Forwarded from Полка
В длинном списке «Носа» этого года — роман Кирилла Кобрина «Поднебесный экспресс»: по издательскому определению, «Агата Кристи, переписанная Аленом Роб-Грийе». Мы как раз сейчас изучаем это произведение и хотим напомнить наш недавний материал, собравший много просмотров и комментариев: Кирилл Кобрин учиняет разгром русской классике, объясняет, почему великой русской прозе не хватает мыслей и чем плох «Герой нашего времени».
https://polka.academy/materials/634
https://polka.academy/materials/634
Полка
«Догнали Европу и обогнали, но самого главного почти не заметили»
Кирилл Кобрин о том, как уходит очарование русской классики
Владимир Аристов о своём новом романе «Mater studiorum»:
«Название романа эпиграфически связано с назидательной поговоркой “Повторенье — мать учения”, восходящей к латинскому изреченью “Repetitio est mater studiorum”. Такое двойное преломление высказывания вводит в школярскую и университетскую среду, где способны явиться призраки риторов, философов и богословов. И намекает на жанр самого произведения как некоего романа воспитания и познания. Слово “repetitio” отзывается не только русским “повторением”, но и “репетицией”, указывая на смысл пути, который интуитивно пытается найти герой. Повторение жизни как поиск ее укрепления и прочности. Но, с другой стороны, как репетиции настоящей жизни, — предчувствия того, что должно явиться потом, как итог почти художественного поиска. Он обнаруживает, что, пытаясь вступить второй раз в реку своей жизни, неизбежно вовлекается в некое обновляющее и порождающее начало “женственного” и “женственности”. И неявно его горизонт движения определяется финальными строками “Фауста”: “Das ewig Weibliche zieht uns hinan” — “Вечная женственность уносит нас ввысь”. Поэтому его суровая возлюбленная видится прародительницей нового знания о мире, действительно “матерью нового учения”. Но эта вовлекающая его в неизведанное сила и сама только на пороге прозрения (хотя в ее неуверенности в себе и есть ее свежесть). Герой и героиня романа оказываются перед “генеральной репетиции” нового бытия. Возможно, что лев — дитя их мечты, способен сквозь все построения нынешних постмодернистских проектов “вечного возвращения” увидеть строительные леса иного, непредсказуемого будущего».
Зовем всех на встречу с Владимиром Аристовым, которая пройдет 2 октября в 19.00 в кафе «Кофе пью и читаю». Вместе с литературными критиками Денисом Ларионовым и Данилой Давыдовым они обсудят новый роман «Mater studiorum». Подробности — на нашем сайте.
«Название романа эпиграфически связано с назидательной поговоркой “Повторенье — мать учения”, восходящей к латинскому изреченью “Repetitio est mater studiorum”. Такое двойное преломление высказывания вводит в школярскую и университетскую среду, где способны явиться призраки риторов, философов и богословов. И намекает на жанр самого произведения как некоего романа воспитания и познания. Слово “repetitio” отзывается не только русским “повторением”, но и “репетицией”, указывая на смысл пути, который интуитивно пытается найти герой. Повторение жизни как поиск ее укрепления и прочности. Но, с другой стороны, как репетиции настоящей жизни, — предчувствия того, что должно явиться потом, как итог почти художественного поиска. Он обнаруживает, что, пытаясь вступить второй раз в реку своей жизни, неизбежно вовлекается в некое обновляющее и порождающее начало “женственного” и “женственности”. И неявно его горизонт движения определяется финальными строками “Фауста”: “Das ewig Weibliche zieht uns hinan” — “Вечная женственность уносит нас ввысь”. Поэтому его суровая возлюбленная видится прародительницей нового знания о мире, действительно “матерью нового учения”. Но эта вовлекающая его в неизведанное сила и сама только на пороге прозрения (хотя в ее неуверенности в себе и есть ее свежесть). Герой и героиня романа оказываются перед “генеральной репетиции” нового бытия. Возможно, что лев — дитя их мечты, способен сквозь все построения нынешних постмодернистских проектов “вечного возвращения” увидеть строительные леса иного, непредсказуемого будущего».
