И вот один из летних дней, пришедший на тот момент довольно жарким, душным и в некоторой степени даже невыносимым, плавно, никуда не торопясь и навеселившись да набывшись на славу, подходил к концу — солнце медленно уплывало за горизонт, а небо понемногу и с каждой минутой всё больше и больше пестрило яркой палитрой из красок огненных цветов, которые оно передавало небольшим, но звонким и искрящимся волнам моря, а может, даже и океана, над которым изредка кружили и кричали местные чайки-говоруньи в надежде цапнуть рыбки побольше да насладиться лакомством. Скоро наступит пора прохладной июльской ночи, которая будет как благодать, как глоток свежего воздуха, как облегчения вдох, как сладкая и чуть холодноватая роса на листьях при рассвете, как желанный и заслуженный отдых для рабочего люда.

Тем временем чуть выше, с палубы пиратского корабля, кто-то с умиротворением на эту звонкую и переливающуюся морскую гладь, что так манила к себе своею красотой. Этим кем-то, опирающийся о край судна, был невысокого роста мальчишка лет семи-восьми, с заплетенными в косу по пояс черными, засаленными волосами. Его большие сероватые глаза бросали на юркие волны усталый взгляд, а со лба, пересекая загоревшее личико, время от времени скатывались капельки холодного пота. Мальчишка этот имел весьма бедный и уставший вид; почти прошедший день выдался для него особенно трудным. Однако не смотря на все неприятности этих суток он хорошо выполнил всю свою работу: палуба и все иные доски были отмыты чуть ли не до блеска. А это значит, что наступающую пору прохладной июльской ночи малой встретит без хорошей порки, что не могло не радовать юного поломойку. С умиротворением малец вылил в морскую гладь почти черную воду из своего железного ведра, которое он после поставил рядышком с собой, и, облокотившись спиной к доскам, с наслаждением скатился вниз, на отмытый пол и, вытянув ножки, прикрыл от усталости глаза и чуть задремал, пригретый теплыми лучами уходящего солнца.

Недолго довелось уставшему малявке подремать, нежась на солнышке. Внезапный и резкий металлический лязг о дерево, сопровождающийся громким ударом в жалких сантиметрах от ушек, разбудил ребёнка, а тот, вздрогнув, в свою очередь, рефлекторно поджал под себя ножки и всем своим телом прижался к деревянным доскам, стараясь скрыться за ними от угрозы, и замер, с испугом глядя за обстановкой на борту. Некогда спокойная, умиротворенная, расслабленная она с такою же быстротой сменилась — теперь на судне царил хаус, который, казалось, крепко окутал всех присутствующих на судне. Местные морские волки с саблями в руках собрались на палубе. Обстоятельства с каждой минутой становились для обитателей сия корабля все поганее и поганее: с десяток новых крюков успели дерзко прицепиться деревянным бортам, стал слышны смешки звонких мужских голосов, которые стремительно переплетались меж собой, образуя зловещий гул, что с каждой секундой становился всё ближе, громче и между тем противнее, но всё же оставался таким же жестоким и леденящим душу. Вскоре с чудовищным гиеним хохотом на корабле оказались и сами звери из злосчастного фрегата.