Море шкварчит, точно рыбина на сковородке
Перебирает гальку огромной лапой
Здравствуй, я говорю ему, или прощай
— Ты меня любишь? Любишь, я знаю. И помнишь.

Мысли мои потрескивают, как угли
Я вижу в своём лице внезапно лицо своего врага
Память моя — кисейные берега
Ни опереться, ни шагу ступить, ни пришвартоваться…

Кожа моя потемнела от солнца
Взгляд бесконечен и длителен, словно морская гладь
Мысли дельфинами скачут (или мне кажется,
Это всего лишь волны, только волна, волна…)

Самый закат — его пик — над горами длится всего мгновенье
Я люблю место, где скалы снисходят в воду
Волосы пахнут солью и можжевельником
Кто я? Женщина в зеркале выглядит очень спокойной

Женщина в зеркале. Женщина. Женщина. В зеркале
Мир отражённый — есть ли вообще реальный?
Память выбрасывает мостки, я закрываю глаза ладонями (темнота)
И причаливаю в сейчас…

Ты говоришь: она моя судьба
Река и берега (касаюсь лба)
И непонятно, где вода,
Где небо

А я смотрю смотрю в твои глаза
Я вьюсь, как виноградная лоза
Вокруг того, кем, может,
Ты и не был

Омытый камень шепчет: отпусти
А я сжимаю тетиву в горсти
Натянутую Богом
Или нами

Дыханье, дрожь, касанье твоих губ
Как под водой, где каждый шорох гулк
И только время шепчет
Именами



.



Мне кажется, ты думаешь о ней
Словно в саду заброшенных камней
Где остаётся каждый раз невидим
Один из них, откуда ни смотри

Закрой глаза, почувствуй изнутри
Где он лежит, покоен и невинен

Я знаю, что ты чувствуешь меня
Как бабочка, не чующая дня,
Но проживающая его полно
Как мотылёк, летящий на огонь

Я подношу к тебе свою ладонь —
Она по телу запускает волны

Я вижу, как ты смотришь и молчишь
Как веселишь, пугаешь и кричишь,
Предупреждая, что опасность рядом
И спрашивая: чему веришь ты?

Я верю проявленью красоты
И твоему разомкнутому взгляду



.



Когда вода всемирного потопа
Всех приберёт к рукам в свои объятия
Я к тебе выйду снова в том же платье
С открытым торсом, с голою спиной…

Тонки лопатки, щиколотки, пальцы…
Твои запястья образуют пяльцы
Я вышиваю в них узор по кругу
И запахи распахнуты друг к другу

Мы повисаем в воздухе, как спрут
Восьмиконечный и звездоподобный
И наши линии узоров льнут
Соединяются в узор утробный

Что если мы с тобою — близнецы
Которых в раннем детстве раздвоили
Что если то, что помню, — это крылья
Которыми был ты?…

Как не спросить?

~

…



.




Мне нечего сказать, кроме прости
За то, что слишком резко, слишком близко
Что это пламя распускает искры
Которые сгорают на одежде
Прости, что даже места нет надежде
Такую чашу мимо пронести

Мне нечего делить, кроме тепла
Помноженного много раз на нежность
Тебя пугает целая безбрежность?
Слияние как точка невозврата
Но не приют печали и разврата
А место, где остывшая зола

Сама себя услышит и обнимет
Тебя никто вовеки не отнимет
Как и меня не сможет упростить

Но если пламя, разрастаясь шире,
Сжигает все поверхности в квартире
То, может, его просто отпустить?…




// 1 мая 2024

#словаисцеляющиетебя
#словаисцеляющиеменя

Питер

Возьми меня в Питер
За тонкие нити
Покатых предательских крыш
Я знаю, что поздно
И что эти звёзды
Ты видишь и тоже не спишь

Бродить по проспектам
Искать в переулках
Блуждать по дворам
И самую вкусную
Свежую булку
Тебе я отдам

Возьми меня в Питер
Как ласковый свитер
Как шарф, согревающий нас
Он встретит огнями
Мостами и снами
Пока этот свет не погас

Возьми меня, слышишь
Пока ещё дышишь
Пока можешь дать мне ответ
Хотя, вероятно
Предельно понятно
Что этого города нет


#черновикинаманжетах

Ловец




Я спорил, помню, с девочкой одной,
Её учить пытался понапрасну
Тому, что сам считал простым и ясным.
При этом не блистал ни новизной,
Ни красотой идей оригинальных,
А был, скорее, скучным и банальным —
Она, поди, смеялась надо мной.

