«Танцовщица из Хивы, или История простодушной», Бибиш (Хажарбиби Сиддикова). Книга о семье переселенцев из Средней Азии, практически беженцев. Это - автобиография, поэтому читать ее, как всегда, болезненно. Тем более, что Бибиш – наша современница.
 
Бибиш – милая, добрая и бесхитростная, и тем грустнее видеть, что жить ей было трудно и больно уже лет с пяти, и потом – какая-то череда ударов, потерь, разочарований. Муж, дети, торговля на рынке, смена квартир в России, подставы, потеря денег. И так ее жалко все время, и такая она какая-то нелепая. А ведь эта Бибиш просто хотела танцевать народные танцы, а не стоить во Владимире на рынке…
 
Но несомненный плюс книги – это отношение автора к жизни и людям даже после всех предательств и ударов. Неизменно наивное, но очень доброе. Просто хочется ее обнять. Рекомендую только тем, кто любит автофикшен.
 
У книги есть продолжение, но я пока не рискнула. К счастью, после выхода первой книги Бибиш стала звездой ток-шоу, развелась с мужем и стала писать дальше и, кажется, стала танцевать.

53. «Я знаю, что видел», Имран Махмуд. Бездомный герой книги Ксандер живет на улице по собственному выбору. Тридцать лет назад он работал в банке финансистом, и по ходу книги мы узнаем, что в свое время он продал квартиру, а деньги наличными прямо в мешках свалил в комнате у лучшего друга. Но с тех пор он живет на улицах Лондона, перебираясь из района в район и ночуя под кустами: в помещении у него начинается клаустрофобия.
 
В начале книги Ксандер знатно получает бутылкой по голове от другого бездомного, промокает под дождем и, чтобы не получить пневмонию и немного отлежаться, проникает в чужой дом. Внезапно возвращаются хозяева, и Ксандер прячется за диваном. И из-за дивана он наблюдает, как мужчина убивает женщину и убегает.
 
Ксандер в шоке сам от себя: почему он не вступился? И через какое-то время заявляет в полицию о преступлении. Но ему не верят, потому что он даже интерьер квартиры описал неверно. Ксандер решает сам все расследовать, но вот беда: у него, вообще-то, давняя амнезия, тут помню, тут не помню, и понимающий читатель быстро смекает, что герой забыл что-то страшное, что произошло 30 лет назад.
 
И как бы в описании все интересно, и книгу все хвалят, но я в нее не поверила. Да не может человек прожить 30 лет на улице. От 3 до 5 лет, и всё. Болезни, нападения, несчастные случаи. Гугл пишет, что 4000 бездомных людей умирают на улицах Лондона ежегодно. А наш Ксандер ага неубиваем.
 
В общем, читать можно, написано хорошо, все эти детали уличной жизни, но вы мало потеряете, если не станете.

54. «Двойная жизнь Вермеера», Луиджи Гуарньери. Продолжаю с увлечением читать про подделки картин. В начале прошлого века жил такой художник Хан ван Меегерен (ВМ). Рядом с ним начинали Дали, Кандинский, Шагал, но ВМ такое искусство не признавал. Он считал, что все лучшее создавалось в 17 веке, и писал картины только в «старом стиле».
 
Он требовал признания! Но искусствоведы не считали его гением и относились к его картинам на выставках прохладно. Особенно, Абрахам Бредиус, историк искусства и специалист по живописи 17-го века и Вермееру в частности. «Бредиус слыл старинным и заклятым врагом ВМ: он раз за разом в пух и прах разносил его работы, и ВМ считал Бредиуса одним из главным виновников своей несостоявшейся карьеры живописца».
 
И тогда Ван Меегерен полжизни положил на то, чтобы отомстить Бредиусу: он решил создавать поддельного Вермеера только для того, чтобы Бредиус признал его подлинным, а ВМ потом признался бы и выставил Бредиуса полным идиотом. Лет двадцать он положил на создание картин, их состаривание, изобретение нужных ему красок и печей и подготовку легенды. И у него все получилось: Бредиус купился, и созданные ВМ Вермееры до последнего считались подлинниками и лучшими вермеерами в истории.
 
Отличная книга про злобушку и про то, куда эта злобушка привела мастера в итоге.

55. «Комендань», Родион Мариничев. Тут всё огонь, и обложка, блин, и сюжет. Надеюсь, это первая и последняя книга автора. А ведь какой потенциал в идее.
 
