МОЙ ЛЕТОВ И НАШ ПУШКИН

Каждый раз в день рождения или смерти Летова самозваные критики с хрустом и чавканьем начинают объедать мертвую плоть русского поэта и рыться в социальной идентичности кишок. Феноменология русского рока, кто он - пророк или обезумевший маргинал? Давайте переосмыслим! Бездарные и никому ненужные музыканты обязательно проведут десятки своих “вечеров памяти”, которые, к слову, сам покойник искренне презирал и называл “плясками на костях”. Я же попробую рассказать свою личную историю и тем самым почтить память очень важного для меня человека.

В моей ненавистной школе было два самых бессмысленных предмета - это литература и труд. Русская литература преподавалась преступно плохо. Причем настолько, что эффект от учебного курса по какой-нибудь “Капитанской дочке” можно смело сравнить с утилитарной пользой от выпиливания лобзиком. Будучи неформалистым подростком с претензиями, я жил в мире “книжек с оранжевой обложкой”, Балабанова, Лимонова и, конечно же, Егора Летова. Потому лошадиные дозы Пушкина с его несуразными дуэлями, туповатыми барышнями и почему-то няней могли служить лишь касторкой для моего тогдашнего уровня культурного потребления. Спасибо конечно, но ищите, дурачки, глупее себя.

Только спустя годы я смог вновь обрести и до конца осознать реальный масштаб “Нашего всего”. Теперь даже иногда читаю по Пушкину лекции школьникам. Что поделать - детская травма. Летов же меня не покидал никогда. В случае с Егором мне даже не приходилось ничего переосмыслять. Это было бы также вздорно и нелепо, как переосмыслять свою руку или ногу. Летов был и навсегда останется органичной и вместе с тем фундаментальной частью моего внутреннего мира. Моим всем.

Когда я обосновался в нашей столице, то поход на “Гражданскую оборону” стал естественной, а, главное, достижимой целью. Я успел побывать на двух концертах в Москве, на двух последних концертах. Это было настоящее явление в моей жизни. Только представьте, толпа из немытых панков, краснокнижных интеллигентов, диких десантников и обкуренных хиппи с первым грязным аккордом летовской гитары превращается в единый организм, становится одной сутью, то затихающей, то вновь взрывающейся, согласно своим внутренним, неизъяснимым законам.

Со сцены смотрело честное лицо сибирского раскольника, объявившего войну всей реальности. В какой-то момент мне показалось, что он святой, а на его плечах сидят ангелы. Вокруг бесновались толпы, на меня падали какие-то люди, а я просто стоял как истукан. Воробьиная, истошная, оскаленная, хриплая, неистовая стая голосила во мне. Она и сейчас во мне голосит.

С тех пор прошло немало времени. Самый бескомпромиссный музыкант в постсоветской истории стал самой компромиссной культовой фигурой для всех. Оппозиционный активист обязательно упомянет в обличающем посте на Facebook про “лед под ногами майора” (ни один майор до сих пор не пострадал), националист на посиделках с соратниками проорет “Общество память” (на самом деле эта песня - троллинг), а коммунист в сотый раз пересмотрит на Youtube летовский кавер “И вновь продолжается бой” (вряд ли троллинг). Летов сегодня - это уютная раковина для улитки какой угодно расцветки. Даже нападать на Летова в 2019 году можно либо из чистого хулиганства, либо в силу дурного образования. Как и на Пушкина. Ведь и у Александра Сергеевича один процитирует “В глубине сибирских руд”, а другой обязательно ответит “Клеветниками России”.

При этом Летов - это самый полноводный источник нынешней русской музыкальной традиции. Источник самой влиятельной формы искусства в современной России. Как Пушкин - традиции русской классической литературы. Самой влиятельной формы искусства XIX века. По сути Летов сейчас и есть актуальный Пушкин. Наш общий новый Пушкин. И мне совсем не жаль им с вами делиться. Должно ведь нас хоть что-то объединять.

