Запретная и «роковая» любовь, сборники правил соблазнения, шахматы как иллюстрация представлений о брачных отношениях в Европе позднего Средневековья — на «Ноже» вышел фрагмент из книги Мэрилин Ялом «История жены», который посвящен изобретению образа романтического чувства во Франции и первой в истории трансформации традиционных гендерных ролей.

​​На нашем сайте опубликовали последний выпуск журнала «Неприкосновенный запас» (№ 125 3/2019).

В номере: дискуссия Терри Иглтона и Роджера Скрутона о культуре постмодерна; блок о феминистcкой повестке нового поколения, проблеме гендера и насилия (Ольга Здравомыслова, Надин де Ланж, Елена Онегина, Ангелика Шёштед Ланден, Катарина Гиритли-Нигрен); подборка статей о динамике структурных изменений в 90-е (Галина Орлова, Анна Разогреева, Роман Абрамов, Галина Янковская).

Помимо этого — статья о деконструкции оттепельной «искренности» Вадима Михайлина, текст Евгения Былины об утопии, афрофутуризме и электронной музыке и очерк Санны Туромы о ностальгической субъективности постсоветского либерализма.

​​Алейда и Ян Ассман приезжают в Санкт-Петербург!

24 сентября в 11:00 Алейда Ассман выступит на открытии международной конференции «Гранин и Германия. Трудный путь к примирению» с докладом «Как заканчивают войны? О памяти и забвении».

26 сентября в 15:00 Алейда Ассман посетит открытый семинар факультета истории Европейского университета в Санкт-Петербурге, где выступит с докладом «Переосмысляя нацию: память, идентичность и эмоции». В дискуссии также примет участие египтолог, историк религии и культуры Ян Ассман.

Только что мы издали трилогию Аллейды Ассман «Забвение истории — одержимость историей». Это уже четвертая книга выдающейся немецкой исследовательницы мемориальной и темпоральной культуры, которая выходит в «НЛО».

Объявлен лонг-лист премии «НОС»! В список вошли книги нашего издательства — романы Кирилла Кобрина «Поднебесный экспресс» и «Нью-йоркский обход» Александра Стесина. Поздравляем авторов!

На #PionerTalks театровед Павел Руднев и куратор публичной программы кинотеатра Пионер Сергей Сдобнов (@grimreview) — о советских пьесах про экологию, революционном языке драматургии Людмилы Петрушевской, пьесах Владимира Сорокина и о том, почему театру сегодня интересно говорить про провинцию, насилие и феминизм.

Внутри:
01:20 Как устроена книга Павла Руднева «Драма памяти» про то, как развивалась российская драматургия с 1950-х до наших дней?
03:20 Конфликт поколений: о чем нам говорят пьесы Виктора Розова?
05:22 Послевоенное время: что происходит с поколением 1950-х в драматургии?
07:25 «Розовские мальчики» — гендерный перекос, непонятный современному человеку.
10:50 Что нового делает Людмила Петрушевская для нашей драматургии?
19:50 Почему пьесы Владимира Сорокина гораздо меньше известны, нежели его романы и повести?
23:50 Как производственная драма трансформировалась после распада Советского Союза?
34:23 Как получилось, что в СССР были пьесы на тему экологии?
41:40 Каким образом постановки пьес Мартина МакДоны (режиссера «Трех билбордов») повлияли на российский театр?
51:53 «Новая драма» и феномен Кирилла Серебренникова в российском театре.
1:06:00 Насилие, феминизм, провинция: о чем говорит со зрителем театр наших дней?

