#журналистское #левое
…ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет…
Почти 60 лет назад американский социолог Роберт Мертон опубликовал в Science статью, в которой описал (и, что важнее, доказал) довольно неприглядную закономерность. Работы малоизвестных ученых, в том числе весьма высокоуровневые, получают меньше признания, чем тексты их более именитых коллег. То есть даже если вы открыли что-то прорывное, ваше личное благосостояние и положение в научном мире изменится меньше, чем у того, чья позиция выше, а доступ к ресурсам и так больше.
Мертону показалось, что это напоминает ту самую цитату из Евангелия от Матфея, которая приведена выше. Так свою закономерность он и назвал — Эффект Матфея. По сути он описывает то, как возникает системное неравенство.
Можно спросить: а в чем проблема? Человек (компания, институт) когда-то постарался и теперь получает за это бонус. Сначала ты работаешь на зачетку, потом зачетка работает на тебя. Проблема в том, что это так лишь на коротких отрезках. Или если представить себе мир в котором люди бессмертны и не способны к размножению.
В нашей же реальности может статься, что на зачетку поработал прапрадед, а бонусы получаем мы. Или воздаяние за то, что предок с этой задачей не справился. Если с этим ничего не делать, это и создает ту самую ловушку бедности (ну и, конечно, самовоспроизводящееся богатство). Нам не очень приятно об этом думать, поэтому мы часто и не думаем. Куда комфортнее жить в мире, в котором человек, живущий в плохом районе, ходящий в плохую школу, носящий плохую одежду сам в этом виноват.
Если посмотреть на мир по-другому, у вас начнет отчаянно чесаться где-то в районе чувства справедливости. Возможно, это мое когнитивное искажение, но мне кажется, что мейнстримные медиа довольно мало об таком пишут. Хотя, безусловно, есть великолепные авторы (в том числе и русскоязычные), которые занимаются такими темами. Обычно про них говорят: "О, это Рита (Лена, Саша, Катя) — она у нас пишет про сирых и убогих".
Однако и в этом случае чаще говорится о каких-то примерах вопиющей и точечной несправедливости. Вот у нас Любовь Сергеевна, из условного ПГТ, у нее сын хорошо играет на пианино, но бюджет решил сэкономить и закрыл дом творчества юных, поэтому мальчик ездит за 2 часа в музыкальную школу.
Реже (или мне все еще кажется?) мы касаемся фундаментальных основ того, что обрекает людей на жизнь в условиях системного неравенства. Вот почему я очень обрадовался, когда мне написали социологи из Европейского университета, и попросили рассказать об их исследовании того, как выглядит образовательное неравенство в Петербурге. Как складывались и поддерживают свой статус элитные гимназии, и где группируются школы, в которых средняя оценка за один ЕГЭ находится в районе 40 баллов(!).
В итоге получилась очень интересная беседа с великолепной Ксенией Тенишевой: читайте! Да, конечно, внутри есть и другие таблицы и графики. Куда же без них.
…ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет…
Почти 60 лет назад американский социолог Роберт Мертон опубликовал в Science статью, в которой описал (и, что важнее, доказал) довольно неприглядную закономерность. Работы малоизвестных ученых, в том числе весьма высокоуровневые, получают меньше признания, чем тексты их более именитых коллег. То есть даже если вы открыли что-то прорывное, ваше личное благосостояние и положение в научном мире изменится меньше, чем у того, чья позиция выше, а доступ к ресурсам и так больше.
Мертону показалось, что это напоминает ту самую цитату из Евангелия от Матфея, которая приведена выше. Так свою закономерность он и назвал — Эффект Матфея. По сути он описывает то, как возникает системное неравенство.
Можно спросить: а в чем проблема? Человек (компания, институт) когда-то постарался и теперь получает за это бонус. Сначала ты работаешь на зачетку, потом зачетка работает на тебя. Проблема в том, что это так лишь на коротких отрезках. Или если представить себе мир в котором люди бессмертны и не способны к размножению.
В нашей же реальности может статься, что на зачетку поработал прапрадед, а бонусы получаем мы. Или воздаяние за то, что предок с этой задачей не справился. Если с этим ничего не делать, это и создает ту самую ловушку бедности (ну и, конечно, самовоспроизводящееся богатство). Нам не очень приятно об этом думать, поэтому мы часто и не думаем. Куда комфортнее жить в мире, в котором человек, живущий в плохом районе, ходящий в плохую школу, носящий плохую одежду сам в этом виноват.
Если посмотреть на мир по-другому, у вас начнет отчаянно чесаться где-то в районе чувства справедливости. Возможно, это мое когнитивное искажение, но мне кажется, что мейнстримные медиа довольно мало об таком пишут. Хотя, безусловно, есть великолепные авторы (в том числе и русскоязычные), которые занимаются такими темами. Обычно про них говорят: "О, это Рита (Лена, Саша, Катя) — она у нас пишет про сирых и убогих".
Однако и в этом случае чаще говорится о каких-то примерах вопиющей и точечной несправедливости. Вот у нас Любовь Сергеевна, из условного ПГТ, у нее сын хорошо играет на пианино, но бюджет решил сэкономить и закрыл дом творчества юных, поэтому мальчик ездит за 2 часа в музыкальную школу.
Реже (или мне все еще кажется?) мы касаемся фундаментальных основ того, что обрекает людей на жизнь в условиях системного неравенства. Вот почему я очень обрадовался, когда мне написали социологи из Европейского университета, и попросили рассказать об их исследовании того, как выглядит образовательное неравенство в Петербурге. Как складывались и поддерживают свой статус элитные гимназии, и где группируются школы, в которых средняя оценка за один ЕГЭ находится в районе 40 баллов(!).
В итоге получилась очень интересная беседа с великолепной Ксенией Тенишевой: читайте! Да, конечно, внутри есть и другие таблицы и графики. Куда же без них.
🔥18👍5❤2👎1
#журналистское #историческое
Вот мой Онегин на свободе;
Острижен по последней моде,
Как dandy лондонский одет —
И наконец увидел свет.
Пару веков назад, в начале XIX века, Великобритания переживала непростые времена. Наполеоновские войны, нарастающие внутренние противоречия. Да еще и ментальная болезнь короля Георга III, обязанности которого по факту должен был исполнять его сын, будущий Георг IV. Последнего провозгласили принцем-регентом, а саму эпоху окрестили Эпохой Регентства.
Как всегда в такой нестабильной обстановке противостояния разных общественных и придворных партий накалялись. Именно в это время появляются денди как явление не только эстетическое, но и политическое. В целом мода и культура тогда были сильно связаны с политикой. Представители разных партий даже ходили в разные театры.
Это я к чему? Да все к тому же, что в рамках подготовки курса по лайфстайл-журналистике продолжаю штудировать историю предмета и его современность.
Я раньше писал, что в 2000-е и даже в начале 2010-х образцом жанра были глянцевые журналы вроде Maxim, FHM, Cosmo и т.д. Однако сейчас они переживают непростые времена — FHM закрылся, будущее Playboy туманно, GQ и Men’s Health теряют тиражи, а Cosmo — представительства в отдельных странах.
Причины вроде бы на поверхности: интернет ударил по продажам печатных версий, соцсети забрали часть аудитории и рекламодателей. А еще культурные сдвиги, критика объективации, конвенциональной внешности и так далее.
Однако есть целая группа изданий, где лайфстайл активно развивается… И это большие мейнстримные медиа. New York Times активно развивает свою Lifestyle вкладку, тем же занимается и Washington Post. Аналогичный по названию раздел есть и в консервативном таблоиде New York Post. Раздел Lifestyle закреплен на главной в левой Guardian и в консервативной Telegraph.
Наполнение у разных изданий отличается. Так, в New York Post можно найти даже гороскопы, чего, понятное дело, в NYT не встретишь. При этом в 10 прогнозах отдела Style NYT на 2026 год и такое — Рама Дуваджи (жена левого мэра Нью-Йорка Зохрана Мамдани) станет иконой стиля. Это произошло на фоне тренда в социальных сетях, когда Дуваджи сравнивали с актрисой Сидни Суини, снявшейся в неоднозначной рекламе джинс.
Спор о личной привлекательности и стиле двух женщин стал в полном смысле этого слова политическим. Конечно, это не может служить исчерпывающим объяснением всех отмеченных выше тенденций. Тут есть вопросы и бизнеса, и просмотров, и особенностей потребления контента. Но, кажется, что в условиях поляризации лайфстайл перестает быть нейтральным. Так, в 2024-м писали, что в демократических штатах пьют больше кофе, чем в республиканских (методология тут вызывает большие сомнения, но сам факт исследования показателен).
Что любопытно, в крупнейших изданиях России сейчас ничего подобного не видно (за исключением разве что РБК). Гороскоп в КП, конечно встретишь, но вряд ли можно говорить о полноценных лайфстайл-разделах. А вот о полноценных изданиях вполне.
Вот мой Онегин на свободе;
Острижен по последней моде,
Как dandy лондонский одет —
И наконец увидел свет.
Пару веков назад, в начале XIX века, Великобритания переживала непростые времена. Наполеоновские войны, нарастающие внутренние противоречия. Да еще и ментальная болезнь короля Георга III, обязанности которого по факту должен был исполнять его сын, будущий Георг IV. Последнего провозгласили принцем-регентом, а саму эпоху окрестили Эпохой Регентства.
Как всегда в такой нестабильной обстановке противостояния разных общественных и придворных партий накалялись. Именно в это время появляются денди как явление не только эстетическое, но и политическое. В целом мода и культура тогда были сильно связаны с политикой. Представители разных партий даже ходили в разные театры.
Это я к чему? Да все к тому же, что в рамках подготовки курса по лайфстайл-журналистике продолжаю штудировать историю предмета и его современность.
Я раньше писал, что в 2000-е и даже в начале 2010-х образцом жанра были глянцевые журналы вроде Maxim, FHM, Cosmo и т.д. Однако сейчас они переживают непростые времена — FHM закрылся, будущее Playboy туманно, GQ и Men’s Health теряют тиражи, а Cosmo — представительства в отдельных странах.
Причины вроде бы на поверхности: интернет ударил по продажам печатных версий, соцсети забрали часть аудитории и рекламодателей. А еще культурные сдвиги, критика объективации, конвенциональной внешности и так далее.
Однако есть целая группа изданий, где лайфстайл активно развивается… И это большие мейнстримные медиа. New York Times активно развивает свою Lifestyle вкладку, тем же занимается и Washington Post. Аналогичный по названию раздел есть и в консервативном таблоиде New York Post. Раздел Lifestyle закреплен на главной в левой Guardian и в консервативной Telegraph.