P.S. Этот текст я задумывал как некий ответ самозваным критикам и бездарным музыкантам. Но на самом деле никакого ответа у меня нет. Есть только убедительная просьба. Возьмите в руки лобзик и попробуйте отпилить им себе голову. Только не ломайте пилки, они ведь действительно чего-то стоят в отличие от ваших деревянных голов. Я и сам выпилил бы вас всех лобзиком. Жаль, что в школе я так этому и не научился.

Свят Павлов

Еще стоит добавить, что почти все тексты Летова любовно нафаршированы не самыми очевидными аллюзиями и совершенно удивительными реминисценциями. В одном треке Егор мог одновременно процитировать Бертрана Рассела, Ямамото Цунэтомо и еще какого-нибудь своего кореша по сибирскому панк-движу. Иногда это пристрастие приобретало по-настоящему пугающие формы. Например, почти все слышали песню "Про дурачка", но мало кто знает, что легло в его основу. На самом деле это реминисценция старинного заговора на смерть "Ходит покойничек по кругу, ищет покойничек мертвее себя". А теперь переслушайте трек и попытайтесь вновь отождествить себя с лирическим героем, будущие покойнички.

Автор проекта “Под лед” Павел Мицкевич кропотливо изучил сексуальные девиации русских литераторов и сделал небольшую подборку самых любопытных из них. Часть нашей редакции радикально не разделяет культурные ценности и нравственные идеалы автора, но мы были бы сказочными лицемерами, если бы отказались от публикации. Творческая свобода - наш базовый принцип, отступать от которого мы не намерены и впредь. Так что наслаждайтесь и не воспринимайте слишком всерьез: vk.com/@podled18-pocelui-menya-v-zvezdy

Эдуарду Лимонову сегодня исполнилось 76 лет. Самый аполлонический русский писатель современности. Книги Лимонова эклектичным образом сочетают в себе структуру классического русского романа с генримиллеровской эстетикой и битнической непосредственностью. Это писатель абсолютно мирового масштаба и вместе с тем вполне органичный русской литературной традиции. Подобных ему в России сейчас нет и в обозримом будущем не предвидится.

Первого своего Лимонова я прочел в 14 лет. Благодаря нему я узнал как правильно любить и как последовательно ненавидеть. А это самая главная в жизни наука. Лимонов навсегда задал культурный вектор моего развития, в направлении которого я двигаюсь до сих пор. Спасибо Деду! С днем рождения!

Свят Павлов

“Красные звезды”: русская кислота

Я человек по своей натуре восторженный и часто повторяю полюбившиеся строчки песен вслух к месту и не к месту. Это сыграло со мной злую шутку. Моя любимая девушка уже и раньше догадывалась, что со мной что-то не так. Я скрывал это как мог. Но как-то июньским вечером я обнял ее и непроизвольно прошептал на ухо: “Забудь свой сифилис и не печалься. У нас с тобою еще много-много дней”. Через неделю я узнал, что девушки у меня больше нет. Такие дела.

Несмотря на эту трагичную историю, о группе “Красные звезды” у меня скорее положительное впечатление. Коллектив прекратил свое существование в 2015 году, но наследие Владимира Селиванова по-прежнему интересно. На что похоже звучание ранних “Красных звезд”? На “Гражданскую оборону”. На что похож звук поздних записей? На группу “Звери”, вокалист которой только что вернулся фронта и закинулся маркой кислоты. В песнях Селиванова я бы выделил три основных компонента. Это идеализированный советский период, наркотические видения и звонкие песни о смерти. Давайте разберем все это по порядку.

“Красные звезды”, прежде всего, красные, что неудивительно. В 2019-м году многих могут шокировать песни про “Шагает ГУЛАГ”, “СМЕРШевы песенки” и “То веселое красное время”. Однако стоит помнить, что после развала СССР взгляды “патриотической общественности” были намного левее нынешних. Селивановские песни начала 90-х классический пример национал-большевистского взгляда на мир. Советский Союз окрашивается автором в националистические и ностальгические тона. Наступившую капиталистическую эпоху “Красные звезды” противопоставляют “Небесному Союзу”:

Остопиздела ярмарка.
Опустить усталые руки.
Кровь. Серп и молот, да белое яблоко.
Радостный вопль:
- Заткнитесь, суки!

