Как-то очень все закрутилось, да оно и понятно, уж конец сентября. Я все так же паникую про то, что это последний год финансирования, но паникуй-не паникуй, с этим ничего не поделаешь. Главная задача – сфокусироваться и начать писать. Сегодня сделала большой шаг – создала файлик под названием Dissertation (это не значит, что я ничего не писала предыдущие два года, но это значит, что теперь все совсем по-настоящему. Shit gets real, you know).

Создать файлик с названием Dissertation, конечно, очень амбициозно, вопрос, однако, что в него писать. Когда ты приезжаешь с поля, у тебя голова совсем пухнет от количества всего – и материала, и теорий, и со всем этим надо что-то делать, то есть надо это как-то начать писать. После разговора с руководительницей и одной недавно защитившеся коллегой набросала себе такие заметки и вот делюсь, вдруг кому пригодится.

1.      Напишите себе письмо или отчет по итогам полевой работы. Как бы вы резюмировали результаты поля? Что вы думаете вы нашли? Что самое интересное? Фишка в том, чтобы написать это себе неформально, как, скажем, запись в дневнике, и посмотреть, что будет происходить потом.

2.      Подумать о двух-трех действительно важных событиях, свидетелями которых вы стали, или о которых вам рассказали в интервью. Запишите их как этнографические виньетки: просто опишите их как можно подробнее, деталь за деталью, пока особо не думая об анализе. Но наверняка вы поймаете себя за тем, что вольно или невольно таки будете тыкать в какие-то аналитические направления даже через это простое описание. Это полезные упраженения, чтобы просто посадить себя за компьютер и начать привыкать к режиму письма.

3.      Еще вариант: если есть какая-то ключевая история, ключевая идея (даже если пока еще достаточно размытая), вызывающая блеск в глазах, - начните с нее.

4.      Визуализируйте – не в смысле этой херни про «вселенная, я хочу вот это и это», а в прямом смысле – берите большой лист бумаги и рисуйте или пишите, например, concept tree (из этого может родиться оглавление, например).

Я уже в процессе пробования этого всего и если богини соблаговолят, к концу семестра, то есть к началу декабря у меня будет черновик главы.

Аминь.

Как-то тяжеловато войти в совсем уже рабочее настроение и рутину, но я не отчаиваюсь!

Вчера решила воспользоваться советом, о котором прочитала еще будучи в магистратуре, когда только узнала, что меня приняли на PhD, а именно: займитесь чем-нибудь за пределами академии. Чем угодно - клуб вышивания, хайкинг или… (и тут у меня фантазия больше не работает, поэтому просто поставлю you name it). Как-то очень удачно фейсбук мне показал рекламу бесплатного первого урока танго, да такую, что я не смогла противостоять и аж действительно пришла на этот урок.

Короче, собираюсь взять курс для новичков теперь и вообще по-настоящему заиметь жизнь вне академии. 

Подзабросился бложег, но я может попробую писать про каждый день, - ну формат так и заявлялся как diary в конце концов или что.

Вот сегодня например устроили с девочками коворкинг у меня дома. И это было отличное решение, потому что мне наконец удалось посадить свою жопу за стол и таки работать. А работать надо и много: заявка на DAAD, пара абстрактов на конференции, доклад на еще одну, заявка на еще один грант и самое главное - нужен черновой вариант одной главы к началу декабря.

Л. потом сказала, что это был котоворкинг, потому что кот Гоша всех как всегда очаровал.

Еще вот вчера мне ответили из российского офиса DAAD, что подаваться на грант мне надо таки из Венгрии, а не из России, хотя опыт моих однокурсниц говорит о другом, и вот что делать? Дедлайн через три недели.

В книге Undoing Gender (2004) Джудит Батлер пишет о том, как гетеронормативность (сама производимая и натурализуемая отношениями между полом, гендером и желанием, а также их взаимодействиями с другими осями власти) создает матрицу нормальности как единственное условие, внутри которого жизнь может быть проживаема (livable). Отсюда желание чувствовать, что жизнь может быть проживаема, связано с желанием узнаваемости со стороны других – даже если сами эти условия, при которых я как субъект узнаваема, делают жизнь невозможной. Проблема в том, что только определенные субъекты могут быть узнанными (recognized) и соответственно только их претензии и требования могут быть признаны легитимными (что в свою очередь усиливает нормы). И задача в том, чтобы различать те нормы, которые позволяют дышать-желать-любить-и-жить, и те, которые ограничивают или уничтожают сами условия жизни в принципе.

Такая полуночная медитация в рамках челленджа писать в канальчик почаще вот.

