#журналистское #дневниковое

4 мая 2026 года, зал Совета Эрмитажа. Мне кажется, эти стены давненько не видели столько журналистов. Ведущие информагентства прислали по двух(!) человек. Телекамер, кажется, больше, чем картин итальянских мастеров в Больших просветах этажом выше. Словом, здесь все журналисты, которые вообще могли аккредитоваться на такое мероприятие в России 2026 года.

Они ждут начала большой пресс-конференции, посвященная возвращению археолога Александра Бутягина в Россию. До этого тот почти полгода провел в Польском СИЗО ожидая не то обмена в Россию, не то экстрадиции на территорию Украины (где на него возбуждено дело за незаконные, с точки зрения украинских властей, раскопки).

Идет обычная суета: телики разбираются, где писать звук, кто к кому лезет в кадр. Агентства решают между собой надо ли "молнить" заявления или можно отписать более спокойно. Кто-то спрашивает меня, что я собираюсь сделать:

— Я вообще надеялся на небольшую беседу, о том что будет дальше
— Ну ты же понимаешь, что я не дам тебе это сделать? У меня тот же самый вопрос

Я понимаю. У всех здесь тот же вопрос, и каждый надеется задать его где-то за пределами зала Совета, в коридоре или на лестнице, у туалета или на проходной. Впрочем, надежда эта не то чтобы сильная, так, размышления вслух.

Проходит полчаса пресс-конференции. Заявления, выражение благодарностей, выражение неблагодарностей, вопросы об условиях в польском изоляторе. А потом снова вопросы о польской изоляторе, снова заявления и опять выражения благодарностей.

После этого все срываются с места с надеждой задать тот самый вопрос и договориться об беседе где-нибудь в другом месте и другое время. Желательно ближайшее. Александр Михайлович говорит, что помнит меня — мы правда делали красивый материал в 2021-м про итоги археологического сезона. Просит написать позднее по поводу интервью. Об этом же разговор идет и с другими изданиями.

Я пишу и получают ответ. Давайте, мол, завтра — приятно удивляюсь. Кажется, материал в 2021-м действительно вышел что надо. В итоге прихожу в Эрмитаж и у нас получается очень интересная беседа. Наверное, кто-то скажет, что в ней мало про польский СИЗО. И это правда. Мало. Кто-то — что почти нет вопросов о том, как же оформлялись экспедиции, и почему они оформлялись так, а не иначе. И это тоже правда. Возможно, я не прав, и не спросил чего-то самого важного. Хотя в зависимости от места работы самым важным было бы разное: польский СИЗО, юридические и этические споры.

У нас разговор получился в основном про археологию... Н мне кажется, что это тоже важно

#журналистское #историческое #friday_post

Февраль 1830 года, город Балтимор. Большое жюри заслушивает обвинения, выдвинутые против журналиста местной квакерской газеты «Genius of Universal Emancipation». Перед присяжными молодой человек 24 лет, который лишь полгода назад присоединился к редакции.

Его обвиняют в клевете, повод — как водится, газетная статья. В ней журналист обвинил местного судовладельца Фрэнсиса Тодда в том, что тот организовал доставку рабов из Балтимора в Новой Орлеан (что уже тогда противоречило правилам).

В своей статье обвиняемый, надо сказать не стеснялся в выражениях, что в целом было характерно для прессы XIX века:

Я полон решимости покрыть густым позором всех, кто был замешан в этом гнусном деле. Я уже говорил, что корабль «Фрэнсис» прибывает из моего родного места, Ньюбурипорта (Массачусетс), им командует капитан-янки, а владеет им мой земляк по имени ФРЭНСИС ТОДД. От капитана Николаса Брауна я ожидал лучшего поведения. Снаряжать пиратские крейсеры или заниматься иностранной работорговлей не хуже, чем заниматься подобной торговлей вдоль наших собственных берегов; Люди, имеющие порочность участвовать в этом… враги собственного вида — большие, чем грабители с большой дороги и убийцы. Их конечная участь, если они поспешно не покаются, оказаться в самых низких глубинах ада…

Предсказуемо мистер Тодд был не в восторге от подобных текстов, пусть и написанных в какой-то сердобольной газетке. Он потребовал привлечь автора к ответственности (справедливо рассчитывая на благосклонность суда). Сначала дело ушло в Большое жюри (что-то типа предъявления обвинения только с присяжными), а потом и в суд.

