Тихое море лежит
а ты греешь ноги
о его костыль
Больше нет ни потребности, ни тревоги
Остынь
Разводнение
разливается прямо перед тобой
Разволокни прибой
на отдельные
Волны памяти
и постой рядом
сам с собой

Я тебя вижу
Ты говоришь и стонешь
говоришь и стонешь
стонешь как стонет камень
под руками каменного дельца
под лезвиями подлеца
продлевающего в него
вливающего в него
свою аморфную фантазию

В старой амфоре
в зоне Морфея
летит корабль
да упокоится на дне

Раньше это было просто сердце, откушенное и разломленное
Теперь это полый сосуд без дна и без берегов
Как в него умещается вечность? Бездна вечности

Мы молчим и сидим в пыли

Когда-то мы плыли и были рыбы и скаты
Мы были богаты этим моментом и нам хватало
Смотреть на скалы, покачивать ветер в ладонях, высчитывать волны
Мы были полны происходящем с нами

За волунами дорога совсем кончалась

Мы не любили, не были, не находили
Мы просто жили и каждый день превращали в праздник
Прошлое дразнит, оно показывает изъяны
Текущего момента, утекающего молока

Когда ноша легка, пропасть не так глубока

Падает в молоко и тает
Падает в туман и растворяется
Падает в пропасть и пропадает
Падает в пасть вечности и опустошается

Раньше это было сердце
Раньше не было времени
Раньше не было звёзд
Раньше не было ничего

~ Поклон ~

Я опускаюсь в глубокий поклон
старательный арабеск
Мой голос звучит, как звучал Вавилон
в нём тысячи мест —

Заветных окошек для давешних птиц
и юных сердец
Но мир невозможен — тот мир без границ —
и миру конец

Открытого сердца слепое пятно
на теле солдата любви возжжено
Уже не пылает, а тлеет оно

Поклонишься ветру, как старцу, в подол
Он голову срубит, чтоб дальше ты шёл
И вечно скитался и был не у дел
И опрометь в звёздное небо глядел —

Не через глаза, если больше их нет
И правду сказать, но не ртом, вот ответ —
Всё выжженным сердцем, святая земля
(на ней тополя, тополя, тополя…)

Не бойся, упрямец, своих пепелищ
Без липовых пялец ты светел и нищ
Не нужно прясти от зари до зари
Ту ложь, что с тобою весь мир говорит

— Откланяйся просто, сырая земля
На ней тополя, тополя, тополя…
Их липкие ветки, слепые венцы
На этой планетке они — мудрецы

Пускают по ветру любимых своих
Ведь есть же чему позавидовать в них…

И вот ты стоишь, твои корни в земле
Зияет черно на червонном стволе
Прогалина сердца, но боли в ней нет
Напротив — лучится таинственный свет

Стоишь ты, лишённый своей головы
А рядом — стволы, и стволы, и холмы,
И горы, и реки, и весь чернозём —
Разденься и мы по нему побредём

Поклонимся ветру — он срубит главу
И мы упадём с тобой навзничь в траву

Бездонное небо — бездонный портал
Как будто ты был, а потом перестал

— И только тогда задышал во всю грудь

А всё, что до этого было, забудь

И голову уж подними от земли
Слетаются за полночь полчища тли

Пора уходить, забирай волшебство
— Теперь в месте сердца баюкай его

~

Ветер, которого не было
всю мою жизнь, дождётся
меня там, где меня
не было всю мою жизнь.
Там, где я был,
больше нет ничего,
нет и не будет.

Клетки, в которой я был,
— больше нет ничего,
нет и не будет.
Клетки, которой я был,
— больше нет.



// 12.01.2021 первое стихотворение 2021 года, первое из двух стихотворений 2021 года

Чтобы снизить уровень волшебства, нужно просто выучить тот язык, на котором поют, и понять, что на нём поют о таких же простых вещах.
Все слова имеют свой смысл, а не только шуршащий ритм.
И когда его знаешь, становится не по себе, от того, что кажется, вот ещё чуть-чуть и заговорим.
Мы заговорим.
И тогда поймём, как всё это банально, бессмысленно и банально.
И как ни один язык не может заменить любви.

