Учительница не думает о тебе
Она думает о высоком Джимми
Худом матросе
Ушедшем в долгое плавание
Когда она смотрит на тебя, то думает о нём
Когда она смотрит в окно,
За которым ежесекундно преображается океан
Её глаза наполняются слезами
Она смотрит сквозь тебя и сквозь слёзы
Сквозь одиночество
Сквозь туман

Сквозь туман слышны
Лишь далёкие гудки кораблей
Сквозь туман не видно ни будущего, ни прошлого
Окружённый туманом,
Ты оказываешься
В плену своего настоящего
В невозможности сделать хоть шаг
Какой шаг можно сделать в тумане?
Сквозь туман…

Ты думаешь об учительнице
О её наполненных слезами глазах
(Никто их не замечает)
О её волосах, волнистых, блестящих на солнце
О том, как она поворачивает голову
И строго смотрит на тебя
Добро смотрит на Джефи
И равнодушно на малышку Сью
И с искренней радостью на конопатую Дженни

Дженни похожа на её Джимми
Такая же долговязая и худая
Такая же рыжая
И так же смеётся
Джимми — её старший брат
Дженни не знает об их отношениях
Дженни не думает об учительнице
Дженни думает о тебе
Ты не знаешь, что Дженни думает о тебе

Джимми не думает об учительнице
Он думает о девушке из корейского порта
(Как же её звали?)
И обо всех предстоящих девушках
Джимми думает о тумане
Мешающем плыть его кораблю
Джимми думает о корабле
И о себе на корабле
И о тёплом вязаном шарфе на своей шее
Что греет и обнимает его промозглыми ночами посреди океана
Как посреди постели
В которой они были лишь единожды
Шарф связала учительница
Он уже не помнит её имени
Он склонен забывать имена

Ты думаешь о Джимми
О конопатой Дженни и об учительнице
Ты думаешь даже о Джефи и маленькой Сью
Ты думаешь обо всех них одновременно
И ещё о тумане над океаном
О потерянных кораблях и людях
О людях, заблудившихся в чужом сердце

Ты думаешь, что все они — как корабли в океане, накрытом туманом
И вот ты уже не думаешь об учительнице

А она впервые думает о тебе
Впервые смотрит на тебя
Впервые видит тебя
Но это лишь мгновение
Как гудок корабля в тумане

Ты не знаешь течения этой большой реки
Берега её высоки, омуты глубоки,
Воды её жестоки
Если попавший в них просит пощады, никто не подаст руки —
Прилетают чёрные вороны отовсюду и топят, топят

Много лет течёт она средь болот
И туманы ложатся её краями
Одеялами
Укрывают, кутают мой живот
Заполняя пустотность, что спит меж нами
Младенцем
Сопит меж нами

Я не знаю, как долго продлится ночь
Мы у неё в долгу и часы её бесконечны
И когда пропавший в них просит ему помочь
Нет того, кто не пустит её под вечер
К разожжённым углям своим присесть
И в расстеленную постель улечься

Нам остаётся лишь чувствовать —
Пить и есть
Спать и плакать
Оправдываться
Беречься…

Я потушу огонь и разгребу костёр
И разметаю угли
И я уйду туда, где камень рек остёр
И свод обуглен
Где небо надо мной склонится в тишине
Как старый пращур
И сердце вдруг покой неведомый во тьме
Легко обрящет

Так тихо, словно звук, охваченный огнём,
Сгорел в костре том
И то, что он хранил, мгновенно стало в нём
Большим секретом
Прислушайся! Сверчки и жухлая трава
И шалый ветер
Теперь твоя совсем свободна голова
Ото всего на свете

И так темно, что свет забыт как прошлый сон
Морозной ночью
Как колкие слова из льда, когда влюблён
И сердце в клочья
Как слово, что тогда в совсем последний раз
Сказал на память
И как течёт вода, когда поверхность глаз
Сковала наледь

Не спрашивай «ты где?» — я здесь, но я никто
Мне нет здесь места
Я развернусь в воде, я распахну пальто —
Всё неуместно
Те, кто желают быть в рабах, хотят рабов
Из всех наделать
А с ветра что за спрос? А с темноты каков?
С водой что делать?

Я знай себе теку. Я знай себе сную
И проникаю
И грежу, и горю, бесчинствую, пою
Во рту катаю
Слова и острова, и мысли и бинты
И монументы
И всё, что есть — и все со временем на ты
Мои моменты

Так что же мне, костёр поддерживать и жечь
Иль пусть погаснет?
Ведь знать наверняка, кто может к нему сесть,
Не в нашей власти
И что присевший здесь, оценит ли труды?
И как поступит —
Подбросит ли дрова, накипятит воды
Ногой наступит?