Пьесы выпуска:
«Человек из Подольска» Дмитрия Данилова
Виктор Розов: «В поисках радости», «Кабанчик», «Дома», «С вечера до полудня», «Вечно живые»
Людмила Петрушевская: «Скамейка-премия», «Уроки музыки»
Владимир Сорокин, пьесы
Федор Гладков
«Веранда в лесу» Игнатия Дворецкого
Александр Вампилов
Мартин МакДона: «Человек-подушка», «Лейтенант с острова Инишмор», «Однорукий из Спокана»
Виктор Славкин
Книга «Перформансы насилия» Марка Липовецкого

Спектакли:
«День рождения Смирновой», Саша Толстошева (по пьесе Людмилы Петрушевской)
«Человек со стороны», Анатолий Эфрос (по пьесе Игнатия Дворецкого)
«День приезда, день отъезда», Театр Моссовета (по пьесе Валентина Черныха)
«Протокол одного заседания», Георгий Товстоногов (по пьесе Александра Гельмана)
«Пластилин», Кирилл Серебренников (по пьесе Василия Сигарева)
«Терроризм», «Изображая жертву» Кирилл Серебренников (по пьесам братьев Пресняковых)
«Воскресение. Супер», Юрий Бутусов (братья Пресняковы)
«Серсо», «Взрослая дочь молодого человека», Анатолий Васильев (по пьесам Виктора Славкина)

Фильмы:
«Дылда» Кантемира Балагова
«Убить Билла», «Бесславные ублюдки» Квентина Тарантино

https://youtu.be/L20E2wPgR2Y

Джо Тёрни — историк моды, автор книги «Культура вязания», которая вышла в нашем издательстве в 2017 году. Недавно она приезжала в Москву и выступила в Школе дизайна НИУ ВШЭ с лекциям о моде и современной культуре. Делимся видеозаписью одной из них — «Революция будет „вязаться“: ценность современного „крафтивизма“ и повседневного активизма».

Лекция была посвящена тому, как повседневные занятия (такие, как вязание, вышивание, шитье) связаны с политическим активизмом. Джо Тёрни рассказала о практиках, которые превращают ежедневную домашнюю рутину в активизм, о ярких примерах «крафтивизма» (использовании какого-либо ремесла для выражения актуального социального или личного месседжа с помощью создания предметов декоративного и концептуального искусства) и о развитии ремесла в современном мире.

​​Двадцать лет назад ушел из жизни поэт, прозаик и критик Василий Кондратьев. Скоро в нашем издательстве выйдет книга «Показания поэтов: повести, рассказы, эссе, заметки» — первое масштабное собрание прозаических произведений и писем Кондратьева, которое не только заполняет очевидную историческую лакуну, но и представляет автора, чье подспудное влияние на постсоветскую литературу было значительным и продолжается до сих пор. Принципиальный одиночка и маргинал, в своих произведениях он размывал границы между поэзией и прозой, исповедью и эссе, создав уникальный тип письма, одновременно глубокого и артистичного, который невозможно перепутать ни с чьим другим. Фрагмент ниже — последние два абзаца из повести Кондратьева «Нигилисты» (1992):

«Это неправда, что мы с Еленой разошлись навсегда; или хотя так, но за гранью своего теперешнего бесчувствия я больше не знаю, как выражается всё то, что между нами было и — кто знает? — осталось ли. Обычно для этого есть сувениры лучших дней, доводы или хотя бы порыв: но ты этому не поверишь, вспоминая всё, что бывало, и я не верю. Переходя все мыслимые рубежи предательства и отчуждения, мы обменялись всеми подлостями нашего малого круга, после которых нельзя смотреть друг другу в глаза без содрогания. Но, видимо, эти спазмы, сводящие любые слова до абракадабры, и одержали нас своей вяжущей силой, с которой плоть ссыхается в гашиш, трескается нефрит, а лопухи ревеня тянутся навстречу луне… Наши свидания внезапны, скрытые и постыдные… О, сколько нам нужно забыть в объятиях, которые мы будем не в силах вспомнить! Только обманы и низости дают нам свободу, в исступлении которой мы уже помимо воли терзаем тела друг друга. Мы расстаёмся, выпадая и забываясь; бывает, за окном разливается гроза, и наконец грохот, с треском проникающий на весь дом и заставляющий линии разбегаться по острову, как-то объединяет нас.