Советское не только в политических заявлениях и манифестациях – сама лексика пропитана этим духов. Если взять творчество Летова 90-х и выжать из него все советское, то получатся как раз “Красные звезды”. Иногда Селиванов пытается писать что-то оригинально самостоятельное. Результат порой получается смешным:

И вместе с нами на Голгофе будет Сталин
И невостребованной девственницы тень.

И тем не менее вместе с грохочущей подложкой музыки, это слушается вполне органично. Внезапно в 1998 году поток советского ресентимента обрывается. Селиванов берет почти десятилетний перерыв. Между ранним и поздним творчеством группы лежит пропасть не только в звучании, но и в самой структуре авторского языка. Не берусь судить точно, но создается впечатление, что у Селиванова был некий фундаментальный опыт, который сильно изменил его мировосприятие. Может быть повлияли какие-то события личного плана, но, скорее всего, автор использовал старую добрую кислоту. Тема психоделического опыта проходит через все позднее творчество группы:

Хлынет из под небес вязкая кислота.
Здравствуй поле чудес, Русская Пустота!

Естественным продолжением мыслей о выходе за пределы себя является мысль о смерти. Подобные строчки составляют лучшую, как мне кажется, часть творчества “Красных звезд”. В припеве самой лихой и популярной песни группы Селиванов выкрикивает:

И тогда все будет правильно -
Будет пиздец,
Ведь смерть на моей стороне!

Я думаю, что можно говорить о наличии у Селиванова танатофилии. В песне “Загадка” фольклорные мотивы перемешиваются с ревом электрогитар, а посередине страшный и при этом веселый рефрен:

Пойдем лесом.
Петь куролесом.
Носить деревянный пирог с мясом.

В записях группы есть даже песня на стихи Алины Витухновской “Умри, Лиса, умри”. Смерть у Селиванова это не только конец всего, но и освобождение. При этом автор явно не верит в бессмертие души, но отсутствие посмертного существования делает эту жизнь еще более ценной:

От нас все равно ничего не останется.
Я русский человек и мне так нравится.

Хочется добавить, что для меня “Красные звезды” ценны еще одним важным воспоминанием. Как-то апрельским вечером я сел в автобус на Дмитровском шоссе и поехал в сторону метро. Со мной в рюкзаке был пакет белого сухого вина, к которому я постоянно прикладывался. Во хмелю я всегда бываю немного сентиментальным. За окном мелькали обычные унылые пейзажи, когда внезапно в ушах заиграла песня “Время оставаться”. И меня накрыло окончательной и бесповоротной весной. В открытую форточку автобуса ворвалось тепло. Теперь каждый апрель я встречаю с этим треком. Весна уже скоро. Я рекомендую вам прислушаться к этим звонким русским песням.

Павел Мицкевич

КОНГРЕСС АШКЕНАЗИ

Феномен «Спутника и Погрома» примечателен тремя вещами: качественными лонгридами, прекрасным дизайном и сектантской атмосферой, которой сложилась вокруг журнала и редакции. На благодатной почве журнала вырос совершенно новый сорт национализма - премиальный.

Получилось все естественным образом. Симпатичные и бесперспективные как танк Maus скинхеды, унылые национал-социалисты, фотографирующиеся на фоне ковра и свастики, родноверы, пытающиеся заменить христианскую культуру шарлатанским бредом и, естественно, настоящие долбоебы в шкурах - вся эта публика безнадежно устарела с появлением «Спутника и Погрома». Журнал элегантно дезинтегрировал конкурентов на националистическом поле и породил свою собственную субкультуру «премиальных русских». С собственным жаргоном, мемами и отчаянием от того, что вы никогда не поймете загадочных шуток про фурей и маргиналов.

Почему, кстати, «премиальные русские»? Главный редактор «Спутника и Погрома» Егор Просвирнин любит повторять «хочешь быть русским – плати» (Егору Просвирнину). Иначе говоря - покупай подписку. Смелый ультиматум, а потому цепляющий. Так вот, премиальный - это тот, кто платит.

