41. «Снежный Цветок и заветный веер», Лиса Си. Книга нереальной прелести, давно не получала такого удовольствия. Она рассказывает о жизни китаянок из состоятельных семей, которым с детства бинтовали ноги (в отличие от бедных девушек, остающихся ужасно «большеногими»).

Помню, в детстве я мельком услышала, что китаянкам бинтовали ноги для красоты – их, мол, перевязывали, и ступни не росли, и это было очень мило. И как-то я приняла это к сведению и не интересовалась самим процессом. Я думала, суть – в сдавливании. А суть оказалась в том, что ступню складывали и ломали. Я взволновалась и полезла в интернет искать картинки и описание. Божемой….

Книга и начинается с этого – нескольким пятилетним девочкам пришла пора бинтования. «… я услышала, как что-то хрустнуло. Один из моих пальцев сломался. Звук был настолько громким, что все, кто находился в женской комнате, услышали его. Мать впилась в меня взглядом: «Двигайся! Наконец-то появились успехи!» Я ходила, и все мое тело дрожало. К ночи восемь пальцев, которые должны были сломаться, сломались, но меня все равно заставляли ходить. Я ощущала свои сломанные пальцы под тяжестью каждого шага».

В результате у одной из девочек получились ступни нужного размера, у другой – чуть побольше. Третья умерла от заражения крови. «Размер ступни определял, насколько велики мои шансы выйти замуж. Для будущих родственников моя маленькая нога служила доказательством моей личной дисциплины и способности переносить боль деторождения. … Мои маленькие ноги показывали всем мое послушание в семье родителей и особенно умение повиноваться матери…».

Но с этого времени девочка переставала ходить – ей это было сложно. Женщин с перебинтованными ногами носили на спине, а в случае опасности они не могли убежать. И когда опасность однажды пришла, женщины с крохотными ногами шли и умирали вдоль обочин.

Но бинтование – это малая часть книги! Она вся прошита интереснейшими подробностями. Так, например, однажды в семью маленькой героини - Лилии - приходит сваха и предлагает девочке стать лаотун ее ровеснице из другой деревни – Снежному Цветку. Понятию лаотун, «сакральная женская дружба» аналогов в русском нет, может, близко к нему стоят «нареченные сестры», но такое сестричество стоит где-то даже выше семьи. Но и кроме того, лаотун увеличивала ценность девочки на брачном рынке.

И именно на веере Снежный Цветок начинает писать Лилии изящные письма на нушу или нюй-шу – специальном женском слоговом письме, которого не знали мужчины. Оно было придумано женщинами провинции Хунань для своих нужд, так как девочек грамоте не учили.

Кстати, девочки там в принципе росли ненужными и нелюбимыми, как обуза и лишний рот. Их даже в детстве называли по номерам, в отличие от обожаемых сыновей… Очень рекомендую! Хочу в бумаге с иллюстрациями!

42. Разбираю книжные полки, куча нечитанного. В том числе «Нулевые» Романа Сенчина. Иии… могло бы так и оставаться нечитанным. Сплошное разочарование!

Мне очень понравился его роман «Елтышевы», а «Нулевые» – это сборник даже не рассказов, не повестей… это вот именно «проза» - что-то начатое, но недоведенное до крупной формы. Такие недоповести с открытым на все четыре стороны финалом. Плюс все это писалось в нулевые, то есть – Чечня, тонары с колбасой, дефолт, митинги. За 24 года все изменилось, да и сам Сенчин стал, скорее всего, лучше писать.

Нет, я понимаю, что писатель должен давать по книге в год, но лучше не надо.
Читать можно, но необязательно.

43. «Посредник», Ларс Соби Кристенсен. Мдаа. Даже не знаю, что и сказать. Ох уж эта ваша интеллектуальная проза. В интернетах, кстати, рецензий немного, люди тоже не знают, что сказать, и ограничиваются пересказом сюжета. И даже в аннотации, в основном, сказано про более известную книгу Кристенсена «Полубрат».

Судите сами. Книга состоит из трех частей. В первой подросток лет 14-15 приезжает с мамой на дачу у моря. На дворе 1969 год, все ждут первой людей на Луну. И мальчик очень хочет написать по этому поводу стихотворение. «Я вдыхал прозу и выдыхал метафоры. Но что проку? Только болели голова и живот. Потом сидеть в доме стало слишком жарко, особенно в мансарде». Кроме мук творчества у него много дел – в поселке появилась новая девочка, а ещё есть странноватый мальчик-изгой, у которого по слухам мать прижила с немцами ребенка.