В начале процесса обвинитель зачитал обвиняемым те фрагменты, которые являлись, по мнению судовладельца клеветой. Потом присяжным предложили ознакомиться со всей статьей, что вызвало протесты защиты. Ведь, журналисту вменялись в вину конкретные фразы, а не текст целиком со всей его патетикой. Как потом вспоминал сам автор:

Защитник подсудимого возражал против такого подхода, поскольку никто не обязан защищаться от обвинений, не изложенных в обвинительном заключении; иначе зачем требуется такая точность и формальность при составлении этого документа?

Эти возражения не впечатлили суд. Процесс пошел дальше своим чередом, который привел к обвинительному вердикту — штраф в 50$. Платить молодой человек отказался и должен был отправиться на 6 месяцев в тюрьму. Впрочем, один филантроп оплатил штраф, так что журналист провел за решеткой 7 недель:

Часть времени в тюрьме я посвятил написанию обращений против рабства, которые должны были быть произнесены перед народом после моего освобождения. Соответственно, как только мои оковы были разбиты, я совершил турне из Мэриленда на родину в Массачусетс

Молодого человека звали Уильям Ллойд Гаррисон. На следующий год он начнет издавать The Liberator известнейшую газету аболиционистов. Он будет ее выпускать до 1865 года, ровно до того дня, как рабство в США официально ушло в прошлое…

#журналистское #историческое

9 мая 2026 года, с момента окончания Великой Отечественной войны прошел 81 год. Знаем ли мы точно, сколько людей погибло за четыре года войны? Или только во время блокады Ленинграда? Сколько, кстати, из города удалось эвакуировать жителей? Все ли мы знаем о том, как вывозили ленинградцев из кольца немецкой осады? Честный ответ на эти вопросы: "нет".

Несмотря на то, какое значение сейчас придается истории войны, мы до сих пор не имеем полного набора фактов. То тут, то там встречаются белые пятна, которые исследователи пытаются заполнить. Иногда получается успешно.

Несколько месяцев назад я узнал о том, что петербургские архивисты вот уже несколько лет пытаются по листочку восстановить полный список людей, эвакуированных из Ленинграда в годы блокады. Причем "полный" здесь означает не просто точную цифру, а действительно полный пофамильный перечень людей, которые покинули город. На поездах, самолетах, лодках.

Это необходимо по многим причинам: к примеру, приблизиться к точному пониманию количества погибших. Нетрудно догадаться, что число жертв это количество жителей на начало войны минус число эвакуированных и минус число выживших. Впрочем и это не совсем так. Как мне объяснил один из кураторов проекта Андрей Солнышкин из центрального государственного архива Санкт-Петербурга, на момент начала блокады в Ленинграде были не только довоенные жители, но и беженцы:

Сюда ехали из прибалтийских республик, из Карело-Финской ССР, мы нашли в документах даже беженцев из города Лида Белорусской ССР. В начале войны точный учет приезжих не велся, то есть мы даже не знаем, сколько именно в городе было людей…

Теперь архивисты героически стараются в этом во всем разобраться. Как водится, делают они это, жертвуя своим личным временем и законными днями отдыха. Тот же Солнышкин в свои законные 28 дней колесит по стране и ищет списки эвакуированных:

Летом, в свой отпуск, договорился с коллегами из города Боровичи в Новгородской области. Поехал в местный краеведческий музей, потратил несколько дней, чтобы просмотреть документы, которые у них есть — туда эвакуировали Ленинградский механический завод

В итоге в базе архивистов уже 1,9 млн человек, хотя до этого считалось, что из города вывезли примерно 1,7 млн человек. В общем, интересный разговор получился, к примеру, я узнал, что в 1941-м эвакуация из города на самолете была платной. А еще о том, что листы информационного центра МВД за 1940-е до сих полностью не изучены и даже не до конца переданы в архивы.

Словом, почитайте. Мне кажется, это правда стоит того!

