47. Я не хотела читать «Семь способов засолки душ» Веры Богдановой, потому что за последний год книгу прочитали все, написали о ней все, назвали «открытием года» все, и я, не читая, заранее знала весь сюжет. Но тут мне захотелось чего-то эдакого, и я ее скачала. И как же я раньше была права – книга у меня в руках вообще не сложилась, я ее еле дочитала, и не думаю, что возьму Богданову еще раз.

По сюжету (расскажу для тех единиц, кто не читал ни единой рецензии) женщина неопределенного возраста и неописанной внешности (далее мы точно узнаем, что у нее есть тренированная спина и есть грудь) выходит из психиатрической больницы в Новосибирске. Лежит она там уже стопятый раз из-за галлюцинаций и склонности к саморазрушению, поэтому героиню лишили дееспособности, и теперь мать – ее опекун. И вот мама зовет ее приехать в родной город где-то на Алтае. И именно в этом городе покойный отец героини когда-то основал секту – смесь нью-эйдж, йоги, рейки и бога Кузи. Молодые женщины, которые вступали в эту секту, потом кончали с собой, – их призраки и видит сегодня героиня. Но как и что случилось – она не рассказывает. Чтобы дополнить картину, в книге приводятся газетные статьи, в которых тоже много ругани в адрес секты, но никаких фактов.

И вот, приехав в город детства, героиня видит, что секта продолжает работать и без ее отца, сменив бренд. Теперь это внешне – лекции и семинары по управлению жизнью. Но в городе все также происходят самоубийства молодых наркозависимых женщин. При этом, героине приходят электронные письма, по которым можно угадать, где произойдет очередное самоубийство. Казалось бы – красиво. Но, накидав интересных подробностей, писательница оставила подвешенными пяток вопросов: «А почему?»

Так кто ей письма-то слал? А почему именно ей, а чего хотел? А мужиков кто так кроваво убивал – кишки по деревьям? И чего он этим добился? И при чем тут души и их засолка?

Я ответов к концу книги не получила. Поклонники Богдановой вообще и этой книги конкретно мне скажут: ну ты невнимательно читала. А внимательно – я не смогла, неинтересно. Суть секты, как в нее вербовали, как обрабатывали и как там женщины сходили с ума, появляется только ближе к концу книги. А давайте вспомним «Бегущую могилу» Роулинг на ту же тему. Там тоже трупы только в конце нашлись, но суть-то пошла с первых страниц!

В общем, и героиня – «ненадежная рассказчица», и вопросов куча осталась. У меня книга просто, как дым, рассыпалась. Если можете, переубедите.

ПРО ТРИ ЭКРАНИЗАЦИИ
 
Вот как же мне понравился «Мистер Мерседес» Стивена Кинга (ну а кому не?), и как же не понравился одноименный сериал. Главный герой – детектив – полный, раздражительный, токсичный мужик под 60, на которого натурально вешаются женщины. Боже, режиссер, ну был бы это Дэниэл Крейг, вопросов нет, а тут же… При этом, сериал очень растянутый, много переживаний героев, какая-то совершенно некинговская динамика. Бросила.
 
Сериал «Чужак» - тоже по Кингу, он про Холли. Сценаристы сделали ее чернокожей. Нууу, окей. Непривычно, но в стране, где половина населения - темнокожие, думаю, это хорошо, тем более, что историю Холли полностью переписали. Но как же скучно! Сценарист отправил одного из героев к психотерапевту, и теперь мы должны слушать их сессии два раза за серию. Бросила.
 
И какая же прелесть «Джонатан Стрендж и мистер Норрел» по роману Сюзанны Кларк! Полное попадание в героев, нет расхождения с сюжетом, а какие красивые костюмы, интерьеры и вообще атмосфера! Жаль, всего шесть серий.

Аннотация обещала латиноамериканский магический реализм, но если брать за 10 баллов «Сто лет одиночества», стоит ли читать что-то подобное? Наверняка, будет хуже. Но нет, книга оказалась пречудесной, и я ее оставлю себе.