Ты говоришь: это большое искусство, — и смотришь, смотришь
Я говорю: это больше искусственно, — и не смотрю
Я представляю большую спокойную воду и думаю: вот это искусство
Скрывать в себе столько всего
Столько всего

Остановись и смотри
На звёзды и на эту реку
Нам больше не видеть
Ни этих звёзд, ни этой реки

Остановись и смотри
Оставь себя полностью здесь
Выйди чистым из её вод
Войди в её ритм
Выйди из её ритма
Войди в эти воды
Пройти их насквозь

Звёзды отражаются в тебе, как в воде
Несчастье случается с теми, кто не умеет ждать
Несчастье случается с теми, кто не бессмертен

С теми же, кто бессмертен, и кто умеет ждать,
Случается бесконечное время

Как воды реки оно выныривает где-то впереди и позади нас

А мы растворяемся в нём, как память

Как свет этих звёзд

* * * * *

Перед сном я себя выхватываю из бездны
Убаюкиваю в ладонях, пока они не исчезнут
Выурчиваю котами, проветриваю, поливаю
Напоминаю себе, что я — живая

В некоторых домах не спят, а в каких-то спят
В некоторых словах целебная сила, в каких-то яд
Где-то огни горят, кое-где города горят
Звёзды всем нам благоволят, так говорят

Я зажмуриваюсь — в глазах снег, перед глазами снег
В городе снег, на всей земле снег
Под снегом идёт человек, лежит человек, дрожит человек
Под пальто лежит человек, на пальто падает снег

Я рассматриваю снежинки на рукаве
У человека дырочка в голове
Через дырочку вытекает жизнь — поди её удержи
Пока он вот так под пальто лежит

Эй! Вставай давай! Всё закончилось, наигрались
Наши с вашими передрались
Наши вашим надрали задницы и бежать
Чтобы не догнали… А ты лежать!

Эй, хватит притворяться. Поиграли и будет
Давай возвращайся, никто тебя не осудит
Ваши наших гонят к забору, дать сдачи
Ну давай помаши им хоть, пожелай удачи

Эй… ты прям натурально играешь трупа…
Тебе папа и мама не говорили, что это глупо?
Задержать дыхание у меня бы надолго не получилось…
Кем ты был, пока всё это не случилось?

А в ответ — мимо слуха и мимо глаз:
«Я был дайвер, а может быть, водолаз…
Я не помню, в каком году я пошёл ко дну
И теперь каждый миг я тону, тону…»

А в ответ тишина и запястье дрожит, дрожит
Тут и там под пальто человек не спит, но лежит…
Спите те, кто под одеялами могут спать (пока могут спать)
У кого есть собственная кровать — временная кровать

Спите и ворочайтесь в своём сне
Обнаруживайте снова и снова себя на дне
На глубоком дне, где не слышно выстрелов и утрат —
Каждый сейчас оказаться там был бы рад

Кто-то для этого устраивает парад
Кто-то берёт фотоаппарат или видеоаппарат
Кто-то ест шоколад, зефир или мармелад
Кто-то моет в квартире пол, кто-то душу приводит в лад…

Просыпаясь, я себя выхватываю из бездны
Убеждаюсь, что за ночь ноги-руки мои не исчезли
Кажется, каждым утром я умираю
Ластиком за собой след стираю — бельё стираю,

мою голову, привожу себя в равновесие, по пять часов не могу собраться
Каждым утром прощаюсь со всем, с чем давно надо попрощаться
Со своими иллюзиями, лучшей жизнью, мечтами в ней —
И встречаюсь с детством, потому что оттуда мне всё видней

Когда не было ничего, то всего оказывалось в достатке
Горечи были горьки, а сладости сладки
И когда за подкладку заваливалась монетка —
Это было так редко, но неизменно метко

Крохи любви собирали в ладони, а раздавали горстями
Знали, кто были хозяевами, кто гостями
Обнимали и целовали всех, кого только хотели
Были счастливыми в самом деле

Никому не хотели зла, всех привечали
А плохого, казалось, просто не замечали
С теми, кто плакался, вместе были в печали
Тех же, кто привирали, поили чаем…

Время течёт, а гора стоит, караван идёт
Кто-то новый на наше место придёт, придёт
Наше временное пристанище и жильё —
Оно не твоё, не его, не её или не моё

Не земля нам, а мы ей принадлежим
Каждой ночью мы пузом на ней лежим
Дышим её ноздрями, кровью её течём —
Как дитя может мать присваивать, ты о чём?!