База книги, ее фон – финны в Питере. Известный факт, что у этой парочки – финнов и питерцев – своя история. Там по обе стороны границы есть территории, которые переходили туда-сюда, и население до последнего тоже перемещалось туда-сюда по каким-то своим хитрым визам (возмутительно, конечно).
 
Ну и вот, семья героев книги – исторические финны, но сейчас-то, конечно, полностью россияне. У них есть корни в Финляндии, жива бабушка-финка Сусанна, она чёт там рассказывает внуку. Но есть и другая история – во время Блокады финские войска помогали немцам ее держать. Не стреляли, но стояли на старой финско-советской границе. И с этим фактом в Питере быть финном, вероятно, сложно. И вот эта идея очень интересная.
 
И вот об этом в книге ничего нет.
 
Нет, вводка в тему есть, какие–то хаотичные зарисовки про старую Финляндию есть, а вот осмысления темы нет. Книга не про это. Зато она про то, что внук не хочет принимать участие в школьном празднике 9 мая, и это конечно шкандаль и прям остро-остро.
 
Книга посвящена осуждению победобесия: к очередному празднованию в некоей питерской школе готовится спектакль про блокаду, и директриса хочет чего-то большого. Например, интерактивную выставку: «Обязательно нужно сделать блокадный хлеб. Можно просто взять обычный и наклеить немного опилок … выставка должна быть интерактивной. Нужны не просто стенды, а инсталляции, с возможностью потрогать этот самый хлеб или сфотографироваться с бидоном. Детям сейчас нужно именно это. По –другому они плохо усваивают информацию». Преподам это не очень нравится, но куда деваться. Одна из них, Татьяна, учительница истории, готовит спектакль. Ее сын должен сыграть там летчика. Но он фрондирует, не приходит на спектакль, чем дико подставляет свою мать, но автор на этом не акцентирует.
 
Почему фрондирует? А фиг его знает. Хотя возмущению по поводу школьной постановки на 9 мая посвящена большая часть текста. И учителя, и дети обсуждают эту тему с таким возмущением и так горячо, как будто это у них в первый раз. Но алё, в школах все время что-то отмечают и готовят концерт. Начиная с Дня учителя, через Новый год и Масленицу - и к выпускному. Это я как мать говорю: дети не ходят и не обсасывают тему 30-минутных спектаклей, потому что праздники, концерты, смотры и конкурсы идут один за одним, а в июне экзамены – и вот это тема посерьезнее.
 
Эту книгу можно ставить иллюстрацией к статьям Повесточка, Штампы и Странные сравнения. В начале книги, например, две учительницы нажираются на кухне, приговаривая: «В Питере пить» (Да, а в Москве все ходят по центру и бормочут «Ма-сква. Златые ку-по-ла…»). Героиня мандарин «кусает». Они пьют коньяк и «коньяк действительно хорош: мягкий, но терпкий, отдающий какой-то деревенской глубиной. Вот сейчас всё вокруг схлопнется, как в сказке про Золушку, и они окажутся в… болоте. Да, именно в топком лесном болоте, потому что лет сто назад здесь, за аэродромом, ничего другого и не было».
 
Почему деревенский? Что в коньяке деревенского, Родион?! Почему простая женщина, попивая коньяк, думает о том, что было раньше на месте Комендатского проспекта?! Сколько я ни пила коньяк, я ни разу не думала, что когда-то на этом месте была изба. И ранее ходили динозавры. Родион! Татьяна – взрослая женщина! Она вспоминает Золушку примерно ноль раз в десять лет!
 
И моё любимое: «Она торопливо входит последней, на ходу поправляя загнувшийся лацкан пиджака. Сам пиджак при этом светло-оливкового цвета». При чём при этом?!
 
«Иван, вам нравятся ваши стихи? Не пишите больше!»

56, 57. Не читала раньше, а тут попала в руки бумажная книга сразу с «Ремеслом» и «Иностранкой». И вот, что я хочу спросить. Почти всё творчество Довлатова строится на том, что в Эстонии у него зарезали сборник рассказов, он забухал и эмигрировал. Это есть в «Заповеднике», в «Компромиссе», в «Ремесле». В «Ремесле» он пишет, что у него в СССР было пять неопубликованных сборников и роман. И это не «Зона». А какой сборник-то имеется в виду в трех книгах подряд?! Или от него и следов не осталось?

