Моя подруга (по совместительству одна из авторок хорошего канала про академическую жизнь Наукогрядка) как-то спросила меня, что я думаю про углеродный след от конференций. Я в начале вообще не очень въехала о чем речь (что вообще довольно тупо конечно – покажите мне хоть кого-то, кто не слышал про углеродный след). Короче, суть в том, что необходимость посещать конференции влечет множество перелетов, что очень плохо сказывается на окружающей среде из-за, соответственно, сжигания топлива и т.д.
Моя реакция была очень быстрой: во-первых, давайте смотреть на цыферки – конкретно, на две цифры: какой процент углеродного загрязнения дают перелеты и какой процент от всех летающих людей это ученые, летающие на конференции. Здесь, каюсь, искать мне было лень, но Юле удалось найти статью как раз об этом - The Carbon Footprint of Conference Papers. И цифры там такие: в то время как доля углерода, даваемая транспортом, действительно не такая уж маленькая – четверть от всех выбросов, выбросы, приходящиеся на долю летающих на конференции ученых составляют около 0,003% от всех выбросов, что и требовалось доказать.
Еще раз: три тысячных процента.
И во-вторых. Там дальше в нашей переписке была упомянута ситуация, когда одна ученая поделилась своим опытом – она подняла эту тему ответственного потребления среди коллег, и коллеги-мужчины не согласились с ней, что она проинтерпретировала как нежелание привилегированных ученых отказываться от привычных привилегий, каковыми несомненно является возможность разъезжать по конференциям.
Вот вроде бы и да, но с другой стороны – давайте представим, что всё, все резко осознали и перестали летать по конференциям ради спасения планеты. Что мы имеем? Привилегированные ученые из крупных университетов с мировой репутацией вряд ли много потеряют, они и так останутся в своей тусовке. Сколько там часов на машине требуется, чтобы доехать от Гарварда до Коламбии, Нью Скул или NYU в Нью-Йорке? Кто в этой ситуации потеряет больше всего, так это те, кто находятся в менее привилегированном положении в менее известных университетах – скажем, не в Нью-Йорке, не в Штатах, не в Европе, не в Москве – ну вы поняли.
Ну и еще раз повторю – три тысячных процента. Проблема углеродного следа явно не в ученых, ездящих на конференции, а в промышленности, в глобальных корпорациях и т.д.
Немножко мне эта история напомнила борьбу с соломинками: вся эта риторика об индивидуальной ответственности за потребление пластика и экологичном сознании очень здорово смещает акценты с действительно ответственных, и иногда препятствует принятию важных политических решений, которые могли бы повлиять на ситуацию.
Моя реакция была очень быстрой: во-первых, давайте смотреть на цыферки – конкретно, на две цифры: какой процент углеродного загрязнения дают перелеты и какой процент от всех летающих людей это ученые, летающие на конференции. Здесь, каюсь, искать мне было лень, но Юле удалось найти статью как раз об этом - The Carbon Footprint of Conference Papers. И цифры там такие: в то время как доля углерода, даваемая транспортом, действительно не такая уж маленькая – четверть от всех выбросов, выбросы, приходящиеся на долю летающих на конференции ученых составляют около 0,003% от всех выбросов, что и требовалось доказать.
Еще раз: три тысячных процента.
И во-вторых. Там дальше в нашей переписке была упомянута ситуация, когда одна ученая поделилась своим опытом – она подняла эту тему ответственного потребления среди коллег, и коллеги-мужчины не согласились с ней, что она проинтерпретировала как нежелание привилегированных ученых отказываться от привычных привилегий, каковыми несомненно является возможность разъезжать по конференциям.
Вот вроде бы и да, но с другой стороны – давайте представим, что всё, все резко осознали и перестали летать по конференциям ради спасения планеты. Что мы имеем? Привилегированные ученые из крупных университетов с мировой репутацией вряд ли много потеряют, они и так останутся в своей тусовке. Сколько там часов на машине требуется, чтобы доехать от Гарварда до Коламбии, Нью Скул или NYU в Нью-Йорке? Кто в этой ситуации потеряет больше всего, так это те, кто находятся в менее привилегированном положении в менее известных университетах – скажем, не в Нью-Йорке, не в Штатах, не в Европе, не в Москве – ну вы поняли.
