Это же Do Not Disturb от Vilhelm Parfumerie

Пудровые Garnier лучшие, но в олдспайсах тоже есть кайф запахи.

Летний лайфхак — после того, как понюхали вкусные розы, часть листочков порой остаётся в руках, можно сложить их в шапку и надеть, а потом, когда снимите, из-за тепла их запах раскроется ещё больше, можно будет опускать лицо в шляпу и нюхать.

Картинка с запахом🧡🧡🧡

Я об этом уже когда-то говорил, но в другом немного ключе. https://t.iss.one/alex_sane_witch/1024

Комментатор на американской Фрагрантике пишет:
"Мода в одежде и парфюмерии вся подчинена тому, чтобы создавать образ, ощущение иллюзии. Что-то такое, чего мы надеемся достичь, обрести, если купим этот продукт. Но это все сказки. Прекрасная модель и воображаемый секс (или роман). Голливудский фильм во флаконе. И вот этот аспект рекламы я откровенно ненавижу.
Почему не найти реальных людей, обычных средних мужчин и женщин, которые искренне любят духи, и не использовать их в рекламной кампании? Даже у них есть стереотипические привлекательные черты. У Адама Драйвера, без сомнения, шикарная фигура, но когда в последний раз такое было, что вы просыпались поутру, брызгались любимым ароматом и скакали на коне в океан? Сорри, никак не могу соотнести это с собой. Но, видимо, скамейки в парке, "Волмарт" или лифт недостаточно сексуальны".

*

Вот это модное "не могу соотнести с собой" — оно не только нынешнее, этот "культ свидетелей посредственности" имеет очень давние корни (см. "маленький человек"). И сейчас он завел в еще одну интересную социальную яму.
Расширение представительства недопредставленных категорий населения в культурном поле — это очень славная инициатива. Скажем, вы хотите напомнить, что женщины на самом деле ничем не хуже мужчин и вообще сильны и прекрасны? Отлично, давайте показывать на экране и сцене больше прекрасных и сильных женщин.
Вместо этого современные продюсеры почему-то выбирают показывать больше женщин... но максимально обычных или даже подчеркнуто никаких, прописывая неинтересные роли и выбирая на них довольно бездарных актрис.
В итоге у зрителя получается ощущение скучных, заурядных персонажей, которых набрали по "квоте социальной вины" и теперь нарочно мозолят ими глаза, требуя любить и восхищаться.
"Не правда ли, господа присяжные заседатели, мы вам и в рубище милы?" (с)

Естественным образом, у зрителя возникает реакция отторжения. Потому что — quelle horrible surprise! — зритель на самом деле хочет смотреть фильмы и спектакли про интересных людей и отождествляться с ними на вырост. Да, даже те социальные слои, у которых воображение не входит в комплект заводских настроек и которые понимают искусство, только если им показывают "все как в жизни/как у них".
Ну да, а вместо "свободы" способны прочесть только "богатство" или "сексуальность".

Парфюмерия, кино и театр — это индустрия мечты, инструмент движения к лучшему "я". Они все работают через отождествление (да, с запахами и их "легендами" мы тоже на самом деле отождествляемся). Они не просто показывают зрителю его самого в зеркале, а наклоняют это зеркало так, чтобы образ вышел немного лучше, красивее, whatever.
A bit larger than life.
Пункт 1. Зацепить узнаванием.
Пункт 2. Улучшить через сгущение.
Пункт 3. Повысить самооценку.

В этом назидательный/педагогический смысл театра (ну, или парфюмерии)... и на самом деле коммерческий тоже. Так работает формула "как надо (и ты тоже сможешь)". Однако при известном старании ее можно прочитать и по-другому — "вот как надо, а ты, собака сутулая, недотягиваешь". Именно этим и занимается анонимный комментатор Фрагрантики, в чьей жизни нет ни Адама Драйвера, ни коня в океане.
Именно поэтому сейчас так много призывов убрать подальше *нереалистические идеалы*, об которые убивается простой нормальный человек и которые всякий раз напоминают ему о том, насколько безнадежно он сутул.

Увы, интегрировать вчерашних "социально неполноценных" и превратить их во внезапно полноценных таким способом не получится.
Хотите придать им более высокий социальный и культурный статус? Покажите их крутыми, прекрасными, интересными — это единственный способ.

...И тут мы со всего размаху влетаем лбом в вопрос целевой аудитории.
Но об этом уже следующей совой, нынешняя устала и спит.

#life_theatre #антропомахия

Запах Лондона.
 
По словам канадской писательницы конца 19 века Сары Джанетт Данкан, запахи «всегда более отчётливы в сердце Сити, нежели, скажем, в Кенсингтоне». Их сравнивали с запахом дождевой воды или металла. Утверждалось, однако, что происхождение запаха никак не связано с людьми. Когда на город льет дождь, один из самых характерных запахов исходит от «намокшего камня», но от сырости якобы может также усиливаться «ослабевший телесный запах Лондона». Это дух старины — или, точнее, воспрянувшей старины.
 
В городе, живущем трудом и торговлей, один из главных запахов — запах пота от «замасленных кухарок за жаркой работой». Лондон — своего рода парник, где клубится «смешанный дух вонючего табака, потных ног, грязных рубах, выгребных ям, гнилого дыхания и смрадных скелетов». Без сомнения, чувствительный лондонец в безветренный день ощущал присутствие сограждан, даже не видя их. Часто возникает образ тесного, удушающего соприкосновения, напирающей со всех сторон массы нечистых тел с их несвежими выдохами. Здесь — одна из причин того, что приезжие моментально начинали чувствовать себя растворёнными в лондонской толпе: вдруг им шибал в нос интимно-тошнотворный запах людской жизни, частью которой становились они сами.
 
В 1897 году один приезжий японец сказал, что город пахнет едой, и в то же время неодобрительно отозвался о дыхании лондонских слуг.

Французский поэт Малларме утверждал, что Лондону присущи запахи ростбифа и тумана, который «пахнет здесь по-особенному, как ни в одном другом городе».

Несколько позже Дж. Б. Пристли вспоминал «жирный дух маленьких харчевен» и запах «дымного осеннего утра… с вокзальным привкусом».

Роуз Маколей вспоминала один проулок близ Хай-стрит в Кенсингтоне, где «пахло вазелином». Лонг-Эйкр источал запах лука, Саутгемптон-роу — антисептики.
 
Былые запахи остались живы и сегодня — как, например, запахи реки и пабов, — и целые городские районы сохранили свою особую, отличимую атмосферу. В одном описании Ист-энда, датируемом концом 1960-х годов, отмечается «убийственный запах рыбы» и «варёной капусты» в сочетании с «затхлым застойным духом старого дерева и крошащихся кирпичей»; сходная характеристика этого же района была дана в 1883 году — почти столетием раньше — в книге «Горький плач обездоленных Лондона»: здесь царят «вонь тухлой рыбы и гнилых овощей», а также запах «сохнущих спичечных коробков», оставшийся в 19 веке.
 
Картина — Джон Эткинсон Гримшоу, Лондон.