Зовем всех на встречу с Владимиром Аристовым, которая пройдет 2 октября в 19.00 в кафе «Кофе пью и читаю». Вместе с литературными критиками Денисом Ларионовым и Данилой Давыдовым они обсудят новый роман «Mater studiorum». Подробности — на нашем сайте.
Литературный критик Лев Оборин включил книгу Марины Темкиной «Ненаглядные пособия» в список самых интересных поэтических новинок сентября.
«Отсюда вырастает более общая проблематика, ключевая в “Ненаглядных пособиях”: это проблематика идентичности. Она манифестируется открыто — открыто же предлагаются варианты ответа, пути решения. Для Тёмкиной важно конфессиональное, автобиографическое письмо; из стихов мы узнаем о ней больше, чем из любой биографической статьи. Непреодолимый зазор между автором и образом автора как раз и заполняется объяснениями: почему я именно такая и пишу именно так».
«Отсюда вырастает более общая проблематика, ключевая в “Ненаглядных пособиях”: это проблематика идентичности. Она манифестируется открыто — открыто же предлагаются варианты ответа, пути решения. Для Тёмкиной важно конфессиональное, автобиографическое письмо; из стихов мы узнаем о ней больше, чем из любой биографической статьи. Непреодолимый зазор между автором и образом автора как раз и заполняется объяснениями: почему я именно такая и пишу именно так».
Горький
Ленин ползет на крышу, Брежнев умирает, а Петросян страдает
Три поэтические новинки сентября
Ода Брежневу-богу, феминистская оптика из Америки и математические стихи: раз в месяц Лев Оборин выбирает и рецензирует главные поэтические новинки. Сегодня речь пойдет о книгах Даниила Да, Марины Тёмкиной и Владимира Лукичёва.
Ода Брежневу-богу, феминистская оптика из Америки и математические стихи: раз в месяц Лев Оборин выбирает и рецензирует главные поэтические новинки. Сегодня речь пойдет о книгах Даниила Да, Марины Тёмкиной и Владимира Лукичёва.
29 сентября в 16.00 в эфир радиостанции «Говорит Москва» выйдет новый выпуск авторской программы Ирины Прохоровой «Культура повседневности». Тема выпуска — «Что такое ностальгия?».
Повод для разговора — выход в издательстве «НЛО» эссеистического исследования Светланы Бойм «Будущее ностальгии». В названии книги заложен парадокс, сочетание будущего и прошлого. Ностальгия — это тоска по прошлому, или, в точном переводе, тоска по дому, возвращению домой. Бойм отмечает, что этого дома могло и не существовать: суть в ощущении дома, особенно остром в случаях культурной изоляции. Бойм рассматривает ностальгию в самых разных аспектах: в искусстве, литературе, даже палеонтологии. Как многие, она замечает, что это тоска скорее не по месту, а по времени: по тому комплексу ощущений, который дается человеку и связан не только с местом действия, но и с его личными переживаниями. На этом строится и извечный миф о золотом веке.
Участники: культуролог, PhD, профессор факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Ян Левченко и кандидат культурологии, независимый исследователь, автор книги «В союзе с утопией: Смысловые рубежи позднесоветской культуры» (НЛО, 2018) Ирина Каспэ. Трансляция у нас на сайте.
Повод для разговора — выход в издательстве «НЛО» эссеистического исследования Светланы Бойм «Будущее ностальгии». В названии книги заложен парадокс, сочетание будущего и прошлого. Ностальгия — это тоска по прошлому, или, в точном переводе, тоска по дому, возвращению домой. Бойм отмечает, что этого дома могло и не существовать: суть в ощущении дома, особенно остром в случаях культурной изоляции. Бойм рассматривает ностальгию в самых разных аспектах: в искусстве, литературе, даже палеонтологии. Как многие, она замечает, что это тоска скорее не по месту, а по времени: по тому комплексу ощущений, который дается человеку и связан не только с местом действия, но и с его личными переживаниями. На этом строится и извечный миф о золотом веке.
