Душа его оказалась в стальных тисках каторги, которая затоптала все хорошие ростки. Каторга научила Мулена ненависти. Ненавидящий и ненавидимый, он заглушил свое сердце, дабы никто больше не посмел его ни изменить, ни причинить боль. Такой озлобленностью отвечает волк, пойманный в капкан, не подпуская к себе людей.

Да, заключенные предаются забавам; да, они также хохочут и шутят; но глаза никогда не смеются, они остаются изможденными, неподвижными угольками. Там укоренилось лишь одно желание, заменившее остальное существо, – жажда свободы.

Вероятно, ему и впрямь предназначалось быть солнцем

Он находился в той поре, когда чело ещё не получило печать угрюмости, а сердце – нарост сухости; в поре, когда детство и юность смешиваются, словно две реки.

Для полной картины романтика ему недоставало полюбить кого-нибудь, но он был еще слишком мал: его сердце хаотично любило весь мир.
Душа его пела, как первая весенняя птичка.

Он понимал, что существует нищета, но никогда не видел ее настоящую. Он представлял себе небогатых людей, крестьян, однако те, кого он видел раньше, не шли ни в какое сравнение с этими бедными людьми. Он словно приподнял крышку гроба и нашел векового мертвеца.

Я знал слишком много счастья, когда многие не знали даже капли сочувствия. Вы называли меня солнцем? Я хочу поделиться светом с теми, кто погребён во тьме