И поделом. Какой там Песталоцци!
Ведь я метался, бился и толокся
В пустом пространстве, где ни стен, ни крыш.
Я так просил: пожалуйста, услышь!
О чём, не важно, шла в том споре речь,
Бессмысленно, минута за минутой,
Но именно её мне почему-то
Хотелось обогреть и уберечь…
А от чего — так в том-то и беда:
Я этого не знал ещё тогда.



Я с девушкой в конфликт вступал не раз,
Мне приходилось злиться и ругаться,
Хоть понимал: кричать не докричаться.
Меня смущал её огромных глаз
Спокойный взгляд — он не был равнодушным:
Насмешливым, упрямым и послушным,
И даже изучающим подчас
Был взгляд её. Я каменел при этом.

Она ж к увещеваньям и советам
Ни сколь не восприимчива была.
Задумчива, грустна иль весела —
Она самой собою оставалась,
Её как будто вовсе не касалось
Всё то, что я, сумняшеся ничтоже,
Доказывал. Я вылезал из кожи,
Стараясь, в силу глупости своей,
Чужих ошибок опыт перед ней
Раскрыть, как будто оградит
Её он от потерь и от обид.

Какая чушь! Я ж верил непреложно
В закон природы: молодость глуха
К нравоученьям. Опыт — чепуха,
Раз он чужой. И выучиться можно
На собственных ошибках только лишь,
И то, когда и перья опалишь,
И душу распростёртую свою.
Я словно в ожиданьи, на краю
Какой-то пропасти, как catcher in the rye,
Стоял бесцельно и не видел края…



Я в женщину влюбился как-то вдруг
Необычайно, как ни разу прежде…
Поверил ей, как верят лишь надежде.
Поверил в то, что лет прошедших круг
Возможно взять и разорвать однажды,
И понапрасну день прожитый каждый
Вновь пережить.

Движенья тонких рук,
Шаги её, быстры и невесомы
Мне были будто издавна знакомы.
Откуда это чувство, не пойму…
Не знаю, от чего и почему,
Её проникновенность, отрешённость,
И совершенство, и незавершённость
Себе в заслугу ставлю и в вину.
И в целом мире лишь её одну,
Как в триединстве необыкновенном,
Воспринимаю я попеременно
Своей подругой, дочерью, женой…
Отныне, право, только в ней одной
Смысл заключён всего, что есть на свете…

Но до сих пор храню её в секрете
И от того же света берегу.
Что, жизнь отдать? Ей-богу же смогу.
И это правда. Не совру ни словом.
Но вопреки себе я снова, снова
Терзаю каждый день любовь мою,
И мучаю её, и не даю
Ей счастия, что чудится и снится,
То журавлём бывая, то синицей.

Она же, став теперь моей судьбой,
Живёт, превозмогая эту боль,
В терпении своём изнемогает,
Но всё — и это чудо — понимает,
И ждёт меня, и этот крест несёт,
Не спит ночами, плачет, а бывает
Срывается и душу разрывает…

Услышь, Господь, ну кто ж её спасёт?
Кто силы даст, когда уж силы нету,
Утешит и согреет душу эту
И счастье принесёт ей наконец?

Лишь ты один, лишь только ты, Ловец.