Наполнение у разных изданий отличается. Так, в New York Post можно найти даже гороскопы, чего, понятное дело, в NYT не встретишь. При этом в 10 прогнозах отдела Style NYT на 2026 год и такое — Рама Дуваджи (жена левого мэра Нью-Йорка Зохрана Мамдани) станет иконой стиля. Это произошло на фоне тренда в социальных сетях, когда Дуваджи сравнивали с актрисой Сидни Суини, снявшейся в неоднозначной рекламе джинс.
Спор о личной привлекательности и стиле двух женщин стал в полном смысле этого слова политическим. Конечно, это не может служить исчерпывающим объяснением всех отмеченных выше тенденций. Тут есть вопросы и бизнеса, и просмотров, и особенностей потребления контента. Но, кажется, что в условиях поляризации лайфстайл перестает быть нейтральным. Так, в 2024-м писали, что в демократических штатах пьют больше кофе, чем в республиканских (методология тут вызывает большие сомнения, но сам факт исследования показателен).
Что любопытно, в крупнейших изданиях России сейчас ничего подобного не видно (за исключением разве что РБК). Гороскоп в КП, конечно встретишь, но вряд ли можно говорить о полноценных лайфстайл-разделах. А вот о полноценных изданиях вполне.
❤6👍1
#журналистское #левое
Если посмотреть на ситуацию в целом, то ни Condé Nast, ни любая другая компания не сможет привести веских аргументов в пользу того, что они не могут позволить себе платить даже минимальную заработную плату...
Эти слова в октябре 2013 года произнес Нью-Йоркский адвокат Джастин Швартц в беседе с американской версией Forbes.
Так он прокоментировал в высшей степени любопытный иск своих доверителей к империи Condé Nast (издает журналы GQ, The New Yorker, Vanity Fair, Vogue, Tatler). Наткнулся я на этот кейс, опять же, в ходе подготовки занятия по истории лайфстайл-журналистики.
Суть спора в следующем: два молодых человека Лорен Баллинджер и Мэтью Лейб получили возможность мечты: они попали в программу стажировок самого холдинга Condé Nast. Шанс посмотреть изнутри, как строен мир большого глянца и добавить шикарную строчку в резюме. Но, как говорится, если любите сосиски и законы, не стоит пытаться выяснить, как их готовят...
В итоге, молодым людям предложили заниматься корректурой и первичным редактированием статей в глянцевые журналы. Не то, чтобы бесплатно, но крайне дешево по меркам Нью-Йорка. Как писал Forbes:
Истцы ссылались на решение Верховного суда США ещё от 1940 года, в котором говорилось, что стажерам можно не платить (или платить меньше минимальной ставки) только если работодатель: "не получает непосредственной и прямой выгоды от их работы".
Примечательно, революционную идею, что за работу надо платить, защитил Верховный суд именно США. Более того, в те самые времена, когда все мужчины носили шляпы, а дети говорили отцам: "Мистер".
Адвокат Швартц оказался прав, издателю вряд ли удалось бы кого-то убедить в том, что платить за работу сотрудникам (а не закрывать их задачи стажерами), компании не по карману. В итоге, в 2014 Condé Nast выпалила экс-стажерам 5,8 млн долларов и пообещала следующим поколениям практикантов существенно большую оплату.
Учитывая, массу объявлений о поиске людей, которым предлагается работать за опыт, грустно, что такого рода решения не могут использоваться как прецедент в других странах (особенно в тех, гдепочти нет прецедентного права, да и введён примат национального законодательства).
Можно сколько угодно говорить, что бесплатные стажировки - это благо, ведь они дают шанс получить опыт, то есть сделать первый шаг в карьере. Однако чем больше работы будет делаться так, тем меньше будет позиций, для следующих шагов в карьере. То есть по факту, эта практика вместо того, чтобы делать профессию инклюзивной, делает ее еще более эксклюзивной. Доступной лишь тем, кто может себе позволить долго работать бесплатно.
Кстати, забавно, что в то же время (в начале 2010-х) аналогичные скандалы были вокруг стажировок в Голливуде и привлечении волонтеров спортивными ассоциациями.
Если посмотреть на ситуацию в целом, то ни Condé Nast, ни любая другая компания не сможет привести веских аргументов в пользу того, что они не могут позволить себе платить даже минимальную заработную плату...
Эти слова в октябре 2013 года произнес Нью-Йоркский адвокат Джастин Швартц в беседе с американской версией Forbes.
Так он прокоментировал в высшей степени любопытный иск своих доверителей к империи Condé Nast (издает журналы GQ, The New Yorker, Vanity Fair, Vogue, Tatler). Наткнулся я на этот кейс, опять же, в ходе подготовки занятия по истории лайфстайл-журналистики.
Суть спора в следующем: два молодых человека Лорен Баллинджер и Мэтью Лейб получили возможность мечты: они попали в программу стажировок самого холдинга Condé Nast. Шанс посмотреть изнутри, как строен мир большого глянца и добавить шикарную строчку в резюме. Но, как говорится, если любите сосиски и законы, не стоит пытаться выяснить, как их готовят...
В итоге, молодым людям предложили заниматься корректурой и первичным редактированием статей в глянцевые журналы. Не то, чтобы бесплатно, но крайне дешево по меркам Нью-Йорка. Как писал Forbes:
Баллинджер заявила в иске, что ей платили всего 12 долларов в день за смены продолжительностью 12 часов (а иногда и больше) в модном журнале...
Истцы ссылались на решение Верховного суда США ещё от 1940 года, в котором говорилось, что стажерам можно не платить (или платить меньше минимальной ставки) только если работодатель: "не получает непосредственной и прямой выгоды от их работы".
Примечательно, революционную идею, что за работу надо платить, защитил Верховный суд именно США. Более того, в те самые времена, когда все мужчины носили шляпы, а дети говорили отцам: "Мистер".
Адвокат Швартц оказался прав, издателю вряд ли удалось бы кого-то убедить в том, что платить за работу сотрудникам (а не закрывать их задачи стажерами), компании не по карману. В итоге, в 2014 Condé Nast выпалила экс-стажерам 5,8 млн долларов и пообещала следующим поколениям практикантов существенно большую оплату.
Учитывая, массу объявлений о поиске людей, которым предлагается работать за опыт, грустно, что такого рода решения не могут использоваться как прецедент в других странах (особенно в тех, где
Можно сколько угодно говорить, что бесплатные стажировки - это благо, ведь они дают шанс получить опыт, то есть сделать первый шаг в карьере. Однако чем больше работы будет делаться так, тем меньше будет позиций, для следующих шагов в карьере. То есть по факту, эта практика вместо того, чтобы делать профессию инклюзивной, делает ее еще более эксклюзивной. Доступной лишь тем, кто может себе позволить долго работать бесплатно.
Кстати, забавно, что в то же время (в начале 2010-х) аналогичные скандалы были вокруг стажировок в Голливуде и привлечении волонтеров спортивными ассоциациями.
Forbes
Why Condé Nast Felt It Had To Stop Using Interns
Anna Wintour: She'll have to do without interns. Yesterday Condé Nast announced it was shutting down its internship program. A spokeswoman for the company, Patti Rockenwagner, confirmed the news this morning, but declined to elaborate on the reasons behind…
🔥10❤4
#журналистское #историческое
Романы шли шесть раз в неделю… Каждый романист имел свои два дня... Понедельник и среда — исторический роман Опочинина, вторник и пятница — роман из высшего круга с уголовщиной "Синее домино" (псевдоним А. И. Соколовой), а среда и суббота — А, М. Пазухин, особый любимец публики, дававший постоянных подписчиков. В контору газеты, помню, при мне пришли две старушки и заявили принимающей подписку:
— На Пазухина на полгода подпишите нас.
(В. Гиляровский)
Широко известен факт, что многие важные произведения XIX века печатались в виде романов с продолжением в толстых литературных журналах. Так увидели свет "Три Мушкетера", "Мадам Бовари", "Анна Каренина".
Однако подобные литературные сериалы публиковали не только специализированные еженедельники вроде парижского La Revue de Paris или ежемесячники типа петербургского "Современника". Романы активно издавали вполне журналистские, как мы бы сейчас сказали, проекты.
Толстой и Достоевский публиковались в общественно-политическом журнале "Русский Вестник". Однако куда интереснее, что активно литературу брали в печать газеты. В приведенном выше отрывке легендарный журналист Владимир Гиляровский описывает литературный график "Московского Листка" (чего-то наподобие дореволюционной "Фонтанки").
Романы печатали, по воспоминаниям Гиляровского, даже в "Русской газете", которую он характеризовал как "весьма убогое, провинциального вида издание, почти не имевшее подписки".
Идея эта разумеется, была перенята у европейских и американских газет. Так, легендарная "Хижина Дяди Тома" была впервые опубликована не в журнале, а именно в газете аболиционистов The National Era. По некоторым данным, первые главы "Вокруг света за 80 дней" тоже были опубликованы в ежедневной Le Temps.
Понятное дело, что в XX веке все это дело стало медленно угасать. Хотя еженедельные и ежемесячные общественно-политические и лайфстайл-журналы (от New Yorker до Playboy) продолжали активно публиковать большую и не очень литературу. Так, издание Хью Хефнера выпускало "451 градус по Фаренгейту".
Фикшн появляется в журналах и воскресных приложениях даже сейчас. К примеру, в середине 2000-х The New York Times Magazine (воскресное приложение к New York Times) выпустил роман британца Майкла Шейбона «Джентльмены дороги». И все же мы отвыкли от мысли, что можем встретить в газете или даже журнале литературу. И это при том что медиа отчаянно ищут способы установить доверительный (и желательно оплачиваемый) контакт с аудиторией, а литераторы — выход к читателю.
Интересно, рискнет ли кто-то в таких условиях повторить с литературой то же, что Netflix сделал с сериалами, а Spotify — с музыкой?
Романы шли шесть раз в неделю… Каждый романист имел свои два дня... Понедельник и среда — исторический роман Опочинина, вторник и пятница — роман из высшего круга с уголовщиной "Синее домино" (псевдоним А. И. Соколовой), а среда и суббота — А, М. Пазухин, особый любимец публики, дававший постоянных подписчиков. В контору газеты, помню, при мне пришли две старушки и заявили принимающей подписку:
— На Пазухина на полгода подпишите нас.
(В. Гиляровский)
Широко известен факт, что многие важные произведения XIX века печатались в виде романов с продолжением в толстых литературных журналах. Так увидели свет "Три Мушкетера", "Мадам Бовари", "Анна Каренина".
Однако подобные литературные сериалы публиковали не только специализированные еженедельники вроде парижского La Revue de Paris или ежемесячники типа петербургского "Современника". Романы активно издавали вполне журналистские, как мы бы сейчас сказали, проекты.