Роман оказался густой смесью из магреализма и нечеловеческих любовей, так, чтобы с 14 лет, навсегда и не снижая накала. Это – длинная семейная история о четырех поколениях женщин, написанная единым эээ нарративом? можно так сказать? В общем, там нет диалогов длиннее четырех строчек, сплошная речь от третьего лица. Но у латиноамериканцев это как-то не раздражает. Такая эпичная история у камина, когда за спиной по пальмам молотит дождь. И по сути – ничего особенного: жизнь нескольких поколений, которые живут в некоей стране и застали и начало прошлого века, и эхо далеких от Латинской Америки европейских войн, и собственные политические потрясения (переворот). Но прекрасное состоит в деталях.

Во-первых, обычно, если в книге речь идет о нескольких поколениях женщин, то одна будет с придурью, вторая – слизняк, третья – забитая\несчастная. Или все будут друг дружку гнобить, тоже чтобы интересно читалось. Здесь мы имеем историю абсолютного взаимного принятия дочерей и матерей со всеми причудами: видишь духов? Прекрасно. Не хочешь ничего делать, только рисовать причудливых зверей? Отлично. Читаешь в восемь лет медицинские справочники? Читай. Понятно, что в русском романе из таких детей выросли бы весьма капризные девицы. Здесь же выросли женщины, уверенные, что их любят, и сами умеющие любить своих дочерей. Особенно ярко это проявляется на фоне вечно истерящего главного героя, мужа и отца.

Во-вторых, писательница – племянница чилийского президента-социалиста Сальвадора Альенде, и фактически, в книге показана Чили. И сюжет начинается с описания милой состоятельной семьи, безбедно проживающей в столице. В стране демократия, и правящая партия богатых людей считает, что главное – это не допустить появления страшных марксистов. Партия выигрывает выборы раз за разом, но однажды к власти приходят социалисты, президент которых списан с Альенде. Тогда правящая партия делает все возможное, чтобы его свалить, и так в сюжете появляется диктатор.

В конце читать было жутковато, но очень интересно, и я все думала: да что же за жесть такая, автор, что же ты так со своими героями обходишься?! А потом оказывается, что прототипом диктатора стал Пиночет, и я сразу такая: а, ясно, это все документальное описание… вопрос снят.

Да! Пиночет на фоне магреализма и абсолютно прекрасных женских фигур! Рекомендую безусловно. Стекла там минимум, читается, в основном, очень приятно.

51. «Мистический фольклор», Баба Нюра. Это – самое необычное, что я вообще читала. Да и вы, пожалуй, тоже. Баба Нюра здесь – это псевдоним исследователя-любителя Рустама Разуванова. Он не филолог и не антрополог, просто однажды Рустам ходил вместе с группой энтузиастов-собирателей фольклора по Ленинградской области и услышал истории о «других». Эти истории настолько не были похожи на обычные сказки про леших, ведьм и русалок, что, судя по всему, он вскоре вернулся в одну из деревень, проинтервьюировал стариков и в 2024 году выпустил расшифровки этих разговоров со своими дневниковыми записями. Ну и вот так оригинально назвал свою книгу…
 
Да, это – любительство. У человека нет никакой научной базы, он задает ненужные вопросы, но какой интерес! Какой энтузиазм! И какие истории…
 
Автор сознательно не называет деревню, но упоминает, что она находится в Тихвинском районе. И я так поняла, это - порядочная дичь, глушь и болота. Все рассказанные истории так или иначе связаны с тем, что в лесах там живут некие другие. Это не черти, не лешие и не духи. Они «как люди, но наоборот». Ладить с ними умели только старухи из соседней деревни Осиново, ныне полностью вымершей. Жили другие в дырах, и в дома к людям они тоже попадали через любые дыры. В одной из историй упоминается даже какой-то древний обычай хоронить покойников «особой силы» в дырах на болотах: «уходили на известное болото и опускали тело прямо в отдушину (так называли еще не затянувшиеся дыры с черной торфяной водой)».
 
Но больше всего автора заинтересовали топонимы – в абсолютно ровной болотистой местности упоминались Митина Гора, Либежгора, еще какие-то, но гор не было. Тогда он вместе с группой товарищей пошел в болота, и им удалось обнаружить несколько курганов – разоренных и целых, принадлежащих бог знает какой культуре. Но и в деревне нашлось немало интригующего: многие дома имели буквально в огороде несколько могил с крестами или «жальники» - небольшие овальные курганы с тремя огромными елями с краю. Мое любимое место: «А вы о древних захоронениях слыхали что-то? – Не! Никогда ничо такого не слыхал. Какие захоронения. На Салмаксе-горе бурты под картошку рыли и нашли кости человеческие. Люди там были столбом по кругу захоронены. Головой вниз. А так не, никаких захоронений».
 
