В моей любимой рубрике «еще одна умирающая российская деревня» — история поселения Засосье на «Бумаге».

Засосье основали в XVII веке, и до революции это была зажиточная деревня. Потом часть жителей раскулачили, а в 1937 году всех оставшихся мужчин отправили в лагеря. В начале XX века здесь жили 500 человек, а сейчас только трое. Две сестры, Наталия и Ксения, основали в Засосье Музей утерянных деревень, а в начале октября поставили памятник жене врага народа.

Казалось бы, деревня находится в обжитой Ленинградской области, в каких-нибудь 40 километрах от границы с Евросоюзом, но доехать до нее можно только на машине: транспорт не ходит, а вдоль дороги лес, и на пешего человека могут напасть волки.

Вообще тема памяти — самая важная и нужная сейчас. Так, недавно бомбанула история жителя Томска Дениса Карагодина, который самостоятельно расследовал историю ареста своего прадеда-крестьянина, а теперь требует от ФСБ выдать тело убитого и прямо назвать имена сотрудников НКВД, причастных к фальсификации его дела и расстрелу. А ФСБ, конечно, ничего официально не признает и никак не извиняется, хотя у Карагодина на руках есть почти вся информация.

Мне очень хочется сделать два материала на тему памяти, и я записал их в свой блокнотик под кодовыми названиями «Моего прадедушку убили нквдшные мрази» и «Мой прадедушка сам нквдшная мразь». Первый из них — в общем, набор историй таких же людей, как Карагодин, простых москвичей и петербуржцев, которые копаются в прошлом своей семьи, ищут убийц своих предков, а потом еще, может, встречаются и с потомками этих самых следователей.

Второй — обратный заход, понятный твист про обыденность зла: современный горожанин пытается разобраться, чем же занимался его родственник-чекист в советское время, насколько он причастен к преступлениям. У многих есть истории о том, как их условный дедушка работал в органах. Но сказав А, мало кто проговаривает Б: а что он там делал? И если окажется, что он был не условным водителем, а фабриковал дела и отправлял невиновных людей в лагеря, то как это повлияет на внука? Будет ли внук испытывать чувство вины или попробует оправдать деда? Перевернет ли правда всю историю его семьи и отношения между родными?

Это нужно миллион раз докрутить до нормального питча, но все равно интересно. (Если вы можете как-то помочь с этими материалами, напишите мне @seroslov.)

Прикольно: Херцог и де Мёрон, авторы реновации Тейт Модерн и примерно самые классные архитекторы на свете, закончили строительство Гамбургской филармонии. Стройка шла десять лет, бюджет здания вырос с 77 до 789 миллионов евро (привет, Мариинка-2), зато теперь в Гамбурге есть огромное стеклянное облако, водруженное на старый краснокирпичный портовый склад. Внешне все очень масштабно и эффектно, а внутри гостиница и два зала на 2100 и 550 мест с какой-то якобы совсем феерической акустикой. Вполне себе новый символ (довольно безликого на мой вкус) Гамбурга.

Все это классно, но есть одно но. Гамбургская филармония — запоздавший из-за строительных трудностей пример звездной архитектуры, популярной до кризиса 2008 года. И обычно такие масштабные здания строились, чтобы повторить эффект Бильбао с его деконструктивистским музеем Гуггенхейма работы Фрэнка Гери. То есть, условно говоря, чтобы в город приезжало много туристов, которые хотят снять себя на фоне очень необычного здания; такая инстаграм-архитектура. Подвох в том, что Херцог и де Мёрон построили необычное и запоминающееся здание, но оно расположено так неудобно, что его как раз и нельзя нормально снять в инстаграм: из центра его все время загораживают другие новостройки, а самый эффектный фасад и вовсе обращен на другой берег реки, где находится порт. Проект от этого хуже не становится, но тем не менее.

(Ну и чтобы два раза не писать: окружающий филармонию Хафенcити — полный провал, модненько застроенный, но абсолютно безлюдный район, джентрификация ради джентрификации.)

В последнее время очень часто слушаю вот эту песню; точнее, только ее и слушаю.

Смотрите, что было со мной год назад:

На самой южной окраине Копенгагена, прямо за домом-восьмёркой Бьярке Ингельса, вырыт искусственный канал, за которым начинаются продуваемые морскими ветрами луга. Чтобы пройти к ним, нужно открыть одинокую калитку в заборе — все-таки датчане потрясающе аккуратны. Пытаясь не упасть от шквалистого ветра, я разглядывал эту сюрреалистичную калитку, потом луга, дальний лесок, суровую и скудную природу под низкими серыми облаками. Я думал о том, как незыблем и внезапно притягателен этот несколько унылый пейзаж, как мал человек и бесконечен ветер, и как хочется во всем этом раствориться и исчезнуть.

А потом мне позвонил какой-то пиарщик из Москвы.

Суперлюбовь.

А вот так выглядит студия художника и бывшего арт-директора Esquire Кирилла Глущенко, которую он арендует в Северном Чертанове.

Изус с нами.

Круто и важно.

Мои друзья @kurganskaya или @tarlanadelrey запустили канал, в котором они рассказывают о самой невкусной и невыносимой еде в российских кафе и ресторанах, а также публикуют чужие истории неудачных фуд-опытов и экспериментов. Вам показалась переоцененной еда в условных «Северянах» или Tartarbar? Вас бесит промокшая булочка в Burger Heroes и подгорелые бургеры в Burger King? Вам плохо сервировали яйца Бенедикт в Saxon + Parole? Или, может быть, вы просто хотели вкусить божественную шаверму или куру-гриль у вокзала в Нижнем Новгороде, но нечестные дельцы вас обманули? Расскажите об этом Насте и Тарлану.

Макет универмага «Цветной», 2003 год.

У архитектурного бюро «Меганом» очень классный офис на «Красном Октябре», который целиком заставлен книжками и макетами проектов. Теперь эти макеты можно посмотреть на Thngs.

Офис бюро «Меганом», 2013 год.

На этой неделе я впервые побывал в Казани, и главред «Инде» Феликс Сандалов показал мне одну забавную штуку. Оказывается, в дагестанском селе Буртунай производится исламская версия жевачки Love is. «Семья Фуада и Самиры» продается в регионах России с преимущественно исламским населением и рассказывает о том, как выглядит настоящее счастье у мусульманских молодоженов. Вот так.