#журналистское

Встает вопрос, почему бар размером с ваш кабинет несет больше неудобств, чем ресторан, условно, с зал заседаний Законодательного собрания?

Сама статистика говорит, что чем больше людей может расположиться в помещении, тем больше вероятность, что что-то пойдет не так. Ну вот здесь максимум 20 человек соберется. В зале заседаний — до 600. Вероятность, что что-то пойдет не так в моем кабинете или в зале заседаний разная. В зале заседаний вероятность больше. Однако есть и определенные правила, связанные с организацией присутствия.

В последние годы только очень ленивый журналист и политолог не рассуждает о поляризации. О том, как финансовое расслоение и умные ленты в соцсетях развели людей по небольшим вселенным. В них можно не просто игнорировать тех, с кем ты не согласен. Фактически можно забыть об их существовании.

Последствия тоже давно описаны. Как-то один научный коммуникатор иронично заметил мне (за буквальную точность не поручусь, но смысл примерно следующий):

Если ты вдруг заинтересуешься Теорией Плоской Земли, то через пару дней в твоем твиттере начнут регулярно появляться плоскоземельщики. Через неделю они займут половину твоей ленты. Через месяц там не останется никого кроме них. Через два — ты сам станешь плоскоземельщиком.

Если говорить о журналистике, это в первую очередь бьет по интервью. Мы все реже видим большие обстоятельные разговоры журналистов с одним мнением и политиков (активистов, актеров, военных, ученых) с другим. В нашей реальности это, конечно, усугубляется тем, что подобные дискуссии могут оказаться для одной из сторон вне закона (и вне какого бы то ни было желания их вести). Многие российские журналисты давно перестали надеяться получить ответ на запрос и отсылают их ради стандартов.

Если же разговоры между несогласными собеседниками и случаются (обычно это все равно люди одного большого лагеря типа два оппозиционера или два патриота), то обычно обрастают скандалами и взаимными обвинениями в манипуляциях и уходах от ответа.

Впрочем постепенно такое появляется не только у нас. Всем памятен Трамп, который в ответ на вопрос про Эпштейна просто сказал журналистке Bloomberg Кэтрин Люси уже легендарное:

Quiet, piggy

Именно поэтому мне очень дорог любой шанс на разговор, в котором нет полного единения во взглядах и картине мира. В котором возможна хоть какая-то проверка аргументов друг об друга.

Я все еще уверен, что одна из главных функций журналистики — читатель видит, как одна точка зрения испытывается несогласованными вопросами, а другая — полученными на них ответами.

Не претендуя на лавры интервьюера года (и даже интервьюера недели), я попробовал провести такой разговор с автором закона о "наливайках" Денисом Четырбоком.

P.S. Простите, подводка получилась прямо очень пафосной. Меня оправдывает только то, что я правда так считаю — журналистика нужна только обществу, в котором все еще умеют разговаривать. Ну а насколько у меня получилась задумка — судите сами.

#журналистское #левое

Это просто деловой подход...

На этой неделе стало известно, что одно из самых авторитетных изданий мира The Washington Post сокращает "около трети" сотрудников.

Одна из запрещённых в России соцсетей заполнилась душераздирающими постами сотрудников (в том числе находящихся в зоне боевых действий) о том, что они теперь безработные.

Если начать копаться, то в этой новости символично всё. Так, о сокращениях в газете со слоганом Democracy dies in darkness, мы узнали из соцсетей и статей в New York Times и Guardian.

Далее, сокращения проводит экс-топ News Corps. Руперта Мёрдока, которого нанял владелец Amazon и Washington post Безос. Как иронизирует NYT:

Сокращения свидетельствуют о том, что Джефф Безос, ставший одним из самых богатых людей в мире благодаря продажам товаров в интернете, до сих пор не понял, как создать и поддерживать прибыльное интернет-издание.

Далее, WP полностью сокращает штатных фотокорров (видимо,в эпоху стоков и Dall-E они Безосу не нужны), отдел спорта и отдел книжных рецензий. Если верить NYT:

Мэтт Мюррей, главный редактор The Post, заявил в среду утром во время телефонного разговора с сотрудниками редакции, что компания слишком долго теряла слишком много денег и не удовлетворяла потребности читателей.

Наконец, утверждается, что WP сокращает около трети сотрудников и из них 300 это журналисты при размере редакции в 800 человек (то есть сокращают 37,5%). Получается либо 37,5% - это и есть около трети, либо журналистов сокращают непропорционально больше.

Все это очень грустно, поскольку, кажется, простите за штамп, показывает журналистам всего мира их будущее в эпоху ИИ. Ждать роста зарплат, стабилизации рынка труда в условиях, когда без работы оказываются 300 журналистов самой WP не приходится. А главное, есть ощущение, что многие другие магнаты могут последовать примеру Безоса.

Конечно, можно утешать себя тем, что эксперимент схлопнется. Что Безос столкнётся с ещё большим оттоком читателей. Но давайте признаемся честно мы уже видели в том числе в России издания, которые лишились своей команды, перешли на кликбейт про звёзд и таблоидную подачу научных "сенсаций". И они всё ещё в топе Медиалогии.

Ну или вспомним, что шоколадки в магазине уже весят по 70 граммов, а мы всё ещё их покупаем. Ну, как минимум, когда они продаются по акции...

#журналистское

"Как Washington Post изобрела свою эксклюзивную концепцию спортивной журналистики", — на такой заголовок я случайно наткнулся пока готовился к очередной паре по лайфстайл-журналистике.

