Этот пост я написала в воскресенье, до очередного подтверждения, какие же люди мрази. Собственно, к книге это никакого отношения не имеет. Но сегодня я написала бы его, наверно, по-другому. И не факт, что посмотрела бы фильм. Настроение такое, маленько свирепое.

46. «Бедные-несчастные», Аласдер Грей. Я прочитала книгу и немедленно вслед посмотрела фильм. Не совершайте моей ошибки, иначе будете ворчать все два часа просмотра.

Не буду углубляться в сюжет, благодаря многочисленным отзывам на фильм в сети вы и так знаете, что гениальный врач взял тело беременной утопленницы и пересадил ей мозг ее так и не рожденной дочери. Потом воскресил, и девушка начала взрослеть не по дням, а по часам от младенческой любознательности во всех сферах жизни до взросления и понимания идеи свободы и независимости. А потом на сцене появляется ее муж из прошлой жизни…

Фильм довольно изящный, но, как его окрестила одна зрительница, получилось «этакое «Собачье сердце» наоборот». К сожалению, режиссер – мужчина, и он выкинул за ненадобностью две очень важные идеи книги. В романе врач не просто проводил эксперимент. Это был молодой, но очень крупный мужчина с нелепым голосом, которого сторонились все женщины. И вот он хотел вырастить женщину под себя. Чтобы она росла в его доме и смотрела на него с восторгом и обожанием, он это в книге прямо проговаривает. И был в шоке, что так не получилось.

Второе – книга не просто рассказывает историю эксперимента с оживлением женщины. В ней есть твист: история героини ее собственными глазами. И сюжет от этого просто переворачивается вверх тормашками. И вот убрав твист, героиню просто обокрали. То есть, фильм феминистический, да! Но – глазами мужчины.

Кстати, обратила внимание, что в фильме врача по неясной причине зовут Господ. Мол, его так прозвали в клинике. А в книге героиня зовет врача Бог. И я до середины романа не понимала, почему так фамильярно, пока не дошло, что полностью его зовут Боглоу Бакстер, сокращенно Бог. Немного подумав, я полезла искать оригинал книги, чтобы проверить, не Годлоу ли зовут врача в английском варианте. Годвин! Я молодец.

Кстати, сама книга мне не очень понравилась. Это такая сатира на викторианское общество в целом и роль женщины конкретно. Да еще и написанная под Диккенса. И увлеклась я только под конец. Но если вы уже смотрели фильм, прочитать стоит, оцените.

47. «Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием», Роберт Колкер. В этой документальной книге описывается жизнь американской семьи с 12-ю детьми, у шести из которых диагностировали шизофрению. Действие разворачивается в 50-60-е годы, и эта книга – очень интересное исследование не только семейной истории, но и, параллельно, истории изучения шизофрении практически с нуля.

Это была эпоха бэби-бума, и поначалу семья выглядела просто прекрасно. Отец – симпатичный военный чиновник, мать – красотка-домохозяйка из состоятельной семьи, которая обожала оперу и (!) разведение соколов. Детьми и бытом она тоже занималась с удовольствием (на протяжение всей книги я не нашла ни одного упоминания приходящей или постоянной помощницы! как?), но 12 детей появились, скорее всего, потому что папа был католиком и не признавал предохранения. На 12-м ребенке, впрочем, врачи ей сказали, что следующего ей уже не вынести, и она приняла меры сама.

Им было сложно, но вида супруги никогда не подавали. Однажды Гэлвина-старшего объявили «Отцом года». Жене «было смешно. Со свойственным ей милым ехидством она говорила: «Мне – все дети, ему – все почести». Хотя, конечно, все тяготы быта несла одна жена, Мими Гэлвин: «Даже когда они \сыновья\ начали заболевать \психическими заболеваниями\, он продолжал работать, и не только из-за финансовой необходимости – это позволяло ему избежать бытовой нервотрепки, которую он не переносил».

А тем временем, по мере того, как появлялись младшие дети (в основном, сыновья), старшие по очереди по-разному сходили с ума. Они были агрессивны, жестоко дрались и громили дом, один из братьев норовил залезть в трусы двум сестрам, когда тем было лет по 10. Родители долго пытались делать вид, что все нормально, и ничего не идет наперекосяк, но их дети могли ложиться в психиатрическую больницу уже по двое-трое зараз.