Признаюсь, «Спутник и Погром» по настоящее время остается единственным периодическим изданием, за которое я платил (газета «Невероятное. Легендарное. Очевидное», покупаемая мною в 1999 году, не в счет). Было за что платить. Например, за возможность ссылаться на редкие исследования и переводы, опубликованные в журнале. Ну или просто за возможность показывать далеким от национализма людям шикарный дизайн, опровергающий всю карлу-марлу одной лишь эстетикой.

Среди подписчиков встречались самые разные люди – от предпринимателей из США до затюканных бюджетников и заводского пролетариата. После тяжелого наследия девяностых с нездоровыми дядьками в портупеях и идиотскими лозунгами гламурный национализм сделал сенсацию и собрал вокруг себя костяк верных (и премиальных, конечно) читателей, а также завистников и подражателей. А подражатели – это безусловное мерило успеха (слово «успех» произносить с кавказским акцентом).

Затем настал 2017 год. Выяснилось, что журнал существовал по чистой случайности - пока он не мешал РФ. Потом РФ заворочалась, забрюзжала и покончила с изданием-выскочкой. В конце концов, не для того мы восстанавливали Грозный, чтобы русский фашизм поднял голову. «Спутник и Погром» быстро зачах и исчез, по пути растеряв уникальный пул авторов. Причем далеко не всегда по финансовым причинам - достаточно вспомнить безобразную, как Twitter Соловьева, склоку между Егором Просвирнином и Кириллом Каминцом. Люди, пафосно рассуждавшие по ледяную русскую ярость и подвиги белогвардейцев, практически дошли до универсального аргумента ad mamku ebal.

И все же Просвирнин не бросил своего призвания. Было ради чего продолжать деятельность. Ведь читатели никуда не пропали. Читатели, готовые и дальше платить за национализм. Но по ряду причин возрождение журнала не состоялось. Так появились два параллельных проекта – стримы и russian.sexy (ностальгический ресурс для тех, кто не застал форумы нулевых, но хочет поковыряться). Об этом было торжественно объявлено последней новостью на сайте журнала. Дескать, две сверхдержавы (как это ни странно РФ и как это ни комично США) все же смогли уничтожить издание. Но идеи живы, а реализованы будут по-новому.

Увы, но прочтя драматичный пост на сайте «Спутника и Погрома», посвященный закрытию журнала, я без колебаний выбыл из рядов «премиальных русских», решив, что как-нибудь сам справляюсь. Планы по развитию интеллектуального национализма были так грандиозны и пафосны, что о реализации и думать не стоило. Собственно, именно после закрытия журнала выжившие «премиальные русские» образовали субкультуру, когда, казалось бы, никаких субкультур быть не должно. Русский национализм стал продуктом не просто внутреннего пользования, но продуктом весьма специфичным. Типа чувашского деревянного зодчества, о котором вы узнали, скорее всего, только что.

Интеллектуальный национализм забил фонтаном стримов, а «премиальные русские» сменили подписку на донаты.

Умная публицистика для русских и всех тех, кому хочется подсмотреть в щелку душевой на красивую девушку, вдруг решила переквалифицироваться в хихикающие посиделки для аутичных друзей. Любители лонгридов, те, кто застал журнал с самого основания, были объявлены скучными бумерами. Главным ресурсом национализма стали донаты, на которые дорогая редакция обзавелась камплюктером – для стримов, разумеется. Стримы были избраны новым оружием национализма.

Вообще, в стримах как таковых нет ничего плохого. Стримы делают все, кому не лень, и даже на тему о роликовом торможении в полусвободных затворах наберется человек 100 зрителей. Однако фанаты полусвободных затворах не имеют грандиозных планов по переустройству России в следующие выходные. Все-таки журнал для таких целей подходил куда лучше. Попробуйте найдите дельную мысль в трех с лишним часах бубнежа и смеха вперемешку с матом – вы потеряете еще три часа. Попробуйте пересказать стрим – у вас не хватит слюны изобразить все эмоции. Пропустите стрим – и вы почувствуете, что опоздали на поезд.