Что очень приятно и немного неожиданно — панегирик только что сокращенному спортивному отделу Washington Post (напомню на этой неделе стало известно, что редакция потеряет 300 человек, включая весь отдел спорта) написал… Vanity Fair. Один из главных глянцевых лайфстайл-журналов Америки.

Текст получился одновременно злободневным и вписанным в общую канву издания. Никакого "это не наш формат", "мы пишем о другом". Журналисты Vanity Fair написали об одном из самых массовых увольнений в большой лиге американской журналистики именно так, чтобы это стало лайфстайл событием:

Сокращения [в Post] похоже, ознаменовали конец целой эпохи в спортивной журналистике, поскольку этот отдел был одним из последних оплотов литературных амбиций в этой области…

Умилившись, я решил посмотреть, что пишут другие издания. В The New Yorker яростная колонка "Демократия умирает средь бела дня" (шпилька в сторону слогана Washington Post Democracy Dies in Darkness):

Предприниматель из Amazon Джефф Безос решил, что одна из его небольших компаний, Washington Post, настолько сильно обременяет его состояние в двести тридцать миллиардов долларов, что благоразумие потребовало закрыть большую часть ее редакции

...

CNN приводит в своем материале цитату одной из бывших сотрудниц Washington Post: «Безос не пытается спасти The Washington Post. Он пытается пережить Дональда Трампа». Общественное радио США, NPR, начинает свою передачу о сокращениях словами:

Post — это больше, чем просто местная газета. Это ведущее издание столицы страны. Десятилетия назад она раскрыла Уотергейтский скандал и продолжает активно освещать деятельность администрации Трампа.

Впрочем, если вам захотелось сказать: "вот, посмотрите, как могут американцы, отбросили старые склоки, конкуренцию и личные амбиции…", то загляните в консервативный таблоид New York Post (принадлежит Руперту Мердоку). Там сокращениям в Post посвящена очаровательная колонка с очень говорящим заголовком:

Уволенные репортеры Washington Post сами себе вырыли могилу

В общем, интересно, чем все это кончится. Особенно в контексте того, что вслед за уволенными 300 журналистами (напомню, включая всех штатных фотографов, отдел книжных рецензий и спортивный отдел) теперь отправился и издатель газеты Уилл Льюис, который, собственно, кадровую резню и устроил. При этом, все опять происходит без официальных комментариев и всем остается только догадываться… В общем драма о будущем рынка журналистского труда, кажется превращается в сериал от Netflix…

#журналистское

«Ну что, под лед проваливаться будем?» — весело спрашивает меня Андрей, организатор айс-флоатинга в Петербурге. К этому времени я провел в проруби уже минут 15, и любое недоверие должно было меня покинуть. Однако где-то на уровне инстинктов словосочетание «провалиться под лед» вызывает оторопь.  

«Конечно будем!» — также весело отвечаю я. В конце концов, я тут на работе — вряд ли мой рассказ был бы полным без того, чтобы провалиться под лед. Я же не могу обмануть ожидания читателей. 

Мы выбираемся на край большой проруби (где-то 10 на 10 метров). Лед толстый и без труда выдерживает вес двух взрослых мужчин. И все же Андрей находит участок потоньше и прыгает. В голове проносится мысль: «Это точно хорошая идея?» Однако лед уже уходит из под ног, а мы вновь оказываемся в ледяной воде...

Как может выглядеть рабочий день журналиста городского издания. Так сказать, с утром вас понедельника...

#журналистское

16 марта Таганский районный суд рассмотрит сразу 5 протоколов в отношении "Телеграма". Судя по таймингу, каждое заседание займет не дольше 5 минут. Первое назначено на 11:05, второе - на 11:10, а третье - на 11:15.

Глобальные новости, которые затрагивают сразу несколько сфер жизни, хороши хотя бы тем, что люди открывают для себя ранее неизвестные для себя миры. В частности темные воды арбитражного, административного и гражданского судопроизводства.

Вот, на фоне очередного этапа выдавливания Telegram из России популярные каналы обратили внимание, что в отношении мессенджера составлено сразу несколько протоколов. Более того, заседания по этим претензиям властей, если верить таймингу, будут длиться всего по пять минут. Вот оно конвейерное правосудие. Понятно, что специально под опальный мессенджер устроили такое.

Проблема в том, что если на сайте того же Таганского суда посмотреть вкладку Административное судопроизводство на другие даты, станет понятно, что 5 минут на заседание — не прецедент, а норма, в которой российские юристы, адвокаты, судьи и компании живут каждый день (что не меняет отношения к ситуации в целом). То есть оно в принципе так устроено...

Но, как говорил Леонид Каневский, это уже совсем другая история…

#журналистское

Маленькая зарисовка из жизни. Помню, в конце 2010-х годов, когда я работал в крупном федеральном СМИ случился первый эпизод эпичной битвы между РКН и Telegram. Как мы все помним, одним из эпизодов ее было падение сайта самого регулятора и последующая отмена блокировок.

Однако еще до этого, в самый разгар борьбы, нам было сказано, что негоже большому и федеральному СМИ пользоваться такими вот дискредитировавшими себя сервисами. Нам настоятельно порекомендовали рабочую переписку вести в более надежных и проверенных инструментах. Об ICQ тогда уже никто не говорил, нас, кажется, попытались перевести в "Там-Там" (помните, был такой?).