Участники: культуролог, PhD, профессор факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Ян Левченко и кандидат культурологии, независимый исследователь, автор книги «В союзе с утопией: Смысловые рубежи позднесоветской культуры» (НЛО, 2018) Ирина Каспэ. Трансляция у нас на сайте.
Сегодня весь мир празднует день переводчика! Поздравляем наших многочисленных коллег с профессиональным праздником и анонсируем книгу, которая скоро придет из типографии — мемуарный сборник о русской и французской актрисе, писательнице и переводчице Людмиле (Люси) Савицкой.
Людмила Савицкая почти неизвестна современному российскому читателю, однако это важная фигура для понимания феномена транснациональной модернистской культуры, в которой она играла роль посредника. История ее жизни и творчества тесно переплелась с биографиями видных деятелей «нового искусства» — от А. Жида, Г. Аполлинера и Э. Паунда до Д. Джойса, В. Брюсова и М. Волошина. Особое место в ней занимал корифей раннего русского модернизма, поэт Константин Бальмонт, друживший и сотрудничавший с Людмилой Савицкой. Ранее не публиковавшиеся материалы — дневники, переписка и воспоминания, проливающие свет на их мимолетный роман и последовавшие многолетние отношения, — составляют основную часть книги и освещают малоизвестные страницы истории российской культуры первой трети ХХ века.
Людмила Савицкая почти неизвестна современному российскому читателю, однако это важная фигура для понимания феномена транснациональной модернистской культуры, в которой она играла роль посредника. История ее жизни и творчества тесно переплелась с биографиями видных деятелей «нового искусства» — от А. Жида, Г. Аполлинера и Э. Паунда до Д. Джойса, В. Брюсова и М. Волошина. Особое место в ней занимал корифей раннего русского модернизма, поэт Константин Бальмонт, друживший и сотрудничавший с Людмилой Савицкой. Ранее не публиковавшиеся материалы — дневники, переписка и воспоминания, проливающие свет на их мимолетный роман и последовавшие многолетние отношения, — составляют основную часть книги и освещают малоизвестные страницы истории российской культуры первой трети ХХ века.
Уже завтра состоится презентация романа Владимира Аристова «Mater studiorum» — кафе «Кофе пью и читаю», Москва, 19.00. Ждем всех и перечитываем первые страницы романа:
«Лишь только приближался сентябрь, он опять начинал чувствовать тревогу и печаль, и даже тоску. Опять те же несбыточные сны приходили, все те же неизбываемые, незабываемые сны. И упрек, что он не все сделал, что мог. Вернее, то, что он должен был совершить и не совершил. Он опять представлял 1-ое сентября – все ту же умножаемую свою с каждым годом жажду и зависть, которую он испытывал на опустевших утренних улицах, когда молодые люди все уже скрылись за стенами школ, за дверями школы или института. Только он один будет вне. «Что тебе надо еще? – спрашивал он сам себя, – какого еще образования? У тебя же оно есть, уже есть одно». Однако не мог отбросить свое чувство осенней вины. Хотя раньше чувствовал всегда радость избавления от повинностей экзаменов, от постоянной угрозы решающего выбора. Но все переменилось в последние годы. Он увидел себя со стороны. Однажды увидел себя в зеркале, когда он не знал, что за ним наблюдают. И нелегко ему было теперь оставаться прежним.