Ну и еще раз повторю – три тысячных процента. Проблема углеродного следа явно не в ученых, ездящих на конференции, а в промышленности, в глобальных корпорациях и т.д.
Немножко мне эта история напомнила борьбу с соломинками: вся эта риторика об индивидуальной ответственности за потребление пластика и экологичном сознании очень здорово смещает акценты с действительно ответственных, и иногда препятствует принятию важных политических решений, которые могли бы повлиять на ситуацию.
Вдогонку: Newsweek пишет, что один из крупнейших виновников глобального потепления – американская армия. Она одна, вместе со всем своим транспортом, обеспечивающем ее жизнедеятельность, является крупнейшим институтом-загрязнителем планеты в истории, потребляя больше жидкого топлива и выпуская больше газов, чем любая среднего размера страна.
И еще раз о том, в чем проблема гринвошинга, накладывающего личную ответственность на людей за потребление пластика, полетов на самолетах и пр. и презентующего эти дела как играющие чуть ли не главную роль в изменении климата. Благодаря гринвошингу смещается акцент с действительно ключевых игроков, не принимаются важные законы, которые могли бы изменить ситуацию, и так далее.
Как же меня сука бесит эта промывка мозгов.
И еще раз о том, в чем проблема гринвошинга, накладывающего личную ответственность на людей за потребление пластика, полетов на самолетах и пр. и презентующего эти дела как играющие чуть ли не главную роль в изменении климата. Благодаря гринвошингу смещается акцент с действительно ключевых игроков, не принимаются важные законы, которые могли бы изменить ситуацию, и так далее.
Как же меня сука бесит эта промывка мозгов.
Newsweek
US Military Produces More Greenhouse Gas Emissions Than up to 140 Countries
If the military were a country, its fuel usage alone would make it the 47th largest emitter of greenhouse gases in the world, lying between Peru and Portugal.
А меня тем временем взяли на летнюю школу по социальной антропологии в Тюмени в начале августа, при их модном Институте социальных и гуманитарных наук. Меня взяли даже несмотря на то что я не то чтобы антрополог, это раз, и два – я всего лишь на втором году докторской программы и вовсе даже еще в поле, а в требованиях было, что они хотят или заканчивающих PhD, или даже постдоков. В одном из писем, уже после рассылки приглашений, они у меня спросили, как далека я от завершения PhD, - я судорожно ответила, что очень далека, еще второй год только заканчиваю, и нервно добавила, что я это откровенно им объяснила и в CV, и в мотивационном письме (с таким переподвывертом, что это чуть ли не в свой плюс превратить пыталась), и что вообще я уже билеты купила. Они нежно ответили, что не переживайте, мол, просто решили поточнее поуточнять.
Очень рада и взволнована.
Там, скажем, будет Сергей Ушакин, а я его концепцию постсоветской афазии брала как теоретическую рамку для своей магистерской, например.
Очень рада и взволнована.
Там, скажем, будет Сергей Ушакин, а я его концепцию постсоветской афазии брала как теоретическую рамку для своей магистерской, например.
(наверное стоит сказать, что по ссылке в предыдущем посте на вас без предупреждения вывалится моя магистерская диссертация, так что если вы к такому не готовы, то не тыкайте, пожалуйста, и вообще берегите себя!)
Вот кстати академический лайфхак про то, как превратить ваши типа недостатки или, вернее, некоторые формальные непопадания в то, что ищут организаторы тех же летних школ/грантов/и т.д., если не в достоинства, то хотя бы в то, что может послужить в вашу пользу (испытано на себе на примере этой предстоящей летней школы по социальной антропологии в Тюмени).
Что у нас есть: у нас есть я, 1) заканчивающая всего лишь второй год докторской программы 2) ни разу не на антропологии, а на гендерных исследованиях и 3) всего лишь в процессе полевой работы (то есть очень ранняя стадия, к написанию диссертации еще не приступила).
Чего мы хотим: мы хотим в летнюю школу, которая нацелена на 1) постдоков, 2) тех, кто недавно защитили PhD, 3) тех, кто вот-вот защитится или в крайнем случае 4) ABD (all but dissertation, всё кроме диссертации, то есть все формальные требования докторской программы, как то необходимые экзамены, преподавание и прочее, пройдены и осталось только дописать и защититься).