58. «Отцовский договор», Юнас Хассе Кемири. Милый дедушка дважды в год приезжает в родной город. Он живет в другой стране, а тут, в Стокгольме у него сын, внуки, дочь… И можно подумать, что он приезжает их навестить, но нет. Он просто не хочет платить налоги и там, и там. А Швеция ему давно перестала нравиться: тут очень много мигрантов, арабов и китайцев. И только к середине книги мы узнаем, что дедушка у нас и сам приезжий, я так поняла, из Палестины, что добавляет его брюзжанию дополнительных красок.
 
Он брюзжит безостановочно. У него бездарный сын-неудачник, дочь нормальная, но зачем-то беременна от какого-то тренера. Оба они плохо о нем заботятся, а он для них всё, всё делал! Гулять вот с ними в детстве ходил. Не раз…
 
И сын, и дочь живут от одного приезда отца до другого. Он путает все обговорённые планы, опаздывает, не берет трубку, капризничает. И это – книга про взрослого мужчину, который пытается быть хорошим сыном вот такому человеку. Но одновременно – и быть хорошим отцом своему ребенку, не имея перед глазами нормального примера.
 
И герои книги живут не с именами, а с ролями: «дедушка, который папа», «сын, который папа» и так далее. Все балансируют в этих двойных ролях и никуда не могут из них деться. Ведь тебе хоть сколько лет, а ты всё ещё чей-то ребенок, а это – твой папа… И хоть сколько тебе лет, а папа может тебе сделать очень неприятно.
 
Книга отличная, главное – разобраться, кто сейчас на сцене. И у меня она пошла под настроение, не сразу. Если хочется чего-то лихого, это не оно. Но и «стекла» тут нет, зато есть просто завораживающий отрицательный герой, за которым очень интересно наблюдать. Рекомендую.

59. «Пожиратели тьмы: Токийский кошмар», Ричард Ллойд Пэрри. Очень-очень хороший тру-крайм. Молодая британка Люси Блэкман улетела в Японию работать хостесс и через полтора месяца исчезла. И это – толстенькое и интересное расследование, которое написал журналист, следивший за событиями с самого начала. Казалось бы – девушка пробыла в стране недолго, расследование убийства тоже шло в районе года, - о чем же можно написать почти 500 страниц? А вот можно.
 
Автор начал очень издалека: аж с родителей героини и их отношений в браке. Главное, к этому отнестись с пониманием, - автор и не скрывает, что его задачей было описать девушку и ее жизнь как можно детальнее, чтобы мы увидели Люси, как живую, и ее жизнь не прошла для людей незамеченной. Получилось! И впоследствии эта детальность только добавляет книге убедительности.
 
Сначала автор пишет о работе хостесс и рассказывает в целом об устройстве системы мужских ночных развлечений в Японии. Потом идет часть об организации поисков силами семьи. Потом – силами полиции. Оказалось, что полиция в Японии – это-структура, «которая была и остается самонадеянной, ленивой и зачастую некомпетентной. Косность полиции – одно из загадочных табу японского общества, тема, которую пресса и политики не обсуждают и даже не признают».
 
Автор пишет, что в Японии очень низкая преступность, в разы ниже, чем в Англии, поэтому у следователей просто нет практики. «На самом начальном уровне – регулируя дорожное движение, помогая заблудившимся старушкам и усмиряя выпивох и дебоширов – японские стражи порядка бесподобны. В более серьезных случаях они сумеют вытянуть признание из обычного японского правонарушителя. Но перед лицом неординарного преступления они неизбежно пасуют: забывчивые, страдающие отсутствием воображения и множеством предрассудков, увязшие в бюрократизме полицейские – просто обуза для современного общества».
 
И да, после сотни американских детективов, читая о том, как велись поиски Люси, хочется ломать руки и швырять в токийских полицейских вещи: ну кто так допрашивает?! Тем не менее, преступника нашли, и началась еще одна сага – о его жизни, и это прям тоже очень интересно.
 
В общем, расследование у журналиста получилось великолепное. Кроме того, он постоянно держал связь со всеми друзьями и родственниками, и в книге много их высказываний, и вот в очередной раз подумалось: никакой фикшен не додумается до таких реакций, поступков и слов, как у реальных людей. Очень рекомендую!
 
А, да, почему книга так называется, непонятно: преступник был один.

62. Руки бы оборвать тому персонажу, который внёс этот роман Джона Бойна в т.н. Фаренгейт-список книг, запрещенных к распространению. Это - великолепное произведение, а цензорам горячо желаю вечно читать по кругу тексты Симоньян.