Сны эти были об одном и том же: словно он в конце семестра видит, как много несданных, незачтенных предметов, дисциплин у него, но с легкомыслием продолжает не столько учиться, сколько проматывать время. Надвигается неизбежная развязка, но тут он выскальзывал в явь. Однако чувство какой-то неизбытой, незачтенной вины не уходило. Сон намекал ему на что-то важное, что он должен был еще совершить. И это важное можно было найти только там, откуда он давно уже ушел: из школы, из университета, которые он закончил уже столько лет назад. Но никакие ученые степени – их у него было уже две – не меняли его состояния вины и тихого, но властного указания.
Сам он хотел учиться, захотел, просто возжаждал, почувствовал прежний голод. Но ему хотелось не просто повысить или «возвысить» знание, но начинать, начать словно бы заново. Был он готов к этому – обновлением и молодостью веяло из школ. Но переступить порог университета или школы в качестве преподающего страшился. Представить себя в роли учителя, преподавателя не мог. Потому что начавший учить, – так он думал, – преподавать то, что преподавали ему самому, начинает умирать. Ведь тем самым он показывает, что уже выполнил свою миссию здесь – вот он наполнился знаниями, а теперь просто их проливает, передавая следующему безымянному ученику. Поэтому с таким ужасом он услышал предложение своего друга – как раз в конце августа прошлого года, – настоятельную просьбу того начать преподавать в новом университете. Вернее, сам гуманитарный университет был не такой уж новый, но там должны были возобновиться, в который уж раз, Высшие женские курсы, и именно туда, полагал друг, лежит его дорога учительская. «Новое сейчас именно женское, – не понимает это лишь осел», – говорил его друг, тайное имя которого было, впрочем, как раз Ослик (или Ойслик для совсем уж узкого круга друзей). Не потому что он был глуп, а как раз из-за своей склонности к неподвижным и долгим размышлениям. Он сказал Ослику, что пока не готов. Что ему надо обдумать все и подготовиться. Но причина истинная была в другом: он понял, что не может идти преподавать, не учась самому. Потому что, не начав заново каждодневно наполняться, он будет лишь иссякать. Не видел он выхода из такого безвыходного положения, пока среди года не осознал, что может разрешить такую антиномию, или дихотомию единственным образом: стать и учеником, и учителем одновременно. Тогда он сможет вернуться в молодость и вернуть себе молодость обновлением знания. И удержать их в равновесии на своих же руках. Тогда его присутствие в создающемся университете будет оправдано».
«Лишь только приближался сентябрь, он опять начинал чувствовать тревогу и печаль, и даже тоску. Опять те же несбыточные сны приходили, все те же неизбываемые, незабываемые сны. И упрек, что он не все сделал, что мог. Вернее, то, что он должен был совершить и не совершил. Он опять представлял 1-ое сентября – все ту же умножаемую свою с каждым годом жажду и зависть, которую он испытывал на опустевших утренних улицах, когда молодые люди все уже скрылись за стенами школ, за дверями школы или института. Только он один будет вне. «Что тебе надо еще? – спрашивал он сам себя, – какого еще образования? У тебя же оно есть, уже есть одно». Однако не мог отбросить свое чувство осенней вины. Хотя раньше чувствовал всегда радость избавления от повинностей экзаменов, от постоянной угрозы решающего выбора. Но все переменилось в последние годы. Он увидел себя со стороны. Однажды увидел себя в зеркале, когда он не знал, что за ним наблюдают. И нелегко ему было теперь оставаться прежним.
Сны эти были об одном и том же: словно он в конце семестра видит, как много несданных, незачтенных предметов, дисциплин у него, но с легкомыслием продолжает не столько учиться, сколько проматывать время. Надвигается неизбежная развязка, но тут он выскальзывал в явь. Однако чувство какой-то неизбытой, незачтенной вины не уходило. Сон намекал ему на что-то важное, что он должен был еще совершить. И это важное можно было найти только там, откуда он давно уже ушел: из школы, из университета, которые он закончил уже столько лет назад. Но никакие ученые степени – их у него было уже две – не меняли его состояния вины и тихого, но властного указания.