Но есть ещё навязчиво-натужный,
Хоть, может быть, совсем-совсем не нужный
Вопрос, что не даёт покоя мне:
Я знал её и раньше. Где? Во сне
Иль всё же наяву? Днём или ночью
Встречались мы? Ответом — многоточье…

Пусть в памяти звено оборвалось,
Но это же откуда-то взялось —
И близость, и — сквозь бурю или вьюгу —
Взаимопредназначенность друг другу…

Ответа нет. Что ж, подвожу черту:
Я лучшую из женщин в мире знаю.
О девушке почти не вспоминаю.
И девочку уже не помню ту…




(Костя, 2000 г.)

Я выросла, я выросла. Не плачь
Я выросла стремительно из боли
И, может быть, упавший в воду мяч
Хоть раз, но доплывёт до воли

Надышится течением реки
Наплавается опрометью в ночи
И если сны окажутся легки
То не сожгут тускнеющие очи

Не говори, что чувствовать должна
Кому и как дарить себя. Не нужно
Кто должен отвечать — пожалуй, дна
В вопросе этом нет. И ветер южный

Подхватит мяч и вынесет его
На чистый берег, тёмный и пустынный
И там, где начиналось Ничего
Он станет снова юный и невинный

Что может свет избрать? Что совершить?
Какие выборы, последствия, решенья?
У света есть только одно теченье —
Себя дарить, собою быть, светить



#черновикинаманжетах

Я хочу, чтоб это пролилось, но не через плачь и не через крик
Чтоб оно текло, как большая течь, как звериный рык
Чтоб оно обретало речь, обрастало своей судьбой
Я хочу об этом молчать говорить — с тобой

Я хочу, чтобы ветер вырвал мой стон из гортани, как прах из разбитой урны
Я зову их, чтоб демоны перестали молча смотреть на то, как мне стало дурно —
Я хочу, чтоб они плясали, льнули, тонули, плыли, в снах моих утопали
Я хочу, чтоб они меня полюбили, разбили, дышали, выли — и отпускали

Я огромный дракон, перепонки лопаются на крыльях
Я лечу над морем, касаясь макушек волн, и глотаю брызги
Я солёный и злой, огромный, огромный, страшный
Я дышу огнём и сплю в раскалённой башне

Слишком много поводов прятаться и бояться
Слишком мало доводов оставаться
Когда всюду горит вода, кто её остудит?
Если я одна, то никто меня не осудит.



Я смотрю глазами дракона из маленького своего тела
Я его не ждала, не знала и не хотела
Я должна быть больше, покрывая пастбища, пробивая днища
Я должна оставлять за собой пустыни и пепелища
Но я собираю вещи, надеваю плащи, наливаю чаши
Меня даже зовут совершенно не страшным именем — радость наша
И я съёживаюсь в комок в этой форме, ограниченной, плотной, хрупкой
Иногда распускаю хвост, надеваю юбку…

И тогда я танцую со всеми демонами и ветрами
И глотаю брызги, и стою у самого края
Самых острых опасных отвесных скал, наслаждаюсь жизнью
Той, которую никогда никогда никогда не прожить мне

Моё тело — мир, и оно обретает формы
Океанов, морей, пустыни, лесов и гор, но
Я огромна — кто видит, как я огромна?

Кто посмеет зайти в это логово, во драконье сердце
Где нет не было ничего, кроме пустоты и любви и смерти
Но там можно раздеться, только там я могу раздеться

Сбросить шкурку — хрупкое человечье тельце

И быть тем, кто я есть. И лететь, обгоняя волны.




#словаисцеляющиеменя
#словаисцеляющиетебя

Камень

Эта пауза и есть Путь. Эта остановка — форма Пути. Этот камень в реке воплощает собой меня как форму Пути. Я и есть путь, и я пауза, я — остановка. И я сдаюсь этому.

Пауза не есть пауза на Пути. Это не остановка во времени. Остановка и есть время. Обнажённое время, проживающее самоё себя. Пауза — это не замирание внутри течения. Она и есть течение. В глубине. Всё остальное — лишь рябь на поверхности.

Камень — это не преткновение. Это форма преобразования материи, способ смотреть на действие и бездействие. Камень — это плотность времени, его существования и его неподвижности — в противовес хаотическому мельканию солнечных бликов и пузырей.