Просуществовало это негласное правило примерно неделю по одной простой причине — человек, ответственный за выпуск материалов со всей страны, просто сказал, что его отдел не будет пользоваться ничем кроме Telegram.

Не знаю, пытались ли его как-то уговорить или мотивировать, или убедить, или принудить. Однако через неделю "Там-Там" за ненадобностью исчез с телефонов даже тех журналистов, которые его установить все же попытались. Им просто больше никто не пользовался.

Понятное дело, что за 8 лет, прошедших с прошлого эпизода блокировок ситуация радикальным образом поменялась. В частности радикально совершенствовались инструменты, заботливо ограждающие граждан от того, контента, который власти сочтут неуместным. Однако лично для меня этот маленький эпизод символизирует тот факт, что есть вещи даже более сильные, чем технические средства и административное принуждение. Категорическое (часто иррациональное) и чисто человеческое нежелание что-то делать...

#журналистское

Замедление замедлением, а жизнь идет своим чередом. Ну так и мы пойдем вместе с ней. Любопытная история в продолжение истории о дифференциации "мужского" и "женского" лайфстайла (да-да, я все еще читаю этот курс, поэтому иногда здесь будут появляться некоторые размышления на тему).

Еще при подготовке к прошлой паре я заметил, что "женский глянец" на Западе становится все более политизированным. В нем все больше пишут про феминизм, домашнее насилие, объективацию. Что, впрочем, не отменяет и традиционные глянцевые темы — все же роль рекламы духов в бюджете никто не отменял.

Так, в Cosmo недавно вышла статья о том, как… безопасно протестовать против действий миграционной полиции в США (той самой, что убила двух человек в Миннеаполисе, вызвав там волну возмущений). Все, что хорошо знакомо читателям российских либеральных медиа 2010-х. Чек-лист, напоминание о законных правах и т.д.

В то же время классика глянца "мужского" продолжает публиковать почти голых женщин или, в случае с Men’s Health, мускулистых мужиков в трусах телесного цвета.

Не удивительно поэтому, что тот же Men’s Health публикует большой разговор с американскими бобслеистами, вынося прямо в заголовок, что это не только спортсмены, а действующие военнослужащие армии США.

Прям наглядное воплощение того тренда, о котором уже несколько лет пишут социологи, политологи и прочие социальные мыслители. Тренда, который можно увидеть на графике, прикрепленном к этому посту. Стартовав в начале 2000-х годов примерно из близких точек, молодые женщины и мужчины постепенно разошлись по разным политическим мирам.

В 2003-м примерно 40–50% людей моложе 30 лет поддерживали прогрессивистов, и столько же — консерваторов (вне зависимости от гендера, разве что девушки уже тогда очевидно больше голосовали за либералов). Сейчас среди "мальчиков" поддержка прогрессивистов упала ниже 40%, а среди "девочек" выросла примерно до 60%. С консерваторами все наоборот — их поддержка среди молодых мужчин приблизилась к 45%, а вот среди женщин упала ниже 40%. А вы говорите лайфстайл — легкомысленный жанр...

#журналистское #неворчание

Разговаривать с фарологом нужно, разумеется, у маяка. Когда встал вопрос, к какому ехать, Ира предложила Петергофский южный маяк. Мы выбрали один из самых холодных — и солнечных — дней и отправились туда по заснеженной дамбе. Высадились у Нижнего парка, Ира взяла с собой зёрна.

Вообще разговаривать о красоте, о чем-то хорошем, легко и приятно. Хотелось бы делать это почаще, правда поводов не так много. Но раз выпал один, так надо за него хвататься.

К примеру, в приведенном выше начале интервью с Ириной Басенко (кажется, главной отечественной специалисткой по маякам) от издания Mr7.ru прекрасно примерно все. Я очень редко вижу такие штуки у нас.

Вместо формального разговора вопрос-ответ нам сразу начинают рассказывать историю. И хоп, в голове читателя рисуется картинка: перед мысленным взором вырастают маяки и заснеженные дамбы. Герой становится живым человеком, а не вереницей букв, снабженной фотографией. А еще сразу очень хочется узнать, зачем Ирине Басенко понадобились во время интервью зерна... Просто New Yorker какой-то право слово!

Чуть дальше текст все же перетекает в формат со словами интервьюера (журналистки Валерии Шимаковской), выделенными жирненьким, и словами собеседницы, данными просто так, без выделения.

И все же это гигантский шаг в сторону более литературного отношения к тексту. Интервью, превращающегося в историю, где то, как проходил разговор и в какой обстановке, также важно как и то, что собственно было сказано. А корреспондент становится еще одним полноценным участником событий. Хочется верить, что когда-то мы придем к тому, что это станет обычной практикой.

Ну и маяки, это, конечно, красиво. Так что всем очень советую почитать. Надеюсь таких текстов будет больше.

#журналистское

Упадок итальянцев лично для меня начался и усугубился в тот момент, когда меня начало преследовать чувство особого рода. Когда непроизвольно, без предубеждения, просто вот стало – что я смотрю, в сущности, один и тот же матч. Меняются команды, вчера суббота, сегодня воскресенье, цвета рябят – но игра примерно та же…

Знаете это ощущение, когда на языке вертится какой-то пример или метафора, которая, безусловно поможет вам объяснить свою позицию… но она никак не вспоминается? Ты даже помнишь, примерно о чем речь, рыщешь по "чертогам разума", но все время попадаешь не в тот раздел. А потом, оно вспоминается!

