Прилетела в Будапешт на пути в Штаты на одну ночь и впервые чувствовала, что я люблю этот город.

(Славен говорит, это пройдёт у третьему году phd)

Обрыдала кота. Он в порядке и у него все хорошо и о нем прекрасно заботятся, но сам факт что мы не вместе пока (хнык)

ЗАВТРА ЛЕЧУ В ШТАТЫ МАМОЧКИ МОИ

Я выжила свой первый самостоятельный день в Нью-Йорке и даже совсем не сломалась и знаю что могу и выживу ещё.

Честное слово, после Нью-Йорка больше ничего не страшно.

Но также должна сознаться, что прикупила платьюшко для душевного спокойствия. Завтра пойду в нем на дринк с одной знакомой исследовательницей, с которой познакомилась на питерско-американских летних школах, которая суперклассная и чью книгу про поствоенное кино и травму в бывшей Югославии я сейчас читаю.

а это вот когда подлетаешь к Ла Гвардии - летишь через весь город кажется!

Вчера закончились мои американские приключения и вернулась я на Русь. Из нью-йоркского аэропорта спрашивала Славена, как жить дальше, после Америки, он говорил - не думай об этом сейчас и просто наслаждайся полётом, депрессняк накроет конечно обязательно, но пока забей.

Полётами я обычно раньше никогда не наслаждалась (ну кроме того, когда я летела в Штаты), а тут получилось, я шикарно сидела почти одна на последнем ряду огромного самолёта, посмотрела киношку про феминизм в 1970-х On the Basis of Sex и съела два обеда (картофельное пюре с курицей или паста с томатным соусом? и то и то пожалуйста), и даже поспала три часа, и вообще готова была лететь и дальше, семь часов, в самом деле смешно.

Через несколько часов выдвигаюсь в СПб и надеюсь, что несколько дней с подружечками отодвинут печаль и уныние хотя бы до возвращенья в Красноярск (перед которым у меня будет несколько дней в Москве например, вдруг кто захочет со мной кофе попить, вы пишите не стесняйтесь.

Друг вот спрашивает, не устала ли я после трёх недель путешествий (Красноярск-Будапешт-Дарем-Нью-Йорк-Москва-Петербург-Москва), а я такая - нееет, не устала, могу повторить все сначала в любой момент.

- А, окей, - отвечает, - ты все ещё на адреналине, ну супер, отличное ощущение же.

И сказал что я заслуживаю это прекрасное время после вселено этого пиздеца со сменой супервайзерки.

Завтра я возвращаюсь в Красноярск и вот тогда настанет время это все вспоминать, страдать и наконец писать об этом (ибо я помню, помню про канал!).

Но на самом деле к перу меня подтолкнула сегодня другая сценка - в конце веселого вечера в каком-то говорят культовом московском баре Сусанны Христофоровны (спасибо, Саша!), моя новая знакомая Лолита произнесла сакраментальное: - Никогда бы не подумала, что ты лесбиянка.

ох эта вечная боль

Два года назад, в апреле 2017-го, когда я нашла в своей онлайн-заявке на phd то заветное слово accepted, я радовалась, что вот по крайней мере следующие три года я буду иметь устроенную финансируемую жизнь. И вот сейчас апрель 2019-го и можно сказать полтора года из этих трех прошло (слишком быстро, надо сказать), некоторые люди по незнанию, наивности или злости спрашивают, когда защита (ээээмммм), и у меня уже начинается паника по поводу того, что будет дальше, после этих трех.

(здесь надо пояснить за то, что в ЦЕУ они причудливым образом совместили американскую и европейскую модели аспирантуры. в американской тебе дают финансирование на пять лет (мы говорим про достойные аспирантуры), первые два года ты берешь курсы, потом сдаешь экзамен и пишешь; в европейской (ну скажем германская и британская модель) ты начинаешь писать сразу и защищаешься через три года, и на этот срок у тебя стипендия. В модели ЦЕУ у тебя финансирование только три года (ну или вместе с грантами плюс еще один академический, т.е. плюс к трем годам еще месяцев восемь), но при этом первый год берешь курсы, потом экзамен, а собственно исследование начинается на втором (в моем случае и во многих других случаях только в середине второго года), и за три года финансирования написать диссертацию нереально, на нашей кафедре в среднем шесть лет. пять - это супер-быстро (и достаточно редко)).