Камень остаётся. Камень продолжится. Камень продолжает воплощать.

~

Я плачу от того, что ты принимаешь за себя этот ветер и эти волны. Я плачу от того, что ты гоним сейчас этим ветром, подвержен этим волнам. Что ты не можешь остановиться и услышать, что путь — истинный Путь — не в движении и не в замирании. Что истинное движение — искусство паузы. Истинная тишина — пространство между звуками, между словами. Как истинное дыхание происходит между вдохом и выдохом…

Я плачу от того, что ты не чувствуешь океан и принимаешь за себя блики на его поверхности. Хотя казалось бы, всё так очевидно. И соль моих слёз сливается с солью океана.

Я плачу о тебе и о себе. О всех утраченных безвозвратно днях и о тех, что ещё будут утрачены. Обо всех потерях, твоих и моих, — том, что мы всё ещё ощущаем потерями. Я плачу о нас теряющих, о нас сожалеющих, о нас неведущих, о нас уязвимых…

Я плачу от того, что ты организуешь свою форму подобно ветру и подобно волнам. И подобно ветру и волнам ты уносишься вдаль, а я продолжаю быть камнем на дне реки. Лежать. Вдыхать. Выдыхать.

Ты думаешь, что единственно возможная твоя форма — это движение. Ты видишь блики, и пузыри, и мелькание волн. Ты видишь пену и твой взгляд увлекают её всполохи. Появления и исчезновения. И ты стремишься за ними, в надежде преодолеть пустоту, в надежде поймать их, в надежде увидеть плотность — ускользающую каждую секунду.

Тебе кажется, что океан — это широта. Но он глубина. И лишь его глубина создаёт его широту.

~

Всё, что я определяю моим, я должна отпустить. И так оно останется мною.

Только так оно может по-настоящему принадлежать — не мне, а себе самому, этому времени, этой его воплощённой форме.

И только так я могу истинно принадлежать этому. Тому, что люблю. Тому, чем являюсь. Тому, чему нет краёв. Тому, что воплощает в себе течение времени, глубину океана и проницаемость паузы как пространства между вдохом и выдохом.

~

Я — лишь камень на дне реки.

За всеми не высказанными словами
не выраженными чувствами
не распознанными ощущениями
Стоит целая жизнь,
которая могла бы быть
воплощена…

~

Что является мной? И что мной не является?

Вот я стою на горе или на балконе
и ветер обдувает нежно мне голову и лицо
Я ли чувствую прикосновение ветра к коже?
Я ли кожа, ощущающая касание ничего?
Я ли это ничего, принимающее форму ветра,
форму кожи или форму касания?..

Воспринимаемое неотделимо от воспринимающего
Вот истинное слияние

~

Все «ошибки прошлого» являются мною
в тот самый миг, когда я думаю о них как об ошибках или о прошлом
Я становится этим прошлым и его ошибками

Но в тот же самый миг Я ими не является

Пусть это существо будет счастливо
Пусть это существо освободится от страданий
Пусть это существо радуется свободе других существ

Пусть это существо является мною
Пусть это существо воплотит меня

…

Празднование, беспечность
Лето липнет к дверям
Знаешь, говорит, где кончается вечность
Начинается храм

Я вспоминаю
Все прежние жесты, обиды, лица
Всю боль, все движения, все слова
Нет ничего, кроме того, что длится
Только в моей голове.