У мальчика все сложно, настроение скачет, он дерзит маме и бурчит. Он совершенно занят собой и своими очень важными переживаниями, текст написан короткими, иногда напыщенными фразами. Но иногда становится понятно: книгу пишет пожилой человек, это – его воспоминания.

Во второй части рассказывается история вымышленного города, в котором постепенно умирает торговля, уезжают жители и даже поезд больше не делает остановку. Плюс непонятно почему растет число несчастных случаев, и по этому поводу мэрия решает ввести должность посредника, человека, который будет сообщать родне плохие новости. Работа достается некоему Фрэнку, человеку ни плохому, ни хорошему. Но люди вокруг него начинают просто падать как кегли.

А в третьей мы узнаем, что эта история про Фрэнка – неоконченный роман, который написал мальчик из первой части, когда вырос, понятное дело. Но книга не идет, потом сгорает жесткий диск со всем текстом, и автор попадает в некий ребцентр для людей с психиатрическими диагнозами. И начинается нытье: «Я сидел и страдал, все было плохо» и т.д. И вот это «Я, я» читать было совсем уж неинтересно. Вторая часть тоже не имеет особого смысла или идеи. Так, мрачноватая сказка для взрослых. Так что, по-хорошему, автору удалось только начало. На нем и надо было остановиться.

Дочитала чисто из принципа, до конца надеялась на шедевр или катарсис. Не дождалась.

Честно говоря, это было так скучно, что закрыв, я с облегчением взяла книгу, как в ФБР появился отдел профайлеров. И это прям веселее пошло.

44. «Камера», Джон Гришэм. Очень динамичный и напряженный юридический детектив. Один герой – Сэм - сидит в камере смертников и уже девять лет ждет казни. Второй – Адам - его внук и по совместительству его адвокат, старается Сэма спасти и сменить казнь на пожизненное.

Двадцать лет назад Сэм, будучи тогда активным ку-клукс-клановцем, участвовал в подготовке взрыва одной адвокатской конторы. Адвокат при взрыве потерял ноги, а двое его пятилетних детей погибли, это все рассказывается в самом начале. Но кроме того, с самого начала книги читатель знает: Сэм готовил взрыв не один, а с сообщником. И вот до казни остается месяц.

То есть, у Адама есть четыре недели, чтобы подать все возможные ходатайства по трем инстанциям и убедить Сэма назвать сообщника и попросить губернатора о помиловании. И книга, которая с самого начала идет немного нервно, к середине принимает бешеный темп, к концу уже отсчитывая дни и часы.
И вот это адское ожидание приведение приговора в исполнение (Сэму грозит газовая камера, которая находится в том же здании, где он сидит) и напряженная работа адвоката описаны очень впечатляюще. Сразу вспоминаешь «Американскую трагедию», как там у героя срок сначала тянулся, а потом недели промелькнули, и вот он, электрический стул.

Просто отлично, но! только если вы нормально относитесь к словам апелляция, Верховный суд и отказ в первой инстанции. Детектив правда судебный, ни одного выстрела!

45. «Книжную лавку» Пенелопы Фицджеральд я приметила в дружественном канале, потому что меня заинтриговал отрицательный отзыв. Хозяйка канала написала, что это – очень скучная проза, «сдобренная приступами меланхоличной иронии и традиционной английской недосказанности». А «весь накал состоит в конфликте двух благовоспитанных дам, разыгранный среди узких улочек прибрежного городка».

Конфликт двух благовоспитанных дам с приступами меланхоличной иронии! Вика! Да после такого описания я пошла качать книгу просто сразу! :) оказалось, что Пенелопа Фицджеральд – лауреат Букеровской премии 1979 года. У нее была страшно интеллигентная семья: два деда-епископа (двоюродных, вероятно), а мать стала одной из первых женщин-студенток Оксфорда. Но свой первый роман Пенелопа написала почти в 60 лет.

И конкретно «Книжная лавка» - это чистая прелесть с меланхолией, да. Главная героиня – женщина средних лет, за 40, скорее, и средней внешности. И среднего достатка, что важно. Дело происходит в 50-е годы прошлого века, и чтобы как-то устроиться, женщине надо бы выйти замуж. Но героиня принимает решение снять дом в одной большой деревне и устроить там книжный магазин. Первый на всю округу. Опыта у нее не особо, активности – тоже, дом она снимает красивый, но сырой, и бухгалтер из нее тоже не ахти. Но ей всё нравится!