Что мы делаем: мы пишем убедительное мотивационное письмо, где ничего не скрываем и не врем (естественно), а превращаем то, что можем, в скорее преимущества.
Так, мы, первое, подчеркиваем, что мы на самом деле очень хорошие кандидатки для этой школы как раз из-за той позиции, которую мы занимаем, будучи аспирантками по сути в середине филдворка. Мы старательно пишем, что ЛШ станет для нас прекрасным местом для того чтобы обдумать и обсудить огромной важности теоретические вопросы, которые поднимает ЛШ, и которые вообще критически важны для нашего исследования (в данном случае, скажем, постсоветские и постколониальные перспективы в антропологии) – ведь понятно, что чем раньше начать о них думать, тем лучше.
Второе. Мы еще раз (в первый раз – в CV) озвучиваем тот факт, что у нас нет формального антропологического образования, но несмотря на это мы во время учебы в магистратуре и далее в аспирантуре брали множество классов, связанных с антропологией и этнографией как на своей кафедре, так и на кафедре социальной антропологии. Мы дополнительно делаем акцент на том, что мы бы особенно были благодарны за возможность оказаться среди сообщества ученых, работающих непосредственно с темами постсоветской антропологии в России.
И наконец мы обязательно хотя бы немножко говорим о том, что мы, именно мы, со своим не-антропологическим, а гендерным бэкграундом, попытаемся привнести в ЛШ, - ну скажем в нашем случае феминистскую интердисциплинарную перспективу.
Все вышеперечисленное не дает гарантий, но показывает логику того, что делать, когда мы очень куда-то хотим, но формально вроде бы не подходим. Дерзайте, котики.
Что у нас есть: у нас есть я, 1) заканчивающая всего лишь второй год докторской программы 2) ни разу не на антропологии, а на гендерных исследованиях и 3) всего лишь в процессе полевой работы (то есть очень ранняя стадия, к написанию диссертации еще не приступила).
Чего мы хотим: мы хотим в летнюю школу, которая нацелена на 1) постдоков, 2) тех, кто недавно защитили PhD, 3) тех, кто вот-вот защитится или в крайнем случае 4) ABD (all but dissertation, всё кроме диссертации, то есть все формальные требования докторской программы, как то необходимые экзамены, преподавание и прочее, пройдены и осталось только дописать и защититься).
Что мы делаем: мы пишем убедительное мотивационное письмо, где ничего не скрываем и не врем (естественно), а превращаем то, что можем, в скорее преимущества.
Так, мы, первое, подчеркиваем, что мы на самом деле очень хорошие кандидатки для этой школы как раз из-за той позиции, которую мы занимаем, будучи аспирантками по сути в середине филдворка. Мы старательно пишем, что ЛШ станет для нас прекрасным местом для того чтобы обдумать и обсудить огромной важности теоретические вопросы, которые поднимает ЛШ, и которые вообще критически важны для нашего исследования (в данном случае, скажем, постсоветские и постколониальные перспективы в антропологии) – ведь понятно, что чем раньше начать о них думать, тем лучше.
Второе. Мы еще раз (в первый раз – в CV) озвучиваем тот факт, что у нас нет формального антропологического образования, но несмотря на это мы во время учебы в магистратуре и далее в аспирантуре брали множество классов, связанных с антропологией и этнографией как на своей кафедре, так и на кафедре социальной антропологии. Мы дополнительно делаем акцент на том, что мы бы особенно были благодарны за возможность оказаться среди сообщества ученых, работающих непосредственно с темами постсоветской антропологии в России.
И наконец мы обязательно хотя бы немножко говорим о том, что мы, именно мы, со своим не-антропологическим, а гендерным бэкграундом, попытаемся привнести в ЛШ, - ну скажем в нашем случае феминистскую интердисциплинарную перспективу.
Все вышеперечисленное не дает гарантий, но показывает логику того, что делать, когда мы очень куда-то хотим, но формально вроде бы не подходим. Дерзайте, котики.
Короче, чо-то я не знаю. Несколько дней назад прислали программу этой тюменской летней школы, и там конечно же дофига читать, больше тридцати статей/глав, и на это есть неделя, то есть примерно по четыре в день.