Толстой и Достоевский публиковались в общественно-политическом журнале "Русский Вестник". Однако куда интереснее, что активно литературу брали в печать газеты. В приведенном выше отрывке легендарный журналист Владимир Гиляровский описывает литературный график "Московского Листка" (чего-то наподобие дореволюционной "Фонтанки").
Романы печатали, по воспоминаниям Гиляровского, даже в "Русской газете", которую он характеризовал как "весьма убогое, провинциального вида издание, почти не имевшее подписки".
Идея эта разумеется, была перенята у европейских и американских газет. Так, легендарная "Хижина Дяди Тома" была впервые опубликована не в журнале, а именно в газете аболиционистов The National Era. По некоторым данным, первые главы "Вокруг света за 80 дней" тоже были опубликованы в ежедневной Le Temps.
Понятное дело, что в XX веке все это дело стало медленно угасать. Хотя еженедельные и ежемесячные общественно-политические и лайфстайл-журналы (от New Yorker до Playboy) продолжали активно публиковать большую и не очень литературу. Так, издание Хью Хефнера выпускало "451 градус по Фаренгейту".
Фикшн появляется в журналах и воскресных приложениях даже сейчас. К примеру, в середине 2000-х The New York Times Magazine (воскресное приложение к New York Times) выпустил роман британца Майкла Шейбона «Джентльмены дороги». И все же мы отвыкли от мысли, что можем встретить в газете или даже журнале литературу. И это при том что медиа отчаянно ищут способы установить доверительный (и желательно оплачиваемый) контакт с аудиторией, а литераторы — выход к читателю.
Интересно, рискнет ли кто-то в таких условиях повторить с литературой то же, что Netflix сделал с сериалами, а Spotify — с музыкой?
🤔1
#журналистское #историческое
Победоносное строительство социализма в нашей стране… встречает серьезные объективные трудности.
Красная газета №233, 06.10.1928
Дочитал книгу "Двухэтажный Ленинград" Максима Шера и Юлии Галкиной. В ней рассказывается, как сразу после войны у нас пытались создать город-сад в виде сразу нескольких районов малоэтажной застройки, утопающей в зелени.
Именно тогда появилась значительная часть современной застройки Нарвской Заставы (моего любимого района Петербурга). Максим и Юлия пишут, почему вообще родилась такая идея, из-за чего архитекторы спорили друг с другом; как жители предъявляли им за планировки (прям захотелось посмотреть на такое сегодня).
Однако это канал не об архитектуре, поэтому я хотел бы тут поговорить о другом. В чем-то "Двухэтажный Ленинград" — это еще и книга о советской локальной журналистике. Авторы явно не ставили себе такую задачу, но использовали столько статей "Вечернего Ленинграда" и "Ленинградской Правды", что как бы сам собой у них получился слепок эпохи.
Официальные печатные органы Ленсовета и обкома КПСС в книге переливаются всеми своими тогдашними красками. В 1946-м они обещали читателям строительство новых малоэтажных домов "в короткие сроки" благодаря "простоте конструкции и возможности изготовления основных деталей на заводе".
В 1947-м те же газеты хвалили "знатных ленинградских штукатуров", которые выдавали две нормы и ругали "антимеханизаторские настроения" отдельных стройорганизаций. Одновременно их журналисты красочно описывали "весело поблескивают на зимнем солнце окна" готовых домов.
Правда к 1948 году власти разочаровались в идее малоэтажного строительства. Тогда же в "ЛенПравде" стали печатать письма подрядчиков, которые критиковали архитекторов за "увлечение архитектурными формами и погоней за красивостью". А в 1950-м "Вечерний Ленинград" и вовсе призывал "бороться с излишествами".
Тут можно было бы пожать плечами, сказать: "время было такое". Однако я бы предложил чуть-чуть задержаться. Во-первых, даже эти газеты не были так просты. Та же "ЛенПравда" в 1948 году публиковала вовсе не пропагандистские опасения жителя города Урицка (ныне часть Красносельского района) об отсутствии телефона и пожарной команды.
Во-вторых, подход "Вечернего Ленинграда" ряд коллег до сих пор считает правильным. Надо, мол, информировать жителей о решениях властей, доносить наверх чаяния людей, а не гоняться за грязью и сенсациями. Такое было бы невозможно, если это понимание профессии было бы основано на чистом принуждении. Его должна подпирать какая-то идея. И тут мне вспоминается цитата из Дэвида Гребера, который сравнивал бытность сериала Star Trek с СССР:
Собственно, а какими еще могут быть газеты такого мира?
Победоносное строительство социализма в нашей стране… встречает серьезные объективные трудности.
Красная газета №233, 06.10.1928
Дочитал книгу "Двухэтажный Ленинград" Максима Шера и Юлии Галкиной. В ней рассказывается, как сразу после войны у нас пытались создать город-сад в виде сразу нескольких районов малоэтажной застройки, утопающей в зелени.
Именно тогда появилась значительная часть современной застройки Нарвской Заставы (моего любимого района Петербурга). Максим и Юлия пишут, почему вообще родилась такая идея, из-за чего архитекторы спорили друг с другом; как жители предъявляли им за планировки (прям захотелось посмотреть на такое сегодня).
Однако это канал не об архитектуре, поэтому я хотел бы тут поговорить о другом. В чем-то "Двухэтажный Ленинград" — это еще и книга о советской локальной журналистике. Авторы явно не ставили себе такую задачу, но использовали столько статей "Вечернего Ленинграда" и "Ленинградской Правды", что как бы сам собой у них получился слепок эпохи.
Официальные печатные органы Ленсовета и обкома КПСС в книге переливаются всеми своими тогдашними красками. В 1946-м они обещали читателям строительство новых малоэтажных домов "в короткие сроки" благодаря "простоте конструкции и возможности изготовления основных деталей на заводе".
В 1947-м те же газеты хвалили "знатных ленинградских штукатуров", которые выдавали две нормы и ругали "антимеханизаторские настроения" отдельных стройорганизаций. Одновременно их журналисты красочно описывали "весело поблескивают на зимнем солнце окна" готовых домов.
Правда к 1948 году власти разочаровались в идее малоэтажного строительства. Тогда же в "ЛенПравде" стали печатать письма подрядчиков, которые критиковали архитекторов за "увлечение архитектурными формами и погоней за красивостью". А в 1950-м "Вечерний Ленинград" и вовсе призывал "бороться с излишествами".
Тут можно было бы пожать плечами, сказать: "время было такое". Однако я бы предложил чуть-чуть задержаться. Во-первых, даже эти газеты не были так просты. Та же "ЛенПравда" в 1948 году публиковала вовсе не пропагандистские опасения жителя города Урицка (ныне часть Красносельского района) об отсутствии телефона и пожарной команды.
Во-вторых, подход "Вечернего Ленинграда" ряд коллег до сих пор считает правильным. Надо, мол, информировать жителей о решениях властей, доносить наверх чаяния людей, а не гоняться за грязью и сенсациями. Такое было бы невозможно, если это понимание профессии было бы основано на чистом принуждении. Его должна подпирать какая-то идея. И тут мне вспоминается цитата из Дэвида Гребера, который сравнивал бытность сериала Star Trek с СССР:
Персонажи "Звездного пути" постоянно жалуются на бюрократов. Они никогда не ругают политиков. Потому что политические проблемы [как и в СССР] всегда решаются исключительно административными средствами…
Собственно, а какими еще могут быть газеты такого мира?
👍8🔥2
— Спорт является важным социальным лифтом, который существует в действительности. Вот перед вами сидит представитель этого социального лифта. Маленький мальчик из маленькой станицы Переясловской Брюховецкого района стал олимпийским победителем и на основе этих побед выстроил свою жизнь.
Это слова трехкратного олимпийского чемпиона Александра Москаленко. На играх в Сиднее он взял 3 золота и 1 бронзу в прыжках с батутом. Спустя 4 года он завоевал в Афинах еще и серебро.
Однако верить ему хочется не только поэтому. Во-первых, любой, кто сколько-нибудь подробно следил за спортивными трансляциями, постоянно сталкивался с тем, что тот или иной лыжник, саночник или саблист родился в небольшом городе на 30-50 тысяч человек. Во-вторых, не так уж и много в России социальных лифтов, кажется, что хоть этот должен же работать?
Ведь спорт это не про образование родителей, семейные связи и то, был ли у тебя репетитор по информатике. Тут все просто: ты либо пробежал быстрее всех, либо нет. В 2023 году 88% респондентов ВЦИОМ назвали именно спорт работающим социальным лифтом (он обогнал бизнес, политику, науку, образование, культуру, армию и госуправление). В общем я и сам подходил к теме примерно с похожими идеями.
Однако чем хороши данные? Тем что часто они тебя удивляют. Если посмотреть на список всех российских олимпийских призеров (тут не обошлось без помощи Веты Копыловой), то главным месторождением чемпионов у нас является… Москва. На втором месте — Петербург. Далее идут Екатеринбург, Волгоград, Челябинск… В топ-20 городов, где рождались люди, принесшие РФ хоть одну олимпийскую медаль, есть все миллионники.
Если подумать, это логично — там просто живет больше людей, чисто статистически вероятнее, что кто-то из них станет чемпионом. Однако если посмотреть на доли медалистов, то все будет еще удивительнее… Если верить Росстату, даже на 2024 год в Москве и области проживало менее 15% населения страны (при том, что эта доля постепенно растет с годами). Тем не менее там родилось больше 20% российских олимпийских призеров.
Еще ярче контраст, если собрать вместе долю Москвы, Петербурга и других миллионников. Их уроженцы завоевали для России более половины наград. На долю всей остальной страны приходится около 48% медалистов… при почти 70% населения.
Конечно, это пока не научно доказанная закономерность, а просто наблюдение дата-журналиста. Разумеется, для полной уверенности надо брать данные не только по призерам олимпиад, но хотя бы по всем их участникам. Однако, повторюсь, данные заставляют вас задуматься.
К примеру о том, а правда ли социальные лифты работают так, как нам кажется? Видимо наличие секций, тренеров, стадионов, просто хорошее питание в детстве все же влияют на то, насколько быстро ты бегаешь. А для большинства жителей небольших населенных городов, вероятно, существуют совсем другие социальные лифты. В общем, читайте!
Это слова трехкратного олимпийского чемпиона Александра Москаленко. На играх в Сиднее он взял 3 золота и 1 бронзу в прыжках с батутом. Спустя 4 года он завоевал в Афинах еще и серебро.
Однако верить ему хочется не только поэтому. Во-первых, любой, кто сколько-нибудь подробно следил за спортивными трансляциями, постоянно сталкивался с тем, что тот или иной лыжник, саночник или саблист родился в небольшом городе на 30-50 тысяч человек. Во-вторых, не так уж и много в России социальных лифтов, кажется, что хоть этот должен же работать?