Сам он хотел учиться, захотел, просто возжаждал, почувствовал прежний голод. Но ему хотелось не просто повысить или «возвысить» знание, но начинать, начать словно бы заново. Был он готов к этому – обновлением и молодостью веяло из школ. Но переступить порог университета или школы в качестве преподающего страшился. Представить себя в роли учителя, преподавателя не мог. Потому что начавший учить, – так он думал, – преподавать то, что преподавали ему самому, начинает умирать. Ведь тем самым он показывает, что уже выполнил свою миссию здесь – вот он наполнился знаниями, а теперь просто их проливает, передавая следующему безымянному ученику. Поэтому с таким ужасом он услышал предложение своего друга – как раз в конце августа прошлого года, – настоятельную просьбу того начать преподавать в новом университете. Вернее, сам гуманитарный университет был не такой уж новый, но там должны были возобновиться, в который уж раз, Высшие женские курсы, и именно туда, полагал друг, лежит его дорога учительская. «Новое сейчас именно женское, – не понимает это лишь осел», – говорил его друг, тайное имя которого было, впрочем, как раз Ослик (или Ойслик для совсем уж узкого круга друзей). Не потому что он был глуп, а как раз из-за своей склонности к неподвижным и долгим размышлениям. Он сказал Ослику, что пока не готов. Что ему надо обдумать все и подготовиться. Но причина истинная была в другом: он понял, что не может идти преподавать, не учась самому. Потому что, не начав заново каждодневно наполняться, он будет лишь иссякать. Не видел он выхода из такого безвыходного положения, пока среди года не осознал, что может разрешить такую антиномию, или дихотомию единственным образом: стать и учеником, и учителем одновременно. Тогда он сможет вернуться в молодость и вернуть себе молодость обновлением знания. И удержать их в равновесии на своих же руках. Тогда его присутствие в создающемся университете будет оправдано».
Как и обещали, анонсируем наш новый проект: малое стихотворное собрание Дмитрия Александровича Пригова.
Концепция стихотворных сборников задействует концептуалистскую игру/работу со словом/знаком/образом «ПРИГОВ» — не стоит забывать, что фамилия Пригов постоянно присутствует в его творчестве. Разложение фамилии Пригов на буквы — одновременно и деконструирующий, и осмысляющий жест, напоминающий о двойственном пафосе концептуалистского метода. В каждом томе будут собраны тексты, аккумулированные вокруг довольно широких понятий, которые так или иначе присутствуют в текстах Пригова как постоянные мотивы — от преисподней до рая, от вины до искренности.
В типографию ушли первые два тома — «П» и «Р». В первый том вошли стихи, связанные с ПРЕИСПОДНЕЙ, ПРОШЛЫМ, ПРЕСТУПЛЕНИЕМ, ПРИРОДОЙ, ПОЛОМ и ПИСЬМОМ. Во второй том вошли стихи, связанные с РУТИНОЙ, РАЕМ, РОКОМ, РОДИНОЙ и РАЗУМОМ.
Концепция стихотворных сборников задействует концептуалистскую игру/работу со словом/знаком/образом «ПРИГОВ» — не стоит забывать, что фамилия Пригов постоянно присутствует в его творчестве. Разложение фамилии Пригов на буквы — одновременно и деконструирующий, и осмысляющий жест, напоминающий о двойственном пафосе концептуалистского метода. В каждом томе будут собраны тексты, аккумулированные вокруг довольно широких понятий, которые так или иначе присутствуют в текстах Пригова как постоянные мотивы — от преисподней до рая, от вины до искренности.
В типографию ушли первые два тома — «П» и «Р». В первый том вошли стихи, связанные с ПРЕИСПОДНЕЙ, ПРОШЛЫМ, ПРЕСТУПЛЕНИЕМ, ПРИРОДОЙ, ПОЛОМ и ПИСЬМОМ. Во второй том вошли стихи, связанные с РУТИНОЙ, РАЕМ, РОКОМ, РОДИНОЙ и РАЗУМОМ.