Вот только в этой деревне есть своя Элита. И местная гранд-дама вдруг решает, что старинный особняк, снятый героиней под книжный магазин, лучше бы подошел под Центр искусств, который бы привлекал в их деревню просвещенное человечество со всей округи. И она предлагает героине освободить особняк и переехать в бывшую рыбную лавку. Героиня – женщина кроткая и тихая, но она не хочет в рыбную лавку. И с достоинством говорит: Пожалуй, я останусь тут. – А вы уж извольте! – настаивает гранд-дама. – Премного благодарна за внимание, но воздержусь…

И вот с такого ко-ко-ко двух интеллигентных куричек начинается большая подковерная война с интригами и переманиванием союзников.

Вот есть книги о «маленьком человеке». А эта повесть рассказывает о маленькой женщине, которая просто хочет заниматься своим любимым делом. И которую большой мир может сдвинуть на обочину и растоптать, даже не заметив…

Этот пост я написала в воскресенье, до очередного подтверждения, какие же люди мрази. Собственно, к книге это никакого отношения не имеет. Но сегодня я написала бы его, наверно, по-другому. И не факт, что посмотрела бы фильм. Настроение такое, маленько свирепое.

46. «Бедные-несчастные», Аласдер Грей. Я прочитала книгу и немедленно вслед посмотрела фильм. Не совершайте моей ошибки, иначе будете ворчать все два часа просмотра.

Не буду углубляться в сюжет, благодаря многочисленным отзывам на фильм в сети вы и так знаете, что гениальный врач взял тело беременной утопленницы и пересадил ей мозг ее так и не рожденной дочери. Потом воскресил, и девушка начала взрослеть не по дням, а по часам от младенческой любознательности во всех сферах жизни до взросления и понимания идеи свободы и независимости. А потом на сцене появляется ее муж из прошлой жизни…

Фильм довольно изящный, но, как его окрестила одна зрительница, получилось «этакое «Собачье сердце» наоборот». К сожалению, режиссер – мужчина, и он выкинул за ненадобностью две очень важные идеи книги. В романе врач не просто проводил эксперимент. Это был молодой, но очень крупный мужчина с нелепым голосом, которого сторонились все женщины. И вот он хотел вырастить женщину под себя. Чтобы она росла в его доме и смотрела на него с восторгом и обожанием, он это в книге прямо проговаривает. И был в шоке, что так не получилось.

Второе – книга не просто рассказывает историю эксперимента с оживлением женщины. В ней есть твист: история героини ее собственными глазами. И сюжет от этого просто переворачивается вверх тормашками. И вот убрав твист, героиню просто обокрали. То есть, фильм феминистический, да! Но – глазами мужчины.

Кстати, обратила внимание, что в фильме врача по неясной причине зовут Господ. Мол, его так прозвали в клинике. А в книге героиня зовет врача Бог. И я до середины романа не понимала, почему так фамильярно, пока не дошло, что полностью его зовут Боглоу Бакстер, сокращенно Бог. Немного подумав, я полезла искать оригинал книги, чтобы проверить, не Годлоу ли зовут врача в английском варианте. Годвин! Я молодец.

Кстати, сама книга мне не очень понравилась. Это такая сатира на викторианское общество в целом и роль женщины конкретно. Да еще и написанная под Диккенса. И увлеклась я только под конец. Но если вы уже смотрели фильм, прочитать стоит, оцените.

47. «Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием», Роберт Колкер. В этой документальной книге описывается жизнь американской семьи с 12-ю детьми, у шести из которых диагностировали шизофрению. Действие разворачивается в 50-60-е годы, и эта книга – очень интересное исследование не только семейной истории, но и, параллельно, истории изучения шизофрении практически с нуля.

Это была эпоха бэби-бума, и поначалу семья выглядела просто прекрасно. Отец – симпатичный военный чиновник, мать – красотка-домохозяйка из состоятельной семьи, которая обожала оперу и (!) разведение соколов. Детьми и бытом она тоже занималась с удовольствием (на протяжение всей книги я не нашла ни одного упоминания приходящей или постоянной помощницы! как?), но 12 детей появились, скорее всего, потому что папа был католиком и не признавал предохранения. На 12-м ребенке, впрочем, врачи ей сказали, что следующего ей уже не вынести, и она приняла меры сама.

Им было сложно, но вида супруги никогда не подавали. Однажды Гэлвина-старшего объявили «Отцом года». Жене «было смешно. Со свойственным ей милым ехидством она говорила: «Мне – все дети, ему – все почести». Хотя, конечно, все тяготы быта несла одна жена, Мими Гэлвин: «Даже когда они \сыновья\ начали заболевать \психическими заболеваниями\, он продолжал работать, и не только из-за финансовой необходимости – это позволяло ему избежать бытовой нервотрепки, которую он не переносил».