Шоб продолжить про нормы: Сара Ахмед в своей книжке Living a Feminist Life (про которую я тут уже писала кажется не раз!) пишет, что вообще это очень сложно – понимать, как твоя собственная жизнь сформирована нормами, да так, что мы этого даже не замечаем, и до такой степени, что это трудно преодолеть. И нормы, пишет Ахмед, это еще и образ жизни, нормы это способ коннектиться с другими вокруг чего-то. Мы не можем жить вне отношений с нормами. Но! При всем при том, что желание нормальности, «нормальной» жизни и прочего совершенно объяснимо, оно автоматически не означает идентификацию с нормами. Желание нормальной жизни может означать просто-напросто желание избежать измотанности и усталости от необходимости ломать нормы (как она очень красиво пишет: “The desire for a more normal life does not necessarily mean identification with norms, but can be a desire to avoid the exhaustion of having to insist just to exist”).

Сегодня утром я проснулась и прямо сильно смеялась, потому что вспомнила, как ночью на меня прикрикнул кот Гоша за то что я сплю себе, а его не обнимаю!

Неплохое начало для новой недели, которая будет совершенно чокнутая в плане работы.

секс это конечно хорошо но вы пробовали очень хорошо поработать днём над диссертацией на коворкинге с однокурсницами прямо у себя дома, вечером успеть податься на конференцию на вилле в Италии и ещё написать весёлый имейл научной руководительнице, с которой у вас приятная воодушевляющая переписка

В ЦЕУ в одном из коридоров висит бумажная карта и там можно тыкнуть булавку в ту страну, откуда ты родом. Эта великая традиция служит напоминанием о том, что ЦЕУ – мир в мире (если перефразировать сегодняшний имейл от студсовета).

Кто-то воткнул в карту палестинский флажок.

Кто-то другой, анонимный, этот флажок убрал.

Студсовет разослал всем послание, что давайте жить дружно и не убирать трусливо флаги всяких разных стран, потому что мы руководствуемся положениями ООН и свободой самовыражения. Поэтому самовыражайтесь, говорят, уважительно к другим и не убирайте булавки.

Такая политика внутри вот происходит (во всех смыслах этого слова).

Я уже писала о том, как пытаюсь заиметь жизнь вне академии и поучиться танго, - вот и подтверждение (потому что без академической рефлексии кажется уже совсем никуда).

Лечу в Цюрих.

В Цюрих.

На будапештской стипендии.

Самое тупое решение 2019-го!

Прилетела в Цюрих.

Падаю в обморок от ихних цен тут.

А я между прочим в Париже была как-то. И в Нью-Йорке.

Хочу прояснить за предыдущий пост, который может читаться довольно проблематично, как я поняла по здравом размышлении. В то, что я была в Париже и Нью-Йорке, мне иногда самой все еще трудно поверить, потому что я очень отчетливо помню такой период в моей жизни - мне было лет 14-15, это старшая школа, я живу в Канске и ни разу еще не была даже в Красноярске (Канск это город в 250 км от Красноярска, впервые я там побывала классе в десятом, когда нас вывезли на олимпиаду по химии), и я помню такую мысль: блин, интересно, я побываю когда-нибудь в Москве например или Петербурге. И - вот было бы печально, если нет. 

Печально, но типа ничего необычного - мои родители, скажем, никогда не были в столицах, их самый дальний опыт - Иркутск и Казахстан, где папа служил, пока был военным. 

Поэтому мои путешествия по европейским (и ныне уже и американским) городам я до сих пор считаю по пальцам, удостоверяясь, что это точно была я: первым был Амстердам (полугодовой Эразмус в Голландии), потом Антверпен, Брюссель и Брюгге (рождество во время эразмуса), потом Венеция, Триесте (подруга), потом надолго Вена (полугодовая стажировка в IWM), потом Париж (подруга и участие в ее семинаре), Прага, немного Польши, Белград, и потом очень надолго Будапешт. В Будапеште я так окопалась, что поездка в Цюрих была первой поездкой за границу начиная с магистратуры (то есть за три года; Вену я за заграницу уже сильно не считаю) - ладно, не считая университета Дьюка в Дареме и Нью-Йорка, случившихся в марте, которые я до сих пор вспоминаю как нереальный сон.