Каждую ночь я засыпаю с ощущением падающего, и этот в общем-то нормальный для любого человека провал в сон, напоминая мне о другом падении, заставляет меня вскакивать к окну: привычный вид успокаивает. В его поисках я и выбрал себе комнату в доме, где отдельная лестница на мансарду позволила внести незаметные усовершенствования… особо рассчитанный изгиб за угол не дает ни прохожим, ни моим гостям заметить, что, поднимаясь ко мне, они совершают сальто, буквально подвешивающее их к потолку комнаты, которая произвела бы тяжёлое впечатление, если бы шторы не были всегда завешены наглухо. Только оставшись один, я могу их раздвинуть, вольно вздохнуть и выброситься из окна… Я барахтаюсь, не чувствуя под собой кишащей и серой без дна трясины, а надо мной, как недостижимая мечта, раскрываются бескрайние зодчие поросли обетованной земли».

В длинном списке «Носа» этого года — роман Кирилла Кобрина «Поднебесный экспресс»: по издательскому определению, «Агата Кристи, переписанная Аленом Роб-Грийе». Мы как раз сейчас изучаем это произведение и хотим напомнить наш недавний материал, собравший много просмотров и комментариев: Кирилл Кобрин учиняет разгром русской классике, объясняет, почему великой русской прозе не хватает мыслей и чем плох «Герой нашего времени».

https://polka.academy/materials/634

Следите за новостями!

​​Владимир Аристов о своём новом романе «Mater studiorum»:

«Название романа эпиграфически связано с назидательной поговоркой “Повторенье — мать учения”, восходящей к латинскому изреченью “Repetitio est mater studiorum”. Такое двойное преломление высказывания вводит в школярскую и университетскую среду, где способны явиться призраки риторов, философов и богословов. И намекает на жанр самого произведения как некоего романа воспитания и познания. Слово “repetitio” отзывается не только русским “повторением”, но и “репетицией”, указывая на смысл пути, который интуитивно пытается найти герой. Повторение жизни как поиск ее укрепления и прочности. Но, с другой стороны, как репетиции настоящей жизни, — предчувствия того, что должно явиться потом, как итог почти художественного поиска. Он обнаруживает, что, пытаясь вступить второй раз в реку своей жизни, неизбежно вовлекается в некое обновляющее и порождающее начало “женственного” и “женственности”. И неявно его горизонт движения определяется финальными строками “Фауста”: “Das ewig Weibliche zieht uns hinan” — “Вечная женственность уносит нас ввысь”. Поэтому его суровая возлюбленная видится прародительницей нового знания о мире, действительно “матерью нового учения”. Но эта вовлекающая его в неизведанное сила и сама только на пороге прозрения (хотя в ее неуверенности в себе и есть ее свежесть). Герой и героиня романа оказываются перед “генеральной репетиции” нового бытия. Возможно, что лев — дитя их мечты, способен сквозь все построения нынешних постмодернистских проектов “вечного возвращения” увидеть строительные леса иного, непредсказуемого будущего».

Зовем всех на встречу с Владимиром Аристовым, которая пройдет 2 октября в 19.00 в кафе «Кофе пью и читаю». Вместе с литературными критиками Денисом Ларионовым и Данилой Давыдовым они обсудят новый роман «Mater studiorum». Подробности — на нашем сайте.

Литературный критик Лев Оборин включил книгу Марины Темкиной «Ненаглядные пособия» в список самых интересных поэтических новинок сентября.

«Отсюда вырастает более общая проблематика, ключевая в “Ненаглядных пособиях”: это проблематика идентичности. Она манифестируется открыто — открыто же предлагаются варианты ответа, пути решения. Для Тёмкиной важно конфессиональное, автобиографическое письмо; из стихов мы узнаем о ней больше, чем из любой биографической статьи. Непреодолимый зазор между автором и образом автора как раз и заполняется объяснениями: почему я именно такая и пишу именно так».