В результате у первых шести сыновей диагностировали шизофрению. Вот только в то время о ней ничего не знали, ни о причинах – наследственность? среда? жестокая мать? - ни о лечении. И параллельно с историей братьев автор рассказывает об этапах изучения этой болезни, начиная с теорий Фрейда и появления в 1954 году аминазина до современных методов внутриутробной профилактики.

Братья невольно превратили жизнь своих родственников в ад: «В любой семье с двенадцатью детьми сохранить индивидуальность достаточно трудно. Эта же семья развивалась совершенно особенным образом, потому что состояние психической болезни превратилось в норму и стартовую позицию для всего остального…» Но они же сильно продвинули науку вперед: сразу несколько ученых искали у них похожие гены, чтобы найти тот, который отвечает за шизофрению.

Самые младшие Гэлвины, я так понимаю, еще живы. Отличная книга, не психофобная, получился интересный, но бережный рассказ. Рекомендую.

Нью=Йорк Таймс опубликовал список 100 лучших книг 21 века. Это как бы то, что читает весь мир. Я из него прочитала 7,3 книг (0,3 - потому что только первую часть из трилогии). Остальные названия и авторы в большинстве своем ни о чем не говорят. Но что утешает, пару книг из списка я начинала и не осилила, например, "Дорогу" МакКормака. Или "Станцию Одиннадцать". Так что, мб я ничего и не теряю. https://www.nytimes.com/interactive/2024/books/best-books-21st-century.html

48. Просто пулей прочитала «Йерве из Асседо» Вики Ройтман. А это 700 страниц! А точнее, 700 страниц текста о том, как 15-летняя девочка провела год. И тем не менее.

Девочку зовут Зоя, домашнее прозвище Комильфо. На дворе начало 90-х, Одесса. Союз развалился, но Зоя этого не заметила – она читала. Причем не все подряд, а, в основном, приключенческие книги – «Айвенго», Майн Рид, Жюль Верн и тэ дэ. С книгами ей хорошо, а вот в семье – не очень. Точнее, всё ровно, но всё внимание отдавалось старшему брату с домашним прозвищем Главный Вундеркинд. Зоя, соответственно, вундеркинд второстепенный. Мама отстраненная, папа пропадает на работе, у дедушки амнезия. А бабушка подсадила ее на книги и умные слова.

В результате к своим 15-ти годам Зоя была не от мира сего и малость несоциализирована. Например, выяснять недоразумения с подругой она предпочитала не словами, а, как героиня в книге, сверкнув глазами, умчавшись вдаль и завернувшись в презрение. И никак иначе. И тут Зоя узнает, что она еврейка и может поехать в Иерусалим по образовательной программе. И она туда поехала и повезла с собой все свои странности и книгу, которую начала писать. Разумеется, о знатных господах с ног до головы в брыжах и кинжалах из благословенного края Асседо. И уже в Израиле книга оформляется в роман про Йерве из Асседо, палиндром, есесьно.

Книга описывает всего год, проведенный Зоей в израильской школе, но событий происходит много, много эмоций, страстей и алкоголических вечеринок. И все это перемежается картиной жизни Израиля 90-х, куда только что хлынули русские. При этом, автор не заигрывает с читателем, и в книге нет слов тухес или нахес, выделенных обязательным курсивом. И вообще никто не говорит таки-да или шо вы можете сказать? Прям писательнице спасибо.

Книга особенно зайдет тем, кто застал 90-е. Но вот мне интересно: если книга – про девочку 15-16 лет, сможет ее прочитать мужчина или у него руки загорятся?

Вот даже не знаю, на что я рассчитывала, открыв сборник рассказов Маргариты Симоньян "Водоворот". Нет, втайне я надеялась на кринж, но встреча оказалась пугающей. «Ночь, полногрудая и надушенная, в желтой пижаме фланелевых мягких мимоз, прижималась губами к окнам дворца, как будто пытаясь сделать ему, полумертвому, искусственное дыхание». Ну допустим. Или вот: «Поэты чураются пошловатого остроумия, которым сочится подлинная реальность». Э??

