Все, что связано с водой, было по части Капитана. Он не мог ей противиться. Она манила его всегда. Море было его матерью, океан – отцом.

Он горел единственной любовью к морю и океану. Так Капитан провел «всю жизнь». Он говорил «всю жизнь», ибо как только его волю сковали, для него наступила смерть.

Его освободили от цепи, и, почувствовав свободу, он птицей взлетел на мачту. Широкая река Пенфельд уходила вдаль, в необъятный океан, сливаясь с пепельно-хмурым небом. Ветер распахнул объятия Капитану, как старому другу, и вздыбил парусом его арестантскую куртку. Он восторженно созерцал неспокойный горизонт.

Душа его оказалась в стальных тисках каторги, которая затоптала все хорошие ростки. Каторга научила Мулена ненависти. Ненавидящий и ненавидимый, он заглушил свое сердце, дабы никто больше не посмел его ни изменить, ни причинить боль. Такой озлобленностью отвечает волк, пойманный в капкан, не подпуская к себе людей.

Да, заключенные предаются забавам; да, они также хохочут и шутят; но глаза никогда не смеются, они остаются изможденными, неподвижными угольками. Там укоренилось лишь одно желание, заменившее остальное существо, – жажда свободы.