От этих историй веет поразительной древностью, а еще – ощущением, что стоит человеку остановиться, и лес и болота поглотят и деревню, и целый район. Ощущение, что там вообще никто ничего не знает, что было до 50-х годов. Да, автор не пошел ни в сельсовет, ни в архивы, не посмотрел старые карты. Книга полностью любительская, но по итогу дико манит в леса Ленинградской области.
 
По мотивам этого исследования автор написал роман «Либежгора», но у нее невысокие рейтинги, думаю, она сделана по мотивам этих историй про других. Так что, не перепутайте.

52. «Жертва вечерняя», Петр Боборыкин. От кошмарную вещь я сейчас прочитала. Но сначала объясню, как меня в нее занесло.
 
Те, кто, как я, любят российскую классику, читают авторов 7-8, максимум 10, и все они есть в школьной программе – от Салтыкова-Щедрина до Бунина. Но в самих произведениях нет-нет да и мелькнет упоминание: «Она читала произведения г-на Боборыкина, Загоскина, Писемского». Но вот взять и почитать того же Загоскина как-то и с голову не придет. А тут читала я пост о происхождении выражения «афинские ночи». Оказалось, что так называли тайные вечера, на которых без прислуги встречались несколько пар господ с любовницами и танцовщицами. И первым такое явление описал как раз Боборыкин в повести «Жертва вечерняя», которую потом жестко разнес Салтыков-Щедрин.
 
Я изумилась, что в литературе 1860-х годов могли описывать оргии, и никому ничего за это не было. И скачала как повесть, так и разгромную статью. Это было ужасно.
 
Повесть написана очень простым образом – в виде дневника женщины. Пишут, что автор надиктовал ее за несколько дней. ГГ – красавица Мария Михайловна. Ей всего 22 года, но она уже вдова с ребенком. Дневник она начинает вести от скуки, головной боли и бессонницы. Она реально мается и не знает, чем ей занимать долгие осенние дни: на светских вечерах не бывает никого интересного, французские романы надоели, а русских у нее нет, гулять она не может, сразу устает: «нас не приучили гулять, как англичанок», сын еще мелкий, домом заниматься – это час времени от силы, у нее куча прислуги. А выходить замуж вторично ей совершенно не хочется, потому что не понравилось и в первый раз.
 
Но однажды на одном из вечеров она знакомится с 40-летним писателем Домбровичем. Он некрасив, но умен, остроумен, разговаривает с ней на равных, рассказывает о книгах, вышучивает знакомых. Вести это может к двум вариантам: или это любовь, или он ее воспитывает под себя. Так и случается: с просвещенным видом он начинает подсовывать ей книги вроде «Опасных связей», развращает, насилует и начинает возить с собой на тайные вечера, где собираются самые сливки знати.
 
Мария Михайловна в восторге: ей весело, интересно, ей есть, с кем поговорить. Но из пучины порока ее внезапно спасает кузен Степа. Мария приходит в себя, кается, и Степа говорит ей: «Хочешь умных людей? Вот тебе контакт Елизаветы Петровны, она прекрасна». Елизавета занимается помощью падшим созданиям – пытается забирать их с улицы и устроить в школу. Мария с восторгом занимается этой деятельностью, но скоро выгорает: нет помещения, нет людей, нет понимания. Тут Степа ей очень логично говорит: «Ну и не надо тебе с этой Елизаветой водиться, ты же видишь, это все бесполезно. Давай лучше занимайся самообразованием, будешь сына русскому языку учить». И Мария с горячим интересом начинает читать.
 
Но тут появляется друг Степана и говорит, что хорошей женщине не надо самообразовываться, она и так хороша. И вот трое мужчин (считая Домбровича) с университетским образованием перекидывают туда-сюда 22-летнюю девочку, у которой за плечами несколько лет женской гимназии, и так пытаются ее перекроить, научить жизни и переделать, что книга заканчивается ее самоубийством. Ну это, допустим, автор загнул, не с чего ей было травиться, и в целом книга к концу стала неудобочитаемой проповедью. Но сюжет в целом произвел на меня очень неприятное впечатление. Да и пишет Боборыкин плохо. Но тут выступил Салтыков-Щедрин.
 