Каждый выпуск рождает серию шуток, понятных только «премиальным русским». Не русским, не националистам, не русским националистам, а именно «премиальным» - тем, кому хватает терпения досматривать (дослушивать, если вы бережете хотя бы часть органов восприятия) стримы. Не знаете, что такое «тейк», «хайлайт», не понимаете шуток про Сингапур и Тессу? Очень жаль, РНГ построят без вас. Еще три стрима и точно построят. Не кидаете донаты? Тем хуже для вас, тем меньше вовлеченность в узкий круг ценителей. Пишите конституцию РНГ? Вам на стримы к Громпо. Уже расчертили в атласе по географии за девятый класс будущие границы Российской империи? Милости прошу. И не забывайте платить, вы же русские.

Просвирнин сумел сделать то, что удается далеко не всем публицистам - выдрессировать собственную публику и кормить ее с рук. Поэтому, если вам не надоело в сотый раз слушать смехуечки про путинский режим или, затаив дыхание, внимать про ледяную ярость, то, скорее всего, вы частый зритель стримов. Стримы рентабельнее издания журнала, а потому они куда лучше годятся для монетизации интеллектуального национализма. Эффективность как средства пропаганды не играет никакой реальной роли. Продавать журнал сложнее, чем видеоконтент, а

интеллектуальный национализм здесь - не более чем нашивка «Rebook» на поддельных кроссовках для завлечения покупателей.

Я отказался от идеи платить за «Эхо Мацы» для русских националистов в любых проявлениях. Мне нравилось платить за издание, разрушающее образ русского национализма из перестроечных статей про Общество «Память». Платить за чувашское деревянное зодчество мне показалось расточительностью. Сборник статей для русских управленцев на Марсе, донаты ради возможности написать в чат какую-нибудь хохму или просто распетушить хвост от мысли, что мои 100 рублей - это еще один гвоздик в гроб ненавистного путинизма – все это напоминает пивной треп вперемешку с отрыжкой у чебуречной, открытой на месте ресторана.

Местечковость «премиальных русских», замкнутых на своем зодчестве, особенно усиливает болезненное стремление определить русскость. Поразительно, что вообще споры об этом идут до сих пор. Возникает ощущение, что читаешь письма читателей в журнал «Огонек» за 1989 год. Только если в 1989 году русскость измеряли в долях (на ¼ - казах, на 2/4 – латыш, на ¼ - половец), то в 2019 году русскость определяется самими господами премиальными. Неприятные русские без колебаний записываются в совки с надеждой на то, что в РНГ совками можно будет обкладывать реактор АЭС. Приятные (те, что платят) русские окуриваются фимиамами. Представьте себе ассамблею ашкенази, бурно обсуждающих, можно ли Мотю по-прежнему считать евреем после его женитьбы на гойше при условии, что Мотя щедро оплатил прошлогоднюю Хануку? Вот это то же самое.

Не так давно, например, «премиальные русские» как раз обсуждали, можно ли считать русскими ветеранов Афганистана. Если бы существовал какой-нибудь НКВД РНГ, то отдел доносов, наверное, пришлось бы размещать на футбольном стадионе.

И все это великолепие на деньги самих «премиальных русских», оплачивающих не просто посредственное шоу, но шоу, медленно растирающее сопли о репутацию русского национализма.

Стримы не помогут русскому национализму или вообще русским. А «премиальные русские», увы, не способны ни на что, кроме строительства Швамбрании. Показательно, что устойчивые сообщества образовались вообще против воли редактора «Спутника и Погрома» (наше интервью https://vk.com/@podled18-dobrye-russkie-ludi-o-sputni..). Можно хоть 100 стримов посвятить проблеме ассимиляции Северного Кавказа, но перед просмотром 101-го выпуска вас собьет «гелик» с номером 95. Можно задонатить 400 рублей, но застройкой города Орла занимаются чеченцы из грозненского тейпа. Можно с пеной у рта требовать смерти совков, но дома в Майами у них, а не у «премиальных русских».