Последние несколько дней провел в оживленных беседах об искусственном интеллекте в журналистике (в основном с Александром Богачевым, но не только). Мы говорили про как ИИ делает журналистов (и почти всех остальных) уязвимыми на рынке труда. Говорили о слопе, о том, что алгоритмы не могут того и этого (или все-таки уже могут?).

Вспоминали о том, что ИИ уже практически убил профессии фотографа и иллюстратора. А скоро доест новостников и СЕО-специалистов. Все это так, и все это невероятно грустно. Но меня постоянно беспокоило что-то еще, что не получалось выразить словами. И вот сегодня я вспомнил, то что отчаянно лезло на ум, но никак не принимало отчетливых контуров.

Много-много лет назад, в 2011 году, Василий Уткин в своем блоге опубликовал текст о грядущем, как ему казалось, упадке английского футбола. Он ждал кризиса, связанного не с финансами, не с охватами ТВ-трансляций, а со смыслом. В фрагменте, который я привел выше, он вспоминал, как для него умер итальянский футбол. Все вроде бы было хорошо…

Но драмы нет. Это как соотношение большого кино и сериала. Актеры могут быть прекрасные, сценарии сейчас пишут офигенные для сериалов, лучшие силы задействованы... Разница в одном: в «Ромео и Джульетте» следующая серия просто не предусмотрена. А если предусмотрена – значит, никого не убьют, так, зашибли понарошку. Нет ощущения потери. Драмы – нет, один драматизм.

Сейчас даже не так важно, прав был покойный Василий Вячеславович относительно футбола, Шекспира и Netflix или нет. Дело в очень точной метафоре. Проблема не в том, что ИИ работает плохо. Я бы сказал, что все наоборот — в умелых руках он работает слишком хорошо.

До его появления революционная инфографика, новостная анимация и т.д. потрясали сознание. Ты запоминал их, откладывал в мысленную папочку с надписью "шедевры". Сейчас это бесполезно — завтра появится что-то еще более удивительное, а послезавтра опять. Впечатления притупляются, создается привыкание.

Не случайно, ИИ вызывает такую ненависть у геймеров — людей, которые лучше всех в мире прокачали получение быстрого дофамина. Какой смысл радоваться прохождению локации, если за время, потраченное тобой на ее изучение, ИИ неклепает еще миллион? Но геймдев — одна из немногих отраслей, где у потребителя очень высокая переговорная сила. В большинстве других – это не так. Так что, пока я смотрю в будущее не то чтобы с большим оптимизмом…

#журналистское

— Как ты вообще держишься? — такой вопрос мне задали не далее как вчера. До этого меня спрашивала об этом же психотерапевт, правда, в куда более мягкой форме. Мол, а что могло бы мне помочь держаться?

В целом, этот вопрос в разговорах журналистов друг с другом (или с кем-то еще) звучит довольно часто. Где найти мотивацию, чтобы с утра вставать с постели, включать компьютер, кому-то звонить и куда-то ехать? Зачем развивать в себе новые навыки, некоторые из которых совсем не хотелось бы в себе развивать?

Долгое время я отвечал на этот вопрос вольной цитатой из "Трех мушкетеров":

Я дерусь, потому что дерусь…

Эту мысль можно развить сразу в двух направлениях. С одной стороны, люди, которые спустя 10 лет остаются в нашей довольно сомнительной с точки зрения денег и престижа профессии, скорее всего, ее все же любят (ну или совсем отчаялись найти что-то получше, но мне иногда кажется, что это тоже немного самооправдание). Нам всем нравится говорить с людьми, рассказывать их истории, рыть носом землю. На худой конец нравится себя лицезреть в телевизоре или слушать по радио.

С другой стороны, я дерусь, потому что дерусь еще и о том, что чем плотнее прижимает к земле, тем отчаяннее хочется выпрямить колени. Даже если и не выпрямить, ну хотя бы чуть-чуть разогнуть. Просто из упрямства.

Однако мне подумалось, что есть тут что-то еще. Кажется, что под всем ворчливым пессимизмом, которым наполнен этот канал, все же кроется какой-то необъяснимый для меня самого очень долгосрочный оптимизм. Хочется верить, что... скажем, придет время, когда кто-то выкупит у "Ъ" права на журнал "Огонек" и сможет перезапустить его в формате, близком к Time или старому "Русскому Репортеру". Только на максималках.

Такой красивый еженедельник с острыми репортажами, очень красивыми фотографиями и сложной трехмерной инфографикой в онлайн-версии. Покупаете вы его, а там статья о том, как исчезает с карты город типа Воркуты. Текст напечатан поверх фотографий очень красивого северного неба, а на сайте есть 3D-модель всего города, где по скролу цветные дома становятся серыми, показывая как город лишался своих жителей…

Ну ведь скажите, захотелось в таком поработать (я даже логотип для такого обновленного журнала придумал и попросил Ideogram нарисовать). Будет крайне обидно, если такое счастье все же придет, а вы уже махнули на все (в первую очередь на себя) рукой. Ну а если не наступит, что ж… Я дерусь, потому что дерусь!

