[из тетради]

Я проснулась ночью.
Сначала подумала, что это сон.

Но кто-то стучал в дверь. Громко. Даже стекло немного звенело.

Мама быстро встала. Я слышала, как она ищет тапочки.

Папа сказал мне лежать тихо. Но я всё равно встала.

Пол был холодный.

В коридоре стояли люди. Они говорили коротко. И как будто не смотрели на нас.

Они не разулись, и мокрые грязные следы оставались после каждого их шага.

Папа оделся быстро. Он не взял почти ничего.
Я держала его за рукав. Он сказал:

«Иди к маме».

Я хотела спросить, куда он. Но не успела.

Дверь закрылась.

Мама потом долго сидела на кухне.
Я видела свет из-под двери.

Она просто сидела. И не двигалась.

〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰

Аресты часто происходили ночью. Людей забирали без объяснений, давая минимальное время на сборы.
Многие из них отправлялись в систему лагерей — ГУЛАГ (Главное управление исправительно-трудовых лагерей), где заключённые работали в тяжёлых условиях, зачастую вдали от дома и без возможности вернуться.
Согласно официальным данным, всего через систему лагерей, тюрем и колоний ОГПУ и НКВД в 1921—1953 гг. прошло 7,6 млн человек.

[из тетради]

Сегодня пришло письмо.

Мама сначала не открывала. Долго держала его в руках.
Потом развернула и медленно читала.

А потом дала мне.

Здравствуйте, мои родные.
Нахожусь сейчас в дороге. Везут куда не знаю. Пишу в пути и бросаю это письмо из вагона.
Меня обвинили несправедливо. Сказали, что я якобы был связан с организацией, о которой я никогда не слышал. Я сказал, что это ложь и клевета. Не признал вины ни на следствии, ни на суде. Все-таки пока не поверили и дали 10 лет. Но думаю, что будет пересмотр, т.к. ложь. Пишу кругом жалобы. По делу больше никаких обвинений.
Папа.

Я прочитала всё не сразу. Некоторые слова были сложные.

Я спросила, когда же он вернётся.
Мама сказала: «Скоро».

Она сказала это тихо.

〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰

Многие заключённые писали письма ещё в пути — до попадания в лагеря. В самих лагерях переписка строго контролировалась цензурой: письма проверялись, а иногда могли не отправляться вовсе.

[из тетради]

Сегодня мы писали письмо.

Я сказала, что хочу написать, чтобы папу отпустили.
Мама сначала ничего не ответила.
Потом просто села рядом.

Она сказала, что нужно писать правильно. Чтобы поняли.

Я говорила, что хочу написать, а она помогала со словами.
Иногда останавливалась и долго думала.

Папочке грозит 54-я ст.УК, вплоть до расстрела. Прошу вас на коленях со слезами, спасите папочку, его оговорили я клянусь вам, что всю свою жизнь буду работать и трудиться для социализма, и папочка мой, ему 55 лет, отдаст все свои последние силы.

Я поняла не всё.
Я спросила, что значит «оговорили».
Мама ответила:

«Это когда сказали неправду».

Я переписала аккуратно. Очень старалась не ошибаться.
Потом сложила письмо.

Мама долго держала его в руках.
Я спросила, куда мы его отправим.
Она сказала:

«Куда нужно».

〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰

Известны реальные письма детей, обращённые к властям с просьбой спасти родителей.
Такие тексты часто писались с помощью взрослых, поэтому в них появлялись сложные формулировки. Даже такие обращения почти никогда не приводили к освобождению.

[из тетради]

Мама почти не спит.
Иногда я просыпаюсь ночью и вижу, что у неё горит свет.

Она стала много работать. Уходит рано. Приходит поздно.

Я стараюсь делать всё сама.
Чтобы ей было легче.

Сегодня в школе всё было как обычно.
Только учительница посмотрела на меня и быстро отвела глаза.

На перемене ребята играли.
Я тоже сначала хотела, но потом села.
Мне показалось, что со мной лучше не разговаривать.

Я не знаю, это я так думаю или так правда.

〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰

После арестов семьи часто оставались без поддержки, еще чаще в изоляции. Окружающие избегали общения из страха быть связанными с «неблагонадёжными».
Родственники репрессированных часто оказывались в тяжёлых условиях и вынуждены были выживать без поддержки.

[из тетради]

Сегодня ночью снова стучали.

Я проснулась сразу. Как тогда.

Лежала тихо, не шевелилась. Считала удары.

Мама тоже не спала. Я слышала.

Я уже знала, что будет. Сидела на кровати и смотрела на дверь.

Шаги. Голоса. Те же.

Я думала, если буду сидеть тихо, как тогда приказывал папа, то может быть в этот раз они просто уйдут.
Но они не ушли.

Потом стало тихо.

Я подождала немного. Потом ещё.
Когда вышла, мамы не было.

По мокрым следам я прошла на кухню.

На столе стояла кружка с чаем. Сверху уже появилась плёнка.

Я не стала убирать. Пусть стоит.

Села на её место. Стул был ещё тёплый.

Сидела так долго. Потом стало холодно.

〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰

Аресты нередко происходили повторно в одной семье. Потеря близких могла происходить постепенно, оставляя детей в состоянии одиночества и неопределённости.

[из тетради]

Я давно не писала сюда. Сегодня решила снова.

Пока не знаю, отправлять ли это письмо:

Здравствуй, дорогая мама. Привет тебе от всех наших!
Мамочка всего 7 дней назад исполнилось мне 15 лет. Уже 15! Даже и не верится. Как много! Конечно этот день ни чем не отличался от других и был похож на все остальные. Вечером когда легла спать, то плакала, я незнаю — отчего, …
(дальше лист обрывается; письмо продолжается на оборотной стороне)…
он наконец настанет! Мама, какая ты теперь стала, старенькая наверное. я не представляю себе тебя. Уже забыла. Я ведь тогда была маленькая — всего 7 лет было, а теперь 15 лет. Я уже не представляю, как это жить с мамой.
И мне от этого страшно.

Я перечитала письмо. Слова стали другими.

И я тоже.

〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰〰

Многие дети репрессированных были разлучены с родителями на годы и росли без них.