Мы — молекулы её тела, клетки её нутра
Мы сдаёмся ей с утра до вечера, с вечера до утра
Мы здесь будем, пока не скажет она «пора» — и тогда пора
Превращаться в пепел и перегной, жалкая детвора…

Нам на смену уже подрастает новая детвора
Вон уже мячик тащит мой со двора
Я — листва на дереве, я — кора
Для него я не существую, пока в горах

не обрушится холодом ночь и не надо будет разжечь костёр
Он тогда поломает ветки-меня, он возьмёт меня-нож остёр
Чиркнет камнем о камень-меня, чтобы высечь меня-искру
Чтобы пепел меня опять развеялся по утру…

Так и я буду жить. Так и я никогда не умру.

◦

Я не знаю, как вам помочь, потерявшие сына и дочь, потерявшие день и ночь

Я не знаю, как вас обнять, как уснуть и всю ночь проспать, просто не просыпаясь

Я не знаю, как жить теперь, не взрываясь

Будто я земля Украины, снаряды летят в меня

А за окнами потрясающий майский день, новолуние и затмения коридор

Где-то с гор собирают чай, где-то льётся вода, где-то сходят снега и люди

А в полях зацветают маки, а в Одессе яблони и магнолии

Как же мне говорить, как же мне гореть, чтобы меня поняли?

Как же мне горевать?..

Я укладываю себя спать. Я уставшая, вспаханная снарядами

Твоих слов, моих слов и смыслов. Меня покрывают градами

Страхи, боль, сожаления, представления, воспоминания

Этот момент один — просто внимай ему

Ничего больше не повторится — всё повторяется

Всё скоро кончится — ничего не кончается

От того, что кому-то трудней меня, мне не легче

Груз собственной жизни наваливается на плечи

Ночь зажигает мирные этажи

С ними приходит необходимость жить

День обнажает мокрый асфальт и циничность лжи

С ней обнажается и невозможность жить

Что ещё нужно тебе? Просто скажи, скажи!

Верить в хорошее… чувствовать лёгкость жить…

Всё, что казалось незыблемым, оказалось зыбким;
Я смотрю на свои ладони и вижу липкий
Страх того, что я просто контент! И мои ошибки —
Мне вменят,

И тогда оправдаться не будет совсем никакой возможности,
Потому что субстанция такой глубины и сложности
Всем мешает, и для чего терпеть, если можно ведь
Без меня?..

Кто-то заждался, метался, маялся, поспешил,
Чей-то шаг точен и выверен, но в нём нет души.
Что ты мне хочешь сказать, ты ещё не решил,
Разреши

Мне говорить за себя: я хожу с плакатами «я особенная»,
Потому что я в сговоре с памятью, в связке с совестью,
Потому что мне претит всё бессовестное…
«Не дыши!» —

Это я слышу, когда меня просят быть просто функцией,
Говоря о долженствовании как презумпции,
Возводя меня в смертный грех, не дающий умницей
Называть, —

Люди, не воспринимающие себя как живое и целостное,
Не воспринимают других как живое и целостное
И заставляют это живое и целостное
Умирать.

(26 марта — 26 мая)

Мы странные жизни
Течение времени
Струя бытия
Я есть и я — это
Совсем не то, что я
И не я
Я есть и меня
Нет или я сплю
Или кто-то уснул во мне
На самом краю,
На краешке,
На самом дне…

Отточенные слова
Рифмы и рукава
Руки и щупальца
Пальцы
Листва, трава…
Всё это было уже
Раз миллион, миллиард
Не сосчитать —
Человеческих жизней
Как звёзд
Мириад…

Я освещаю небо
Горю собой
Я становлюсь тобой
С светом твоим сливаясь
Я есть любой
Смехом или смятением заливаясь
Вечно ищу покой
Вечно же — непокой
Образуя собой;
Взрываясь, —
Я образую время
Вечное, как прибой

Кто-то другой
Скажет мои слова
Пока я ещё жива
Кто-то прибьёт
Гвоздём мои рукава…
Я — тетива
Выстрелит Бог, дугой
Выгнусь или взорвусь —
Я — другой…
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой






.

Мне раб включает свет
И падает на дно
Я этот раб, и свет
И я же это дно
И дни мои горят
Как звёзды над водой
Они не повторят
Мгновения… Постой!
Повспоминай меня
Вот это я иду
На дне былого дня
Купаться на пруду
Купаться на реке
Нырять в морскую гладь
И камушек в руке
И время будто вспять

Но не поворотить
Колёса, скакуна
Жизнь вьётся, словно нить
Единая, одна