Я не могу узнать, что сделают с костром
Другие люди
И потому хочу закрыть его нутром
Своим на блюде
В котором подала его на общий стол
И пригласила
Всех тех, кто шёл на свет, или на отзвук шёл
Или на силу

Но силы нет как нет, и света нет, и звук
Давно утрачен
А есть прозрачность глаз, и даже контур рук
Неоднозначен
Я исчезаю здесь, где все освещены
Огнями лица
Я восполняюсь там, где полем тишины
Мгновенье длится

В меня втекает мощь прощания с огнём —
Конец потерям!
Я потушу его, и всё, что было, в нём
Сгорит, я верю!
А угли ветер мой остудит под конец
И разметает
А я в тиши и тьме катаю леденец
Во рту… он тает

Я потушу огонь и разгребу костёр
И разметаю угли
И я уйду туда, где камень рек остёр
И свод обуглен

Где небо надо мной склонится в тишине
Как старый пращур
И сердце вдруг покой неведомый во тьме
Легко обрящет

Так тихо, словно звук, охваченный огнём,
Сгорел в костре том
И то, что он хранил, мгновенно стало в нём
Большим секретом

Прислушайся! Сверчки и жухлая трава
И шалый ветер
Теперь твоя совсем свободна голова
Ото всего на свете

Не спрашивай «ты где?» — я здесь и я никто
Мне нет здесь места
Я развернусь в воде, я распахну пальто —
Всё неуместно

Те, кто желают быть в рабах, хотят рабов
Из всех наделать
А с ветра что за спрос? А с темноты каков?
С водой что делать?

Я знай себе теку. Я знай себе сную
И проникаю
И грежу, и горю, бесчинствую, пою
И утекаю…

Говори со мной, любовь моя
В образе женщины ли, мужчины ли
Говори со мной
Приходи ко мне
И смотри в меня
В образе женщины ли с кудрявыми волосами
Или мужчины с пробивающейся сединой —
Говори со мной

Мир поделен на чёрное полосами
Белого
Посиди со мной

Что такого — просто отдать свой голос
На минуту или на две
Другому
Тому, говорящему в собственной голове

Ты приходишь всегда нежданно
Всегда с дарами
Но сметаешь всё на своём пути, уходя

Я люблю тебя, слышишь, любовь моя?
Значит, я — живая
А ты — ничья

(Аничча)




/ 6 октября 2022

*

Ты создана, чтоб на тебя смотреть
А сердце моё выбрито на треть
Как у монаха, в память об умершем
Блестит полуседая голова…

Мы заигрались с числами в слова
И тает настоящее в прошедшем

Уже ноябрь. Ты знаешь наперёд
Какой случится в цикле поворот
И где тебе — дано: свернуть с дороги
Задача: не утратив естества

Решение: подбрасывать слова
Ответ: роняя камни на пороги…



**

Детали быта — следствие войны
И тени от предметов продлены
И свет ложится на слова, спокоен

Ты знаешь всё — мечи и фонари
И то рука поднятая горит
И каждый в поле воин и не волен

Смотри, смотри внимательно на них
Как на стежки неведомых портних
Что вышивают чёрное на белом

Теперь ты можешь видеть этот фон
И слышать звук, который в нём продлён
И ощущать присутствие всем телом



***

Заигрываясь с жизнью, не молчи
Слова и цифры — старые ключи
Что открывают бережные двери
И закрывают их же за тобой

Я трижды обрету покой
И трижды перестану верить

И лишь тогда снисходит пустота
Ты знаешь, в сердце истина проста:
Во что ты смотришь, то в тебе свершится
И потому не бойся ничего —

Сама останови его
Сама вели ему вновь биться

Я боюсь, что никому не верю
После всех историй сложно верить
Моё тело никому не верит
Я стою меж пропастью и дверью

Я пытаюсь свыкнуться с минувшим
Постараться выжить при удушьи
Этот удушающе послушный
Навык жить и слушаться и слушать

Я не чувствую в себе страданья
Я стою в объятьях ожиданья
Моё тело хочет оправданья
Всей бессмысленности этой лжи

Я ругаю время и доверье
Я стою меж пропастью и дверью
Я не знаю больше, кто теперь я
Если знаешь больше, то скажи

Сегодня можно:
Любить
Светить
Зажигать свет
Быть светильником
самому себе и другим
Говорить о любви

Нельзя:
Отчаиваться

Нежелательно:
Проклинать

Люблю смотреть на тебя
Как на текущую воду
Как на горящий огонь
Как в бездну

Люблю смотреть на тебя
Как ты дышишь
Молчишь
Говоришь

Твои взгляды
Скулы
Позиция рук

Губы, собранные или растекающиеся в улыбку

Так сорванный цветок
Лишившийся своей жизни
Становится произведением искусства

Так стрекоза в янтаре
Застрявшая во времени
Позволяет рассматривать
Прожилки своих крыльев
Без своей воли

Я чувствую
Себя охотником за прекрасным
Но всё же охотником
Притаившимся в кустах
По эту сторону экрана

