Сейчас в Нью-Йорке каждый день проходят массовые протесты в поддержку оккупированной Палестины. Протестующие требуют правительство остановить военное финансирование Израиля.

Среди множества прогрессивных голосов, которые поддерживают палестинцев, есть и современные левые, американские евреи.

За последние лет пять (не обошлось без Берни Сандерса) в Нью-Йорке произошло возрождение левого еврейского активизма. Радикальная, коммунистическая традиция Jewish Left, которая была забыта, вернулась к жизни. Новый голос левого еврейства на английском представляет (восстановленный) журнал Jewish Currents.

На этой неделе Jewish Currents выпустили:

🚧Гайд по текущему Израильско-Палестинскому кризису
Где, что, кто виноват, почему сейчас.

🚧Редакторскую подборку основных текстов о сопротивлении в Палестине, условиях жизни в секторе Газа, сионизме, оккупации, американской поддержке Израиля, Израильских правых. Все по полочкам.

Для всех, кто хочет разобраться.

Хтоническая атака.

(только не говорите, что я не первая это придумала)

На одном из последних занятий по немецкому у нашей группы было задание рассказать про свой Vorbild – пример для подражания, ролевую модель. Три другие ученицы рассказывали про своих подруг, а я рассказывала про Джудит Батлер (не знаю как так повелось, что в стрессовых ситуациях ее имя первым приходит мне в голову). Честно сказать, не ожидала, но это вызвало большой интерес и кучу вопросов: а кто это, про что она писала, в чем ее основная идея, почему именно я выбрала ее, могу ли я как-то сформулировать ее motto (эмм). Я аж подрастерялась – в двух словах рассказать я, конечно могла, но для более подробного рассказа вокабуляра мне явно не хватало. Наша преподавательница тоже опешила от вороха вопросов и предложила мне в следующий раз подготовить о Батлер несколько слов.

Я подготовила.

Конечно, к следующему уроку об этом все забыли и мой спич услышан не был, но знание о том, что уже могу даже что-то внятное сказать о Батлер на немецком, продолжает меня греть и мотивировать.

В общем, учебный год приближается, пора и сюда возвращаться.

Итак, новости такие. После охуенного лета – и вообще года, – проведенного в Петербурге, расклад такой: несколько дней назад Ц. переехала в Вену, поскольку ей там предложили вакансию в первой же компании, куда она собеседовалась (у человека карьера в клинических исследованиях). Я приезжаю в Вену в октябре – в Венский университет, где у меня пятимесячная стажировка, ну и плюс ЦЕУ же сейчас тоже в Вене. Не могу дождаться погружения в университетскую жизнь после полутора лет. После стажировки планирую податься на финальный грант от родного университета и уже дописать диссертацию.

Кроме того, мне предложили прочитать курс по гендерным исследованиям (в этом году он на английском) в питерской Вышке, так что вот в пятницу уже начинаю. К сожалению, онлайн по ряду причин, но я уже смирилась.

Вот к такому придется возвращаться, к войне с новой ректоркой ахаха

Последние новости нашего городка

Помните, я рассказывала про нашу новую ректорку? Так вот, наша новая ректорка приняла первое решение в своем управлении.

Но сначала небольшая предыстория. Как вы помните, мы переехали в Вену год назад, во временное здание которое когда-то было банком. Очень офисное, очень стеклянное, в нем нет больших общих спэйсов, недостаточно мест в библиотеке, чтобы вместить всех, и столы для самостоятельных занятий стоят буквально в коридорах. PhD студентам раздали лабы, которые выходят окнами внутрь двора, то есть там никогда не бывает солнечного света. У фэкултис, конечно же, более приятные офисы, с видами на парк и город, но при этом треть фэкултис никогда не переехала из Будапешта, и их офисы стоят пустыми.

Весь прошлый год студенческий совет вел переговоры с администрацией, чтобы студентам предоставили а) общее пространство б) чтобы у PhD студентов были кабинеты в которых есть солнце хотя бы пару часов в день. В результате этих переговоров студентам отдали весь последний этаж - тут безумно красиво, окна в пол заливают солнцем все пространство, у нас есть свои балконы, но главное - появился уголок где есть диваны и подушки и там студенты ЦЕУ проводят свободное время, едят ланч, общаются. Сюда же перевезли студенческие офисы (административный стаф, отвечающий за разные студенческие потребности от студаков до общих мероприятий).

И вот мы первый месяц наслаждаемся жизнью в новых офисах, как вдруг к нам заходит человек из администрации и говорит: гайз, а вы в курсе что Шалини (новая ректорка) пару недель назад первый раз пришла посмотреть шестой этаж и удивленно сказала: “это место для студентов? А мы сидим на третьем этаже без балконов?” Так что теперь она ходит по этажу с архитекторами и замеряет куда поставить ее кабинет на месте student lounge. А, и да, весь ее стаф (5 кабинетов) переезжает вместе с ней на место ваших лаб.