#журналистское

Говорят, что это беззаконная банда накрепко связана самыми торжественными клятвами слепого повиновения своему Лже-Монарху, королю Джону, который, возможно, окажется подходящим союзником для другого Идола и Короля, чьи нечестивые агенты недавно казались столько близки к тому, чтобы ввергнуть нашу страну в кровопролитие и смуту. Армия Черных была подходящим орудием для установления Царства Тьмы…

Если вы недоумеваете, откуда я взял сей пример изящной словесности, то это памятник из истории британской прессы. Цитата взята из апрельского номера английской газеты Whitehall Evening Post. Правда, речь идет о весне 1723 года. Тогда на островах было неспокойно — недавно утвердившаяся в Великобритании Ганноверская династия и ее правительство нервничали. Они повсюду видели заговоры и беспорядки.

Больше всего они опасались сторонников того самого Идола и Короля Якова Стюарта — брата покойной королевы Анны (если вы когда-то читали пьесу "Стакан воды", то это как раз о ней). Престол сестры Яков занять не смог, но британские католики все еще хотели видеть его королем, в 1715-м дело даже дошло до восстания (если вы читали "Роб Роя", то это как раз о тех событиях).

И вот, лондонская пресса, которая в изрядной мере контролировалась правительством, очень переживала как бы нечестивые агенты Якова, не "ввергли бы страну в кровопролитие и смуту". Беспокоилась по этому поводу и Whitehall Evening Post, основанная знаменитым Даниелем Дефо. Он был не только автором "Робинзона Крузо", но и считается "основоположником экономической журналистики".

В течение царствования королевы Анны и затем при Георге I Ганновере Дефо несколько раз переходил от вигов (либералов) к тори (консерваторам) и обратно. Он служил им и пером своим, и непосредственным влиянием на избирателей

Кстати та самая ужасная Армия Черных, о которой идет речь в статье газеты, это шайка браконьеров в Виндзорском лесу, которая охотилась на королевских оленей, за то что те, ели посевы местных. Да и вообще, почему это столько мяса ходит по лесу и достается одному лишь королю, когда он раз в пару лет вздумает поохотиться в здешних местах?

Но раз в правительстве опасаются установления Царства Тьмы… то и шайка фермеров, перчаточников и конюхов, чернивших лица ваксой, превращается в Армию Черных.

С одной стороны, в пору предаться унынию. В целом слог носит отпечаток времени, но в нем можно узнать некоторые обороты из современной официальной прессы. С другой… раз британская экономическая журналистика прошла путь от таких статей в Whitehall Evening Post до современного The Economist, значит ничего невозможного в мире нет.

Да, кстати, отрывок взят из очень любопытной книжки историка Эдварда Томпсона "Виги и охотники", за которую спасибо моему другу В.

#журналистское

«Уже горячее к двум тысячам приблизилось, салаты — тысяча рублей с лишним! Только в закусках и десертах остались трехзначные цифры в меню. Ну в супах еще. Горячие салаты, всякие там тартары и морепродукты — все это улетело в четырехзначную область»

Помню, несколько лет назад мы с Анастасией Пилипенко выработали свою ироничную формулу среднего класса по-русски. Она гласила:

«Могу не следить за тем, сколько стоит моя шаверма»

Звучит забавно, но для нас, детей 90-х, в этом было довольно много смысла. Приходишь на фудкорт и берешь шаверму с лангустином, не испытывая угрызений совести из-за того, что она стоит на 30 рублей дороже куриной…

Мне кажется, что сейчас многим такая роскошь недоступна. И вот, я решил проверить, насколько мои ощущения совпадают с реальностью. Я обратился к Петростату и там любезно предоставили данные по городскому общепиту. Дело в том, что для составления индекса потребительских цен государственная статистика отслеживает более 500 категорий товаров и услуг. Их стоимость особым образом учитывается, исходя из места в типичной потребительской корзине. В итоге получается инфляция в 4,8%.

Однако если посмотреть внутрь, то картина получается куда более подробная и интересная. Так, среди более чем 500 показателей есть пять, относящихся к общепиту:

- цена стаканчика кофе;
- цена гамбургера в фастфуде;
- цена обеда в закусочной;
- цена обеда в ресторане;
- цена ужина в ресторане.

Понятно, что это категории условные. Стаканчик кофе в пышечной будет много дешевле, чашечки в авторской кофейне. Однако представление об общей динамике цен это дает. Особенно если учесть информацию по средней зарплате в городе и данные аналитиков, имеющих доступ к реальным транзакциям.

В итоге получилось небольшое исследование. Пересказывать все не буду, поделюсь здесь лишь одним наблюдением. С начала 2020-х годов (буквально с января 2020-го) средняя стоимость посещения общепита выросла в 1,5–2 раза. Но рост этот оказался неравномерным.

Больше всего подорожал фастфуд — цена гамбургера подскочила на 135% (при росте средней зарплаты на 86%). Впрочем, это, скорее, следствие ухода международных брендов с отлаженными процессами и сетями поставок. А дальше самый большой рост показал… обед в ресторане. За шесть лет он, согласно данным Петростата, подорожал с 615,12 руб. до 1302,14 руб. (+111%)

Обед в столовой — бюджетный вариант — подорожал чуть меньше (с 342,90 до 641,55 руб.) Это +87% так же как рост средней зарплаты. Скромнее всего росли цены на самую дорогую позицию — ужин в ресторане (с 2485,80 до 4096,97 руб. — +65%). Меньше роста средней з/п! Проще говоря, если вы питались в самых бюджетных местах, то ваша жизнь стала сложнее, но не так значительно.

Если вы могли позволить себе потратить несколько тысяч на то, чтобы приятно провести вечер за столиком, с горячим и бутылочкой вина, то ваша жизнь возможно, стала даже чуть проще. А вот по тем самым любителям шавермы с лангустином, которые временами заглядывали пообедать купатами или раменом последние 6 лет проехались сильнее всего.