​​29 сентября в 16.00 в эфир радиостанции «Говорит Москва» выйдет новый выпуск авторской программы Ирины Прохоровой «Культура повседневности». Тема выпуска — «Что такое ностальгия?».

Повод для разговора — выход в издательстве «НЛО» эссеистического исследования Светланы Бойм «Будущее ностальгии». В названии книги заложен парадокс, сочетание будущего и прошлого. Ностальгия — это тоска по прошлому, или, в точном переводе, тоска по дому, возвращению домой. Бойм отмечает, что этого дома могло и не существовать: суть в ощущении дома, особенно остром в случаях культурной изоляции. Бойм рассматривает ностальгию в самых разных аспектах: в искусстве, литературе, даже палеонтологии. Как многие, она замечает, что это тоска скорее не по месту, а по времени: по тому комплексу ощущений, который дается человеку и связан не только с местом действия, но и с его личными переживаниями. На этом строится и извечный миф о золотом веке.

Участники: культуролог, PhD, профессор факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Ян Левченко и кандидат культурологии, независимый исследователь, автор книги «В союзе с утопией: Смысловые рубежи позднесоветской культуры» (НЛО, 2018) Ирина Каспэ. Трансляция у нас на сайте.

​​Сегодня весь мир празднует день переводчика! Поздравляем наших многочисленных коллег с профессиональным праздником и анонсируем книгу, которая скоро придет из типографии — мемуарный сборник о русской и французской актрисе, писательнице и переводчице Людмиле (Люси) Савицкой.

Людмила Савицкая почти неизвестна современному российскому читателю, однако это важная фигура для понимания феномена транснациональной модернистской культуры, в которой она играла роль посредника. История ее жизни и творчества тесно переплелась с биографиями видных деятелей «нового искусства» — от А. Жида, Г. Аполлинера и Э. Паунда до Д. Джойса, В. Брюсова и М. Волошина. Особое место в ней занимал корифей раннего русского модернизма, поэт Константин Бальмонт, друживший и сотрудничавший с Людмилой Савицкой. Ранее не публиковавшиеся материалы — дневники, переписка и воспоминания, проливающие свет на их мимолетный роман и последовавшие многолетние отношения, — составляют основную часть книги и освещают малоизвестные страницы истории российской культуры первой трети ХХ века.

​​Уже завтра состоится презентация романа Владимира Аристова «Mater studiorum» — кафе «Кофе пью и читаю», Москва, 19.00. Ждем всех и перечитываем первые страницы романа:

«Лишь только приближался сентябрь, он опять начинал чувствовать тревогу и печаль, и даже тоску. Опять те же несбыточные сны приходили, все те же неизбываемые, незабываемые сны. И упрек, что он не все сделал, что мог. Вернее, то, что он должен был совершить и не совершил. Он опять представлял 1-ое сентября – все ту же умножаемую свою с каждым годом жажду и зависть, которую он испытывал на опустевших утренних улицах, когда молодые люди все уже скрылись за стенами школ, за дверями школы или института. Только он один будет вне. «Что тебе надо еще? – спрашивал он сам себя, – какого еще образования? У тебя же оно есть, уже есть одно». Однако не мог отбросить свое чувство осенней вины. Хотя раньше чувствовал всегда радость избавления от повинностей экзаменов, от постоянной угрозы решающего выбора. Но все переменилось в последние годы. Он увидел себя со стороны. Однажды увидел себя в зеркале, когда он не знал, что за ним наблюдают. И нелегко ему было теперь оставаться прежним.