И., моя однокурсница и подруга, пишет диссертацию про квир-время в модернизме на примере  Джеймса Джойса и Вирджинии нашей Вулф. Сейчас она проходит стажировку в Цюрихе в Фонде Джеймса Джойса (где Джойс умер и похоронен), и это ее я навещала в Швейцарии, конечно, купившись на дешевые билеты Визэйр. Несмотря на казавшиеся непреодолимыми препятствия (как то железнодорожный билет от Базеля, куда я прилетала, до Цюриха и обратно, за 60 евро – почти в два раза дороже перелета), я выжила и не померла от голода, и это конечно благодаря тому что мы могли покупать продукты в супермаркете и готовить дома. Но самое интересное было то, что происходило в фонде, где я большую часть времени тусовалась тоже – работала над своей учебой и участвовала в жизни фондика. Он маленький – там четыре человека, кажется, всего трудоустроены. Основатель, Фриц Зенн, работает до сих пор - а ему 92.

92. Он немножко, конечно, уже сам легенда Цюриха.

Меня принимали на ланч там каждый день – какие-то перекусы, сэндвичи, сыры, кофе, сладости, а однажды Фриц пригласил меня и еще коллег на ужин к себе и мы ели как положено швейцарский роклет.

В фонде регулярно проходят разные события. Раз в неделю по четвергам идут чтения «Улисса»: реально собирается толпа цюрихцев, по большей части пожилых, и Фриц читает строчка за строчкой «Улисса» и разбирает, что он там имел в виду. За полтора часа чтений прочитывают пару-тройку страниц. Они не делают перерыв даже на Рождество, потому что им в их спокойной сытой жизни все равно нечем особо заняться, шутит И. И так лет тридцать уже. Заканчивают – начинают с начала.

Также по четвергам, но попозже, идут чтения «Поминок по Финнегану» (если вы не знаете, что это, поверьте, это лучше не знать). Очень похоже: собираются за круглым столом, по очереди читают по абзацу и пытаются что-то расшифровать (этот текст в принципе не предназначен для понимания, don’t even try, seriously). Успевают от силы три-четыре абзаца за сессию. Мне очень радовались, потому что я попала на кусок, где было несколько русских слов (Джойс не говорил по-русски, но очень любил всякие языковые игры), и я с видом эксперта их читала и объясняла. Fun.

И. сильно пыталась вытащить меня на ночную жизнь в бары, но где я, а где ночная жизнь, моя кроватка должна быть в шаговой доступности от меня уже в десять вечера. А вот такие вот приключения, как в фонде, вообще и составляют для меня главную прелесть путешествий. Мне плевать что я чего-то не увидела в Цюрихе, но мне не плевать, что у меня был такой незабываемый опыт нескольких дней в одном из главных мировых центров изучения Джойса.

Эх, кто б мне сказал об этом пятнадцать лет назад, когда мы изучали Джойса на филфаке КГУ.

Кстати, так и не смогла вспомнить, прочитала я тогда «Улисса» или нет.

Сегодня встречалась с преподавательницей курса, на котором я буду ассистировать в следующем семестре. Это будет курс по теории аффекта, и когда я была в магистратуре, я его брала - и он сильно повлиял на мое мышление и в конечном счете привел меня к той теоретической рамке, которая оказала большое воздействие на мою диссертацию. Но даже не будь этого, она из тех, чьи курсы я бы брала, что бы она ни учила. Ну и на этих курсах я еще и сидела и нервничала, когда она зачем-то заставляла нас работать в группах (она кажется сейчас одумалась чуть-чуть и перестала), потому что я хотела слушать только ее, а не этих вот всех одноклассниц и одноклассников. 

Помимо теории аффекта она преподает квир-теорию, и в мои годы (три года назад) на этот курс было не попасть - на него хотели все, был огромный лист ожидания, часто ей приходилось сдаваться и принимать больше студенток и студентов, чем она она планировала. То же самое было с теорией аффекта. Но нынче, говорит, времена поменялись и ажиотаж на ее темы спал и все переметнулись к курсам по постколониальной теории.

Короче, поговорили про силлабус, про тексты, про то, какие тексты я хочу преподавать (догадайтесь с трех раз, фамилия авторки начинается на букву Б), про то, как организован класс и какие есть задания и как мы их будем оценивать, и так о всяком поговорили.

Вышла оттуда через час, вся окутанная паутинкой тепла и радости и думаю, что жизнь моя удалась.

(господи простите за сопли в последнем абзаце, кажется я оставила у нее в кабинете свой мозг.)

(прямо странно что никто не отписался, честное слово)

И раз уж речь зашла об отсутствии мозга - после урока танго вот сейчас проехала две лишних остановки метро.

Две.

Это уже от танго и инструктора: когда он встаёт со мной в пару, у меня трясутся коленки.

А он даже не гей!

