Если бы я был хозяином Додо пиццы, то я бы снял видео в котором беру шавку, которая трется рядом с моим рестораном и закидываю её в печь для пиццы, что бы она там как следует прогрелась. И выпустил акцию с новой пиццей «друг человека» (мясная) по скидке 35 процентов.
Какого хуя вообще бродячие собаки ходят возле общепита? Еще и внутрь их пускать собрались. Вызвали отлов и на хуй на усыпление!
Какого хуя вообще бродячие собаки ходят возле общепита? Еще и внутрь их пускать собрались. Вызвали отлов и на хуй на усыпление!
Я монархист и сторонник имперского пути России. Для меня Россия — это не изоляция и не обида на мир, а великая европейская держава, встроенная в западную цивилизацию на правах равной. Имперская Россия — это ориентация на Европу, высокая культура, сильное образование, развитая интеллигенция, наука, университеты, офицерство, инженерная мысль. Это православие как нравственный фундамент, русский народ как государствообразующий стержень, уважение к традиции, службе и ответственности.
Но сегодня я думаю не столько о возвышенных идеалах прошлого, сколько о реальности настоящего. А реальность такова: рабочий класс в стране загнан в угол. Работяга — человек, на котором всё держится, — сегодня бесправен, обесценен и раздавлен. Он не субъект, а расходный материал. И никакая «русская идея» не выживет, если тот, кто строит, возит, чинит и производит, живёт в унижении и без будущего.
Советский коммунизм как идеология свободы — тупик, с этим спорить бессмысленно. Но как экономическая модель, ориентированная на индустрию, занятость, социальную мобильность и защиту труда, он был эффективен. И это факт. Китай — живой пример того, как жёсткая левая экономическая модель может стать переходным этапом к более сложному, устойчивому обществу. Не идеальному, но работающему.
Сталинский период — сложный и трагичный, но отрицать, что именно тогда была создана индустриальная база, образование, наука и кадровый фундамент страны — значит просто врать себе. История не чёрно-белая.
Поэтому сегодня, как бы парадоксально это ни звучало для монархиста, поддержка КПРФ (социал-демократических партий то у нас нет) — это не любовь к «совку», а прагматичный выбор в интересах большинства. Это ставка на экономический реализм, на защиту труда и на восстановление уважения к человеку, который работает.
Имперская Россия начиналась не с дворцов, а с сильного, образованного и уважаемого народа. Без этого не будет ни традиции, ни величия, ни будущего.
Но сегодня я думаю не столько о возвышенных идеалах прошлого, сколько о реальности настоящего. А реальность такова: рабочий класс в стране загнан в угол. Работяга — человек, на котором всё держится, — сегодня бесправен, обесценен и раздавлен. Он не субъект, а расходный материал. И никакая «русская идея» не выживет, если тот, кто строит, возит, чинит и производит, живёт в унижении и без будущего.
Советский коммунизм как идеология свободы — тупик, с этим спорить бессмысленно. Но как экономическая модель, ориентированная на индустрию, занятость, социальную мобильность и защиту труда, он был эффективен. И это факт. Китай — живой пример того, как жёсткая левая экономическая модель может стать переходным этапом к более сложному, устойчивому обществу. Не идеальному, но работающему.
Сталинский период — сложный и трагичный, но отрицать, что именно тогда была создана индустриальная база, образование, наука и кадровый фундамент страны — значит просто врать себе. История не чёрно-белая.
Поэтому сегодня, как бы парадоксально это ни звучало для монархиста, поддержка КПРФ (социал-демократических партий то у нас нет) — это не любовь к «совку», а прагматичный выбор в интересах большинства. Это ставка на экономический реализм, на защиту труда и на восстановление уважения к человеку, который работает.
Имперская Россия начиналась не с дворцов, а с сильного, образованного и уважаемого народа. Без этого не будет ни традиции, ни величия, ни будущего.