Ведь спорт это не про образование родителей, семейные связи и то, был ли у тебя репетитор по информатике. Тут все просто: ты либо пробежал быстрее всех, либо нет. В 2023 году 88% респондентов ВЦИОМ назвали именно спорт работающим социальным лифтом (он обогнал бизнес, политику, науку, образование, культуру, армию и госуправление). В общем я и сам подходил к теме примерно с похожими идеями.
Однако чем хороши данные? Тем что часто они тебя удивляют. Если посмотреть на список всех российских олимпийских призеров (тут не обошлось без помощи Веты Копыловой), то главным месторождением чемпионов у нас является… Москва. На втором месте — Петербург. Далее идут Екатеринбург, Волгоград, Челябинск… В топ-20 городов, где рождались люди, принесшие РФ хоть одну олимпийскую медаль, есть все миллионники.
Если подумать, это логично — там просто живет больше людей, чисто статистически вероятнее, что кто-то из них станет чемпионом. Однако если посмотреть на доли медалистов, то все будет еще удивительнее… Если верить Росстату, даже на 2024 год в Москве и области проживало менее 15% населения страны (при том, что эта доля постепенно растет с годами). Тем не менее там родилось больше 20% российских олимпийских призеров.
Еще ярче контраст, если собрать вместе долю Москвы, Петербурга и других миллионников. Их уроженцы завоевали для России более половины наград. На долю всей остальной страны приходится около 48% медалистов… при почти 70% населения.
Конечно, это пока не научно доказанная закономерность, а просто наблюдение дата-журналиста. Разумеется, для полной уверенности надо брать данные не только по призерам олимпиад, но хотя бы по всем их участникам. Однако, повторюсь, данные заставляют вас задуматься.
К примеру о том, а правда ли социальные лифты работают так, как нам кажется? Видимо наличие секций, тренеров, стадионов, просто хорошее питание в детстве все же влияют на то, насколько быстро ты бегаешь. А для большинства жителей небольших населенных городов, вероятно, существуют совсем другие социальные лифты. В общем, читайте!
👍11
#журналистское #историческое
Недавно все обсуждали забавный пост Белого дома о том, как Трамп заботливо спасает пингвина-американского патриота в Гренландии. Как обратил внимание историк Константин Макаров, пиарщики Белого дома не одиноки в своих специфических представлениях относительно расселения пингвинов.
Так, в 1909 году пингвины наблюдали за дракой американцев, претендовавших на право первопроходства по Северному полюсу. Во всяком случае все было так, если верить иллюстратору воскресного приложения французской газеты Le Petit Journal. Константин иронично замечает:
Я решил почитать про саму Le Petit Journal, оказалось история у нее очень поучительная. Появилось издание в 1863 году, можно сказать как таблоид (хотя этого слова тогда, вероятно, еще никто не слышал). Небольшой формат, низкая цена, сенсационные новости о кровавых преступлениях, гороскопы. Кстати, как я и писал в одном из прошлых постов, газета активно публиковала романы с продолжением, зарабатывая, в том числе, на литературе.
Меньше чем за год газета достигла тиража в 83 тысячи экземпляров, обогнав более респектабельных конкурентов. Через 15 лет, в 1878-м, она выходила тиражом уже в полмиллиона экземпляров. Еще через 12 лет ее тираж достиг одного, а затем и двух миллионов. В интернете даже можно найти непроверенную информацию, к которой я бы относился крайне скептично, что Le Petit Journal в какой-то момент была самой издаваемой газетой в мире. Сейчас с такими тиражами издание входило бы в двадцатку крупнейших в мире.
Тут и начинается поучительная часть истории, ибо сейчас о Le Petit Journal знают в основном историки. Утверждается, что сгубило ее знаменитое дело Дрейфуса — французского офицера (еврея по происхождению) обвиненного в шпионаже. Руководитель издания Эрнест Жюде придерживался националистических и, как следствие, крайне антидрейфуских позиций.
Видимо беспокоился о судьбах Франции Жюде очень активно. Именно с его радикальной позицией по делу Дрейфуса, связывают упадок газеты. Раздраженные читатели постепенно перешли к куда более левой Le Petit Parisien. В свою очередь некогда главная французская газета проваливалась все ниже и ниже. К началу Первой мировой ее тираж упал с 2 миллионов до 850 тысяч. К 1919 году продавалось всего 450 тысяч копий.
К 1937 году тираж Le Petit Journal составлял лишь 150 тысяч. Впрочем, свою заботу о судьбах Франции она не оставляла. К концу 30-х она стала официальным рупором право-консервативной Социальной партии.
Кончилось все бесславно — после оккупации издание получало субсидии от правительства Виши. За это после войны руководство предстало перед судом. Правда обвиняемые утверждали, что сотрудничали с Сопротивлением и были оправданы. Однако газету это не спасло — ее история закончилась в 1944-м.
Недавно все обсуждали забавный пост Белого дома о том, как Трамп заботливо спасает пингвина-американского патриота в Гренландии. Как обратил внимание историк Константин Макаров, пиарщики Белого дома не одиноки в своих специфических представлениях относительно расселения пингвинов.
Так, в 1909 году пингвины наблюдали за дракой американцев, претендовавших на право первопроходства по Северному полюсу. Во всяком случае все было так, если верить иллюстратору воскресного приложения французской газеты Le Petit Journal. Константин иронично замечает:
По всей видимости, Трамп встретил у побережья Гренландии потомка одного из тех самых пингвинов, что наблюдали за дракой американских полярников Роберта Пири и Фредерика Кука на обложке французской газеты "Le Petit Journal" от 19 сентября 1909 года.
Я решил почитать про саму Le Petit Journal, оказалось история у нее очень поучительная. Появилось издание в 1863 году, можно сказать как таблоид (хотя этого слова тогда, вероятно, еще никто не слышал). Небольшой формат, низкая цена, сенсационные новости о кровавых преступлениях, гороскопы. Кстати, как я и писал в одном из прошлых постов, газета активно публиковала романы с продолжением, зарабатывая, в том числе, на литературе.
Меньше чем за год газета достигла тиража в 83 тысячи экземпляров, обогнав более респектабельных конкурентов. Через 15 лет, в 1878-м, она выходила тиражом уже в полмиллиона экземпляров. Еще через 12 лет ее тираж достиг одного, а затем и двух миллионов. В интернете даже можно найти непроверенную информацию, к которой я бы относился крайне скептично, что Le Petit Journal в какой-то момент была самой издаваемой газетой в мире. Сейчас с такими тиражами издание входило бы в двадцатку крупнейших в мире.
Тут и начинается поучительная часть истории, ибо сейчас о Le Petit Journal знают в основном историки. Утверждается, что сгубило ее знаменитое дело Дрейфуса — французского офицера (еврея по происхождению) обвиненного в шпионаже. Руководитель издания Эрнест Жюде придерживался националистических и, как следствие, крайне антидрейфуских позиций.
Видимо беспокоился о судьбах Франции Жюде очень активно. Именно с его радикальной позицией по делу Дрейфуса, связывают упадок газеты. Раздраженные читатели постепенно перешли к куда более левой Le Petit Parisien. В свою очередь некогда главная французская газета проваливалась все ниже и ниже. К началу Первой мировой ее тираж упал с 2 миллионов до 850 тысяч. К 1919 году продавалось всего 450 тысяч копий.
К 1937 году тираж Le Petit Journal составлял лишь 150 тысяч. Впрочем, свою заботу о судьбах Франции она не оставляла. К концу 30-х она стала официальным рупором право-консервативной Социальной партии.
Кончилось все бесславно — после оккупации издание получало субсидии от правительства Виши. За это после войны руководство предстало перед судом. Правда обвиняемые утверждали, что сотрудничали с Сопротивлением и были оправданы. Однако газету это не спасло — ее история закончилась в 1944-м.
❤6👍3
#журналистское
Пару слов о Леднике Судного дня…
Есть у HBO легендарный сериал Newsroom — яркий, хотя и немного наивный гимн мейнстримной американской журналистике эпохи относительного общественного согласия. В одной из серий есть эпизод, в котором главный герой общается с климатологом.
Ученый говорит: человечество проиграло гонку с глобальным потеплением. Несмотря на все попытки интервьюера вытянуть из него "поводы для оптимизма" эксперт лишь заключает:
Не поручусь, что именно этот момент породил волну подражаний, но он явно укладывается в большой канон масскультуры "ученый пытается дать интервью о том, что трындец уже здесь, а журналист ему активно мешает". Недавний пример — мемотичное интервью главного героя "Не смотрите наверх".
Все это я к чему? Недавно я почувствовал себя журналистом из такого сюжета. Ну почти. С начала года мировые медиа активно пишут о Леднике Судного дня. Так еще в 2010-е журналист Rolling Stone обозвал Ледник Туэйтса в Антарктике. Попадание всего этого ледника в Мировой океан поднимет уровень последнего на 65 см.
Так вот, мировые СМИ активно писали, что с ледником происходит что-то нехорошее. Я решил обсудить это с одним из наших ведущих климатологов Алексеем Екайкиным. Он поиронизировал, мол, Ледник Судного дня — давняя причина ученых поболтать с журналистами.
Мы непринужденно беседуем о том, почему кричащие заголовки многих медиа немного высосаны из пальца. О проблеме известно давно, объясняет ученый, шельфовому леднику, который подпирает сам Ледник Туэйса, не давая ему сползти в море, исследователи давали 5–10 лет. Четыре из них уже прошли, и он, вероятно, разрушится.
Если, а скорее, когда он разрушится, может случится так, что основной Ледник Туэйтса правда сползет в воду, подняв ее уровень в среднем на 65 см. А если нам (вернее нашим внукам) сильно не повезет, он утянет за собой и значительную часть ледового щита Западной Антарктики. Последний, в свою очередь, может поднять уровень Мирового океана на 3,5 метра. Возможно, необратимый процесс, который к этому приведет уже запущен (с этим согласны не все ученые). Новости в этом особенной нет…
И тут я немного почувствовал себя тем самым героем Newsroom. Впрочем, это не пародия, а жизнь, поэтому Алексей очень рассудительно напомнил, что вышеперечисленное не повод сдаваться. Даже если предположить, что солидная часть Западного Антарктического ледового щита обречена съехать в море, угрозы глобального потепления на этом не останавливаются, все может быть намного хуже И это хуже еще не поздно остановить.
В общем, бодрое интервью получилось — читайте!
Пару слов о Леднике Судного дня…
Есть у HBO легендарный сериал Newsroom — яркий, хотя и немного наивный гимн мейнстримной американской журналистике эпохи относительного общественного согласия. В одной из серий есть эпизод, в котором главный герой общается с климатологом.