#историческое

Вы слышали когда-нибудь о Кольской китобойной компании? А о проекте финской колонии на острове Русский? Или о пограничных спорах между США и Российской Империей из-за того, что американцы били морского зверя прямо у тихоокеанского побережья России? Я тоже нет. До недавнего времени.

Может показаться, что история — одна из важнейших тем в нашей стране. Геополитика, нефть и история — вот наши скрепы. У нас пишутся новые учебники, открываются и закрываются музеи. Журналисты и публицисты не устают спорить о Сталине. Историки выступают по ТВ. Но, поверьте, мы очень плохо знаем наше прошлое.

Дело тут не в том, что мы забыли уроки той или иной войны, предаем забвению репрессии или, напротив, приуменьшаем значение кого-то из царей. Мы буквально очень мало знаем о прошлом страны. Вся наша история — это небольшой набор фактов, вокруг которых ученые спорят десятками, а то и сотнями лет.

Призвание варягов — крещение Руси — ордынское иго — возвышение Москвы — Новгородская республика — опричнина Ивана Грозного — Смута — реформы Петра I — дворцовые перевороты — присоединение Крыма — 1812-й — декабристы — Николай I и Крымская война — Великие реформы — Александр III — Первая мировая — Революция — Сталин — Великая Отечественная — XX съезд — Гагарин — Брежнев — Перестройка — 90-е…

Вот вам и примерный план любого учебника истории (уложился в 24 пункта). Вокруг этого набора построены экспозиции 70% местных музеев. Залы так и будут идти: "Область N в Смутное время", "Город N во времена Великих реформ". Исключение составляет разве что Музей истории Татарстана — там летопись республики ведут с Большого взрыва.

Мы редко задаем себе вопрос, а как жил Якутск во времена Северной войны? Что носили в Нижнем Новгороде в XVII веке? Как выглядела экономика проституции в дореволюционном Петербурге? Почему Российская империя так и не смогла войти в сверхприбыльный китобойный промысел, который в XIX обеспечивал весь западный мир углеводородами?

Все это я к чему? Некоторое время назад для одного проекта я занялся изучением истории китобоев. В целом, нужно было всего лишь проанализировать базу данных, но вы знаете как это бывает: приключение на 20 минут, зашли и вышли…

В итоге я изучил десятки научных статей, несколько популярных книжек на разных языках, а в придачу еще и взялся за "Моби Дика". Говорил я обо всем этом так много, что замечательный Федор Данилов предложил мне рассказать уже на широкую аудиторию – в своем подкасте "Люди Жили" от студии "Персей".

Получился разговор о таких глубинах истории и экономики, о которых, я уверен, вы чаще всего не задумывались. Баскские рыбаки, голландцы, средневековая крепость под Мурманском, газета китобоев, американские суда, затертые во льдах и возможная причина продажи Аляски. В общем, слушайте!

P.S. Кстати, о Якутске времен Северной войны можно послушать в подкасте "Геодезия и отвага" (но это после нашего с Федей разговора!)

#журналистское

Многие журналисты страдают от хронической бессонницы и тревожных расстройств… Не было ни специальной подготовки, ни поддержки. Нам пришлось обходиться без всего этого…

5 часов 16 минут — такие цифры я увидел, заглянув сегодня в Huawei Health. Если верить приложению, это среднее время моего сна за последний месяц. Мне совсем не понравилось, решил — надо с этим что-то делать.

К примеру, посмотреть, как обстоят дела с бессонницей у журналистов в разных странах. Увы, большая часть академических текстов по этой теме довольно странная, построенная на спорных методах и сомнительного качества опросах, но… работаем с тем, что есть.

Предсказуемо большая часть исследований касается ПТСР и работы в экстремальных контекстах. К примеру, статья о психологическом благополучии кенийских журналистов, освещавших политический кризис 2007-2008 года, в ходе которого погибло от 1000 до 2500 человек:

Примечательно, что симптомы повторного переживания травмы — будь то флэшбэки, кошмары или нежелательные навязчивые воспоминания в сочетании с трудностями с концентрацией, гипербдительностью, бессонницей и раздражительностью — продолжаются на уровне, который журналисты оценивают как «умеренно» тревожным

Есть аналогичный текст про мексиканских коллег, которым приходится жить в условиях вялотекущей войны с наркокартелями. Собственно, оттуда взяла первая цитата.