Мы пошли проверять информацию по соседним офисам, там все просят закрыть дверь, но грустно кивают, мол да, мы тоже все в ахере, первое ректорское решение и сразу такое. Но, говорят, ребят, вы же студенты ЦЕУ, вы в свое время развешивали плакаты с зарплатой Игнатьева по всему университету, чтобы вам повысли венские стипендии - давайте, мобилизуйтесь.

И правда, со студентами ЦЕУ такие шутки плохи. Во-первых, у нас есть представительство во всех управляющих органах университета и мы знаем, что ЦЕУ в долгах как в шелках после переезда. Студентам сокращают стипендии, куча денег была только что потрачена на новый этаж, чтобы теперь потратить еще больше на постройку стен для, как мы прозвали это, “Shalini’s kingdom”. Во-вторых, впервые за год у нас появился общий спэйс, где мы можем проводить созвоны, делать домашки, есть ланч. Это все еще крохотное место, но оно студенческое, и отдавать его просто так никто не собирается. В-третьих, на этаже все еще есть свободные пространства, но, внимание - там нет такого классного вида на город. Так что новому ректорату проще снести студенческий lounge и поставить там кабинет на 30 квадратных метров.

Я не знаю как это работает в других университетах, но через пару дней мы собираем экстренное заседание студенческого совета и придумываем план действий: петиции, переговоры, плакаты, забастовки. Жалко терять на все это время, но только так создается университет для студентов, а не для ректората. Так что the war is officially declared.

Сегодня ректорка отменила встречу со студенческим советом. Есть мнение, что в этом приняли участие плакаты, развешанные по всему университету.

Посреди всего этого пиздеца мы с Ц. сегодня поженились в маленьком городке под Веной, хочу это здесь запомнить.

"Complexity was my goal, not generalizability", очень понравилось, читаю сейчас Говарда Беккера, его Art Worlds (1983).

Да, я решила вернуться. Дописываю диссертацию наконец.

Сижу в библиотеке с видом на замерзшую Фонтанку, за окном метель, готовлюсь отправить супервайзерке черновик главы, которая неправомерно разрослась до 14 тысяч слов при ожидаемой норме в девять, десять максимум.

Так, переименовала, чтобы название как-то реальность отражало. Сейчас тут будет больше про мой главный итог года - мальчику сейчас почти четыре месяца и мне хочется что-то иногда постить про жизнь, быт, рост и такое всякое. Я пойму, если вы уйдёте, но и буду рада всем, кто останется.

Всех с Новым годом!

Год назад, 10 января, я сдала кровь на хгч. Подсадка эмбриона была 29 декабря – «под елочку», как сказала мой лечащий врач. Из-за этой «елочки» я даже не пошла на милонгу новогоднюю – решила поберечься от вирусов, тогда грипп ходил. Тест на хгч показывает, есть ли беременность – если выше 25, то скорее всего, есть. У меня было 1079.


Эмбрион мы получили после первого раунда ЭКО. Из трех только он прошел генетический тест и был очень хорошего качества. Мы, правда, тогда на этом не остановились – мы хотели банк эмбрионов: на случай, если этот не приживется, или на случай, если приживется, но мы потом захотим еще детей, а время идет, яйцеклеток больше не становится, и тд.

Вот в общем результат – с первого раунда ЭКО, с первой же подсадки. Несколько дней назад ему исполнилось четыре месяца!

Еще по цифрам нашего ЭКО в Петербурге. Как я писала, мы делали два протокола со стимуляцией яичников. В первом было три эмбриона, генетический тест с успехом прошел только один. Во втором из девяти взятых яйцеклеток оплодотворились восемь, эмбрионов получилось шесть, по результатам генетики осталось трое. Интересно, что из этих шести было пять мальчиков и всего одна девочка.
Генетическое тестирование эмбрионов делают не везде. В Штатах, мы вот в комментариях обсуждали, дорого, в ЕС запрещено. В России слава богам делают. Дорого, конечно (в нашей клинике 27 тыс. руб. ПГТ-а одного эмбрион), но делают. Помню, как Г. схватилась за голову, когда я сказала, что эмбрионов у нас шесть.
Банк эмбрионов создать получилось - сейчас у нас там три штуки в криоконсервации.
Для создания эмбрионов мы выбрали анонимного донора из банка клиники. В России довольно много информации дается – от типа внешности («европейская» или «азиатская», например), разреза глаз, веса-роста-цвета глаз, волос и кожи и от чего умерли бабушки-дедушки до вида профессиональной деятельности и образцов почерка и голоса (!)