А тем временем, по мере того, как появлялись младшие дети (в основном, сыновья), старшие по очереди по-разному сходили с ума. Они были агрессивны, жестоко дрались и громили дом, один из братьев норовил залезть в трусы двум сестрам, когда тем было лет по 10. Родители долго пытались делать вид, что все нормально, и ничего не идет наперекосяк, но их дети могли ложиться в психиатрическую больницу уже по двое-трое зараз.

В результате у первых шести сыновей диагностировали шизофрению. Вот только в то время о ней ничего не знали, ни о причинах – наследственность? среда? жестокая мать? - ни о лечении. И параллельно с историей братьев автор рассказывает об этапах изучения этой болезни, начиная с теорий Фрейда и появления в 1954 году аминазина до современных методов внутриутробной профилактики.

Братья невольно превратили жизнь своих родственников в ад: «В любой семье с двенадцатью детьми сохранить индивидуальность достаточно трудно. Эта же семья развивалась совершенно особенным образом, потому что состояние психической болезни превратилось в норму и стартовую позицию для всего остального…» Но они же сильно продвинули науку вперед: сразу несколько ученых искали у них похожие гены, чтобы найти тот, который отвечает за шизофрению.

Самые младшие Гэлвины, я так понимаю, еще живы. Отличная книга, не психофобная, получился интересный, но бережный рассказ. Рекомендую.

Нью=Йорк Таймс опубликовал список 100 лучших книг 21 века. Это как бы то, что читает весь мир. Я из него прочитала 7,3 книг (0,3 - потому что только первую часть из трилогии). Остальные названия и авторы в большинстве своем ни о чем не говорят. Но что утешает, пару книг из списка я начинала и не осилила, например, "Дорогу" МакКормака. Или "Станцию Одиннадцать". Так что, мб я ничего и не теряю. https://www.nytimes.com/interactive/2024/books/best-books-21st-century.html

48. Просто пулей прочитала «Йерве из Асседо» Вики Ройтман. А это 700 страниц! А точнее, 700 страниц текста о том, как 15-летняя девочка провела год. И тем не менее.

Девочку зовут Зоя, домашнее прозвище Комильфо. На дворе начало 90-х, Одесса. Союз развалился, но Зоя этого не заметила – она читала. Причем не все подряд, а, в основном, приключенческие книги – «Айвенго», Майн Рид, Жюль Верн и тэ дэ. С книгами ей хорошо, а вот в семье – не очень. Точнее, всё ровно, но всё внимание отдавалось старшему брату с домашним прозвищем Главный Вундеркинд. Зоя, соответственно, вундеркинд второстепенный. Мама отстраненная, папа пропадает на работе, у дедушки амнезия. А бабушка подсадила ее на книги и умные слова.

В результате к своим 15-ти годам Зоя была не от мира сего и малость несоциализирована. Например, выяснять недоразумения с подругой она предпочитала не словами, а, как героиня в книге, сверкнув глазами, умчавшись вдаль и завернувшись в презрение. И никак иначе. И тут Зоя узнает, что она еврейка и может поехать в Иерусалим по образовательной программе. И она туда поехала и повезла с собой все свои странности и книгу, которую начала писать. Разумеется, о знатных господах с ног до головы в брыжах и кинжалах из благословенного края Асседо. И уже в Израиле книга оформляется в роман про Йерве из Асседо, палиндром, есесьно.

Книга описывает всего год, проведенный Зоей в израильской школе, но событий происходит много, много эмоций, страстей и алкоголических вечеринок. И все это перемежается картиной жизни Израиля 90-х, куда только что хлынули русские. При этом, автор не заигрывает с читателем, и в книге нет слов тухес или нахес, выделенных обязательным курсивом. И вообще никто не говорит таки-да или шо вы можете сказать? Прям писательнице спасибо.

Книга особенно зайдет тем, кто застал 90-е. Но вот мне интересно: если книга – про девочку 15-16 лет, сможет ее прочитать мужчина или у него руки загорятся?

Вот даже не знаю, на что я рассчитывала, открыв сборник рассказов Маргариты Симоньян "Водоворот". Нет, втайне я надеялась на кринж, но встреча оказалась пугающей. «Ночь, полногрудая и надушенная, в желтой пижаме фланелевых мягких мимоз, прижималась губами к окнам дворца, как будто пытаясь сделать ему, полумертвому, искусственное дыхание». Ну допустим. Или вот: «Поэты чураются пошловатого остроумия, которым сочится подлинная реальность». Э??

