Приехала в город Барнаул делать поле (божечки, без пяти минут антрополог, а туда же, делать поле, ага).

18 часов на поезде, на минуточку (вернее, двух).

Взяла одно интервью.

Впереди два дня включённого наблюдения . И потом куча интервью в два последних дня.

А делать хочется только лежать и смотреть Игру престолов.

С Игрой Престолов (простите) история моя такая: два года назад сидела рядом с Л., смотревшей последнюю серию седьмого сезона, одним глазом тоже смотрела и спрашивала о каких-то базовых диспозициях, мол чо и кого.

Этой весной, когда начали показывать последний сезон, я так лениво решила глянуть чего там весь мир с ума сходит. Начала смотреть то что давали - то есть последний, восьмой, ни хера не понимала конечно, постоянно звонила Л. и требовала разъяснений. Она советовала начать смотреть с начала, но я всячески сопротивлялась под слоганом “я не смотрю фэнтэзи”. В какой-то момент переписывалась с подругой из Будапешта, и она сказала, что, хотя тоже не смотрит, ощущает некоторую оставленность и непричастность к, как говорят, одному из лучших тв-проектов современности, происходящему здесь и сейчас. Я задумалась и поняла, что все-таки хочу успеть в этом поучаствовать.

Ну и вот участвую. Неловко признаваться, но меньше чем за три недели я успела посмотреть восемь сезонов и успела догнать весь мир уже к трансляции предпоследней серии.

Сейчас пойду смотреть последнюю и плакать (наверное).

Вот сколько бы меня ни учили, до сих пор не могу самоорганизоваться до такой степени, чтобы после важного разговора с научной руководительницей, например, СРАЗУ сесть и записать основное в блокнотик. То есть нет, в блокнотик я допустим успеваю записывать в процессе разговора, но с течением времени это становится нечитабельным и забывается.

То же самое и с интервью в моей полевой работе, и с полевыми заметками - всё, всё надо записывать сразу на свежую голову, а не через неделю/месяц.

Для меня это пока неподъёмно.

Пост навеян процессом расшифровки моих каракулей, сделанных во время предпоследнего разговора с научницей. Единственное, пожалуй, что написано очень отчетливо, это дата (март), место (кухня в доме, который мы снимали в Дареме в Северной Каролине), время (завтрак часов в шесть утра, потому из-за разницы с будапештским временем мы высыпались к пяти). И сердечко там еще очень разборчиво нарисовано, потому что я наслаждалась ею и вообще каждой секундой этой поездки.

Тут такое дело - мне тут немного скучновато, поэтому я нашла себе развлечение - читаю книжку про Игру Престолов (Game of Thrones vs History, 2017) и делюсь самым интересным в сторис в своем инстаграме. Не ожидала, что мне будет так интересно смотреть, читать и пиздеть про ИП, но пути неисповедимы, как известно. Так что если вам интересно - вэлком.

Если кому интересно саму книжку почитать, то тоже запросто, ниже прикреплю файл.

Game of Thrones versus History: Written in Blood

На воркшопе по феминисткой теории в университете Дьюка в марте Лорен Берлант иронично, как всегда, обронила: “Sometimes I feel that I should be a better writer. But also that I should have different ideas” (“Иногда мне кажется, что я должна писать лучше. А также что мои идеи должны быть другими”).
Вот и я в разгар, можно сказать, полевых исследований запаниковала, что I should have different questions. В панике написала научной руководительницу, попросила ее прокомментировать мой вопросник. Она очень оперативно это сделала и через пару часов я получила ответ на свои беспокойства (до сих пор поражаюсь её скорости): в общем, все хорошо, вопросы хорошие, ответы, она считает, я тоже должна получать хорошие (which I do). В паре мест подправила кое-что: где-то, например, вопросы были слишком туманные, а где-то, наоборот, слишком закрытые и уже подразумевающие мои ожидания.