Через неделю в Шанинке мы открываем дискуссионный клуб «НЛО» — новый цикл обсуждений ключевых проблем, стоящих сегодня перед гуманитарными и социальными науками. Встречи клуба задуманы как продолжение и развитие дискуссий, начатых на страницах «Нового литературного обозрения». Тема первой встречи — «Достоинство как философское, историческое и правовое понятие».
Достоинство — одно из ключевых понятий современной политической риторики: достоинство — то, что попирается властью, либо возвращается политическим действием. Призыв к восстановлению достоинства часто оказывается действеннее, чем призыв к восстановлению права, и даже справедливости. При этом апелляции могут быть не только к достоинству личности, но и достоинству социальной группы, класса, нации. На первой встрече пойдет речь об истоках этого понятия, трансформациях, которые претерпевало его значение в ходе истории, и о том, что значит «достоинство» сейчас, когда оно оказалось в центре нашего современного гражданского словаря.
Участвуют: Ирина Прохорова, Михаил Велижев, Елена Марасинова, Тимур Атнашев.
Дополнительная информация — на сайте Шанинки.
Достоинство — одно из ключевых понятий современной политической риторики: достоинство — то, что попирается властью, либо возвращается политическим действием. Призыв к восстановлению достоинства часто оказывается действеннее, чем призыв к восстановлению права, и даже справедливости. При этом апелляции могут быть не только к достоинству личности, но и достоинству социальной группы, класса, нации. На первой встрече пойдет речь об истоках этого понятия, трансформациях, которые претерпевало его значение в ходе истории, и о том, что значит «достоинство» сейчас, когда оно оказалось в центре нашего современного гражданского словаря.
Участвуют: Ирина Прохорова, Михаил Велижев, Елена Марасинова, Тимур Атнашев.
Дополнительная информация — на сайте Шанинки.
В сетях уже рассказали, делимся новостью и здесь — в типографию ушел двухтомник Евгения Добренко о позднем сталинизме. Книга представляет собой «критическую биографию эпохи», рассказанную через анализ произведенных ею текстов — будь то литература, кино, театр, музыка, живопись, архитектура или массовая культура. Автор показывает, как политика сталинизма фактически следовала основным эстетическим модусам, конвенциям и тропам соцреализма. Эта связь позволила создать новую советскую нацию, основные фобии, травмы и весь ментальный профиль которой, окончательно сложившись после войны и пережив не только сталинскую, но и советскую эпоху, определили лицо сегодняшней России. Скоро в продаже!
Forwarded from Полка
В издательстве «Новое литературное обозрение» выходит фундаментальный двухтомник Евгения Добренко «Поздний сталинизм». Мы публикуем отрывок из первого тома, посвящённый тому, как ещё в дни блокады Ленинграда формировалось её официальное литературное восприятие. Добренко рассматривает тексты одного из самых титулованных официозных писателей — Всеволода Вишневского, и показывает, как его пьеса «У стен Ленинграда» менялась вместе с идеологическими установками, а его дневник, документ сугубо частный, обходил молчанием человеческую трагедию Блокады.
https://polka.academy/materials/640
https://polka.academy/materials/640
Полка
«Нет слов, нет сил передать все страдания города»
Блокада реальности: ленинградская тема в соцреализме. Отрывок из новой книги Евгения Добренко
Алейда Ассман отвечает на вопросы историку Даниил Коцюбинский. Может ли идея нации быть конструктивной в XXI веке, и почему эта идея нужна современной Германии? Стоит ли ожидать, что немцы начнут культивировать свое превосходство как чемпионы мира по раскаянию в преступлениях прошлого? Помогает ли память о Холокосте предотвращать геноциды сегодня?
Беседа, опубликованная Colta.ru, состоялась в конце сентября, когда Алейда Ассман приезжала в Петербург, чтобы принять участие в конференции «Гранин и Германия. Трудный путь к примирению», а также представить свою новую книгу, «Забвение истории — одержимость историей».