Моя голова
Опрокинута, запрокинута, словно колокол
Что молчит, оставшись без языка
Я раздетая пред тобой, я голая

Как повисающая строка

Месяц кончается месячными
Начинается новый цикл. Полнолуние входит в свои права

Я жива, говорит мне моя яйцеклетка, прощаясь
И одновременно мертва

Время расплетает и запутывает узлы
Связывает нас не нас…
Я сижу на балконе, смотрю на твои углы,
Наблюдая, как вечер гас

В темноте нет зрачков, остаётся лишь тень от век
И касание взгляда
Ты — неведомый человек и знакомый мне зверь

И ты рядом

Боль отхлынула, как волна
Время точит камни, вскипает ветер
Уносит сор, щепки и запахи
Все формы обретают свою истинную суть — пустоту,
Которую мы вольны наполнить
Тем, чем пожелаем

Вижу лица всех любимых во всех временах
Если они были — они и есть
Ни что не проходит

Жизнь больше любви,
Но любовь сильнее смерти

И смерти нет
И времени нет
И нет смерти вне времени

Рыдать
на коленях отца
о том, что болит внутри

Рыдать на коленях
безопасного взрослого мужчины
о том насилии, которое совершали со мной
небезопасные мужчины

Людей, которым можно доверять
очень мало

Я не смогла
поплакать
с отцом

Это останется со мной
даже когда слёзы все протекут
и всё насилие прекратится

Когда ты идёшь мне навстречу
я чувствую
себя

Когда ты выходишь ко мне навстречу
я полностью ощущаю, что я
есть

Когда ты соглашаешься и выходишь мне навстречу и приходишь ко мне
я целиком и полностью ощущаю
своё собственное присутствие

Ты говоришь: мне тоже нужно внимание
Ты спрашиваешь: есть ли мне место?
Ты здесь

Когда я выхожу (откуда?) и иду (куда?) тебе навстречу
то я целиком и полностью
исчезаю

Когда я выхожу (откуда?) и иду (куда?) тебе навстречу
то есть только ты, а меня
нет

Так что же ты хочешь? Как ты хочешь?
Чтобы я была? Или чтобы меня
не было?…

Посмотри налево, оно горит
Что огонь тебе говорит?
Где у него болит?

Посмотри направо, кто за твоим плечом?
Что ему ни по чём?
Кто ни при чём?

~

Когда пена стихает, это похоже на длинный выдох
Выдох волны, что отхлынула от камней
Кто-то остался и так и лежит на дне
Кто-то уносится вдаль на гребне — но я не с ней,

Я где-то между волной и дном, я — вода
Или водоросль, медуза, морской конёк
Я не чувствую, где границы. Но Бог нарёк
Меня именем. Я не могу только вспомнить
Имя

Так везде мы стараемся быть другими —
Быть с другими. Быть полезными, милыми, золотыми,
Удобными, плотными, разлитыми,
Переливаясь на солнце всеми цветами —

Это ничего, что устанем.
Мы залатаем, поймаем, отпустим, мы станем
Китами, хвостами бьющими по волнам.
И Бог тогда будет с нами. Бог достанется нам.

Так на месте любви расцветает боль
А на месте боли — любовь
Круговорот.
Я ныряю за ворот
Тонкой футболки рукой.
И во мне наступает покой.
А в тебе — непокой…

Тишина разливается волнами
И стоячей водой
Пауза длится
Я не могу дотянуться… дотягиваюсь,
Я не могу напиться…

Но в этой паузе всё уже совершилось
Время остановилось
Звучит
Во мне
Сердце стучит
Во мне
Пауза длится
В тебе и во мне

Даже если во сне

Фаши сказал: мы создаём миры
Мы плодим объекты
Каждый из них захватывает
Нас
Сквозь всё
Я начинаю бережно видеть
Как всё состоит из одной и той же
Субстанции
Представляет собой ничего

Все формы, все контуры
Исчезают
И вновь собираются, когда я думаю о тебе
(И вновь исчезают, когда я тебя касаюсь…)
Я тоже форма, контур, объект своего ума

И я захвачена этой формой

Если выключить свет, станет видимой темнота

Яркий свет пробуждает от сна
И ослепляет

Я стою, одета и одновременно обнажена
Воздуха не хватает
Времени не хватает
И одновременно всего
Достаточно

Я — морская вода

Я была всегда
Я — никогда

Мы стоим посреди ничего
Отражая день
Волнами разливается благодарность
Нежность берёт за плечи
Бережность берёт за руку
Ценность слетает с губ