Как-то декабрь еще даже к концу не подходит, а я немного подзаебалась (who didn't?), хотя опять же вот кому жаловаться бы а, I am living my dream life. Думала, что хоть какой-никакой сырой черновик главы смогу сделать к концу семестра (который уже вот произошел), и в общем с одной стороны вроде как еще не все потеряно и можно что-то успеть (есть 17 страниц), а с другой стороны эти 17 страниц это просто наброски идей, зарисовки с поля и пара аргументов вброшенных. Несколько дней у меня сильный тупняк, очень мало пишу – и блестящий план мой писать слов по 700 в день и таки успеть представить хоть какой-то более или менее связный текст кажется проваливается.

Глава, которую пишу первой, это глава про красоту и про гео- и биополитику красоты – все супер-интересное, захватывающая аналитика (потенциально), а я в промежутках между выжиманием слов могу думать только о том, что уже месяц планирую сделать блинчики и даже купила три недели назад кленовый сироп и все никак, и о мандариновом варенье, рецепт которого увидела в телеграме и которое тоже хочу сделать и все тоже никак.

Декабрь еще довольно пиздецовый месяц в том смысле, что уже в первую же неделю - конец семестра - все разъезжаются, кампус пустеет, аспирантская наша пустеет (еще больше чем обычно), и если ты такой лох, который никуда не уезжает, то и куковать тебе одной. 

Заставить себя выйти из дому и пойти поработать прямо сложно, дома же так приятно - тепло, симпатично и много еды. С пятницы по понедельник включительно я провалялась на диване, причем в понедельник я даже попыталась дойти до универа - надела на себя недомашнюю одежду, вышла, дошла до ближайшего DM, зашла облиться парфюмом, облилась, потом увидела наполнитель для гошиного лотка, схватила его и повернула домой как ни в чем ни бывало. 

Сегодня я была более успешна - дошла до кампуса (никого), поработала, настрочила несколько имейлов, пытаюсь писать, сижу такая наряженная и накрашенная (ибо сегодня еще танго вечером, единственный на ближайший месяц повод одеваться - да и тот наверное скоро исчезнет из-за этих блядских рождественских праздников), очень довольная что таки вышла из дома. 

а у вас как декабрь проходит

Мы сидим в маленьком ресторанчике недалеко от университета: я, моя научная руководительница и Марианн, профессорка из Финляднии, прилетевшая в Будапешт на одну ночь, глава моей экзаменационной панели. Я в середине своего второго года PhD и только что сдала comprehensive exam, к которому готовилась с самого начала учебы и на котором защитила свой исследовательский проект. Моя руководительница и финская исследовательница хорошо знают друг друга, мы пьем вино, смеемся и разговариваем про жизнь, жен, академию, но главным образом про меня. Я героиня вечера. Марианн постоянно говорит мне о том, как хорошо прошел экзамен и какой у меня отличный и интересный проект. Я благодарю и в ответ смеюсь, что, к сожалению, моя научная руководительница никогда не говорит мне, что моя работа хороша. 

Это правда, и моя руководительница об этом знает. Я поднимала вопрос о том, что мне вообще-то нужна не только критика, но и поощрение и поддержка, уже минимум пару раз, но это никогда не работает. 

Мы смеемся. Мариан спрашивает у нее, почему нет. Она что-то отвечает, Марианн отвечает ей, - все по-прежнему очень расслабленно и приятно.

Я наслаждаюсь ужином: и компанией, и вкусной едой, и бокалом хорошего красного - не того красного, которое я обычно могу себе позволить, - когда моя руководительница нагибается ко мне через столик и, улыбаясь, медленно произносит: - Так что, Оля, ты увлекаешься БДСМ?

Сначала я подумала, что не расслышала. Потом поняла, что зная ее,  я все расслышала правильно, хотя в это и сложно поверить. Кажется, я решаю проигнорировать этот вопрос, но она решает не игнорировать мое игнорирование и задает вопрос еще раз. Теми же словами. Она вообще не из тех женщин, кто позволяет себе быть игнорируемой.

Как выяснилось, она также не из тех женщин, кто не лезет в постель к своим аспиранткам.

Я, все еще в недоумении от происходящего, выдаю только “Что?” (aka what the fuck is happening)

Долго ли коротко ли, скоро все проясняется: оказывается, раз я страдаю в этих наших с ней супервизорских отношениях (“моя руководительница меня не поддерживает”), но при этом никуда не ухожу и все еще нахожусь в них, я должна увлекаться БДСМ.

Мазохистка, по-русски сказать. 


И это, котики, то, как в том числе может выглядеть сексуальный харассмент.

Потому что если вы не узнали, это именно он.

Это было ровно год назад. Через три месяца у меня была новая научная руководительница.