Беседа, опубликованная Colta.ru, состоялась в конце сентября, когда Алейда Ассман приезжала в Петербург, чтобы принять участие в конференции «Гранин и Германия. Трудный путь к примирению», а также представить свою новую книгу, «Забвение истории — одержимость историей».
www.colta.ru
«Немцам предстоит изобрести себя как нацию заново»
Алейда Ассман: большое интервью
Уже завтра в 19.00 состоится первая встреча дискуссионного клуба журнала «НЛО» в Шанинке. Тема события — «Достоинство как философское, историческое и правовое понятие». В разговоре примут участие главный редактор издательства «Новое литературное обозрение» Ирина Прохорова, филолог Михаил Велижев, историки Тимур Атнашев и Елена Марасинова.
Перед дискуссией делимся специальным 151 номером журнала «НЛО», который посвящен осмыслению понятия «достоинства» в современной культуре и составлен по следам конференции «Достоинство как историческое понятие и центральная категория нашего времени». Проблема рассматривается в двух ключевых блоках. В первом — наиболее общие установки, связанные с этой категорией, и ее эволюция в европейской культуре (Авишай Маргалит, И.Е. Суриков, Елена Марасинова и Ксения Черкаева). Во втором — механизмы работы достоинства и чести в повседневной жизни России, от русской дворянской культуры XVIII века до опыта туристов СССР 1950–1980-х годов (Лариса Никифорова, Анастасия Васильева, Олег Проскурин и Алексей Попов).
Ждем всех завтра! Регистрация на сайте Шанинки.
Перед дискуссией делимся специальным 151 номером журнала «НЛО», который посвящен осмыслению понятия «достоинства» в современной культуре и составлен по следам конференции «Достоинство как историческое понятие и центральная категория нашего времени». Проблема рассматривается в двух ключевых блоках. В первом — наиболее общие установки, связанные с этой категорией, и ее эволюция в европейской культуре (Авишай Маргалит, И.Е. Суриков, Елена Марасинова и Ксения Черкаева). Во втором — механизмы работы достоинства и чести в повседневной жизни России, от русской дворянской культуры XVIII века до опыта туристов СССР 1950–1980-х годов (Лариса Никифорова, Анастасия Васильева, Олег Проскурин и Алексей Попов).
Ждем всех завтра! Регистрация на сайте Шанинки.
Одним из лауреатов Нобелевской премии по литературе 2018-2019 стала польская писательница и поэтесса Ольга Токарчук. Мы особенно рады этой новости, потому что «Новое литературное обозрение» было первым издательством Ольги Токарчук в России. Помимо того, что у нас вышло первое издание известных «Бегунов», мы также издали её романы «Последние истории» и «Правек и другие времена», а также сборник рассказов «Игра на разных барабанах».
В типографию ушла новая книга Александра Эткинда «Природа зла. Сырье и государство».
Главные герои этой книги — торф и конопля, сахар и железо, мех и нефть. У разных видов сырья — разные политические свойства, которые порождали разные социальные институты. Поэтому сырьевые зависимости редко сменяли друг друга без войн и революций. Ни один из этих кризисов не пропал впустую, они вели к драматическим изменениям в отношениях между трудом, сырьем и государством. Таким образом, исследование Александра Эткинда посвящено тому, как природные ресурсы повлияли на культурную и глобальную историю. Книга «Природа зла» — это попытка понять, как устроен мир, в котором в борьбу людей за различение добра и зла включилась сама природа.
Следите за новостями!
Главные герои этой книги — торф и конопля, сахар и железо, мех и нефть. У разных видов сырья — разные политические свойства, которые порождали разные социальные институты. Поэтому сырьевые зависимости редко сменяли друг друга без войн и революций. Ни один из этих кризисов не пропал впустую, они вели к драматическим изменениям в отношениях между трудом, сырьем и государством. Таким образом, исследование Александра Эткинда посвящено тому, как природные ресурсы повлияли на культурную и глобальную историю. Книга «Природа зла» — это попытка понять, как устроен мир, в котором в борьбу людей за различение добра и зла включилась сама природа.