К счастью, это не мой случай. Куда более близкую ситуацию описывает доклад пакистанского Университета управления бизнесом. Выборка, к сожалению, тоже небольшая. Но выводы звучат знакомо до боли:

Среди журналистов распространены как симптомы депрессии, так и тревожного расстройства: частые приступы грусти, чрезмерное беспокойство. навязчивые мысли, низкая самооценка, чувство безнадежности и беспомощности. Многие разочаровались в индустрии, тяжело переживают крушение своих надежд и профессиональных амбиций. У некоторых снижается самооценка в результате постоянных неудач и разочарования в общем состоянии профессии…

Как итог: в местный Центр благополучия при университете несут: "панику, социальную тревогу, бессонницу, перевозбуждение…".

Впрочем, как показывает еще одно исследование, проблемы со сном вполне могут настигнуть журналистов и в Финляндии. В 2008-м году местные ученые опубликовали статью (к сожалению, тоже на довольно маленькой выборке) о бессоннице и бруксизме у работников СМИ.

Почти 17% опрошенных заявили о проблемах с засыпанием, около 44% о неспокойном сне, чуть больше 10% о слишком раннем пробуждении. Больше трети пожаловались на то, что сон не восстанавливает их силы. Чаще от этих проблем страдают женщины (тут я был бы осторожен — вывод сделан на маленькой выборке с использованием статистических методов, которые хорошо бы применять на большом количестве ответов).

Причины проблем: белые ночи летом и темные дни зимой, хронический стресс, психологическое давление и ночная работа.

В общем, как говорится, вы находитесь здесь — где-то между Пакистаном и Финляндией.

#журналистское

Локальные медиа приходят в упадок, а федеральное финансирование журналистики иссякло

Вчера издание Poynter опубликовало большой текст о студентах американских журфаков и их планах на жизнь. Если вам казалось, что где-то (ну, например, в США) корреспондент получает приличные деньги, то статья очень эффективно от этих иллюзий избавляет. Написана она, к слову, студенткой же по имени Сидни МакГарр из Колледжа Колорадо.

Сидни пишет: согласно статистике, средняя годовая зарплата журналиста в Вашингтоне — меньше 42 тысяч долларов в год. Для сравнения, специалисты MIT полагают, что для нормальной жизни жителю американской столицы нужно зарабатывать больше 60 тысяч долларов в год.

В общем-то все по моему любимому Дэвиду Греберу — современный рынок труда устроен так, что:

чем больше пользы другим приносит работа, тем меньше человек за нее получает

Тем не менее, мисс МакГарр пишет, что все еще верит в выбранную ею профессию, как это делают многие другие студенты. Как говорит одна из героинь материала:

Я пошла в эту сферу не ради денег. Я скорее в ней ради долга служить своему сообществу и помогать людям получать достоверную информацию

Автор статьи напоминает, несмотря на экзистенциальную угрозу со стороны ИИ, несмотря на репрессии и финансовый коллапс многих изданий, более 10 тысяч человек в США получили университетские дипломы журналистов (данные за 2023 год, хотя Сидни ошибочно приписывает 2025-му).

Здесь впору умилиться самоотверженности этих людей, или подивиться их наивности (что уже сделали в русскоязычном телеграме). Однако если присмотреться к этой цифре повнимательнее, то станет очевидно, что она также знаменует собой кризис в журналистике.

Дело в том, что 10 тысяч человек это, конечно, много, но еще в 2020-м с американских журфаков выпустилось более 12 тысяч человек, в 2016-м — почти 14 тысяч (как вы можете видеть на графике). Молодые люди вовсе не так наивны, и умеют считывать рыночные сигналы. Так что у них все будет хорошо, ну или нет, но дело тут далеко не только в упадке нашей профессии.

Другой вопрос, что нам-то с вами с этим упадком делать?

#журналистское

"Журналисты — несчастные, либеральные, чрезмерно образованные, низкооплачиваемые мужчины среднего возраста…"

Вчера я писал о том, что количество выпускников американских журфаков постепенно снижается. На что мне совершенно логично заметили — так журналистика и не требует высшего образования. Во всяком случае большую часть работы в редакциях можно делать и без университетского диплома.