Ну то есть это само по себе прекрасно, если бы не тот факт, что у меня к концу филдворк подходит и времени совсем ни на что не хватает.
Но поныть я хотела не столько об этом, сколько о том, что синдром самозванки меня неожиданно поднакрыл (какой сюрприз), и утешает только то, что ответственность тут уже лежит на организаторах – я в заявке писала все как есть, а если они решили, что оно того (меня) стоит, то причем тут я.
Ну то есть это само по себе прекрасно, если бы не тот факт, что у меня к концу филдворк подходит и времени совсем ни на что не хватает.
Но поныть я хотела не столько об этом, сколько о том, что синдром самозванки меня неожиданно поднакрыл (какой сюрприз), и утешает только то, что ответственность тут уже лежит на организаторах – я в заявке писала все как есть, а если они решили, что оно того (меня) стоит, то причем тут я.
Сконнектилась с красноярскими феминистками и предложила провести пару лекций/дискуссий, обсуждаем время и место. Последняя пара недель в Красноярске обещает быть супербезумной, и, честно говоря, я была бы не против остаться подольше. Но в Будапеште меня ждёт котик (это не эвфемизм, реально котик), который без меня уже полгода (в прекрасных руках моей подруги, которая совершенно невероятную работу делает все это время по поддержанию его здоровья, пушистости и довольства жизнью).
А сейчас жду вылета в Тюмень, летняя школа начинается уже завтра!
А сейчас жду вылета в Тюмень, летняя школа начинается уже завтра!
Неплохая идея отмечать день рождения подальше, особенно когда друзья все равно все далеко.
То есть даже не отмечать, а просто тихонечко знать себе и все.
Летняя школа, короче, в этом смысле катит. Проговорилась одной девочке только, и она даже задарила мне неожиданно цветыыыы!
36, в общем, полет продолжается.
P.S. Юля, я передала привет Ушакину!
То есть даже не отмечать, а просто тихонечко знать себе и все.
Летняя школа, короче, в этом смысле катит. Проговорилась одной девочке только, и она даже задарила мне неожиданно цветыыыы!
36, в общем, полет продолжается.
P.S. Юля, я передала привет Ушакину!
Летняя школа проходит в Школе перспективных исследований Тюменского университета (School of advanced studies, SAS). Но когда охранник не пропустил нас внутрь с едой, я поняла, что, да, конечно, advanced, но не настолько, чтобы разрешить студентам есть в аудиториях!
Я: 36 лет, получаю phd в западном университете.
Родственники: - Ну когда ты уже работать-то начнёшь?
Родственники: - Ну когда ты уже работать-то начнёшь?
Котики, я писала уже, что я зазнакомилась с красноярскими феминистками и предложила им прочитать лекцию, или сделать встречу-дискуссию, что-то такое. И вот все переговоры проведены, и уже на следующей неделе будут две встречи в лучшем (хотя и единственном) независимом книжном магазине Красноярска «Бакен» (пр. Мира, 115а). Вход, понятно, свободный!
Лекция 1. Феминизм и его (воображаемые) географии (понедельник, 19 августа, 19.00)
Про «три волны» феминизма сегодня знают многие. Если немного проблематизировать эту модель, то можно увидеть не только ее удобство в том, как она «отражает» реальность, но и важные исторические и социальные контексты, стоящие за ее популярностью «в нашей части света» (по выражению исследовательницы Елены Гаповой). В этой лекции, отталкиваясь от популярной хронологии «волн», главным образом описывающей историю западного феминизма, мы посмотрим, как развивалась феминистская мысль в Советском Союзе, а также обсудим, как феминистская теория циркулирует в современном глобальном мире. На примере феминизма мы остановимся на том, почему проблематичны понятия аутентичности и разницы (difference) и на том, как наследие Холодной войны влияло (и продолжает влиять) на производство знания, и на том, что с этим можно и нужно делать.
Лекция 2. О некоторых концептах в современной феминистской и квир-теории (вторник, 20 августа, 19.00)
По выражению исследовательницы Джасбир Пуар, сегодня феминистская теория и квир-теория не могут оставаться в стороне от анализа имперских политик, государственных границ, милитаризма, ксенофобии, миграции и т.д. В этой лекции затронем такие понятия, как гомо- и гетеронормативность, гомонационализм и биополитика используются в современной квир- и феминистской теории для анализа внутренних и внешних политик национальных государств и либерального и неолиберального проектов.