Но вот это что: дочь «Настя выросла чуть ниже ростом, ... и вдоль ее щек даже немножко пушилось что-то похожее на зачаточные бакенбарды. Впрочем, в Лондоне, где она училась, ... Настины бакенбарды были скорее плюсом, чем минусом».

Прочитала полтора рассказа. Зато, пока я искала отзывы на эту книгу, я узнала, что у стендапера Дениса Чужого есть ютуб-канал «Плохие книги», где он даже не шутит, но получается смешно. Маргарита там есть уже два раза. Так что сначала я хотела сей сборник сдать в макулатуру. Но потом решила оставить в наказание потомкам.

К вопросу о книгах и смелости. Звонит мне моя добрая знакомая и говорит: «Нет ли у вас Акунина почитать?» - «Ееесть», - отвечаю я, уже идя к шкафу и открывая дверцу. «Вам «Историю России» или про Фандорина?» - «Фандорина! Мне его в библиотеке не выдали!» - обрадовалась она, и мы начали договариваться, как встретимся и что она привезет на обмен.

«А Акунина же нельзя в метро читать?» - спросила приятельница. – «Ну да, я бы обернула». – «А почему?» - задумчиво уточнила она. - «А не помню, - так же задумчиво ответила я. – Будь он иноагентом, было бы можно, но я хоть убей, не помню, внесли ли его в список террористов. Я уже чёт потерялась в этих списках. А если внесли, то я не знаю, что это значит для книг. Тут же нет логики».

В общем, решили мы с ней встретиться кофе выпить, как температура спадет до +25: я ей Акунина, она мне – Алексиевич. И вот, как сейчас говорят, неиронично соображаю, есть ли в доме темный или бумажный пакет для передачи или я слишком параною.

Но меня это не огорчает: наша семья это уже проходила. Вплоть до 90-х в книжном шкафу на нижней полке в заднем ряду пряталась обернутая еще в 60-е годы в газету книжечка Кузнецова о колхозной жизни. По семейной легенде, папа вынес ее из библиотеки накануне уничтожения книг-диссидентов. Я ее раза три читала в юности, такая она была хорошая, про доярок. А в 90-е освободили ее от газетки и всё, стоит свободная.

Единственно, что такими быстрыми шагами мы можем допрыгаться до запрета на хранение. Вот это будет поворот!

49. Чтобы успокоиться после Симоньян, взяла почитать что-нибудь достойное. Нашла нечитанный сборник рассказов Людмилы Улицкой "Люди нашего царя". Ну что, да, рассказы такие, хорошие. Отличные даже рассказы, но мне почему-то запомнился всего один. В общем, не "Переводчик Штайн", если не читали, спокойно можете пропустить.

50. Я подписана на что-то уже много книжных каналов, и они начали меня, скорее, расстраивать, нежели радовать. Хорошо, когда блогеры вместе по очереди читают какой-нибудь «Йеллоуфейс» или «Масло», или «Девочку со спичками». Тут я понимаю, что идет рекламная кампания издательства. Но когда они все читают что-то разное, но хорошее, яркое, интересное, новое, я начинаю переживать, что всё это проходит мимо, потому что если скачивать всё, что они советуют, это мне и за год не прочитать. А за год-то они еще чего-то огненного посоветуют!

Но тут мне в руки попалась старинка, которая оказалась лучше всех новинок, и я прям моментом успокоилась. А и ладно. Хорошие книги мимо не проходят, уже хорошо. И таких старинок у меня за последнее время было две: 2018 года и, гм, 1829-го. Первая - «Бюро проверки» Александра Архангельского.

Время и место действия – Москва, лето 1980-го, Олимпиада. У руля – Брежнев и КГБ. К Олимпиаде в гастрономы завезли финский апельсиновый джем. Главный герой – аспирант филфака МГУ Алексей - заинтересовывается православием во время одного семинара. Он начинает посещать службы и, в конце концов, крестится и становится старательным прихожанином. Факт этот Алексей тщательно скрывает, а все, кто случайно узнают, что он верующий, начинают или высмеивать его или уговаривают бросить это дело, пока не попёрли из вуза. Мама, невинная манипуляторша, целенаправленно в пост готовит блинчики с мясом или макароны по-флотски.