Сны эти были об одном и том же: словно он в конце семестра видит, как много несданных, незачтенных предметов, дисциплин у него, но с легкомыслием продолжает не столько учиться, сколько проматывать время. Надвигается неизбежная развязка, но тут он выскальзывал в явь. Однако чувство какой-то неизбытой, незачтенной вины не уходило. Сон намекал ему на что-то важное, что он должен был еще совершить. И это важное можно было найти только там, откуда он давно уже ушел: из школы, из университета, которые он закончил уже столько лет назад. Но никакие ученые степени – их у него было уже две – не меняли его состояния вины и тихого, но властного указания.

Сам он хотел учиться, захотел, просто возжаждал, почувствовал прежний голод. Но ему хотелось не просто повысить или «возвысить» знание, но начинать, начать словно бы заново. Был он готов к этому – обновлением и молодостью веяло из школ. Но переступить порог университета или школы в качестве преподающего страшился. Представить себя в роли учителя, преподавателя не мог. Потому что начавший учить, – так он думал, – преподавать то, что преподавали ему самому, начинает умирать. Ведь тем самым он показывает, что уже выполнил свою миссию здесь – вот он наполнился знаниями, а теперь просто их проливает, передавая следующему безымянному ученику. Поэтому с таким ужасом он услышал предложение своего друга – как раз в конце августа прошлого года, – настоятельную просьбу того начать преподавать в новом университете. Вернее, сам гуманитарный университет был не такой уж новый, но там должны были возобновиться, в который уж раз, Высшие женские курсы, и именно туда, полагал друг, лежит его дорога учительская. «Новое сейчас именно женское, – не понимает это лишь осел», – говорил его друг, тайное имя которого было, впрочем, как раз Ослик (или Ойслик для совсем уж узкого круга друзей). Не потому что он был глуп, а как раз из-за своей склонности к неподвижным и долгим размышлениям. Он сказал Ослику, что пока не готов. Что ему надо обдумать все и подготовиться. Но причина истинная была в другом: он понял, что не может идти преподавать, не учась самому. Потому что, не начав заново каждодневно наполняться, он будет лишь иссякать. Не видел он выхода из такого безвыходного положения, пока среди года не осознал, что может разрешить такую антиномию, или дихотомию единственным образом: стать и учеником, и учителем одновременно. Тогда он сможет вернуться в молодость и вернуть себе молодость обновлением знания. И удержать их в равновесии на своих же руках. Тогда его присутствие в создающемся университете будет оправдано».

​​Через неделю в Шанинке мы открываем дискуссионный клуб «НЛО» — новый цикл обсуждений ключевых проблем, стоящих сегодня перед гуманитарными и социальными науками. Встречи клуба задуманы как продолжение и развитие дискуссий, начатых на страницах «Нового литературного обозрения». Тема первой встречи — «Достоинство как философское, историческое и правовое понятие».

Достоинство — одно из ключевых понятий современной политической риторики: достоинство — то, что попирается властью, либо возвращается политическим действием. Призыв к восстановлению достоинства часто оказывается действеннее, чем призыв к восстановлению права, и даже справедливости. При этом апелляции могут быть не только к достоинству личности, но и достоинству социальной группы, класса, нации. На первой встрече пойдет речь об истоках этого понятия, трансформациях, которые претерпевало его значение в ходе истории, и о том, что значит «достоинство» сейчас, когда оно оказалось в центре нашего современного гражданского словаря.

Участвуют: Ирина Прохорова, Михаил Велижев, Елена Марасинова, Тимур Атнашев.

Дополнительная информация — на сайте Шанинки.

В издательстве «Новое литературное обозрение» выходит фундаментальный двухтомник Евгения Добренко «Поздний сталинизм». Мы публикуем отрывок из первого тома, посвящённый тому, как ещё в дни блокады Ленинграда формировалось её официальное литературное восприятие. Добренко рассматривает тексты одного из самых титулованных официозных писателей — Всеволода Вишневского, и показывает, как его пьеса «У стен Ленинграда» менялась вместе с идеологическими установками, а его дневник, документ сугубо частный, обходил молчанием человеческую трагедию Блокады.

https://polka.academy/materials/640