Впрочем это далеко не все, что удалось выяснить — в общем, читайте!

#журналистское #историческое

Труднее мне пришлось отстаивать заметку под заглавием "Продажная скачка".
— То есть позвольте, как это продажная? Это уж оскорбление императорского общества! Разве допустимы продажные скачки?! — набросился на меня цензор.
— Да ведь "продажная" — это название приза. Это значит, что выигравшая приз лошадь обязательно продается с аукциона тотчас же после скачки...
— Я не позволю! — взревел цензор.

Вспомнилось эссе дореволюционного журналиста Владимира Гиляровского. В нем он описывает, как решил открыть детский журнал "Ласточка". Просто так в императорской России запустить издание было нельзя — требовалось разрешение Главного управления по делам печати.

Гиляровский попытался его получить, но там журналисту отказали — сказали, что у него нет аттестата о среднем образовании (будущий "король репортеров" потерял его где-то между скитаниями по Волге и участием в Русско-Турецкой войне).

Тут же автор поясняет, откуда взялось это требование. В то время правительство стало, скажем так, внимательнее относиться к прессе. Внимание это заключалось в штрафах и административных арестах для редакторов.

Как пишет Гиляровский, в тогдашнем газетном мире даже появилась новая специфическая должность — "ответственный редактор", которую именовали еще "редактор для отсидки". Суть в том что за провинность садится такой вот человек, чтобы не парализовалась работа редакции. Да и самому реальному руководителю издания вряд ли хотелось неделями полировать нары:

Цены на таких редакторов были разные: от 15 рублей на хозяйских харчах в месяц и выше — до сотен рублей. Был случай, напечатанный в газетах, что двенадцать редакторов одного и того же петербургского издания одновременно отсиживали в тюрьме трехмесячный стаж.

Предсказуемо, такое место занимали в основном люди с социального дна. Желающие находились, ведь газеты продолжали платить им жалованье в том числе во время отсидки. Впрочем, в Управлении по делам печати довольно быстро смекнули, как с этим бороться — ввели то самое правило, что редактор должен иметь аттестат из гимназии.

Как вы понимаете, руководителей газет этот поворот судьбы огорчил, но не остановил. Гиляровский вспоминает, что один приятель из "провинциальной газеты" прислал ему как-то письмо:

"Подыщите мне, пожалуйста, парочку, а то и троечку, на всякий случай, подходящих редакторов, но непременно с гимназическим дипломом, на жалованье от 40 до 50 рублей. Сначала пришлите одного, а другие двое чтобы были наготове, когда потребуется. Вы знаете… здесь трудно найти ответственного редактора с гимназическим образованием. У вас же в Москве, взять хоть Хитров рынок, ими хоть пруд пруди. Ведь обязанности никакой: сиди пей водку дома да только подписывай газету. Конечно, справиться надо, не судившийся ли, а все остальное ничего, у меня тесть содержит лечебницу для алкоголиков. Только главное — аттестат и благонадежность. Пожалуйста, присмотрите парочку..."

Все как писал Ньютон относительно силы действия и силы противодействия…

#журналистское

— Есть земские доктора, учителя… И я все время пытаюсь донести до руководства, что нужно еще сделать земского журналиста, потому что мы теряем районки — опору нашей журналистики…

Пока мы с вами сидим да пишем, пишем да сидим, руководство Союза Журналистов уже не в первый (и даже не во второй) раз предлагает создать госпрограмму привлечения журналистов «в земства». Я уже иронизировал на этот счет, но сегодняшний прекрасный текст «Лениздата» заставил меня задуматься чуть серьезнее. Судя по всему, у этой идеи действительно есть сторонники — довольно интересно понять их логику.

При ближайшем рассмотрении она есть и очень любопытна! Глава СЖР Владимир Соловьев (не тот) говорит: «работать некому». Причины тоже вроде как понятны:

«Мне попадались случаи где-то в Хакасии 12 тысяч выпускник [журфака] получает…»

Казалось бы — тут поле для работы Союза… Требовать повышения зарплат, поддерживать забастовки… но это все в буржуазных странах. В нашей же логике предложение о земских журналистах по-своему куда последовательнее.

Учредителями «опоры нашей журналистики», чаще всего, являются местные власти. На 2021 год в России было 20303 мун.образований. Если допустить, что в каждом есть по газете, в которой работает по 8 человек и накинуть им по 20К/месяц, на консолидированный бюджет ляжет нагрузка +39 млрд руб. в год. Звучит утопично… А вот заманить выпускника слаболиквидным жильем и один раз дать миллион-другой подъемных… на круг окажется много дешевле.

Несмотря на капиталистический флер — мотивируем людей деньгами! — это немного напоминает логику советской системы распределения, как ее описывает уважаемый Дмитрий Прокофьев:

«Выпускник советского ВУЗа должен отработать "куда пошлют" три года за зарплату меньше той, на которую позволяет претендовать производительность его труда — и, таким образом окупить затраты правительства на свое "бесплатное обучение"»

Только тут речь не о «бесплатном обучении», а в случае с зарплатой в 12К о «бесплатной работе». В этом понимании экономики СМИ облик многих районных изданий (фото главы муниципалитета/мэра/губернатора; отчет о совещании и т.д. и т.п.) выглядит уже куда более осмысленно.