Все вышесказанное здесь для того, чтобы обозначить важный факт - на днях я начала лежать в направлении поиска финансирования на четвертый год, а именно - написала Профессорше.

Я о ней уже упоминала кажется - познакомились три года назад, у обеих стажировки в Вене в IWM, она живет в Берлине и там полный профессор, я тогда вообще непонятно кто, она почти на двадцать лет старше, у меня огромный краш на нее, ее жена тоже охуенна и в прошлом мае приезжала к нам в ЦЕУ как keynote на гендерную конференцию; мы очень тепло дружили; со времен Вены не виделись, но периодически переписываемся в воцапе; краш прошел, любовь и теплота остались.

В общем, хочу к ней в Берлин на DAAD.

На этой неделе я провела три интервью (полтора-два часа каждое). После каждого буквально помирала. То есть буквально, доползаю до кровати и лежу бревном несколько часов подряд, и даже после этого не могу больше ничего делать в этот день.

ух, никто не предупреждал конечно про страшную усталость и физическую измотанность и истощение, которые, судя по комментариям, которые я получила в фэйсбуке, являются частыми спутниками полевых исследований. Как написала одна моя коллега, ничего удивительного, что интервью это такое изматывающее предприятие - совсем не “а, то есть ты просто разговариваешь с людьми”, как многие думают. Это требует от тебя супер-интенсивного слушания, быстрой реакции, быстроты мысли, огромное количество социальной и личностной чувствительности и эмоционального интеллекта, не говоря уже об энергии, которая требуется на то, чтобы так долго - в течение всего интервью - держать фокус!

Оказалась вот в очень милой подборке академических каналов, увидела там и те, что уже читаю, и какие-то новые интересные, вы тож поглядите!

https://t.iss.one/ruedesecoles/441

Во время поездки в Штаты я немножко нервничала. Особенно в преддверии границ. Мою нервность усиливало осознание того факта, что я лечу в компании моей научной руководительницы-американки и моей однокурсницы-датчанки. Ну типа у них проблем сто процентов не будет, а вот со мной хрен знает (привычная по европейским шенгенам привычка всегда быть a third country resident). И вот нервничаю я такая, нервничаю (оказалось, впрочем, зря - у моей руководительнице при паспортном контроле из Хитроу допытывали, как фамилия ректора ЦЕУ, а у меня с энтузиазмом спросили, долго ли мне еще делать PhD (о святая простота)), и при виде очередной надписи Passport control подпрыгиваю и уже готова туда сама бежать/

Можно сказать на опережение играю.

Э. - научрук - меня одергивает и смеется: - Оля, не каждый паспортный контроль - для тебя!

Я тоже смеюсь - прямо перепрочтение Альтюссера с его интерпелляцией идеологией: в классическом варианте это окрик полицейского “Эй ты!” на улице, на который ты оборачиваешься, даже не зная, точно ли это обращено к тебе.

Приехала в город Барнаул делать поле (божечки, без пяти минут антрополог, а туда же, делать поле, ага).

18 часов на поезде, на минуточку (вернее, двух).

Взяла одно интервью.

Впереди два дня включённого наблюдения . И потом куча интервью в два последних дня.

А делать хочется только лежать и смотреть Игру престолов.

С Игрой Престолов (простите) история моя такая: два года назад сидела рядом с Л., смотревшей последнюю серию седьмого сезона, одним глазом тоже смотрела и спрашивала о каких-то базовых диспозициях, мол чо и кого.