Из других новостей: меня взяли на конференцию по disability studies в Будапеште в ноябре; подалась на летнюю школу по антропологии в Тюмени (и очень хочу к ним); завтра отправляюсь в Новосибирск изучать их мэйковеры (и на этот раз я стала умнее, а то в Барнауле я все делала на месте и в итоге у меня сорвались два интервью, а сейчас – уже расписаны как минимум пять интервью и два больших participant observation, один из которых, на минуточку, тренинг по раскрытию женской энергии).

Моя подруга (по совместительству одна из авторок хорошего канала про академическую жизнь Наукогрядка) как-то спросила меня, что я думаю про углеродный след от конференций. Я в начале вообще не очень въехала о чем речь (что вообще довольно тупо конечно – покажите мне хоть кого-то, кто не слышал про углеродный след). Короче, суть в том, что необходимость посещать конференции влечет множество перелетов, что очень плохо сказывается на окружающей среде из-за, соответственно, сжигания топлива и т.д.

Моя реакция была очень быстрой: во-первых, давайте смотреть на цыферки – конкретно, на две цифры: какой процент углеродного загрязнения дают перелеты и какой процент от всех летающих людей это ученые, летающие на конференции. Здесь, каюсь, искать мне было лень, но Юле удалось найти статью как раз об этом - The Carbon Footprint of Conference Papers. И цифры там такие: в то время как доля углерода, даваемая транспортом, действительно не такая уж маленькая – четверть от всех выбросов, выбросы, приходящиеся на долю летающих на конференции ученых составляют около 0,003% от всех выбросов, что и требовалось доказать.

Еще раз: три тысячных процента.

И во-вторых. Там дальше в нашей переписке была упомянута ситуация, когда одна ученая поделилась своим опытом – она подняла эту тему ответственного потребления среди коллег, и коллеги-мужчины не согласились с ней, что она проинтерпретировала как нежелание привилегированных ученых отказываться от привычных привилегий, каковыми несомненно является возможность разъезжать по конференциям.

Вот вроде бы и да, но с другой стороны – давайте представим, что всё, все резко осознали и перестали летать по конференциям ради спасения планеты. Что мы имеем? Привилегированные ученые из крупных университетов с мировой репутацией вряд ли много потеряют, они и так останутся в своей тусовке. Сколько там часов на машине требуется, чтобы доехать от Гарварда до Коламбии, Нью Скул или NYU в Нью-Йорке? Кто в этой ситуации потеряет больше всего, так это те, кто находятся в менее привилегированном положении в менее известных университетах – скажем, не в Нью-Йорке, не в Штатах, не в Европе, не в Москве – ну вы поняли.

Ну и еще раз повторю – три тысячных процента. Проблема углеродного следа явно не в ученых, ездящих на конференции, а в промышленности, в глобальных корпорациях и т.д.

Немножко мне эта история напомнила борьбу с соломинками: вся эта риторика об индивидуальной ответственности за потребление пластика и экологичном сознании очень здорово смещает акценты с действительно ответственных, и иногда препятствует принятию важных политических решений, которые могли бы повлиять на ситуацию.

Вдогонку: Newsweek пишет, что один из крупнейших виновников глобального потепления – американская армия. Она одна, вместе со всем своим транспортом, обеспечивающем ее жизнедеятельность, является крупнейшим институтом-загрязнителем планеты в истории, потребляя больше жидкого топлива и выпуская больше газов, чем любая среднего размера страна.

И еще раз о том, в чем проблема гринвошинга, накладывающего личную ответственность на людей за потребление пластика, полетов на самолетах и пр. и презентующего эти дела как играющие чуть ли не главную роль в изменении климата. Благодаря гринвошингу смещается акцент с действительно ключевых игроков, не принимаются важные законы, которые могли бы изменить ситуацию, и так далее.

Как же меня сука бесит эта промывка мозгов.