Лекция 1. Феминизм и его (воображаемые) географии (понедельник, 19 августа, 19.00)
Про «три волны» феминизма сегодня знают многие. Если немного проблематизировать эту модель, то можно увидеть не только ее удобство в том, как она «отражает» реальность, но и важные исторические и социальные контексты, стоящие за ее популярностью «в нашей части света» (по выражению исследовательницы Елены Гаповой). В этой лекции, отталкиваясь от популярной хронологии «волн», главным образом описывающей историю западного феминизма, мы посмотрим, как развивалась феминистская мысль в Советском Союзе, а также обсудим, как феминистская теория циркулирует в современном глобальном мире. На примере феминизма мы остановимся на том, почему проблематичны понятия аутентичности и разницы (difference) и на том, как наследие Холодной войны влияло (и продолжает влиять) на производство знания, и на том, что с этим можно и нужно делать.
Лекция 2. О некоторых концептах в современной феминистской и квир-теории (вторник, 20 августа, 19.00)
По выражению исследовательницы Джасбир Пуар, сегодня феминистская теория и квир-теория не могут оставаться в стороне от анализа имперских политик, государственных границ, милитаризма, ксенофобии, миграции и т.д. В этой лекции затронем такие понятия, как гомо- и гетеронормативность, гомонационализм и биополитика используются в современной квир- и феминистской теории для анализа внутренних и внешних политик национальных государств и либерального и неолиберального проектов.
По поводу предстоящих лекций я беспокоюсь только о том, что левая критика, которую я буду озвучивать, может зайти и сработать на усиление позиций тех, кто скорее склонен критиковать справа.
Вот что значит "know your audience" (which I don't).
Ладно, увидим уже вечером.
Ладно, увидим уже вечером.
Из успехов: вчера удалось публично выступить, ни разу не упомянув Лорен Берлант.
(хотя не очень понятно, почему я считаю это успехом!
энивей, на сегодняшней лекции этот номер не пройдет)
энивей, на сегодняшней лекции этот номер не пройдет)
После моей первой лекции в понедельник, на красноярском портале СибНовости вышел некий текст. Некий журналист отслушал все полтора часа по аудиозаписи, которую ему передали, и результат примерно таков: «Когда развалился Советский союз, именно гендер сексуальности становится одной из ключевых точек приложения всяческих идеологических усилий, местом идеологической интервенции», - сказала что-то чересчур умное Казакевич. Умного вообще было очень много: «мейнстрим», «колониальный феминизм», «гендерная повестка», цитаты «нежно любимых авторов» (странно, что не авторш), «автономный индивид», «глобальный феминистский диалог». Для тех, кто дочитает до конца, - бонусом история про собаку, смысл которой пытается расшифровать половина красноярского фейсбука.
Справедливости ради, уровень обсуждения этой истории в этом самом красноярском фейсбуке мне скорее нравится и даже приятно удивляет.
Справедливости ради, уровень обсуждения этой истории в этом самом красноярском фейсбуке мне скорее нравится и даже приятно удивляет.
Выше по ссылке - моя первая лекция в Красноярске (из двух), которую я прочитала на прошлой неделе в "Бакене". Видео почти на два часа - девочки решили не резать и оставить сессию вопрос-ответ.
Ну что, у меня тем временем случилось возвращение на академическую эмм родину – в Будапешт.
Воссоединилась с котом (у которого за время моего отсутствия завелся настоящий фан-клуб из людей, которые им восхищаются, считают самым умным и кажется действительно рады были о нем позаботиться).
Отчиталась по полученным грантам (кто не смогла потратить 30 евро из двухтысячееврового гранта?).
Нашла новое жилье у старого хозяина в своем же старом районе (аренда стала еще дороже, какой сюрприз).
Как бы уже начать работать.
На самом деле меня очень пугает мысль, что я начинаю уже свой третий год PhD – то есть последний год финансирования, и что будет дальше – большой-большой вопрос. Так и буду, видимо, весь год жить в тени ужаса от этой мысли.