«Могут ли представлять для литературы достаточный интерес биографии пустых и ничтожных людей?» - начинает он статью. Это он не про Домбровича, а про героиню, которую он на протяжении нескольких страниц обвиняет в природной распущенности и «любви к клубнике». Он обзывает ее скучающей барынькой, бездельницей и просто дурой. Он не находит для нее ни одного доброго слова, припечатывает, размазывает и растирает ботинком. Всё, победил. Даже странно, что он не обвиняет ее в соблазнении Домбровича, хотя, возможно, это подразумевается.
 
Тошнит от обоих авторов теперь, короче.

«Танцовщица из Хивы, или История простодушной», Бибиш (Хажарбиби Сиддикова). Книга о семье переселенцев из Средней Азии, практически беженцев. Это - автобиография, поэтому читать ее, как всегда, болезненно. Тем более, что Бибиш – наша современница.
 
Бибиш – милая, добрая и бесхитростная, и тем грустнее видеть, что жить ей было трудно и больно уже лет с пяти, и потом – какая-то череда ударов, потерь, разочарований. Муж, дети, торговля на рынке, смена квартир в России, подставы, потеря денег. И так ее жалко все время, и такая она какая-то нелепая. А ведь эта Бибиш просто хотела танцевать народные танцы, а не стоить во Владимире на рынке…
 
Но несомненный плюс книги – это отношение автора к жизни и людям даже после всех предательств и ударов. Неизменно наивное, но очень доброе. Просто хочется ее обнять. Рекомендую только тем, кто любит автофикшен.
 
У книги есть продолжение, но я пока не рискнула. К счастью, после выхода первой книги Бибиш стала звездой ток-шоу, развелась с мужем и стала писать дальше и, кажется, стала танцевать.

53. «Я знаю, что видел», Имран Махмуд. Бездомный герой книги Ксандер живет на улице по собственному выбору. Тридцать лет назад он работал в банке финансистом, и по ходу книги мы узнаем, что в свое время он продал квартиру, а деньги наличными прямо в мешках свалил в комнате у лучшего друга. Но с тех пор он живет на улицах Лондона, перебираясь из района в район и ночуя под кустами: в помещении у него начинается клаустрофобия.
 
В начале книги Ксандер знатно получает бутылкой по голове от другого бездомного, промокает под дождем и, чтобы не получить пневмонию и немного отлежаться, проникает в чужой дом. Внезапно возвращаются хозяева, и Ксандер прячется за диваном. И из-за дивана он наблюдает, как мужчина убивает женщину и убегает.
 
Ксандер в шоке сам от себя: почему он не вступился? И через какое-то время заявляет в полицию о преступлении. Но ему не верят, потому что он даже интерьер квартиры описал неверно. Ксандер решает сам все расследовать, но вот беда: у него, вообще-то, давняя амнезия, тут помню, тут не помню, и понимающий читатель быстро смекает, что герой забыл что-то страшное, что произошло 30 лет назад.
 
И как бы в описании все интересно, и книгу все хвалят, но я в нее не поверила. Да не может человек прожить 30 лет на улице. От 3 до 5 лет, и всё. Болезни, нападения, несчастные случаи. Гугл пишет, что 4000 бездомных людей умирают на улицах Лондона ежегодно. А наш Ксандер ага неубиваем.
 
В общем, читать можно, написано хорошо, все эти детали уличной жизни, но вы мало потеряете, если не станете.

54. «Двойная жизнь Вермеера», Луиджи Гуарньери. Продолжаю с увлечением читать про подделки картин. В начале прошлого века жил такой художник Хан ван Меегерен (ВМ). Рядом с ним начинали Дали, Кандинский, Шагал, но ВМ такое искусство не признавал. Он считал, что все лучшее создавалось в 17 веке, и писал картины только в «старом стиле».
 
Он требовал признания! Но искусствоведы не считали его гением и относились к его картинам на выставках прохладно. Особенно, Абрахам Бредиус, историк искусства и специалист по живописи 17-го века и Вермееру в частности. «Бредиус слыл старинным и заклятым врагом ВМ: он раз за разом в пух и прах разносил его работы, и ВМ считал Бредиуса одним из главным виновников своей несостоявшейся карьеры живописца».
 