Ученый говорит: человечество проиграло гонку с глобальным потеплением. Несмотря на все попытки интервьюера вытянуть из него "поводы для оптимизма" эксперт лишь заключает:
"если мы смело посмотрим проблеме в лицо; будем слушать наших лучших ученых; действовать решительно и терпеливо, я все равно не вижу для нас шанса на выживание".Эпизод, конечно, карикатурный (напомню, речь идет об излете времен относительного консенсуса и оптимизма), но красивый. А главное, если тогда это была пародия на алармистов, то сейчас — скорее на журналистов, которые "информировать публику, а не пугать".
Не поручусь, что именно этот момент породил волну подражаний, но он явно укладывается в большой канон масскультуры "ученый пытается дать интервью о том, что трындец уже здесь, а журналист ему активно мешает". Недавний пример — мемотичное интервью главного героя "Не смотрите наверх".
Все это я к чему? Недавно я почувствовал себя журналистом из такого сюжета. Ну почти. С начала года мировые медиа активно пишут о Леднике Судного дня. Так еще в 2010-е журналист Rolling Stone обозвал Ледник Туэйтса в Антарктике. Попадание всего этого ледника в Мировой океан поднимет уровень последнего на 65 см.
Так вот, мировые СМИ активно писали, что с ледником происходит что-то нехорошее. Я решил обсудить это с одним из наших ведущих климатологов Алексеем Екайкиным. Он поиронизировал, мол, Ледник Судного дня — давняя причина ученых поболтать с журналистами.
Мы непринужденно беседуем о том, почему кричащие заголовки многих медиа немного высосаны из пальца. О проблеме известно давно, объясняет ученый, шельфовому леднику, который подпирает сам Ледник Туэйса, не давая ему сползти в море, исследователи давали 5–10 лет. Четыре из них уже прошли, и он, вероятно, разрушится.
Если, а скорее, когда он разрушится, может случится так, что основной Ледник Туэйтса правда сползет в воду, подняв ее уровень в среднем на 65 см. А если нам (вернее нашим внукам) сильно не повезет, он утянет за собой и значительную часть ледового щита Западной Антарктики. Последний, в свою очередь, может поднять уровень Мирового океана на 3,5 метра. Возможно, необратимый процесс, который к этому приведет уже запущен (с этим согласны не все ученые). Новости в этом особенной нет…
И тут я немного почувствовал себя тем самым героем Newsroom. Впрочем, это не пародия, а жизнь, поэтому Алексей очень рассудительно напомнил, что вышеперечисленное не повод сдаваться. Даже если предположить, что солидная часть Западного Антарктического ледового щита обречена съехать в море, угрозы глобального потепления на этом не останавливаются, все может быть намного хуже И это хуже еще не поздно остановить.
В общем, бодрое интервью получилось — читайте!
Собака.ru
Весь мир говорит о Леднике Судного дня! Что это такое? Он правда затопит десятки городов?
Объясняет ученый Алексей Екайкин.
🔥6
#журналистское #левое
Мужчинам нужно искать новую роль, что на самом деле сложно. А где брать для нее образцы — это тоже отличный вопрос. У сегодняшних молодых людей часто не было хороших примеров значимой мужской фигуры, а часто не было никаких... Молодые люди хотят играть по другим правилам, но примеров для этого почти нет
Еще пару слов о лайфстайл-медиа. Любопытная вещь, на которую я наткнулся в ходе подготовки к уже следующему семинару по этой тематике. Главные, прости господи, бренды классического женского лайфстайла все еще с нами. Им может быть лучше, может быть хуже, но Cosmo, Elle, Glamour, Vogue — все еще в строю.
Из зубров классического мужского глянца так же крепко на ногах стоят Men's Health, GQ и Maxim. FHM закрылся в 2010-х, Playboy с 2020-го не выходит на бумаге. И это если не вспоминать другие мужские издания вроде Nut и Zoo, которые до нашего рынка просто не доехали.
По поводу того, что способствовало упадку мужских журналов сказано много еще в 2010-х. Писали и об издержках печати, конкуренции со стороны интернет-порно. Однако хочется поделиться еще одним маленьким рассуждением (родившимся из беседы с Настей Пилипенко, спасибо ей за это).
Женские журналы, которые должно было смыть несколькими волнами феминизма, вполне себе выжили. В том числе, потому что они в эти волны влились. Cosmopolitan публикует репортажи из Индии с заголовком: "Новый фронтир феминизма", Elle — истории о домашнем насилии… Конечно, все это по-прежнему гламуризировано, но факт остается фактом.
Men's Health же по-прежнему снимает больших, мускулистых мужиков, GQ медленно сдвигает границы метросексуальности (то публикуя возрастного Пирса Броснана, то K-Pop звезд). Все попытки сделать новый мужской лайфстайл (типа подкаста и телеграм-канала Мужчина, вы куда?) в конечном итоге танцуют вокруг классических представлений о маскулинности (сиречь о том, как быть правильным мужиком).
Этот ответ слегка адаптирован под новые времена, но не то чтобы фундаментально. И тут возникает проблема, о которой когда-то в нашем с Дарьей Скаянской материале говорила социолог Ника Костенко (цитата в начале поста). Старый образ мужественности не очень работает. Новый ищется (в том числе и лайфстайлом) с некоторым трудом.
При этом идею разнообразия мужчин, того, что правильных мужиков на самом деле нет, что все это такой же диктат патриархата как требование к женщинам брить подмышки, в культуре вполне есть. Но мужской лайфстайл к нему глух. К примеру в год конца FHM на японские экраны вышел ныне популярный аниме-сериал "Волейбол!!"
Там тщательно и последовательно проводится мысль, что мужчина может быть рослым, сильным, слабым, низким, иметь отвратительный характер, может рисковать, а может интеллигентно поправлять очки на переносице — в любом случае он может быть классным (и в контексте конкретного сериала — полезным команде). Иронично и показательно, что большинство любителей аниме, с которыми я это обсуждал, презрительно называют этот тайтл: "аниме для девочек"...
Мужчинам нужно искать новую роль, что на самом деле сложно. А где брать для нее образцы — это тоже отличный вопрос. У сегодняшних молодых людей часто не было хороших примеров значимой мужской фигуры, а часто не было никаких... Молодые люди хотят играть по другим правилам, но примеров для этого почти нет
Еще пару слов о лайфстайл-медиа. Любопытная вещь, на которую я наткнулся в ходе подготовки к уже следующему семинару по этой тематике. Главные, прости господи, бренды классического женского лайфстайла все еще с нами. Им может быть лучше, может быть хуже, но Cosmo, Elle, Glamour, Vogue — все еще в строю.
Из зубров классического мужского глянца так же крепко на ногах стоят Men's Health, GQ и Maxim. FHM закрылся в 2010-х, Playboy с 2020-го не выходит на бумаге. И это если не вспоминать другие мужские издания вроде Nut и Zoo, которые до нашего рынка просто не доехали.
По поводу того, что способствовало упадку мужских журналов сказано много еще в 2010-х. Писали и об издержках печати, конкуренции со стороны интернет-порно. Однако хочется поделиться еще одним маленьким рассуждением (родившимся из беседы с Настей Пилипенко, спасибо ей за это).
Женские журналы, которые должно было смыть несколькими волнами феминизма, вполне себе выжили. В том числе, потому что они в эти волны влились. Cosmopolitan публикует репортажи из Индии с заголовком: "Новый фронтир феминизма", Elle — истории о домашнем насилии… Конечно, все это по-прежнему гламуризировано, но факт остается фактом.
Men's Health же по-прежнему снимает больших, мускулистых мужиков, GQ медленно сдвигает границы метросексуальности (то публикуя возрастного Пирса Броснана, то K-Pop звезд). Все попытки сделать новый мужской лайфстайл (типа подкаста и телеграм-канала Мужчина, вы куда?) в конечном итоге танцуют вокруг классических представлений о маскулинности (сиречь о том, как быть правильным мужиком).
Этот ответ слегка адаптирован под новые времена, но не то чтобы фундаментально. И тут возникает проблема, о которой когда-то в нашем с Дарьей Скаянской материале говорила социолог Ника Костенко (цитата в начале поста). Старый образ мужественности не очень работает. Новый ищется (в том числе и лайфстайлом) с некоторым трудом.
При этом идею разнообразия мужчин, того, что правильных мужиков на самом деле нет, что все это такой же диктат патриархата как требование к женщинам брить подмышки, в культуре вполне есть. Но мужской лайфстайл к нему глух. К примеру в год конца FHM на японские экраны вышел ныне популярный аниме-сериал "Волейбол!!"
Там тщательно и последовательно проводится мысль, что мужчина может быть рослым, сильным, слабым, низким, иметь отвратительный характер, может рисковать, а может интеллигентно поправлять очки на переносице — в любом случае он может быть классным (и в контексте конкретного сериала — полезным команде). Иронично и показательно, что большинство любителей аниме, с которыми я это обсуждал, презрительно называют этот тайтл: "аниме для девочек"...
Собака.ru
Кризис мужественности или мужчины в кризисе? Правда ли, что парни сегодня грустнее и потеряннее, чем поколение назад?
Если да, то почему так происходит? И актуально ли все это для России?
👍7
#журналистское
Как вы уже заметили, я очень люблю работать с данными — особенно в такие моменты. Бывает так, что у этого занятия появляется (иначе не скажешь) своя поэзия. Когда несколько столбиков на основе второстепенного, на первый взгляд, показателя, рассказывают нам целую историю.
На протяжении последних пары лет много говорилось о том, что в России установился рынок работника, а не работодателя. Бизнес-издания (и не только) внимательно следили за показателем безработицы — вот, он был 2,3%, а теперь стал 2,1%. Впрочем, как не раз писал уважаемый Дмитрий Прокофьев, этот показатель для нас довольно специфичный. В стране редко растет именно безработица — так чтобы люди сидели вообще без работы, на всевозможные изменения обстоятельств у нас обычно откликаются зарплаты.
Недавно Петростат любезно предоставил мне разные данные о занятости населения Петербурга с середины 2000-х. Я прикидывал, какой из показателей отразить на графике и все они смотрелись не очень выразительно. В основном это были линии близкие к прямой (с пиками в районе ковида) или ровная стена столбиков. Но вот один, неожиданно выстрелил — знаете, смотришь и электричество идет по спине, понимаешь: "вот оно!"
Показатель с поэтичным названием "Заявленная работодателями потребность в работниках", на который, конечно же, обычно не обращаешь внимание, рядом с такими громкими словами как Безработица или Уровень безработных. И все же одного взгляда достаточно, чтобы понять многое о нашей жизни.