Следите за новостями!
Книга Александра Пронина «Бумажный Вертов / Целлулоидный Маяковский» представляет знаковые фигуры русского авангарда с неожиданной стороны: кинорежиссера Дзигу Вертова — как литератора, а поэта Владимира Маяковского — как киноактера, сценариста и организатора кинопроизводства.
На «Ноже» был опубликован фрагмент из книги, который посвящен сценарным опытам Маяковского. Речь идет о работе над несостоявшимся фильмом «Как поживаете?», который, по мнению редакции, сегодня наводит на мысль об экспериментах Яна Шванкмайера.
На «Ноже» был опубликован фрагмент из книги, который посвящен сценарным опытам Маяковского. Речь идет о работе над несостоявшимся фильмом «Как поживаете?», который, по мнению редакции, сегодня наводит на мысль об экспериментах Яна Шванкмайера.
Нож
«На плечах кухарки — огромный земной шар». Как выглядели фильмы по сценариям Маяковского
«Все люди, кроме богатых и мертвых, начинают утро так».
Forwarded from Pioner Bookstore
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Журналист и сценарист Александр Горбачев советует новую книгу Александра Эткинда «Природа зла. Сырье и государство», которая выходит в @nlobooks:
«Это попытка совместить классическую историческую оптику с оптикой экономической. Эткинд рассматривает всю историю человечества, особенно западной его части, как историю борьбы за ресурсы, смену политических, социальных формаций — как следствие появления новых ресурсов, новой переработки этих ресурсов. Страшно интересно! Здорово ломает голову в плане того, как ты воспринимаешь нефть или чай, который , выясняется, во многом породил буржуазию»
«Это попытка совместить классическую историческую оптику с оптикой экономической. Эткинд рассматривает всю историю человечества, особенно западной его части, как историю борьбы за ресурсы, смену политических, социальных формаций — как следствие появления новых ресурсов, новой переработки этих ресурсов. Страшно интересно! Здорово ломает голову в плане того, как ты воспринимаешь нефть или чай, который , выясняется, во многом породил буржуазию»
Вчера ушел из жизни американский литературовед, критик и теоретик литературы, профессор Гарольд Блум. В нашем издательстве выходила самая известная и, наверное, самая полемическая книга Гарольда Блума «Западный канон» — страстное исследование механизмов формирования литературной классики в западноевропейской культуре. Блум защищает автономность эстетической ценности и необходимость канона перед лицом «Школы ресентимента» — тех культурных тенденций, которые со времен первой публикации книги (1994) стали практически непререкаемыми. Развивая сформулированные в других своих книгах концепции «страха влияния» и «творческого искажения», Блум рассказывает о двадцати шести главных авторах Западного мира (от Данте до Толстого, от Гёте до Беккета, от Дикинсон до Неруды), а в самый центр канона помещает Шекспира, который, как полагает исследователь, во многом нас всех создал.
Вспоминаем дискуссию о месте и значении этой книги для современности, которая прошла сразу же после выхода русского перевода.
Вспоминаем дискуссию о месте и значении этой книги для современности, которая прошла сразу же после выхода русского перевода.
Forwarded from Полка
В память об ушедшем вчера из жизни американском литературоведе Гарольде Блуме «Полка» публикует фрагмент из его главной книги «Западный канон». Это отрывок из главы о Льве Толстом: Блум рассказывает, как русский писатель, яростно отвергавший Шекспира, написал вещь шекспировского масштаба — повесть «Хаджи-Мурат» https://polka.academy/materials/644
Полка
Гарольд Блум. Толстой и героизм
Отрывок из «Западного канона»: выдающийся литературовед размышляет о «Хаджи-Мурате»