Так-то оно так, но американские работодатели, похоже, так не считают. Во всяком случае они так не считали в середине прошлого десятилетия. Как указывала Сара Кендзиор:

В 1971 году 58 процентов журналистов имели высшее образование. Сегодня их 92 процента, и во многих изданиях требуется диплом магистра журналистики – несмотря на то, что большинство известных журналистов никогда не получали формального образования в этой области…

Кендзиор ссылалась на исследование Университета Индианы. К слову, название статьи об этом исследовании в Atlantic процитировано в начале этого поста:

Журналисты — несчастные, либеральные, чрезмерно образованные, низкооплачиваемые мужчины среднего возраста…

Конечно, дело было в 2014-м. Возможно, сейчас на фоне угасания интереса университетов и студентов к журфакам дело как-то изменилось. Но, думается мне, возможно что изменилось оно в сторону еще большего интереса работодателей к дипломам. Ведь по мере сокращения числа вакансий у работодателей есть больше выбора.

Ну и, конечно, история про низкооплачиваемых мужчин, скорее, американская. Советское наследие и постсоветский контекст все же куда больше уравнивают россиян и россиянок в правах быть низкооплачиваемыми и несчастными специалистами, хотя, конечно, далеко не в полной мере.

#журналистское #левое #социологическое

Представьте себе мир, в котором естественные (для нашей культуры) вещи вроде брака зависят от социального положения. Буквально от того учились ли вы в вузе и на какой работе работаете.

Ах да, вам достаточно просто оглянуться по сторонам. В мае 2026-го Национальное бюро экономических исследований США опубликовало статью, посвященную именно этому вопросу. Мы решили обсудить ее с социологами Жанной Черновой и Никой Костенко.

Оказывается уже несколько лет выходят работы, которые показывают: официально оформленные отношения становятся привилегией высшего и среднего класса. Как напомнила Жанна:

доля женщин с высшим образованием, находящихся в браке, за последние десятилетия снизилась незначительно — с 79% до 71%. При этом доля замужних среди женщин без диплома резко упала — с почти 80% до менее чем 60%.

Здесь консерваторы воскликнут: что это за ерунда? Образование, мол, вредит женщине. Как раз в университетах "прекрасной половине человечества" забивают голову всякой лево-либеральной белибердой, оттого и все разводы. Проблема в том, что это не так. Опять же слово Жанне Черновой:

Данные по скандинавским странам показывают: в 1980-е годы образованные женщины разводились почти вдвое чаще необразованных, тогда как сегодня тренд поменялся — именно образованные пары оказываются стабильнее.

Социальные изменения последних десятилетий сформировали совершенно новый "брачный рынок" (если в терминах экономического империализма). Образованные и крепко стоящие на ногах мужчины женятся на образованных и крепко стоящих на ногах женщинах. Необразованные, но крепко стоящие на ногах мужчины все равно женятся на образованных и крепко стоящих на ногах женщинах (в современном мире в вузах учится больше женщин, так на нашем "рынке" есть некоторый избыток девушек с дипломами).

Что происходит с остальными? Если усредненно, ничего хорошего. Хрупкие отношения, которые часто не воплощаются в стабильные партнерства, появление детей и все то, что так любят поборники нравственности.

Как отмечает Ника Костенко (это, к сожалению, в материал не влезло), это еще и следствие атомизации lower class. Если человек из "приличной семьи" сначала оказывается в одном плотном сообществе (вузе), потом нередко в другом (аналитическом отделе банка, офисе логистической компании) и одновременно в третьем (каком-нибудь сообществе активистов-урбанистов), люди из "семей попроще" выходят из школы, часто уезжают в другой город и оказываются предоставлены сами себе, работая в ПВЗ или курьерской службе. Тиндер, конечно, никто не отменял (если вы не в РФ), но для свиданий тоже нужны деньги, силы, время. К тому же, даже если вы нашли кого-то, вам незачем это объявлять отношениями, потому что особо-то объявлять некому.

И эта пропасть будет только расти, ведь те самые пары Образованный+Образованная рожают крепко стоящих на ногах детей, а вот хрупкие союзы Необразованный (и бедный) + Необразованная (и бедная)... сами понимаете. В общем почитайте!