И тогда Ван Меегерен полжизни положил на то, чтобы отомстить Бредиусу: он решил создавать поддельного Вермеера только для того, чтобы Бредиус признал его подлинным, а ВМ потом признался бы и выставил Бредиуса полным идиотом. Лет двадцать он положил на создание картин, их состаривание, изобретение нужных ему красок и печей и подготовку легенды. И у него все получилось: Бредиус купился, и созданные ВМ Вермееры до последнего считались подлинниками и лучшими вермеерами в истории.
 
Отличная книга про злобушку и про то, куда эта злобушка привела мастера в итоге.

55. «Комендань», Родион Мариничев. Тут всё огонь, и обложка, блин, и сюжет. Надеюсь, это первая и последняя книга автора. А ведь какой потенциал в идее.
 
База книги, ее фон – финны в Питере. Известный факт, что у этой парочки – финнов и питерцев – своя история. Там по обе стороны границы есть территории, которые переходили туда-сюда, и население до последнего тоже перемещалось туда-сюда по каким-то своим хитрым визам (возмутительно, конечно).
 
Ну и вот, семья героев книги – исторические финны, но сейчас-то, конечно, полностью россияне. У них есть корни в Финляндии, жива бабушка-финка Сусанна, она чёт там рассказывает внуку. Но есть и другая история – во время Блокады финские войска помогали немцам ее держать. Не стреляли, но стояли на старой финско-советской границе. И с этим фактом в Питере быть финном, вероятно, сложно. И вот эта идея очень интересная.
 
И вот об этом в книге ничего нет.
 
Нет, вводка в тему есть, какие–то хаотичные зарисовки про старую Финляндию есть, а вот осмысления темы нет. Книга не про это. Зато она про то, что внук не хочет принимать участие в школьном празднике 9 мая, и это конечно шкандаль и прям остро-остро.
 
Книга посвящена осуждению победобесия: к очередному празднованию в некоей питерской школе готовится спектакль про блокаду, и директриса хочет чего-то большого. Например, интерактивную выставку: «Обязательно нужно сделать блокадный хлеб. Можно просто взять обычный и наклеить немного опилок … выставка должна быть интерактивной. Нужны не просто стенды, а инсталляции, с возможностью потрогать этот самый хлеб или сфотографироваться с бидоном. Детям сейчас нужно именно это. По –другому они плохо усваивают информацию». Преподам это не очень нравится, но куда деваться. Одна из них, Татьяна, учительница истории, готовит спектакль. Ее сын должен сыграть там летчика. Но он фрондирует, не приходит на спектакль, чем дико подставляет свою мать, но автор на этом не акцентирует.
 
Почему фрондирует? А фиг его знает. Хотя возмущению по поводу школьной постановки на 9 мая посвящена большая часть текста. И учителя, и дети обсуждают эту тему с таким возмущением и так горячо, как будто это у них в первый раз. Но алё, в школах все время что-то отмечают и готовят концерт. Начиная с Дня учителя, через Новый год и Масленицу - и к выпускному. Это я как мать говорю: дети не ходят и не обсасывают тему 30-минутных спектаклей, потому что праздники, концерты, смотры и конкурсы идут один за одним, а в июне экзамены – и вот это тема посерьезнее.
 
Эту книгу можно ставить иллюстрацией к статьям Повесточка, Штампы и Странные сравнения. В начале книги, например, две учительницы нажираются на кухне, приговаривая: «В Питере пить» (Да, а в Москве все ходят по центру и бормочут «Ма-сква. Златые ку-по-ла…»). Героиня мандарин «кусает». Они пьют коньяк и «коньяк действительно хорош: мягкий, но терпкий, отдающий какой-то деревенской глубиной. Вот сейчас всё вокруг схлопнется, как в сказке про Золушку, и они окажутся в… болоте. Да, именно в топком лесном болоте, потому что лет сто назад здесь, за аэродромом, ничего другого и не было».
 
Почему деревенский? Что в коньяке деревенского, Родион?! Почему простая женщина, попивая коньяк, думает о том, что было раньше на месте Комендатского проспекта?! Сколько я ни пила коньяк, я ни разу не думала, что когда-то на этом месте была изба. И ранее ходили динозавры. Родион! Татьяна – взрослая женщина! Она вспоминает Золушку примерно ноль раз в десять лет!
 
И моё любимое: «Она торопливо входит последней, на ходу поправляя загнувшийся лацкан пиджака. Сам пиджак при этом светло-оливкового цвета». При чём при этом?!
 
«Иван, вам нравятся ваши стихи? Не пишите больше!»