Даже при стабильно низкой безработице (за исключением ковидного 2020-го она в Петербурге ни разу не превышала 1%) собственно потребность работодателей в рабочих руках отличалась кратно. В периоды относительного благополучия она могла быть в полтора, два, три и даже почти в четыре раза больше, чем в годину кризисов. Что-то подсказывает, что, толкаясь локтями, работодатели в те моменты были наиболее щедры с сотрудниками.
А еще видно, как буквально небольшого подъема потребности работодателей в работниках хватило для заметного роста реальных доходов и разговоров о перегреве рынка труда. Наконец, заметно, что этот импульс 2023-24 потихоньку идет на спад.
Кстати, этот график — лишь один из. Он украшает собой очень интересное интервью с главой Петростата, где Александр Кукушкин вполне откровенно рассказывает о том, как любому человеку смотреть на статистические данные. Приведу лишь один момент:
В общем, читайте!
Как вы уже заметили, я очень люблю работать с данными — особенно в такие моменты. Бывает так, что у этого занятия появляется (иначе не скажешь) своя поэзия. Когда несколько столбиков на основе второстепенного, на первый взгляд, показателя, рассказывают нам целую историю.
На протяжении последних пары лет много говорилось о том, что в России установился рынок работника, а не работодателя. Бизнес-издания (и не только) внимательно следили за показателем безработицы — вот, он был 2,3%, а теперь стал 2,1%. Впрочем, как не раз писал уважаемый Дмитрий Прокофьев, этот показатель для нас довольно специфичный. В стране редко растет именно безработица — так чтобы люди сидели вообще без работы, на всевозможные изменения обстоятельств у нас обычно откликаются зарплаты.
Недавно Петростат любезно предоставил мне разные данные о занятости населения Петербурга с середины 2000-х. Я прикидывал, какой из показателей отразить на графике и все они смотрелись не очень выразительно. В основном это были линии близкие к прямой (с пиками в районе ковида) или ровная стена столбиков. Но вот один, неожиданно выстрелил — знаете, смотришь и электричество идет по спине, понимаешь: "вот оно!"
Показатель с поэтичным названием "Заявленная работодателями потребность в работниках", на который, конечно же, обычно не обращаешь внимание, рядом с такими громкими словами как Безработица или Уровень безработных. И все же одного взгляда достаточно, чтобы понять многое о нашей жизни.
Даже при стабильно низкой безработице (за исключением ковидного 2020-го она в Петербурге ни разу не превышала 1%) собственно потребность работодателей в рабочих руках отличалась кратно. В периоды относительного благополучия она могла быть в полтора, два, три и даже почти в четыре раза больше, чем в годину кризисов. Что-то подсказывает, что, толкаясь локтями, работодатели в те моменты были наиболее щедры с сотрудниками.
А еще видно, как буквально небольшого подъема потребности работодателей в работниках хватило для заметного роста реальных доходов и разговоров о перегреве рынка труда. Наконец, заметно, что этот импульс 2023-24 потихоньку идет на спад.
Кстати, этот график — лишь один из. Он украшает собой очень интересное интервью с главой Петростата, где Александр Кукушкин вполне откровенно рассказывает о том, как любому человеку смотреть на статистические данные. Приведу лишь один момент:
Важно понимать, что средняя зарплата — это не зарплата среднего работника… В статистике есть показатель зарплаты, который делит всю совокупность работников пополам. Он называется медианная зарплата... В 2024 году она составила 56443 рубля. При этом средняя начисленная зарплата в России в этом же году — 89069 рублей. Соотношение между ними равно 0,634. Чтобы приблизительно оценить, сколько получал в 2024 году петербуржец, находящийся в середине списка всех работников… нам придется… умножить среднюю начисленную зарплату в Санкт-Петербурге (110473 рубля) на 0,634 — мы получим 70040 рублей.
В общем, читайте!
❤7👍4🔥3
#журналистское #левое
— Просто интересно, о чем думают люди, получающие 30 тысяч рублей?
— Ну как, лечат вас, учат ваших детей, пожары тушат?
Конечно, этот старый мем уже не совсем актуален. Во-первых, 30 тысяч рублей уже совсем не такие, какими были раньше, во-вторых всевозможные майские указы и прочие социальные меры несколько подняли оплату труда бюджетников. Особенно в крупных и богатых регионах. Особенно если при этом самих бюджетников не перевели на 0,8 ставки. Ну и так далее.
Тем не менее большинство из них работает на тяжелой, интеллектуально затратной и неблагодарной работе за не слишком большие по экономике деньги. Все об этом вроде как знают, но при этом обсуждается это в медиа не так чтобы часто. Вернее, как... новости о том, что учителя недовольны своей зарплатой временами появляются в СМИ. Однако проблематизируется это, кажется, не так часто. Что, на самом деле большая разница.
Накануне мое внимание обратили на текст медицинского юриста Алены Барсовой о неравенстве в оплате российских врачей.
Суть такова: руководство Федерального фонда обязательного медицинского страхования утверждает: средняя зарплата врачей в системе ОМС — 147 тысяч рублей (почти две тыщи долларов, на секундочку!). Юристка, работающая с врачами, подробно разбирает, где те детали, в которых предсказуемо кроется дьявол:
Из того, что мне выдал Google — "Газета.ru", Якутский городской портал сети Шкулева, старая новость с другим инфоповодом от RTVi и всевозможные небольшие издания вроде профсоюзной газеты (а, еще одно медиа, которое мы не будем называть, чтобы не плодить количество звезд в этом посте). Возможно, меня подводят мои навыки интернет-поиска, но, кажется, повторюсь, подобные социальные проблемы остаются для мейнстримных медиа периферийными, вне зависимости от того, на какую аудиторию они направлены. Такие дела…
— Просто интересно, о чем думают люди, получающие 30 тысяч рублей?
— Ну как, лечат вас, учат ваших детей, пожары тушат?
Конечно, этот старый мем уже не совсем актуален. Во-первых, 30 тысяч рублей уже совсем не такие, какими были раньше, во-вторых всевозможные майские указы и прочие социальные меры несколько подняли оплату труда бюджетников. Особенно в крупных и богатых регионах. Особенно если при этом самих бюджетников не перевели на 0,8 ставки. Ну и так далее.
Тем не менее большинство из них работает на тяжелой, интеллектуально затратной и неблагодарной работе за не слишком большие по экономике деньги. Все об этом вроде как знают, но при этом обсуждается это в медиа не так чтобы часто. Вернее, как... новости о том, что учителя недовольны своей зарплатой временами появляются в СМИ. Однако проблематизируется это, кажется, не так часто. Что, на самом деле большая разница.
Накануне мое внимание обратили на текст медицинского юриста Алены Барсовой о неравенстве в оплате российских врачей.
Суть такова: руководство Федерального фонда обязательного медицинского страхования утверждает: средняя зарплата врачей в системе ОМС — 147 тысяч рублей (почти две тыщи долларов, на секундочку!). Юристка, работающая с врачами, подробно разбирает, где те детали, в которых предсказуемо кроется дьявол:
Доход врача в первую очередь зависит от того, в чьём ведении находится его больница:Историей про 147 тысяч возмутилась не одна Барсова. Некто Анатолий Домников (цельный председатель профсоюза врачей) в интервью радио "Национальная служба новостей" заявил, что у врачей "такой зарплаты отродясь не было и близко". Однако попытка найти что-то подобное в более узнаваемых СМИ (государственных, нейтральных и либеральных) оказалось затруднительно.
• Федеральные учреждения (национальные медцентры, крупные клиники): 123 017 руб. – уровень, близкий к нынешним заявлениям.
• Учреждения субъектов РФ (областные больницы): 96 988 руб.
• Муниципальные учреждения (городские поликлиники, ЦРБ): 57 636 руб.
Врач в федеральном центре зарабатывал в 2.1 раза больше, чем его коллега в муниципальной поликлинике. Именно этот врач «с земли» чаще всего не верит в средние цифры.
Из того, что мне выдал Google — "Газета.ru", Якутский городской портал сети Шкулева, старая новость с другим инфоповодом от RTVi и всевозможные небольшие издания вроде профсоюзной газеты (а, еще одно медиа, которое мы не будем называть, чтобы не плодить количество звезд в этом посте). Возможно, меня подводят мои навыки интернет-поиска, но, кажется, повторюсь, подобные социальные проблемы остаются для мейнстримных медиа периферийными, вне зависимости от того, на какую аудиторию они направлены. Такие дела…
❤10👍4🔥2
#журналистское #дорогой_дневник
Он отключил мозг, позволив ногам думать самим. Как заметил Сэм, ноги сами помнят, куда шли… В этой части города улицы были вымощены скверно, и булыжники под ногами ходили ходуном… Дважды на обратном пути в штаб-квартиру Ваймс ощущал ступнями более крупные булыжники, уложенные узкими полосами там, где мостовую обновляли после прокладки дренажных труб. А перед этим попадались глубокие колеи, оставленные в мягком битом кирпиче колесами многочисленных повозок. За несколько дюжин шагов до колеи его крутнули несколько раз, но перед этим он чувствовал под ногами… землю. Ваймс наткнулся на тележку – он шел по улице с закрытыми глазами...
Каждый журналист, я уверен, хоть раз мечтал стать расследователем; ну или автором документалок; или топовым интервьюером, которого зрители смотрят по 3 часа к ряду, и гадают, кого же он позовет в следующий раз. Есть еще вариант критика, но они тоже любят делать книги, которые можно тут приравнять к документалкам.
Словом, всем нам нравится рассказывать большие и красивые (опционально масштабные и грязные) истории. К тому же все любят читать детективы и вместе с главным героем "идти по следу". Конечно же, во сто крат интереснее идти по следу самостоятельно и в реальной жизни.
Я здесь, конечно же, не исключение. Мне тоже нравятся нравятся крупные форматы и срывать покровы. В моем активе даже есть парочка больших текстов, которыми я пока никто не видит тихонечко горжусь. Но речь сейчас не об этом.
На этой неделе я активно экспериментировал с мелкими, оперативными и очень приземленными новостными текстами. То с главным синоптиком города обсудим московские снегопады, то с вузами историю про якобы полный отказ от бакалавриата и магистратуры прямо в этом году. Неожиданно для себя обнаружил, а вернее вспомнил, что это весьма приятная работа.
И дело здесь не в быстром дофамине, когда ты видишь новость, звонишь спикеру, сдаешь текст и все это в течение получаса. Эта работа очень, простите за глянцевое словечко, заземляет. Примерно как тонкие подметки героя Терри Пратчетта городского стражника Сэма Ваймса из отрывка в начале этого поста. Ваймс так много топтал улицы в дурных ботинках с худыми подошвами, что выучил ступнями узор улиц наизусть.