Я слушаю мир в тебе

Я могу

Внутри и вовне
В тебе и во мне

Мне становится доступно
Что-то большее, чем я
Чем ты

Что-то большее в нас

Когда ты рядом )

Близость потери, смерти, распахнуты берега
Дождь собирается над горами, готовится пасть на землю
Я распластываюсь, раскрываю себя, нага
Я готовлюсь принять тебя, хотя многое не приемлю

В воздухе пахнет забродившей шелковицей, душно и звуки птиц
Я нанизываю мысли, как бусины, и молчу, молчу
Я хожу одним и тем же путём по городу, у которого нет границ
Времени и пространства, но я ничего не хочу

Все оскомины, жесты тела, твои и мои узлы
В миг рассыпались и обратились в прах
Мы пришли друг к другу с дарами, но оставили дыры, а не дары…
Мир сужается до двух чашек чая в твоих руках

Я кладу ладони тебе на голову, прикасаюсь лбом ко лбу
На твоём — ложбинка, точно специально для моего
Я вхожу в тебя — в сердце, лёгкие, брови, голени и губу
Я вхожу в тебя — и во мне останется ничего

Свет за шторами гаснет, мир обращая в тень
Я оставляю где-то ценную вещь и нас
Тот, кто нашёл, получит дхарму и что-нибудь, что хотел
Время вытечет миррой через любимый глаз

Я просыпаюсь заспанной, вне времени, без лица
Открываю глаза, но вижу едва на треть
Я вспоминаю маму, зову отца
Мне интересно, как это — умереть?..

Город вне времени, места и вне любви
Где обнажает гальку речная гладь
Я прихожу с дарами и без брони
Всё, что тебе останется — выбирать

Кто понесёт ответственность, как путеводную нить?
И на кого накинется вся королевская рать?
Я считаю по пальцам — тебе водить,
Слушать, смотреть и чувствовать, умирать

распахнутое сердце как маяк
к которому стремятся корабли
ты говоришь мне - выключи ночник

ты говоришь, а я в одном белье
стою напротив волн и жду апрель
вдыхаю нашу смесь и эти дни

ты говоришь... я на одной ноге
стою, стою, не в силах устоять
я здесь не якорь и не проводник

я здесь никто. клинок и рукоять
клинка и жест бросающей руки
и свист клинка и цель его полёта

и если бы я раньше знала, кто ты,
то никогда, ты слышишь - никогда
в метателя ножей бы не влюбилась

но время моё вспять поворотилось
намешивая смыслы и года
в открытый чан, в пустые жернова

глотай свой хвост! и если уроборос
глотай - не пережёвывай - слова
да пощадит тебя всесильный Хронос

да пощадит... ты стоишь всех церквей
и всех молитв и всех моих объятий
ты стоишь всех немыслимых проклятий

и всей любви сгорающей моей


// 19 фев 2019

Замечай, что течёт и куда
Города, полые господа
Облака, пустоты

Кто-то спросит тебя:
Где ты? Кто ты?
Что ты ответишь?

Земля, земля, я вода
Я воздух, я вздох
Я была всегда

Меня не было никогда

Что за радость меня искала и не нашла?
Что за сила меня звала и не сберегла?
Что за действие повторяется постоянно?

Я смотрю в глаза
В них земля, гроза
Пруд и станция электрички

Наблюдаю свои привычные реакции
И вообще привычки
Покупаю билет, покидаю вокзал

День закругляется в том же месте, где и начался

Я собираю себя в волну
К плечу твоему прильну, под рукой усну
Чтобы почувствовать прикосновение, стану формой

Хотя мы — океан, глубина и вода морская
Я говорила, что «не такая» — но я такая
И ещё любая

Видишь, я здесь — не тону, но иду ко дну
Чтобы лопатками лечь на горячий его песок
Самый сок — я вытягиваю носок
И касаюсь кита…

Я не та.

Отходи, чтоб гамак качался.

Каково это — быть бесформенной?..

Я блаженная пустота.