Я бы никогда не смогла стать писательницей, потому что я хорошо опишу только то, что видела. А вот разрабатывать сюжеты я не могу, вполне довольна своей ролью читательницы, но всегда с искренним независтливым интересом смотрю фильмы о писателях («Американское чтиво», снят по роману «Стирание») или читаю («Йеллоуфейс», а «Сюжет» не понравился). И вот если где-то в книге упоминается писатель, то в 90% случаев он мается от невозможности написать вторую удачную книгу сразу после первого шедевра.

Юный герой «Лестницы» умеет писать, страстно хочет стать известным писателем и смущенно подписывать свои книги поклонницам, но у него тоже плохо с сюжетами. И однажды он красиво втирается в доверие к маститому писателю, который, скажем так, ммм никогда не собирался жениться. Юноша ему очень нравится, и писатель доверчиво рассказывает ему трагическую историю из своей военной юности. История была подлая, и юноша пишет на ее основе великолепный роман. Который размазывает репутацию старого писателя по полу.

К юноше приходит слава, но встает вопрос: а как теперь написать второй такой же роман, где взять сюжет, если в голове всегда было пусто? И каждая следующая часть книги описывает его попытки (непременно подлые) украсть чужой труд и подняться по чужим сюжетам в небо.

Очень рекомендую. И заканчивается книга - вот как надо, чтобы заканчивались такие истории.

63. «Ближний круг госпожи Тань», Лиза Си. После великолепного романа «Снежный цветок и заветный веер» я горячо взялась за детектив Си «Цветочная сеть» о современном Китае, и это было очень плохо. Я ту книгу даже в библиотеку не отдала, пожалела людей. И к «Ближнему кругу» я подходила осторожно, но писательница снова вернулась в мир бинтованных ног и женской половины дома. И это снова было хорошо.
 
Сюжет. После смерти матери отец отдает маленькую Юньсянь своим родителям. И дед, и бабушка занимаются врачеванием и имеют хорошую аптеку. Но бабушка, хоть и обладает большими познаниями в лечении, считается любительницей, потому что - женщина. С другой стороны, именно ее зовут к любой заболевшей женщине, когда дело совсем плохо и ее уже полечил врач-мужчина. Юньсянь помнит, как такой врач лечил ее мать от гангрены: он сел за ширму и через ткань пощупал женщине пульс, а затем посредница должна была бегать от него к матери и передавать вопросы и ответы, чтобы он мог поставить диагноз. Поэтому вместо гангрены он нашел у пациентки застой какой-то энергии.
 
Так же успешно доктора принимали роды: акушерство считалось грязным занятием, которым мужчины руководили сильно издалека. Так что Юньсянь с детства изучает медицину, и у нее в подружках – дочь акушерки, которая сама потом станет акушеркой. Но пора замуж, и Юньсянь попадает в богатый дом, где ее медицинские знания на фиг никому не сдались. Пока…
 
Очень много интереснейших фактов – о медицине, китайских профессиях, институте вторых жен и женской половине дома. Не так поражает, как «Снежный цветок», но тоже хорошо.

64. «Ветер смятения», Сельва Альмада. Камерная такая повесть про случай на одиноком автосервисе где-то в Латинской Америке. Нууу … ммм. Писательница считается очень крутой в Аргентине, ее док.книга «Мертвые девушки» у меня уже скачана, а конкретно «Ветер» считается шедевром. Но, я не знаю, как-то оно всё...
 
Странствующий проповедник разъезжает по стране с дочерью-подростком. Ее мать он оставил где-то на дороге за нытье и неподобающее поведение – женщине надоели вечные разъезды и отсутствие своего дома. Поломка машины приводит священника к максимально унылой одинокой мастерской где-то в сельве. Там живут владелец мастерской Гринго и подкидыш-подросток Тапиока.
 
Падре на автомате спрашивает, не хочет ли тут кто-то поговорить с ним о Господе нашем Иисусе Христе и с восторгом узнает, что Тапиока вообще не в курсе, о чем речь. Он не знает концепции бога и никогда не был в церкви. А в восторге падре, потому что у него появляется великолепный шанс привести невинную душу в лоно церкви. В прямом смысле – увезти его в город, когда машина будет починена. Ну и понятно, что Гринго это не нравится: он останется в этой дыре один. Но и пацана консервировать в этой дыре нечестно. Ну и вот, все в смятении, и надвигается гроза...
 