Может быть, когда виртуальная реальность станет доминировать над реальностью объективной, мемы во второй раз покорят Кавказ, а набеги премиальных двачеров вынудят уйти президента в отставку. Но сегодня это не так.

Проект “Под лед” с византийской ухмылкой проигнорировал главный гендерный праздник страны. Участвовать в приторных поздравлениях, слащавых заигрываниях и делать кастрированные полунамеки - немного не наш путь. Говорить же на сложных щах о правах женщин, интерсекциональном феминизме и “третьей волне” мы тем более не настроены. Вместо этого можем скинуться вам на билет в Грозный в один конец - уверены, там вы найдете подходящих собеседников. На исходе конфетно-букетного безумия Свят Павлов хотел бы рассказать об одной интересной женщине трудной судьбы и ее самом первом режиссерском опыте. Нам это представляется действительно важным и полезным.

https://vk.com/@podled18-leni-rifenshtal

Наши друзья из https://t.iss.one/zentropaorientexpress делают уникальный канал о правой литературе. Настоятельно рекомендуем.

​​• Мартин Хайдеггер как читатель и критик Эрнста Юнгера

Отношения дружбы/соперничества двух великих немецких интеллектуалов прошлого столетия. Александр Михайловский высказался по случаю выхода 90-го тома собраний сочинений Хайдеггера, который полностью посвящен записям о работах Эрнста Юнгера.

https://politconservatism.ru/articles/chego-ne-videl-ernst-yunger

Проект “Под лед” открывает новую колонку “Эрос и Танатос”. Здесь мы будем рассказывать занимательные истории о механике любви и метафизике смерти. Текст нашего нового автора Ника Мешкова лаконичными мазками нарисует вам картину, в которой смерть и любовь разделяет лишь стена из картона. Присылайте нам в предложку и свои истории. Даже если вы никогда не любили и совсем скоро умрете.


ПРИЗРАК ПУШКИНСКОЙ КВАРТИРЫ

До школы я жил у своей бабки в городе Пушкин, который является одновременно пригородом и частью Петербурга. Во время школы я часто гостил у нее на каникулах, погружаясь с головой в аутизм и общение с Раисой Никитичной. Дом в Пушкине был хрущевский и невероятно уютный. Он довольно бодро вылезал из зеленого массива двора, снаружи состоял из нарядного красного кирпича, а полы в квартире покрывали огромные в длину и ширину доски.

Когда бабка ушла от нас в лучший мир, квартира стала пустовать, но затем я стал туда приезжать, чтобы выпить и побыть одному, а позднее стал приводить женщин. В один из летних вечеров я приехал с одной из пассий. Она была импульсивной рыжей девицей в зеленом девочковом платье. Высокой, подтянутой и млечнокожей. После довольно долгой прогулки мы оказались дома в Пушкине. Поужинав, мы стали готовиться к тому, зачем в принципе планировали эту поездку. У пассии была одна особенность. Она очень, очень громко и при этом ритмично кричала. На сей раз эта ее черта решила сыграть со мной злую шутку.

Мне всегда казалось, что с момента запустения в нашей милой двушке кто-то поселился. Терзали ощущения тяжелого взгляда, мешали заснуть ночные скрипы в коридоре. Раньше я еще как-то мог отогнать свои страхи, но в эту ночь все зашло слишком далеко. Когда моя подруга заснула, сквозь полудрему я услышал НЕЧТО. Кто-то орал в квартире, будто бы издевательским тоном пародируя те самые громкие стоны. Голос был каким-то андрогинным, а потому казался вообще не человеческим, принадлежащим скорее какому-нибудь гоблину. Холодный пот окатил меня от макушки до копчика. Годами надвигавшийся саспенс разом вышел на апогей, еще и так зло высмеивая нас. Я повернул голову, она спала. Значит я был наедине с ним. Я медленно сполз под одеяло и стал ожидать развития событий. Крик не утихал минут двадцать, все это время он не отдалялся и не приближался, находясь в одной точке. А затем резко стих. Еще порядка часа-двух я не мог заснуть, а когда проснулся утром, то стал неподвижно ждать пробуждения подруги. Она спала как убитая, отлично выспалась и ничего не слышала.