Это, конечно, бессмысленно, и никто не читает, но оно же почти ничего и не стоит. При этом решает важные государственные задачи, пусть и не заточенные на массового покупателя, то бишь читателя (сходные рассуждения об экономике в целом тоже можно найти у все того же Дмитрия Прокофьева). Труд системно дешево стоит, просто вход в эту систему предлагают сделать приятнее (правда, судя по всему, пока безуспешно — программы «Земский журналист» так и нет).

У тех же региональных СМИ, которые реально работают для читателей и привлекают рекламодателей (даже если учреждены районными властями) таких проблем нет, говорит все в том же материале «Лениздата» Евгений Зиновьев из «Скользкой Собаки» и 63.ru. Если они и не могут похвастаться высокими зарплатами, то хотя бы могут дать работнику смысл, что уже не так мало.

#журналистское #friday_post

[Мелвин Л. Барнет]... скончался в среду в Больнице Лонг-Айленд-колледжа в Бруклине. Ему было 83 года, и он жил в Бруклин-Хайтс…

Такой текст появился в New York Times 19 июня 1998 года (редкий материал, не защищенный пэйвлом). Сообщению о кончине мистера Барнета главная газета США посвятила 9 абзацев, хотя он не был ни кинозвездой, ни известным политиком, ни выдающимся спортсменом. Он был... корректором, тем самым человеком, который следил, чтобы NYT попадала в руки читателям без ошибок, но со всеми запятыми.

А еще мистер Барнет был жертвой охоты на ведьм, которая разгорелась в 1950-е годы в США. Его имя назвал бывший коллега, радиоведущий CBS Уинстон Бердетт, во время слушаний в специальном подкомитете по расследованию советского влияния в американском обществе (эпоха Маккартизма и вот это все). Сам Бердетт признался, что был советским шпионом, сотрудничал с КГБ и согласился назвать почти полтора десятка коллег, которые, как он знал, были членами американской компартии.

В итоге Бердетт продолжил работать в CBS и даже стал постоянным корреспондентом радиостанции в Риме, освещал выборы четырех пап. А вот скромному корректору из New York Times повезло меньше. Как писала сама газета уже в 1990-е годы:

"Когда г-на Барнета, выпускника Гарварда и ветерана Второй мировой войны, спросили о списке [предполагаемых коммунистов], он отказался его комментировать, ссылаясь на конституционную защиту от самооговора. В тот период, характеризовавшийся страхами перед советским шпионажем и охотой на коммунистов сенатора Джозефа Р. Маккарти, такие ответы иногда давались свидетелями, которые считали бесчестным называть имена старых коллег и впутывать их в свои собственные проблемы…"

Нетрудно догадаться, что корректору это не помогло — в тот же день редакция New York Times уведомила его об увольнении. Через полгода редакция даже выпустила очень "милое" заявление (процитированное все в том же некрологе 1998 года):

"В отношении тех сотрудников, которые в прошлом свидетельствовали о каких-либо связях с коммунистами или которые по своим собственным причинам ссылались на Пятую поправку, нашей политикой будет оценивать каждый случай индивидуально, в свете обязанностей каждого человека в нашей организации и той степени, в которой его отношения с нашей газетой дают ему право на наше доверие…"

В общем, права на доверие мистер Барнет так и не снискал. В целом, это история с относительно неплохим финалом — после увольнения из Times он "испытывал трудности с поиском работы" (опять же, как признавала в 1990-х сама NYT). Только в 1960-е он присоединился к журналу для врачей The Medical Tribune, где дослужился до заместителя редактора, с коей должности и ушел на заслуженную пенсию.

Однако мне не дает покоя вопрос, что чувствовала редакция NYT в 1998 году, когда составляла и публиковала этот некролог? Кажется, нам всем иногда надо задумываться над такими вопросами…

#журналистское

Evervate торгует бумажной продукцией. Речь о товарах для офиса… или хозтоварах, вроде туалетной бумаги и одноразовых накладок на унитазы… или о местных газетах. Это все в порядке убывания качества…

Чтобы чуть-чуть отдохнуть от работы я привычным образом начал смотреть сериал… про работу. В данном случае спин-офф "Офиса" под названием "Газета" (он как раз слегка "отлежался", и о нем перестали все говорить). Так вот — я в полном восторге!

Если вы почему-то еще не смотрели, то прямо очень рекомендую. Не побоюсь расхожего штампа, но это правда надо показывать на журфаках. Сериал, увы, куда актуальнее драматичного The Hour и пафосного The Newsroom. Если после его просмотра вам все еще захочется работать в журналистике, то вас уже не спасти вам в ней самое место.

Опять же, для тех кто не смотрел — "Газета" рассказывает о редакции Toledo Truth Teller (из небольшого города Толидо, штат Огайо). Некогда она занимала целое здание, теперь — выгородку в офисе компании, производящей туалетную бумагу (а заодно и газету).

Toledo Truth Teller открыто сравнивают с нищей мышью за холодильником владельца. Ее печатная версия — полный отстой, ее сайт — полный отстой (только еще с кликбейтом и рекламой). В редакции два журналиста — находящийся не вполне в ясном сознании пенсионер и бывшая водительница БТР, которая раньше писала для полковой газеты. И вот, это все хочет вернуть к жизни наивный романтик, с детства мечтающий о настоящей журналистике. А дальше сталкивается с реальностью…

Потрясающим образом сценаристы совмещают полный абсурд и почти документальную точность. Помню у Ника Хорнби в Hi-Fi есть рассуждение, что молодые люди в самом начале взросления сталкиваются с тем, что у них в самых неожиданных местах начинают расти волосы и лишь через несколько лет столкновение с другими не вполне одетыми юношами и девушками заставляют их уверится в том, что с ними все нормально.