Но однажды у Алексея возникает полуподпольная переписка с неким отцом Артемием, который подозрительно много знает о его жизни. Книга и начинается с того момента, как Алексей срывается из стройотряда по зашифрованной телеграмме от батюшки.

Конечно, это не обожаемые мои «Белые одежды», четырежды перечитанные, но посыл тот же: как остаться верным своим идеям и сохранить разум в мире доносчиков и победившей серости и при этом не попасть на Лубянку. Оч понравилось.

51. «Иван Иванович Выжигин» пера Фаддея Булгарина издан в 1829 году, и это прелесть, что такое!! В учебниках истории Булгарин упоминается как реакционер, агент Третьего отделения и обидчик Пушкина. Но почему мне никто не сказал, что он написал интереснейший роман?

Пусть вас не смущает, что он написан в начале 19-го века. Это уже было время Пушкина и Гоголя, поэтому там не будет пространных фраз типа «Томимый жаждою, я обозревал окрестности сей мрачной пустыни и простирал члены свои к небесам, вопия», нет. Там даже встречаются слова «ужасно милый» и «автомат», я думала – это более поздняя лексика.

«Иван Выжигин» – авантюрный роман про незаконнорожденного молодого человека, который с возрастом попадает в разные жизненные ситуации и перемещается по разным сословиям. Читается, как альтернативный учебник истории России, потому что автор явно хорошо знал, о чем писал. Ребенком его герой жил на задворках поместья польского пана, потом – у евреев, потом побывал в пансионе, киргизском плену, московском и питерском высшем свете, на турецкой войне, среди купцов и игроков-шулеров, он жестко судился и проматывал деньги с актрисой. И все ситуации описаны с тонкими убедительными подробностями, которые автор явно рассматривал специально.

В книге очень много критики судебной и полицейской системы, это прям мощная сатира, а в заключении автор пишет: «Я уверился, что люди более слабы, нежели злы, и что на одного дурного человека, верно, можно найти пятьдесят добрых, которые от того только неприметны в толпе, что один злой человек делает более шуму в свете, нежели сто добрых». Как это сочеталось с тем, что он писал гадости про Пушкина, был антисемитом (по книге это хорошо видно) и доносил на декабристов? – а нормально, видимо, сочеталось.

Тоже очень понравилось, книга толстая, но читала, не отрываясь. Тем более, там есть и детективная интрига!

52. Автор книги «Поколение убийц» Эван Райт застрелился две недели назад. Он был журналистом, писал о субкультурах в толстые журналы, но однажды «Роллинг Стоунс» послал его писать о вторжении США в Ирак после 9\11. Не знаю, как ему удалось, но его посадили в машину разведроты, которая шла в колонне самой первой. Из этой машины он написал несколько репортажей, которые и составили книгу.

Читать ее не то что больно, а мучительно. Это как взять и принципиально прочитать несколько репортажей подряд с войны нынешней. В книге описывается странная война, когда противника почти не видно. Все, что впереди живого, уничтожается тоннами авиабомб, ракет и мин просто в труху. Включая мирные деревни. Если что-то уцелело, то уничтожается минами уже из машин. И потом, когда разведчики едут по дороге, они видят на обочинах результат – мертвые тела: мужчины, мужчина, девочка без ног. И когда ты понимаешь, что это – репортаж, что это была настоящая девочка, а не сценарий, становится нехорошо.

Бойцы в книге описаны тоже совершенно реальные – с именами, званиями и характерными словечками. Все они бодро летят к раздвоению личности: вот они «мочат ублюдков», а потом начинают рефлексировать: на гражданке то, что они делают, называлось убийство. Но рефлексируют не все. Зато отпускают много глубокомысленных замечаний о своей половой жизни и сортирах. При этом сам Эван Райт минимально комментирует то, что видит. Так что я искренне восхищена работой автора, он крут. Жаль, что так ушел.

Книга совсем небольшая и, вроде, у нас не опубликована, так что – обложка американская, а перевод - любительский. Есть на Ф.

53. «Холодные сердца» Лайзы Джуэлл. Обожаю читать про причудливые семейства!