Я решил, что наберусь смелости и в одиночку выйду на контакт с этим НЕЧТО. Приехав через неделю, я по поверью насыпал сахар в блюдце с водой, положил под диван черенок от швабры на случай обороны и лег спать. На этот раз я успел заснуть прежде, чем квартиру снова наполнили кошмарные крики. Проснувшись от них, я тут же схватил палку и вскочил на ноги. Орали прямо в комнате, где я был. Где-то у стены, возможно, в шкафу. Я подошел и резко открыл его, выставив более острый кончик черенка вперед. Пусто.

Покинув шкаф, я с облегчением для сонного и напрочь охеревшего разума понял - крик разносится из-за соседской стены. Там жила довольно пожилая пара. Женщина уже выглядела как бабка, а мужчина смотрелся болезненно худым и просто очень нездоровым человеком.
Отец как-то видел его ползущим домой словно огромная гусеница - так тяжело ему давались ступеньки. Доходяга. Вроде как из-за алкоголя. Стало очевидно, что перед сном его мучают какие-то приступы, на слух безумно странным образом напоминающие крики рыжей девицы. Я постучал в тоненькую, почти картонную стену. К нему пришла женщина и начала успокаивать.

Еще полгода я слышал его, приезжая в квартиру, а затем он совершенно понятно для меня затих. Смех и грех, а правда, как часто бывает, оказалась куда страшнее. Бойтесь рыжих женщин - они кричат как медленно умирающие мужчины.

Проект «Под лед» продолжает исследовать дно актуальной русской жизни. В нашем новом тексте мы поговорим даже не о наркотиках, а скорее об их праздничных потребителях с нашей классической позиции созерцателя. И да, всех, кто пытается с помощью веществ достичь некоего «просветления», мы искренне презираем. Человечество еще не придумало марку, способную при контакте с языком долбоеба мгновенно превращать его в художника или философа. И вряд ли когда придумает. Так что лучше читайте правильные книжки да проект «Под лед». И никакие наркотики вам будут не нужны.

vk.com/@podled18-strekozy-i-muhomory

Автор проекта «Под лед» Свят Павлов взял большое программное интервью у русского писателя, философа и националиста Константина Крылова. Об уличном национализме, честности Рогозина, ужасах кириллицы и рациональности зороастризма читайте в нашем свежем материале.

vk.com/@podled18-krylov

DEUTSCHLAND

Клип на первый за семь лет трек Rammstein “Deutschland” ожидаемо вызвал сход лавины из текстов, обзоров, рецензий и комментариев. У меня не было никакого желания плыть по волне сомнительного хайпа, чтобы потом предсказуемо раствориться в полифонии чужих звуков и слов. Спустя неделю вокруг клипа установился необходимый информационный штиль. Потому я предлагаю взять старую весельную лодку текста и отправиться вместе со мной на прогулку в поисках свежих смыслов. Мы будем останавливаться лишь на ключевых моментах новой работы Rammstein, о которых либо сказано незаслуженно мало, либо не сказано вовсе.

“Deutschland” далеко не первая, но точно самая масштабная и объемная политическая сатира от Rammstein. До этого была “Links”, пародирующая эстетику тоталитарных обществ, а затем подчеркнуто антиглобалистская “Amerika”. Однако в обоих случаях политическое высказывание носило факультативный характер и скорее было лишь частью художественной формы, нежели содержания. С тех пор прошло немало времени, и у музыкантов созрело непреодолимое желание сказать о чем-то действительно важном. Получилась “Deutschland” - монументальная политическая сатира, причем абсолютно шпенглеровской глубины проработки. Звук, да и в общем-то текст (разве что интересна строчка: Deutschland über “allen” вместо “alles” (“над всем”, а не “превыше всего”) в ней вторичны. Неслучайно в конце повествования Rammstein вставляют акустическую версию “Sonne”, которая ложится на видеоряд не менее органично, чем оригинальный звук.