Этой весной, когда начали показывать последний сезон, я так лениво решила глянуть чего там весь мир с ума сходит. Начала смотреть то что давали - то есть последний, восьмой, ни хера не понимала конечно, постоянно звонила Л. и требовала разъяснений. Она советовала начать смотреть с начала, но я всячески сопротивлялась под слоганом “я не смотрю фэнтэзи”. В какой-то момент переписывалась с подругой из Будапешта, и она сказала, что, хотя тоже не смотрит, ощущает некоторую оставленность и непричастность к, как говорят, одному из лучших тв-проектов современности, происходящему здесь и сейчас. Я задумалась и поняла, что все-таки хочу успеть в этом поучаствовать.

Ну и вот участвую. Неловко признаваться, но меньше чем за три недели я успела посмотреть восемь сезонов и успела догнать весь мир уже к трансляции предпоследней серии.

Сейчас пойду смотреть последнюю и плакать (наверное).

Вот сколько бы меня ни учили, до сих пор не могу самоорганизоваться до такой степени, чтобы после важного разговора с научной руководительницей, например, СРАЗУ сесть и записать основное в блокнотик. То есть нет, в блокнотик я допустим успеваю записывать в процессе разговора, но с течением времени это становится нечитабельным и забывается.

То же самое и с интервью в моей полевой работе, и с полевыми заметками - всё, всё надо записывать сразу на свежую голову, а не через неделю/месяц.

Для меня это пока неподъёмно.

Пост навеян процессом расшифровки моих каракулей, сделанных во время предпоследнего разговора с научницей. Единственное, пожалуй, что написано очень отчетливо, это дата (март), место (кухня в доме, который мы снимали в Дареме в Северной Каролине), время (завтрак часов в шесть утра, потому из-за разницы с будапештским временем мы высыпались к пяти). И сердечко там еще очень разборчиво нарисовано, потому что я наслаждалась ею и вообще каждой секундой этой поездки.

Тут такое дело - мне тут немного скучновато, поэтому я нашла себе развлечение - читаю книжку про Игру Престолов (Game of Thrones vs History, 2017) и делюсь самым интересным в сторис в своем инстаграме. Не ожидала, что мне будет так интересно смотреть, читать и пиздеть про ИП, но пути неисповедимы, как известно. Так что если вам интересно - вэлком.

Если кому интересно саму книжку почитать, то тоже запросто, ниже прикреплю файл.

Game of Thrones versus History: Written in Blood

На воркшопе по феминисткой теории в университете Дьюка в марте Лорен Берлант иронично, как всегда, обронила: “Sometimes I feel that I should be a better writer. But also that I should have different ideas” (“Иногда мне кажется, что я должна писать лучше. А также что мои идеи должны быть другими”).
Вот и я в разгар, можно сказать, полевых исследований запаниковала, что I should have different questions. В панике написала научной руководительницу, попросила ее прокомментировать мой вопросник. Она очень оперативно это сделала и через пару часов я получила ответ на свои беспокойства (до сих пор поражаюсь её скорости): в общем, все хорошо, вопросы хорошие, ответы, она считает, я тоже должна получать хорошие (which I do). В паре мест подправила кое-что: где-то, например, вопросы были слишком туманные, а где-то, наоборот, слишком закрытые и уже подразумевающие мои ожидания.

Из других новостей: меня взяли на конференцию по disability studies в Будапеште в ноябре; подалась на летнюю школу по антропологии в Тюмени (и очень хочу к ним); завтра отправляюсь в Новосибирск изучать их мэйковеры (и на этот раз я стала умнее, а то в Барнауле я все делала на месте и в итоге у меня сорвались два интервью, а сейчас – уже расписаны как минимум пять интервью и два больших participant observation, один из которых, на минуточку, тренинг по раскрытию женской энергии).

Моя подруга (по совместительству одна из авторок хорошего канала про академическую жизнь Наукогрядка) как-то спросила меня, что я думаю про углеродный след от конференций. Я в начале вообще не очень въехала о чем речь (что вообще довольно тупо конечно – покажите мне хоть кого-то, кто не слышал про углеродный след). Короче, суть в том, что необходимость посещать конференции влечет множество перелетов, что очень плохо сказывается на окружающей среде из-за, соответственно, сжигания топлива и т.д.