Воссоединилась с котом (у которого за время моего отсутствия завелся настоящий фан-клуб из людей, которые им восхищаются, считают самым умным и кажется действительно рады были о нем позаботиться).
Отчиталась по полученным грантам (кто не смогла потратить 30 евро из двухтысячееврового гранта?).
Нашла новое жилье у старого хозяина в своем же старом районе (аренда стала еще дороже, какой сюрприз).
Как бы уже начать работать.
На самом деле меня очень пугает мысль, что я начинаю уже свой третий год PhD – то есть последний год финансирования, и что будет дальше – большой-большой вопрос. Так и буду, видимо, весь год жить в тени ужаса от этой мысли.
Выложу сюда еще одно видео с собой: перед отъездом из Красноярска меня позвали в эфир одной из местных телекомпаний поговорить про феминизм (по следам того беспомощного текста про мою лекцию, что я выкладывала выше). В вопросах ведущая и продюсерка собрали самые популярные и уже казалось бы наевшие оскомину стереотипы: феминизм это психическое? В феминизме только женщины из сексуальных меньшинств (этот вообще в тему был)? А как же открывание дверей? А шахты? А естественная разница полов? А правда, что феминистки борются против традиционных ценностей? ну и так далее.
В ФБ анонсе потом написали, что вот «милая, смешливая и очень симпатичная феминистка» такая-то отвечает на эти и другие «каверзные» (sic!) вопросы. Да-да, не бойтесь, мы не кусаемся.
На самом деле мне было приятно это приглашение и этот эфир. Там еще такая предыстория была: сначала ведущий должен был быть другой. Один там мужчина, с которым мне доводилось раньше работать, и я сразу сказала нет, с ним в эфир не пойду. Мне на это понимающе посмеялись и сказали что да, это можно понять, и предложили другую ведущую. Еще один фактор почему я согласилась: интервью записывается 25 минут и все 25 минут идут в эфир – то есть очень мало пространства для монтажных манипуляций и тд.
Короче, вот вам 25 минут меня еще на канале ТВ Центр Красноярск.
https://www.youtube.com/watch?feature=youtu.be&v=tG2_hbLycPA&app=desktop#dialog
В ФБ анонсе потом написали, что вот «милая, смешливая и очень симпатичная феминистка» такая-то отвечает на эти и другие «каверзные» (sic!) вопросы. Да-да, не бойтесь, мы не кусаемся.
На самом деле мне было приятно это приглашение и этот эфир. Там еще такая предыстория была: сначала ведущий должен был быть другой. Один там мужчина, с которым мне доводилось раньше работать, и я сразу сказала нет, с ним в эфир не пойду. Мне на это понимающе посмеялись и сказали что да, это можно понять, и предложили другую ведущую. Еще один фактор почему я согласилась: интервью записывается 25 минут и все 25 минут идут в эфир – то есть очень мало пространства для монтажных манипуляций и тд.
Короче, вот вам 25 минут меня еще на канале ТВ Центр Красноярск.
https://www.youtube.com/watch?feature=youtu.be&v=tG2_hbLycPA&app=desktop#dialog
YouTube
PI 0063 Инт Феминизм Казакевич ЭФИР 280819
Я немножко пропала, но это все переезд, обустройство и попытка наладить отношения с котом, который это все не любит (А КТО ЛЮБИТ).
Сегодня встречалась с научной руководительницей. Последний раз ее видела в аэропорту Райли в Северной Каролине в марте, когда мы в разные стороны разлетались после воркшопа в Дьюке. Проговорили два часа, и об этом напишу скоро подробнее. Однокурсница Д., увидев меня сразу после встречи, аж восхитилась, как у вся сияю. (хотелось вставить тупую шутку, что это все новый тональник (что тоже правда, впрочем), но это ведь на самом деле от встречи).
Сегодня встречалась с научной руководительницей. Последний раз ее видела в аэропорту Райли в Северной Каролине в марте, когда мы в разные стороны разлетались после воркшопа в Дьюке. Проговорили два часа, и об этом напишу скоро подробнее. Однокурсница Д., увидев меня сразу после встречи, аж восхитилась, как у вся сияю. (хотелось вставить тупую шутку, что это все новый тональник (что тоже правда, впрочем), но это ведь на самом деле от встречи).