На днях меня спросили, что стоит почитать чтобы начать исследовать видеоигры (с фокусом либо на повседневные взаимодействия, либо на культурный аспект).

Мой ответ:

Про повседневность и технологии можно почитать Люси Сачмен. Это известный социолог и по сути основатель междисциплинарного поля HCI (human-computer interaction). Она много писала о том, как происходит мисмэтч между дизайнерским видением технологии и реальным сценарием ее использования — полезная оптика для осмысления эмерджентных игровых практик. Еще можно почитать акторно-сетевых теоретиков, которые одними из первых серьезно отнеслись к акторности объектов — их возможности действовать и вносить значимое изменение в социальную реальность. Речь, конечно, про Латура [Where are the missing masses], Джона Ло [Long-distance control], Аннмари Мол [Зимбабвийский втулочный насос]. Когда я только начинал изучать видеоигры, я искал основу именно у этих ребят.

Можно попробовать более культурологический/философский заход. Тогда я бы советовал обратиться к текстам Александра Ветушинского — там много полезного об онтологии игр и их материальности. Homo Ludens Йохана Хейзинги пригодится в любом случае. Моя личная оффтоп рекомендация: книга "Архитектура видеоигровых миров" Марии Важенич, Иеронима К. и Артемия Козлова про, непосредственно, архитектуру видеоигровых миров.

Можно заметить, что в первой части я предлагаю социологов, а во второй скорее философов/культурологов. Я не рекомендую читать исследователей видеоигр потому что их по факту не существует. Каждый, кто исследует игры, делает это из позиции ученого определенной гуманитарной науки. Так что всегда полезнее будет почитать тексты по этой самой науке, чем по любым исследованиям видеоигр.

То есть, допустим, вас интересует материальность в Disco Elysium. Вы хотите разобраться что делает ее особенной и написать об этом исследование. Не читайте тексты про Disco Elysium. Читайте тексты про материальность.

Универсальный теории видеоигр не существует. Games Studies — это поле хоть и интересных, но несопоставимых исследовательских работ. И высказывание, исходящее из устоявшейся традиции гуманитарной мысли здесь всегда будет сильнее патч-ворка из других статей про игры.

Мой любимый артефакт, объективирующий это положение дел — второе издание хендбука The Routledge companion to video game studies. Феномен видеоигр во всей их комплексности здесь разложен на восемь составляющих, от технологических и индустриальных аспектов до философских и социологических. Это, во-первых, очень крутая и неочевидная систематизация, а, во-вторых, хороший источник для вдохновения и поиска стартовой точки в исследованиях. В то же время сами разделы никак между собой не пересекаются, и по факту разными языками описывают одно и то же. Пдф оставлю в комментариях.

Бурдье говорит, что невидимые социальные отношения и навешивание воображаемых ярлыков (вместе формирующих иерархиезированное социальное пространство) объективируются, выражаются в пространстве физическом. То есть оппозиции богатых и бедных, своих и чужих, умных и глупых существуют не только концептуально и схематически, но и обретают схожую форму в буквальном расположении людей в пространстве и на картах. Так, навешивание (или унаследование, приобретение) исключительно символической воображаемой характеристики может привести к ощутимому насильственному перемещению индивида в соответствующий район города. И, наоборот, пространственная мобильность часто коррелирует с мобильностью статусной и символической.