Но вот это что: дочь «Настя выросла чуть ниже ростом, ... и вдоль ее щек даже немножко пушилось что-то похожее на зачаточные бакенбарды. Впрочем, в Лондоне, где она училась, ... Настины бакенбарды были скорее плюсом, чем минусом».

Прочитала полтора рассказа. Зато, пока я искала отзывы на эту книгу, я узнала, что у стендапера Дениса Чужого есть ютуб-канал «Плохие книги», где он даже не шутит, но получается смешно. Маргарита там есть уже два раза. Так что сначала я хотела сей сборник сдать в макулатуру. Но потом решила оставить в наказание потомкам.

К вопросу о книгах и смелости. Звонит мне моя добрая знакомая и говорит: «Нет ли у вас Акунина почитать?» - «Ееесть», - отвечаю я, уже идя к шкафу и открывая дверцу. «Вам «Историю России» или про Фандорина?» - «Фандорина! Мне его в библиотеке не выдали!» - обрадовалась она, и мы начали договариваться, как встретимся и что она привезет на обмен.

«А Акунина же нельзя в метро читать?» - спросила приятельница. – «Ну да, я бы обернула». – «А почему?» - задумчиво уточнила она. - «А не помню, - так же задумчиво ответила я. – Будь он иноагентом, было бы можно, но я хоть убей, не помню, внесли ли его в список террористов. Я уже чёт потерялась в этих списках. А если внесли, то я не знаю, что это значит для книг. Тут же нет логики».

В общем, решили мы с ней встретиться кофе выпить, как температура спадет до +25: я ей Акунина, она мне – Алексиевич. И вот, как сейчас говорят, неиронично соображаю, есть ли в доме темный или бумажный пакет для передачи или я слишком параною.

Но меня это не огорчает: наша семья это уже проходила. Вплоть до 90-х в книжном шкафу на нижней полке в заднем ряду пряталась обернутая еще в 60-е годы в газету книжечка Кузнецова о колхозной жизни. По семейной легенде, папа вынес ее из библиотеки накануне уничтожения книг-диссидентов. Я ее раза три читала в юности, такая она была хорошая, про доярок. А в 90-е освободили ее от газетки и всё, стоит свободная.

Единственно, что такими быстрыми шагами мы можем допрыгаться до запрета на хранение. Вот это будет поворот!

49. Чтобы успокоиться после Симоньян, взяла почитать что-нибудь достойное. Нашла нечитанный сборник рассказов Людмилы Улицкой "Люди нашего царя". Ну что, да, рассказы такие, хорошие. Отличные даже рассказы, но мне почему-то запомнился всего один. В общем, не "Переводчик Штайн", если не читали, спокойно можете пропустить.

50. Я подписана на что-то уже много книжных каналов, и они начали меня, скорее, расстраивать, нежели радовать. Хорошо, когда блогеры вместе по очереди читают какой-нибудь «Йеллоуфейс» или «Масло», или «Девочку со спичками». Тут я понимаю, что идет рекламная кампания издательства. Но когда они все читают что-то разное, но хорошее, яркое, интересное, новое, я начинаю переживать, что всё это проходит мимо, потому что если скачивать всё, что они советуют, это мне и за год не прочитать. А за год-то они еще чего-то огненного посоветуют!

Но тут мне в руки попалась старинка, которая оказалась лучше всех новинок, и я прям моментом успокоилась. А и ладно. Хорошие книги мимо не проходят, уже хорошо. И таких старинок у меня за последнее время было две: 2018 года и, гм, 1829-го. Первая - «Бюро проверки» Александра Архангельского.

Время и место действия – Москва, лето 1980-го, Олимпиада. У руля – Брежнев и КГБ. К Олимпиаде в гастрономы завезли финский апельсиновый джем. Главный герой – аспирант филфака МГУ Алексей - заинтересовывается православием во время одного семинара. Он начинает посещать службы и, в конце концов, крестится и становится старательным прихожанином. Факт этот Алексей тщательно скрывает, а все, кто случайно узнают, что он верующий, начинают или высмеивать его или уговаривают бросить это дело, пока не попёрли из вуза. Мама, невинная манипуляторша, целенаправленно в пост готовит блинчики с мясом или макароны по-флотски.

Но однажды у Алексея возникает полуподпольная переписка с неким отцом Артемием, который подозрительно много знает о его жизни. Книга и начинается с того момента, как Алексей срывается из стройотряда по зашифрованной телеграмме от батюшки.

Конечно, это не обожаемые мои «Белые одежды», четырежды перечитанные, но посыл тот же: как остаться верным своим идеям и сохранить разум в мире доносчиков и победившей серости и при этом не попасть на Лубянку. Оч понравилось.