Аннотация взволнованно гласит, что это – книга про четырех детей и их мать. И вот когда с одним из братьев «случается беда, окружающие впервые обращают на него внимание. Мэг поражена – оказывается, многие его любили. Но любовь с трудом поддается разуму и никогда – классификации». Просто хочется поставить восклицательный знак и торжественно помолчать. …Просто вершина среди жевачечных аннотаций. Хорошо, что книга про другое.

Сначала надо привыкнуть, что повествование будет немного скакать. Начинается книга с текущего момента – семья собирается на похороны матери. Первой приезжает Мэг, одна из сестер. И просто физически не может зайти в дом, потому что мама несла себе все, что увидит, и ничего не выбрасывала. Ну как же – кусочки фольги пригодятся для поделок детишкам, а вазочка на распродаже стояла такая несчастная! В результате внутри дома все сплошь заставлено и завалено. Свободным осталось только кресло, в котором мать и жила в последнее время.

Это была болезнь, которая с возрастом усугубилась боязнью выходить из дома. И вот Мэг пытается прорыть дорожку в вещах и мусоре хотя бы до плиты и попутно рассказывает дочери, как они раньше жили. Что мама была красивая, но инфантильная, и больше всего на свете она хотела быть мамой малышей и искать с ними пасхальный яйца. Пасха – это вообще была кульминация года. Но именно на Пасху в 16 лет повесился один из сыновей. И семью начинает дергать в разные стороны между желанием детей жить своей жизнью (желательно, в чистоте и порядке) и невозможностью оставить одну явно больную мать. И каждый выбирает своё.

Весьма увлекательная книга с убедительными персонажами. Мне она понравилась еще и потому, что я как-то 20 дней прожила в квартире, где хозяйка тащила в дом с улицы просто все, что имело цвет и форму: выброшенные игрушки, одежду, даже сломанный детский батут и сломанный велотренажер. Вещами и игрушками была завалена вся мебель и пол между ней, а посередине тянулась узкая полоска пола, на которой была уложена колючая тактильная дорожка для ребенка. Тоже с улицы, я уверена. Хозяйка утверждала, что в такой обстановке ей уютно и спокойно. Но все это пахло мусором…

Так что я читала, сравнивала и прикидывала, что надо бы еще почитать умного на эту тему, что это за болезнь. Забыла, разумеется.

«Убийственно тихая жизнь» Луизы Пенни – это убийственно скучно. Я купилась на отзывы, что это, мол, "милейший деревенский детектив про канадскую глубинку" и что Хилари Клинтон утешалась детективами Луизы Пенни после проигрыша на выборах. Ну не знаю, это она слаще морковки ничего не ела. Или вежливая слишком. Или не очень расстроилась.

Примерно описанные характеры, заявленные как "колоритные", пафосный следователь иии… я люблю неторопливые книги. Но тут уже не неторопливость, а просто лишние слова. Как другие книги автора - не знаю, конкретно эту не рекомендую.

54. Я все удивлялась, почему Наталья Мещанинова назвала свою книгу «Рассказы». Вот как ее искать в интернете, особенно, если фамилию забыла? Можно же с чем-то спутать! Но, прочитав первый текст, всё становится ясно, и ты наливаешь себе водочки и закуриваешь на лоджии. Потому что рассказы Мещаниновой – они такие одни. И это даже не рассказы, а ее детские воспоминания из 90-х. И если коротко, это - жесть.

Мое взросление тоже пришлось на эти годы, и описанный антураж мне очень знаком. Но плюс ко внешним подростковым ужасам и бедам у Натальи в анамнезе был ушедший из семьи отец, который однажды проспорил ее мать другу; сестра, которая оказалась приемной; и череда отчимов, про которых она ничего не пишет, кроме одного. О том, что он был педофилом, Наталья упоминает сначала вскользь, намеками, потом сквозь текст прорываются яркие вспышки ненависти, ну а потом - в лоб…

Вообще, все члены семьи Натальи – та еще кунсткамера, начиная с матери. И чтение легким не назовешь. Но то, что она все это описала, вызывает огромное уважение. И кстати, там нет каких-то страшных абзацев, которые хочется развидеть. Мещанинова – сценаристка и подавать материал умеет. Так что, смело открывайте, тем более, что вы мимо этих рассказов всё равно не пройдете, на них всё время кто-то ссылается.

Приглушенным таким голосом.