Тут примерно то же самое. Смотрю сериал и буквально узнаю какие-то странные, дурацкие и стыдные истории из самого начала моей карьеры. Терапевтичное зрелище — оказывается не только со мной такой кринж был. Ну ведь не на пустом же месте они такое выдумали? Ведь правда?!

С одной стороны, сериал может заставить приуныть. Во всяком случае, если у вас еще почему-то были надежды на то, что где-то есть Земля Обетованная, где есть место для настоящей журналистики, за которую платят настоящие деньги… С другой стороны, "Газета" дает как минимум два повода для оптимизма. Во-первых, глядя на главного героя тебе кажется, что ты сам еще не совсем отбитый.

Во-вторых, если оно везде так, значит всем миром будем думать как из этой экзистенциальной точки вылезать. Может быть и не вылезем, но вместе как-то веселей.

Ну и наконец, это неплохой учебник локальной журналистики. Напоминание о том, что иногда даже шельмующий продавец матрасов — вполне себе инфоповод, который реально волнует людей. А раз так, то это сюжет для статьи...

Жирные, круглые и языческие. Для русских сейчас особое время года, и здесь, в Пскове, они никому не позволят себя затмить. Это Масленая неделя — и Псков заявляет о себе как о родине Царь-блина…

Такой текст появился 12 марта 2013 года в Washington Post. Да-да, 13 лет назад одна из самых известных газет США запросто так рассказывала о празднике в Пскове. Вернее, строго говоря, значительная часть текст посвящена тогдашнему губернатору Псковской области (а ныне главе Республики Алтай) Алексею Турчаку и политической борьбе в регионе. Однако самой Масленице тоже посвящен во всех смыслах жирный кусок материала.

Если на этом моменте вас охватил легкий приступ ностальгии, мол, вот так тогда выглядели новости из России, а теперь уже о Масленице вряд ли кто-то напишет — мосты разорваны, связи порушены, мир изменился и в нем остается лишь только все нарастающая взаимная ненависть… то зря.

В 2023 году британская Daily Mail посвятила празднованиям Масленицы в Петербурге большой фоторепортаж:

Русское празднование известно своими панкейками — их местные называют "блины" — которые они едят с необычными начинками — такими как икра, сметана или красная рыба…

А в этом году о Масленице написал уже американский National Geographic. Причем материал получился очень душевный и трогательный. Он заканчивается словами:

За свою тысячелетнюю историю Масленица и ее неизменная популярность доказывают, что пока есть весна, люди будут праздновать возвращение солнца и надежду на то, что впереди нас ждут теплые дни…

Кстати, признавайтесь, с чем у вас в этом году? Точно знаю, что вологодским коллегам есть чем поделиться!

#журналистское

На днях "Афиша" выпустила первую часть большого списка лучших российских фильмов всех времен. Любая такая подборка очень субъективна и говорит больше не о кино (музыке, книгах), а о своих, подборки, авторах.

Спорить о том, почему "Брат-2" на 26 месте, а не на 28-м или 12-м абсолютно бесполезно. Просто потому, что авторам так кажется. Имеют право в конце концов. Куда любопытнее общий настрой подборки. Одна коллега очень точно описала ощущение.

Привести его полностью я не могу, но в грубом пересказе там звучат слова про окна, грязные панельки, мусорные баки и т.д.

Если выражаться менее метафорически - фильмы говорят о русской хтони. Причём люди в них нужны для этой самой хтони иллюстрации. Они функциональны, их жизнь в рамках этого экзистенциально ужаса как таковая не то чтобы особо интересна.

Помню, не так давно с Анастасией Пилипенко обсуждали, её опыт перелета Костромским авиапредприятием, до сих пор эксплуатирующим Ан-26. Про то, что стюардессы там явно занимаются чем-то типа репетиторства, потому, что вряд ли на зарплату стюардессы при той сетке расписания проживёшь. А ещё разговор вышел на то, что очень хотелось бы посмотреть драмеди на эту тему.

Это драмеди может быть куда более хтоничным, чем 10 "Левиафанов" (к примеру, как британский сериал про акушеров "Будет Больно"), но оно будет именно про людей, которые живут изо дня в день в непростых, мрачных, но их условиях.

Им там надо как-то выживать, сохранять сознание, и какую-то веру в то, что ты делаешь. И как остро чувствуется, что такого рода фильмов/сериалов у нас не снимается.

А потом во время обсуждения всё того же списка "Афиши" я понял, что собственно тот же укор, кажется, можно предъявить и журналистике. Мы мало говорим о простой жизни людей.

Не о том, как кого-то "переехала" бюрократическо-репрессивная машина. Не про то, как уязвимые категории сталкиваются с дискриминацией. А про то, как изо дня в день существует какая-то реальность, с которой соприкасается много людей.

Вернее такие тексты есть в количестве, к примеру, 63.ru не так давно делали репортаж про жизнь самарского рынка, сквозь который проходит трамвайная линия. Но это как будто бы всё ещё остаётся некоторым поджанром журналистского краеведения. Типа локальная повестка и все дела.

Буду рад, если я ошибаюсь, и вы закидаете в комментариях меня ссылками, по которым есть именно такие тексты. Но, честно говоря, я их вижу совсем мало...