А меня тем временем взяли на летнюю школу по социальной антропологии в Тюмени в начале августа, при их модном Институте социальных и гуманитарных наук. Меня взяли даже несмотря на то что я не то чтобы антрополог, это раз, и два – я всего лишь на втором году докторской программы и вовсе даже еще в поле, а в требованиях было, что они хотят или заканчивающих PhD, или даже постдоков. В одном из писем, уже после рассылки приглашений, они у меня спросили, как далека я от завершения PhD, - я судорожно ответила, что очень далека, еще второй год только заканчиваю, и нервно добавила, что я это откровенно им объяснила и в CV, и в мотивационном письме (с таким переподвывертом, что это чуть ли не в свой плюс превратить пыталась), и что вообще я уже билеты купила. Они нежно ответили, что не переживайте, мол, просто решили поточнее поуточнять.

Очень рада и взволнована.

Там, скажем, будет Сергей Ушакин, а я его концепцию постсоветской афазии брала как теоретическую рамку для своей магистерской, например.

(наверное стоит сказать, что по ссылке в предыдущем посте на вас без предупреждения вывалится моя магистерская диссертация, так что если вы к такому не готовы, то не тыкайте, пожалуйста, и вообще берегите себя!)

Вот кстати академический лайфхак про то, как превратить ваши типа недостатки или, вернее, некоторые формальные непопадания в то, что ищут организаторы тех же летних школ/грантов/и т.д., если не в достоинства, то хотя бы в то, что может послужить в вашу пользу (испытано на себе на примере этой предстоящей летней школы по социальной антропологии в Тюмени).

Что у нас есть: у нас есть я, 1) заканчивающая всего лишь второй год докторской программы 2) ни разу не на антропологии, а на гендерных исследованиях и 3) всего лишь в процессе полевой работы (то есть очень ранняя стадия, к написанию диссертации еще не приступила).

Чего мы хотим: мы хотим в летнюю школу, которая нацелена на 1) постдоков, 2) тех, кто недавно защитили PhD, 3) тех, кто вот-вот защитится или в крайнем случае 4) ABD (all but dissertation, всё кроме диссертации, то есть все формальные требования докторской программы, как то необходимые экзамены, преподавание и прочее, пройдены и осталось только дописать и защититься).

Что мы делаем: мы пишем убедительное мотивационное письмо, где ничего не скрываем и не врем (естественно), а превращаем то, что можем, в скорее преимущества.
Так, мы, первое, подчеркиваем, что мы на самом деле очень хорошие кандидатки для этой школы как раз из-за той позиции, которую мы занимаем, будучи аспирантками по сути в середине филдворка. Мы старательно пишем, что ЛШ станет для нас прекрасным местом для того чтобы обдумать и обсудить огромной важности теоретические вопросы, которые поднимает ЛШ, и которые вообще критически важны для нашего исследования (в данном случае, скажем, постсоветские и постколониальные перспективы в антропологии) – ведь понятно, что чем раньше начать о них думать, тем лучше.

Второе. Мы еще раз (в первый раз – в CV) озвучиваем тот факт, что у нас нет формального антропологического образования, но несмотря на это мы во время учебы в магистратуре и далее в аспирантуре брали множество классов, связанных с антропологией и этнографией как на своей кафедре, так и на кафедре социальной антропологии. Мы дополнительно делаем акцент на том, что мы бы особенно были благодарны за возможность оказаться среди сообщества ученых, работающих непосредственно с темами постсоветской антропологии в России.

И наконец мы обязательно хотя бы немножко говорим о том, что мы, именно мы, со своим не-антропологическим, а гендерным бэкграундом, попытаемся привнести в ЛШ, - ну скажем в нашем случае феминистскую интердисциплинарную перспективу.

Все вышеперечисленное не дает гарантий, но показывает логику того, что делать, когда мы очень куда-то хотим, но формально вроде бы не подходим. Дерзайте, котики.

Короче, чо-то я не знаю. Несколько дней назад прислали программу этой тюменской летней школы, и там конечно же дофига читать, больше тридцати статей/глав, и на это есть неделя, то есть примерно по четыре в день.