Моя реакция была очень быстрой: во-первых, давайте смотреть на цыферки – конкретно, на две цифры: какой процент углеродного загрязнения дают перелеты и какой процент от всех летающих людей это ученые, летающие на конференции. Здесь, каюсь, искать мне было лень, но Юле удалось найти статью как раз об этом - The Carbon Footprint of Conference Papers. И цифры там такие: в то время как доля углерода, даваемая транспортом, действительно не такая уж маленькая – четверть от всех выбросов, выбросы, приходящиеся на долю летающих на конференции ученых составляют около 0,003% от всех выбросов, что и требовалось доказать.

Еще раз: три тысячных процента.

И во-вторых. Там дальше в нашей переписке была упомянута ситуация, когда одна ученая поделилась своим опытом – она подняла эту тему ответственного потребления среди коллег, и коллеги-мужчины не согласились с ней, что она проинтерпретировала как нежелание привилегированных ученых отказываться от привычных привилегий, каковыми несомненно является возможность разъезжать по конференциям.

Вот вроде бы и да, но с другой стороны – давайте представим, что всё, все резко осознали и перестали летать по конференциям ради спасения планеты. Что мы имеем? Привилегированные ученые из крупных университетов с мировой репутацией вряд ли много потеряют, они и так останутся в своей тусовке. Сколько там часов на машине требуется, чтобы доехать от Гарварда до Коламбии, Нью Скул или NYU в Нью-Йорке? Кто в этой ситуации потеряет больше всего, так это те, кто находятся в менее привилегированном положении в менее известных университетах – скажем, не в Нью-Йорке, не в Штатах, не в Европе, не в Москве – ну вы поняли.

Ну и еще раз повторю – три тысячных процента. Проблема углеродного следа явно не в ученых, ездящих на конференции, а в промышленности, в глобальных корпорациях и т.д.

Немножко мне эта история напомнила борьбу с соломинками: вся эта риторика об индивидуальной ответственности за потребление пластика и экологичном сознании очень здорово смещает акценты с действительно ответственных, и иногда препятствует принятию важных политических решений, которые могли бы повлиять на ситуацию.

Вдогонку: Newsweek пишет, что один из крупнейших виновников глобального потепления – американская армия. Она одна, вместе со всем своим транспортом, обеспечивающем ее жизнедеятельность, является крупнейшим институтом-загрязнителем планеты в истории, потребляя больше жидкого топлива и выпуская больше газов, чем любая среднего размера страна.

И еще раз о том, в чем проблема гринвошинга, накладывающего личную ответственность на людей за потребление пластика, полетов на самолетах и пр. и презентующего эти дела как играющие чуть ли не главную роль в изменении климата. Благодаря гринвошингу смещается акцент с действительно ключевых игроков, не принимаются важные законы, которые могли бы изменить ситуацию, и так далее.

Как же меня сука бесит эта промывка мозгов.

А меня тем временем взяли на летнюю школу по социальной антропологии в Тюмени в начале августа, при их модном Институте социальных и гуманитарных наук. Меня взяли даже несмотря на то что я не то чтобы антрополог, это раз, и два – я всего лишь на втором году докторской программы и вовсе даже еще в поле, а в требованиях было, что они хотят или заканчивающих PhD, или даже постдоков. В одном из писем, уже после рассылки приглашений, они у меня спросили, как далека я от завершения PhD, - я судорожно ответила, что очень далека, еще второй год только заканчиваю, и нервно добавила, что я это откровенно им объяснила и в CV, и в мотивационном письме (с таким переподвывертом, что это чуть ли не в свой плюс превратить пыталась), и что вообще я уже билеты купила. Они нежно ответили, что не переживайте, мол, просто решили поточнее поуточнять.

Очень рада и взволнована.

Там, скажем, будет Сергей Ушакин, а я его концепцию постсоветской афазии брала как теоретическую рамку для своей магистерской, например.