Второй важный момент, “Deutschland” - это крайне современная и своевременная работа. Rammstein переосмысляют историю Германии с метамодернистских позиций, умело балансируя между злобной иронией и надрывной искренностью, культурным упадком и духовным возрождением. Даже деконструкция исторических мифов прошлого подается исключительно в контексте мифа настоящего. Роль актуального контекста как раз и выполняет чернокожая актриса Руби Комми, олицетворяющая в клипе современную мультикультурную Германию (и не только ее). Именно с точки зрения политкорректной современности Rammstein предлагают переосмыслить немецкую историю, деконструируя по ходу дела как политкорректность, так и современность. На выходе получается блестящая метамодернистская работа.

В классической немецкой историографии принято брать за точку отсчета битву в Тевтобургском лесу (9 год нашей эры), когда германские племена под предводительством Арминия разгромили римские легионы Квинтилия Вара. Вероятно, голову того самого Вара (в исполнении головы Тилля Линдеманна) и отрезает в начале клипа черная варварская Германия. С отрезанной головой чужеземца-завоевателя девушка не расстается на протяжении всего клипа. Помимо очевидного, здесь зарыт второй, потаенный смысл. Черная актриса - это не только причуда политкорректности, но и диса, мрачная хтоническая валькирия, означающая явно не римские и точно не общеевропейские корни Германии. По большому счету это и есть метафорическое изображение своего особого национального пути, над которым в России принято смеяться, но который и вправду есть, да и не только у нас. Важно отметить, что в отличие от горделивых германских историков Rammstein берут за точку отсчета 16 год нашей эры. И это никакая не ошибка. Это дата римской карательной экспедиции Германика, в ходе которой варвары были разбиты, а Арминий бежал. Однако римляне так и не смогли закрепиться на новых территориях и вскоре обратно ушли за Рейн. Юная Германия чудом оказалась жива.

В дальнейшем Rammstein представляют не просто важные исторические эпохи, а лишь те, где Германия оказывалась на грани смерти. Потому за скобками повествования остаются официально положительные персонажи немецкой истории: Фридрих II, Бисмарк, Аденауэр. Разве это не важные фигуры? Почему о них не сказано ни слова? Важные, но у Rammstein просто совсем иная художественная задача. Именно поэтому нам показывают: Средневековье, Тридцатилетнюю войну, Веймарскую республику, Вторую мировую (Холокост), послевоенное разделение и… современность. На всех этих этапах исторического процесса Германия
была в шаге от гибели, но всегда спасалась. Кстати, за изображение Холокоста Rammstein отдельно досталось от слабоумных немецких чиновников, способных и в ложке горохового супа разглядеть антисемитизм. На самом деле у музыкантов все куда сложнее. Бывшие жертвы расстреливают эссесовцев и фактически сами становятся хозяевами новой Германии, в которой немцы осыпаются американскими долларами, но все равно сидят в духовной тюрьме. И тут музыканты задают простой, но крайне опасный вопрос: “Стало ли Германии от этого лучше?”. Попробуйте на него ответить, не заглядывая в Уголовный кодекс.

Именно изображение нашего времени в клипе вызвало наибольшие споры и дискуссии. Черная Германия рожает вместо детей собак, а ее труп в стеклянном гробу (отсылка к клипу “Sonne”) отправляют в космос. Казалось бы, на лицо аллюзия к демографическому кризису и проблеме миграции. Так, да не так. Германия рожает не просто щенков, а леонбергеров, которые несколько раз находились на грани исчезновения, но все равно существуют и по сей день. Общий нарратив сцены, как и всего произведения, вполне жизнеутверждающий: даже если Германия умрет - немцы все равно будут жить. Пережили ведь как-то римлян, религиозную войну, Веймар, нацистов. И мультикультурализм с политкорректностью переживем. Почему? Да хотя бы потому, что Deutschland über allen. Нравится это кому-то или нет.

Свят Павлов

Наш новый автор Мария Черкасова написала хирургический разбор творчества Майка Науменко и группы "Зоопарк"в контексте рок-н-ролльной субкультуры СССР. О сексе, вине и высокой литературе читайте в свежем материале проекта "Под лед".

https://vk.com/@podled18-zoopark