Так и здесь. Я видел расследователей, которые через несколько лет работы видели весь мир только как паутину коррупционных связей и сфер влияния. Читал посты интервьюеров, которые улетели в какой-то космос, где обитает большая часть их гостей. Наблюдал, как арт-критики удивлялись википедийным фактам, которые можно было бы увидеть в простом, банальном сериале от Netflix.
Да, мне все еще хотелось бы делать расследования, интервью и документалки. Но я все чаще ловлю себя на мысли, что даже если бы мои самые смелые профессиональные мечты сбылись бы… мне было важно не забывать о рядовой корреспондентской работе — новостях, прессках, открытиях, разговорах с очевидцами. Также как стражнику в воображаемом городе не стоит забывать узор булыжников на мостовых...
Он отключил мозг, позволив ногам думать самим. Как заметил Сэм, ноги сами помнят, куда шли… В этой части города улицы были вымощены скверно, и булыжники под ногами ходили ходуном… Дважды на обратном пути в штаб-квартиру Ваймс ощущал ступнями более крупные булыжники, уложенные узкими полосами там, где мостовую обновляли после прокладки дренажных труб. А перед этим попадались глубокие колеи, оставленные в мягком битом кирпиче колесами многочисленных повозок. За несколько дюжин шагов до колеи его крутнули несколько раз, но перед этим он чувствовал под ногами… землю. Ваймс наткнулся на тележку – он шел по улице с закрытыми глазами...
Каждый журналист, я уверен, хоть раз мечтал стать расследователем; ну или автором документалок; или топовым интервьюером, которого зрители смотрят по 3 часа к ряду, и гадают, кого же он позовет в следующий раз. Есть еще вариант критика, но они тоже любят делать книги, которые можно тут приравнять к документалкам.
Словом, всем нам нравится рассказывать большие и красивые (опционально масштабные и грязные) истории. К тому же все любят читать детективы и вместе с главным героем "идти по следу". Конечно же, во сто крат интереснее идти по следу самостоятельно и в реальной жизни.
Я здесь, конечно же, не исключение. Мне тоже нравятся нравятся крупные форматы и срывать покровы. В моем активе даже есть парочка больших текстов, которыми я пока никто не видит тихонечко горжусь. Но речь сейчас не об этом.
На этой неделе я активно экспериментировал с мелкими, оперативными и очень приземленными новостными текстами. То с главным синоптиком города обсудим московские снегопады, то с вузами историю про якобы полный отказ от бакалавриата и магистратуры прямо в этом году. Неожиданно для себя обнаружил, а вернее вспомнил, что это весьма приятная работа.
И дело здесь не в быстром дофамине, когда ты видишь новость, звонишь спикеру, сдаешь текст и все это в течение получаса. Эта работа очень, простите за глянцевое словечко, заземляет. Примерно как тонкие подметки героя Терри Пратчетта городского стражника Сэма Ваймса из отрывка в начале этого поста. Ваймс так много топтал улицы в дурных ботинках с худыми подошвами, что выучил ступнями узор улиц наизусть.
Так и здесь. Я видел расследователей, которые через несколько лет работы видели весь мир только как паутину коррупционных связей и сфер влияния. Читал посты интервьюеров, которые улетели в какой-то космос, где обитает большая часть их гостей. Наблюдал, как арт-критики удивлялись википедийным фактам, которые можно было бы увидеть в простом, банальном сериале от Netflix.
Да, мне все еще хотелось бы делать расследования, интервью и документалки. Но я все чаще ловлю себя на мысли, что даже если бы мои самые смелые профессиональные мечты сбылись бы… мне было важно не забывать о рядовой корреспондентской работе — новостях, прессках, открытиях, разговорах с очевидцами. Также как стражнику в воображаемом городе не стоит забывать узор булыжников на мостовых...
🔥10👍4
#журналистское
«2026 год уже законтрактован, а 2027-й еще нет», — говорит молодой человек лет 30–35 своему соседу... «Понимаешь, там плавающий бюджет», — обсуждает еще одна пара посетителей. Атмосфера похожа на обед в небольшом ресторане возле бизнес-центра. За исключением того, что все сидят потные и голые...
Года полтора назад в одном журналистском чате мы фантазировали о том, какой бы гипотетический материал мог бы стать для участников испытанием. Кто-то называл одно, кто-то — другое. Я ответил коротко: «бани».
Не то, чтобы я был идейным противником бань и хотел, чтобы их закрыли, как это делали в Париже при Людовике XIV (в основном по причине того, что там собиралась оппозиция). Нет, все намного проще, я просто очень не люблю жару. Когда я часто ездил в командировки, то ставил в номере кондиционер на шестнадцать градусов. Иногда на семнадцать (когда настройки не позволяли опустить ниже).
Публично обнажаться я тоже не особо привык, так что с банями нам было как-то не по пути. Я даже один раз пробовал, тогда же, в командировочную эпоху, когда недолго жил в архангельской деревне. Опыт показал — нет, парилка это явно не мое.
Однако у провидения, как известно, довольно своеобразное чувство юмора. Так что примерно месяц перед Новым годом я провел… в публичных банях. Пытаясь понять, как, казалось бы, уже ушедшая в прошлое забава / гигиеническая процедура вновь покорила сердца горожан. Тех самых, которым для получения горячей воды теперь достаточно просто повернуть кран в ванной. Если, конечно, они не попали под регулярные этой зимой отключения и аварии.
И вот я решил пройти огонь, воду и местами, возможно, медные трубы. Начал я с убитых бань «Нептун» на Васильевском острове (спасибо Леше Управителеву за наводку) и дошел до супер элитного комплекса Siberia (спасибо Дарье Скаянской за проходку) на Обводном канале. Все это время пытаясь понять, что же сюда тянет людей.
Я говорил с геодезистами и инженерами, висел в теплой купели на полотенце, которое держал банщик и прыгал в бассейн под открытым декабрьским сквознякам окном. Самое интересное, что я, кажется, понял… Не то чтобы вы сможете теперь меня часто увидеть в банях, но я как будто бы действительно что-то осознал. Разве можно хотя бы немного не проникнуться такой идеей:
В общем, получилось захватывающе — почитайте!
«2026 год уже законтрактован, а 2027-й еще нет», — говорит молодой человек лет 30–35 своему соседу... «Понимаешь, там плавающий бюджет», — обсуждает еще одна пара посетителей. Атмосфера похожа на обед в небольшом ресторане возле бизнес-центра. За исключением того, что все сидят потные и голые...
Года полтора назад в одном журналистском чате мы фантазировали о том, какой бы гипотетический материал мог бы стать для участников испытанием. Кто-то называл одно, кто-то — другое. Я ответил коротко: «бани».
Не то, чтобы я был идейным противником бань и хотел, чтобы их закрыли, как это делали в Париже при Людовике XIV (в основном по причине того, что там собиралась оппозиция). Нет, все намного проще, я просто очень не люблю жару. Когда я часто ездил в командировки, то ставил в номере кондиционер на шестнадцать градусов. Иногда на семнадцать (когда настройки не позволяли опустить ниже).
Публично обнажаться я тоже не особо привык, так что с банями нам было как-то не по пути. Я даже один раз пробовал, тогда же, в командировочную эпоху, когда недолго жил в архангельской деревне. Опыт показал — нет, парилка это явно не мое.
Однако у провидения, как известно, довольно своеобразное чувство юмора. Так что примерно месяц перед Новым годом я провел… в публичных банях. Пытаясь понять, как, казалось бы, уже ушедшая в прошлое забава / гигиеническая процедура вновь покорила сердца горожан. Тех самых, которым для получения горячей воды теперь достаточно просто повернуть кран в ванной. Если, конечно, они не попали под регулярные этой зимой отключения и аварии.
И вот я решил пройти огонь, воду и местами, возможно, медные трубы. Начал я с убитых бань «Нептун» на Васильевском острове (спасибо Леше Управителеву за наводку) и дошел до супер элитного комплекса Siberia (спасибо Дарье Скаянской за проходку) на Обводном канале. Все это время пытаясь понять, что же сюда тянет людей.
Я говорил с геодезистами и инженерами, висел в теплой купели на полотенце, которое держал банщик и прыгал в бассейн под открытым декабрьским сквознякам окном. Самое интересное, что я, кажется, понял… Не то чтобы вы сможете теперь меня часто увидеть в банях, но я как будто бы действительно что-то осознал. Разве можно хотя бы немного не проникнуться такой идеей:
Бани — одно из немногих очень демократичных пространств, они уравнивают всех. Вы все там одинаково голые, одинаково паритесь. Это сближает, это досуг не в формате бесконечного потребления — кафе, ресторан. Это что-то хтоническое, у вас есть печка, вы все "пляшете" вокруг, чтобы сделать себе хорошо
В общем, получилось захватывающе — почитайте!
Собака.ru
Баня — главный тренд года! Кажется, все только и говорят о парилках, саунах и хамамах. Как так получилось?
Собака.ru исследует это явление, чтобы понять, почему жители мегаполиса снова полюбили пар.
🔥14☃1💅1
#журналистское
Меня немного смущает, что большая часть шикарных материалов, которыми я тут делюсь, происходит из американских медиа типа New York Times или Washington Post.
Во-первых, мир правда не исчерпывается англоговорящей его частью. Если не смотреть, что происходит в других его частях, получится довольно специфическая карина.
Во-вторых, сравнения с NYT, WP, FT и Guardian обречены наталкиваться на простое возражение: "Это же New York Times". В том смысле, что крупное изначально англоязычное СМИ потенциально имеет больше шансов привлечь к себе внимание, нежели издание на испанском, немецком, французком, японском или русском. С китайским немного сложнее - этот вопрос пока опустим.
Поэтому давайте посмотрим, как работают в других, как сказали бы юристы, юрисдикциях. Конечно, Le Monde сложно назвать андердогом. Крупнейшая и самая авторитетная газета Франции, и единственная ежедневка, свободно продающаяся за пределами Пятой Республики.
И всё же тираж у Le Monde сильно меньше NYT (примерно в 2 раза). Конечно, полумиллионной "бумажной" аудиторией у нас похвастаться никто не может, но у той же "КП" раньше было заметно больше 150 тысяч (и это без региональных версий).
Но самое главное Le Monde работает не в самой крупной экономике мира и на глобальной арене вынуждена преодолевать языковой барьер.
И что же мы видим в довольно рядовой научной новости газеты, посвященной пересказу статьи о демокгрифечских проблемах Европы? Мало того, что мы видим очень симпатичную карту, при ближайшем рассмотрении она еще и меняется по скролу.
Да, это не анимированные чудеса, когда все скачет по экрану, собирается в графики и опять разлетается по карте. Но и текст, повторюсь, не нетленка, а рядовая научная новость...
Ну что, может быть попробуем как Le Monde?