В общем, к книге я осталась равнодушна, вероятно я плохо понимаю латиноамериканскую литературу. А вам как Альмада?

65. «Янтарные цветы». Джулия Хиберлин. Так, у меня новая авторка детективов, и это прекрасно! Первая книга зашла хорошо: может, у нее и малость чудная концовка, но читается с большим интересом.
 
Книга написана с позиции жертвы преступления – убийца счел девочку мертвой и бросил её в ров вместе с ещё одним телом и костями предыдущих жертв. Вокруг рва цвели рудбекии, который считаются в США сорным цветком. Это было 17 лет назад, преступником сочли темнокожего парня, и сейчас он ждет казни.
 
Но чем старше становится героиня, тем больше в ней сомнений. Тем более, что недавно под окном ее дома кто-то ночью посадил рудбекии, от вида которых ее до сих пор трясет. Она решает предложить свою помощь адвокату осужденного парня, и в книге две временные линии. В современной она пытается что-то найти и вспомнить, а в другой, 17 лет назад, она пытается выжить и ничего не вспомнить.
 
У книги не очень высокие рейтинги, но мне понравилось (за исключением конца, но так часто бывает). Очень убедительная травмированная героиня, напомнило «Темные места» Гиллиан Флинн. Но Флинн мощнее, что уж.

66. «Сага о шуте и убийце». Робин Хобб – это, как Урсула Ле Гуин, про неё даже Джордж «Обещалкин» Мартин сказал, что в мире авторов фэнтези   - она, как «алмаз в залежах цирконов». А это не Кинг, он всем подряд блёрбы не пишет! Но да, я знаю, вы тут все равнодушны даже к хорошему фэнтези, так что я коротенько.
 
Цикл Робин Хобб «Вселенная Элдерлингов» состоит из пяти частей, каждая из которых – это три толстые книги. Вероятно, в 15 лет я бы прочитала это всё залпом, но сейчас я уже так не могу, читаю с большими перерывами и вот закончила только третью часть. Но их, реально, я не знаю, как подряд читать. Три книги вот этой «Саги о шуте» - это свыше 2000 страниц суммарно. Предыдущая – о живых кораблях – почти четыре тысячи. И там было столько событий, что у меня мозг вскипел.
 
«Сага о шуте» поспокойнее, и увы, поскучнее, на 4 из 5. Тем не менее, через полгода, вероятно, пойду за четвертой частью. А пока взяла документалку «Убийцы цветочной луны» про нефть.

Колин Маккалоу – Та Самая, которая «Поющие в терновнике». Я всегда думала, что она, как Маргарет Митчелл, - мать одной книги. А оказывается, у нее их вышло много, в частности, «Непристойная страсть» (!) — роман о буднях австралийского военного госпиталя в годы Второй мировой войны. Я вот даже неиронично думаю его скачать...
 
Но ещё у Маккалоу нашелся триллер «Он\Офф», который обещает читателю «эмоциональный и интеллектуальный шок». И вот увы. Дочитала я его из уважения к автору (хотя мне не понравились и «Поющие в терновнике», ИМХО, это очень безрадостная сага) и только потому, что ждала интеллектуального шока. Да фейспалм я получила, какой там шок…
 
Сюжет разворачивается в научно-исследовательском институте. Для начала писательница вываливает на читателя, как из ведра, пятнадцать фамилий нейрофизиологов, хирургов, лаборантов, химиков. Про каждого подробно рассказывает, кто режет крыс, кто – обезьян, кто – отделяет мозг от мозжечка у кошек. Точнее, у «крупных котов». Потом она добавляет к каждой фамилии по члену семьи – жен, братьев, детей, и так, чтобы все они выглядели максимально подозрительно. Выглядит, как меню для читателя, - выбирай будущего преступника.
 
Но следить за 25 подозреваемыми невозможно. И понимая, что внимание читателя уже рассеивается, и он уже косит глазом в сторону телека, Колин начинает добавлять расчлененки. По одной девушке на сто страниц.
 
От кого-то остались клочки. Про кого-то автор заботливо написала, как аккуратно все отрезано, помыто и куда делась кровь. Но так как преступником является маньяк, в книге не будет ни причин, ни логики. Только кишки и кошачьи мозги. И подземный ход! что вообще ни в какие ворота не лезет.
 
Не рекомендую, одним словом. Просто не ее жанр.
 
(Аа, почитала отзывы на «Непристойную страсть», похоже, и это мимо)