Ну то есть это само по себе прекрасно, если бы не тот факт, что у меня к концу филдворк подходит и времени совсем ни на что не хватает.

Но поныть я хотела не столько об этом, сколько о том, что синдром самозванки меня неожиданно поднакрыл (какой сюрприз), и утешает только то, что ответственность тут уже лежит на организаторах – я в заявке писала все как есть, а если они решили, что оно того (меня) стоит, то причем тут я.

Сконнектилась с красноярскими феминистками и предложила провести пару лекций/дискуссий, обсуждаем время и место. Последняя пара недель в Красноярске обещает быть супербезумной, и, честно говоря, я была бы не против остаться подольше. Но в Будапеште меня ждёт котик (это не эвфемизм, реально котик), который без меня уже полгода (в прекрасных руках моей подруги, которая совершенно невероятную работу делает все это время по поддержанию его здоровья, пушистости и довольства жизнью).

А сейчас жду вылета в Тюмень, летняя школа начинается уже завтра!

Неплохая идея отмечать день рождения подальше, особенно когда друзья все равно все далеко.

То есть даже не отмечать, а просто тихонечко знать себе и все.

Летняя школа, короче, в этом смысле катит. Проговорилась одной девочке только, и она даже задарила мне неожиданно цветыыыы!

36, в общем, полет продолжается.

P.S. Юля, я передала привет Ушакину!

Летняя школа проходит в Школе перспективных исследований Тюменского университета (School of advanced studies, SAS). Но когда охранник не пропустил нас внутрь с едой, я поняла, что, да, конечно, advanced, но не настолько, чтобы разрешить студентам есть в аудиториях!

Я: 36 лет, получаю phd в западном университете.

Родственники: - Ну когда ты уже работать-то начнёшь?

Котики, я писала уже, что я зазнакомилась с красноярскими феминистками и предложила им прочитать лекцию, или сделать встречу-дискуссию, что-то такое. И вот все переговоры проведены, и уже на следующей неделе будут две встречи в лучшем (хотя и единственном) независимом книжном магазине Красноярска «Бакен» (пр. Мира, 115а). Вход, понятно, свободный!

Лекция 1. Феминизм и его (воображаемые) географии (понедельник, 19 августа, 19.00)

Про «три волны» феминизма сегодня знают многие. Если немного проблематизировать эту модель, то можно увидеть не только ее удобство в том, как она «отражает» реальность, но и важные исторические и социальные контексты, стоящие за ее популярностью «в нашей части света» (по выражению исследовательницы Елены Гаповой). В этой лекции, отталкиваясь от популярной хронологии «волн», главным образом описывающей историю западного феминизма, мы посмотрим, как развивалась феминистская мысль в Советском Союзе, а также обсудим, как феминистская теория циркулирует в современном глобальном мире. На примере феминизма мы остановимся на том, почему проблематичны понятия аутентичности и разницы (difference) и на том, как наследие Холодной войны влияло (и продолжает влиять) на производство знания, и на том, что с этим можно и нужно делать.

Лекция 2. О некоторых концептах в современной феминистской и квир-теории (вторник, 20 августа, 19.00)

По выражению исследовательницы Джасбир Пуар, сегодня феминистская теория и квир-теория не могут оставаться в стороне от анализа имперских политик, государственных границ, милитаризма, ксенофобии, миграции и т.д. В этой лекции затронем такие понятия, как гомо- и гетеронормативность, гомонационализм и биополитика используются в современной квир- и феминистской теории для анализа внутренних и внешних политик национальных государств и либерального и неолиберального проектов.

По поводу предстоящих лекций я беспокоюсь только о том, что левая критика, которую я буду озвучивать, может зайти и сработать на усиление позиций тех, кто скорее склонен критиковать справа.

Вот что значит "know your audience" (which I don't).

Ладно, увидим уже вечером.

Из успехов: вчера удалось публично выступить, ни разу не упомянув Лорен Берлант.