Меня немного смущает, что большая часть шикарных материалов, которыми я тут делюсь, происходит из американских медиа типа New York Times или Washington Post.
Во-первых, мир правда не исчерпывается англоговорящей его частью. Если не смотреть, что происходит в других его частях, получится довольно специфическая карина.
Во-вторых, сравнения с NYT, WP, FT и Guardian обречены наталкиваться на простое возражение: "Это же New York Times". В том смысле, что крупное изначально англоязычное СМИ потенциально имеет больше шансов привлечь к себе внимание, нежели издание на испанском, немецком, французком, японском или русском. С китайским немного сложнее - этот вопрос пока опустим.
Поэтому давайте посмотрим, как работают в других, как сказали бы юристы, юрисдикциях. Конечно, Le Monde сложно назвать андердогом. Крупнейшая и самая авторитетная газета Франции, и единственная ежедневка, свободно продающаяся за пределами Пятой Республики.
И всё же тираж у Le Monde сильно меньше NYT (примерно в 2 раза). Конечно, полумиллионной "бумажной" аудиторией у нас похвастаться никто не может, но у той же "КП" раньше было заметно больше 150 тысяч (и это без региональных версий).
Но самое главное Le Monde работает не в самой крупной экономике мира и на глобальной арене вынуждена преодолевать языковой барьер.
И что же мы видим в довольно рядовой научной новости газеты, посвященной пересказу статьи о демокгрифечских проблемах Европы? Мало того, что мы видим очень симпатичную карту, при ближайшем рассмотрении она еще и меняется по скролу.
Да, это не анимированные чудеса, когда все скачет по экрану, собирается в графики и опять разлетается по карте. Но и текст, повторюсь, не нетленка, а рядовая научная новость...
Ну что, может быть попробуем как Le Monde?
❤4
#журналистское
Вчера активно погружался в историю про магнитные бури, пятна на Солнце, радиационные шторма и другие веселые истории. Вот вам всего парочка цитат:
Или вот такое:
И еще:
Если вам показалось, что я зачем-то вам притащил цитаты из таблоидов или с чудом выживших форумов, то вам показалось. Это на секундочку официальный аккаунт Лаборатории солнечной астрономии Института космических исследований РАН. Вообще, мне кажется, очень метаиронично, а главное работает — ребята заставили говорить о себе. Кроме шуток, я зафанател — их посты РБК, "Фонтанка" и "КП" растаскивают на цитаты.
Еще забавнее, что один из моих собеседников по тексту о магнитных бурях (и почему о них так часто пишут) поиронизировал насчет моего материала: "изюминки толком нет, тут лучше конечно профессора Выбегалло искать"
Так и живем…
Вчера активно погружался в историю про магнитные бури, пятна на Солнце, радиационные шторма и другие веселые истории. Вот вам всего парочка цитат:
Солнечная опера, драма, трагедия или комедия начала февраля (каждый пусть сам решит, что это за произведение) вступает в кульминационную фазу. С сегодняшнего дня до середины пятницы, 6 февраля, активный центр [пятна на солнце] будет находиться в зоне прямых ударов по Земле…
Или вот такое:
Никакого прогноза тут быть не может. Все такие события являются чёрными лебедями. Кто не верит — перейдите на этот график , где показана одна из крупнейших вспышек в истории, мысленно или физически закройте вспышку рукой и скажите себе честно, есть ли хоть что-то в оставшейся открытой левой части кривой, что указывает на то, что сейчас произойдет одно из главных событий столетия. И честным ответом будет — НЕТ.
И еще:
Уровень протонов вырос до 30 тысяч единиц!!! Это выше, чем во вспышке X17.2 в 2003 году. Это вообще необъяснимо! Пишем как есть.
Если вам показалось, что я зачем-то вам притащил цитаты из таблоидов или с чудом выживших форумов, то вам показалось. Это на секундочку официальный аккаунт Лаборатории солнечной астрономии Института космических исследований РАН. Вообще, мне кажется, очень метаиронично, а главное работает — ребята заставили говорить о себе. Кроме шуток, я зафанател — их посты РБК, "Фонтанка" и "КП" растаскивают на цитаты.
Еще забавнее, что один из моих собеседников по тексту о магнитных бурях (и почему о них так часто пишут) поиронизировал насчет моего материала: "изюминки толком нет, тут лучше конечно профессора Выбегалло искать"
Так и живем…
Telegram
Лаборатория солнечной астрономии (XRAS)
Официальный канал лаборатории солнечной астрономии ИКИ РАН. Cайт — https://xras.ru. Тут размещаются сведения о космической погоде, новости науки, а также всё, что кажется нам интересным.
Связь: @xras_send_bot
РКН: https://clck.ru/3Mh78P
Связь: @xras_send_bot
РКН: https://clck.ru/3Mh78P
🔥3👍1
#журналистское #левое
"По итогам 2025 года медиана зарплатных предложений для журналистов составила 59,2 тысячи рублей, в то время как соискатели ожидают получить 66,7 тысячи", — эта цитата из новости ТАСС облетела 4 февраля, кажется, все журналистские паблики.
Оно и не удивительно! Тут даже сложно сказать, что больше возмущает (и вызывает легкий приступ отчаяния) — тот факт, что журналистам в среднем предлагают меньше 60 тысяч или тот факт, что сами они себя оценивают чуть дешевле 67-ми. Кстати, медианная зарплата по РФ, в начале зимы по данным HeadHunter составляла 83,7 тысячи рублей.
Конечно, тут надо оговориться, что речь о статистике HH.ru, а там публикуются не все вакансии. В тех, что все же выкладываются, часто нет конкретной суммы. И все же, мы бы не обсуждали бы эти цифры второй день, если бы они не отражали хотя бы какую-то часть реальности. Реальности, в которой медианная зарплата журналиста составляет всего лишь 70% от медианного жалования по экономике.
Тут сразу хочется сказать про кризис в российской журналистике, про давление на СМИ (и их бюджеты). Однако проблема, к сожалению, шире. Я навскидку прикинул, как обстоят дела в других странах и там тоже все не весело.
Если верить статистике Школы журналистики и массовых коммуникаций в Айове, медианная зарплата в категории аналитик новостей / репортер / журналист составляет в США около 57 000 $ в год. Если вы уже быстро прикинули, что в рублях это чуть меньше 4,5 млн, то не спешите радоваться за коллег. Во-первых, не совсем понятно, нужно ли вычитать из этой суммы налоги. Во-вторых, медианная зарплата в штатах на сентябрь 2025 года превышала 60 тысяч (то есть медианная оплата труда журналистов в США составляет ~90% от этого же показателя по экономике).
В Великобритании ситуация тоже невеселая. Организация Journo Resources опубликовало подробнейшую таблицу по доходам журналистов — сделано это, чтобы работники пера и диктофона знали, чего просить от работодателей. Авторы прямо пишут, что предприняли это исследование, чтобы покончить с раздражающей "чепухой", когда в объявлениях пишут о "конкурентоспособных" зарплатах без указания конкретных цифр.
Итак, средняя зарплата (она обычно выше медианной) тележурналиста в Лондоне — 35 737 £ в год (меньше 4 млн рублей). За пределами столицы уже 30 333 £. Штатный корр в печатном СМИ в Лондоне получает 31 202 £, за его пределами — 28901. При этом медианная зарплата в Великобритании в целом — 39 039 £ в год. То есть даже средняя зарплата даже лондонского телевизионщика составляет всего 90% от медианы по стране. Если же вы работаете на сельскую газету где-то в Йоркшире — то вы, скорее всего, не получаете и 75% от медианы по острову.
Что, впрочем, все еще выше, чем у российских журналистов, с учетом столичных…
"По итогам 2025 года медиана зарплатных предложений для журналистов составила 59,2 тысячи рублей, в то время как соискатели ожидают получить 66,7 тысячи", — эта цитата из новости ТАСС облетела 4 февраля, кажется, все журналистские паблики.
Оно и не удивительно! Тут даже сложно сказать, что больше возмущает (и вызывает легкий приступ отчаяния) — тот факт, что журналистам в среднем предлагают меньше 60 тысяч или тот факт, что сами они себя оценивают чуть дешевле 67-ми. Кстати, медианная зарплата по РФ, в начале зимы по данным HeadHunter составляла 83,7 тысячи рублей.
Журналисты, имеющие опыт работы до года, намерены зарабатывать 50 тыс. рублей в месяц. Специалисты с опытом работы от трех до шести лет указывают в резюме желаемую зарплату в размере 70 тыс. рублей, а имеющие опыт более девяти лет — свыше 80 тыс...
Конечно, тут надо оговориться, что речь о статистике HH.ru, а там публикуются не все вакансии. В тех, что все же выкладываются, часто нет конкретной суммы. И все же, мы бы не обсуждали бы эти цифры второй день, если бы они не отражали хотя бы какую-то часть реальности. Реальности, в которой медианная зарплата журналиста составляет всего лишь 70% от медианного жалования по экономике.
Тут сразу хочется сказать про кризис в российской журналистике, про давление на СМИ (и их бюджеты). Однако проблема, к сожалению, шире. Я навскидку прикинул, как обстоят дела в других странах и там тоже все не весело.
Если верить статистике Школы журналистики и массовых коммуникаций в Айове, медианная зарплата в категории аналитик новостей / репортер / журналист составляет в США около 57 000 $ в год. Если вы уже быстро прикинули, что в рублях это чуть меньше 4,5 млн, то не спешите радоваться за коллег. Во-первых, не совсем понятно, нужно ли вычитать из этой суммы налоги. Во-вторых, медианная зарплата в штатах на сентябрь 2025 года превышала 60 тысяч (то есть медианная оплата труда журналистов в США составляет ~90% от этого же показателя по экономике).
В Великобритании ситуация тоже невеселая. Организация Journo Resources опубликовало подробнейшую таблицу по доходам журналистов — сделано это, чтобы работники пера и диктофона знали, чего просить от работодателей. Авторы прямо пишут, что предприняли это исследование, чтобы покончить с раздражающей "чепухой", когда в объявлениях пишут о "конкурентоспособных" зарплатах без указания конкретных цифр.
Итак, средняя зарплата (она обычно выше медианной) тележурналиста в Лондоне — 35 737 £ в год (меньше 4 млн рублей). За пределами столицы уже 30 333 £. Штатный корр в печатном СМИ в Лондоне получает 31 202 £, за его пределами — 28901. При этом медианная зарплата в Великобритании в целом — 39 039 £ в год. То есть даже средняя зарплата даже лондонского телевизионщика составляет всего 90% от медианы по стране. Если же вы работаете на сельскую газету где-то в Йоркшире — то вы, скорее всего, не получаете и 75% от медианы по острову.
Что, впрочем, все еще выше, чем у российских журналистов, с учетом столичных…
😢7❤1