В то время как по ту
Происходишь ты
Происходит чудо

Происходит такая чуждая
Такая родная
Такая великолепная
Жизнь

«Всегда» и «никогда» подобны Богу
— Подискутируем?
У Бога нет иных
рук, кроме этих,
что поставят чайник,
а раньше — принесут воды,
а раньше — из земли разроют
колодец, раньше —
только держат посох,
что помогает продолжать идти
ногам усталым, в поисках воды
в пустыне. Слушай, видишь —
нет у Бога
и ног других, кроме твоих. Вот этих.
И если отвечаешь
на мой вопрос: «Увидимся?»
— Потом,
то я отвечу — это никогда.
Раз ног и рук твоих ты не приложишь,
чтобы дойти, чтобы поставить чайник
и поднести горячее питьё
к губам… И глаз
других нет, кроме этих,
чтоб посмотрели мы в глаза другие,
в которых тоже отразится Бог…
И можно говорить, что «никогда»
или «всегда» — это Его пределы,
но наша беспредельность — она здесь,
она сейчас
и никогда «потом»

Они всё твердили: «не виноваты мы»
Распадаясь на пиксели, как на атомы
Говорили и спорили и смеялись
И молчали и слёзы лили забытые
По тому не убитому, но отжитому
И, как кадры из прошлого, испарялись

А война далеко, она за границею
Не гудит, не пахнет и нет, не снится мне
Она где-то с кем-то, но не со мною
Только как в глаза посмотреть, как свыкнуться
С тем, что боль эту, коей навеки мыкаться
Сердцу, кто-то назвал виною

Тишина прорастает
внезапно и оглушительно.
Свет не то чтобы освещает,
но являет собою всё сущее:
Как разъедающаяся кислотой плёнка,
всё сущее исчезает —
все цвета, все явления и все формы,
обнажая внутри себя
неистовый,
непрестанный,
неостановимый
Свет.

Когда мы обнажимся до костей
И смоем с себя смысл и надежду
И снимем эту старую одежду
Палящих солнцем срочных новостей

Когда мы обнажимся до тоски
Зависшей ещё в детстве над постелью
Где мир сгущался сумрачной метелью
И снегом, оседая на виски

Когда мы обнажимся так, что смерть
Не сможет нас нащупать в изголовьи
И всё, что называли мы любовью
Из плена мысли воплотится в твердь

Когда мы обнажимся — или нет!
Когда сползёт рожденная рубаха
Не будет ни стыда уже, ни страха —
Один прозрачный, всепростивший свет…

Я не знаю, что делать в прекрасных твоих абрикосовых дебрях
Продираться и петь, наблюдая рассвет, розовеющий рано
Мимо дома и мимо людей, мимо воспоминаний
Я лечу, как на пламя, на эту лучистую рану

Я лечу, и рассвет розовеет восемью лепестками орехов бессмертных

Что мне делать, как быть в твоём сердце, в его лабиринтах
Как уснуть вечным сном, как проснуться, будильник услышав
Он сыграет мне юность французской весны, приходящего лета
Уходящего лета, в котором я слышу, как дышишь

Рядом дышишь так близко, рождая все самые лучшие рифмы

Я кричу: что мне делать в тебе, в этих всех небылицах
Не бывает повторов, нет времени, нет оправданий
Я люблю тебя
И на ладонях, бессловных, бесспорных
Образуется пламя — то самое вечное пламя
Пламя жизни, которой ты даже не видишь —

Я ищу тебя снова и снова во всех неизвестных и встреченных лицах

Я ищу тебя снова в бессмертных рассветах и ломаных рифмах

Ты морская вода, ты речная вода, ты живая вода
Ты студёного неба водица

Я ищу тебя снова и снова, но больше напиться

Не придётся тобой никогда никогда никогда



•

Медитация случается
На скамейке в парке
Под лучами вечернего
Весеннего солнца

Медитация происходит
За утреннем чаем с другом
В тишине и молчании
С мыслями о Тибете

Опираясь на сердце
Я вдыхаю аромат чайных листьев
Я делаю глоток
Аригато годзаимас

В моём сознании смешиваются
Все языки все страны
Прошлое и будущее
Сходится в средостении
В дыхании воротной вены
В тишине позвоночника
В памяти сердца
Во всём объёме внимания

Тем временем
Во внутреннем пространстве
Происходит нечто
Очень похожее
На меня

А мысли уплывают кораблями
Пришвартоваться в чьи-то берега
И позади бескрайними огнями
Горят снега

Весна идёт безликая повсюду
Раскидывая праздничную сеть
Раскладывая куличи на блюда
И сея смерть

А ты лежишь, недвижимый, горбатый
Забытый чёлн, оставленный мундштук
И мимо пробираются солдаты
Без ног без рук

Они ползут на свет, как младенцы
И умываться выстроившись в ряд
Они роняют боль на полотенце
Снега горят

Перед тем, чего нельзя называть
С тем, кого нельзя называть по имени
Я останавливаю себя
Я слово — не говори меня
Я слово — не говори меня
Не произноси меня
И плевать

То, что не может быть сказано,
Словно не существует
Как не одетый король
Не поставленная печать
Камень, ножницы и бумага
Договорились молчать
Договорились молчать
Договорились до
Срока или статьи
Статья состоит из слов
Их не произнести
И отпусти

То, что не может быть названо,
Не может быть отнято
Или возвращено
Я возвращаю себя на место
Я выхожу в окно
Если же нет окна
Кто сможет выйти в него?
В эту влажную мглу
Космических сфер
Я человек, и это звучит
Я человек, и это звучит
Это звучит и это осточертело
Я оставляю себя-тело
Я предаю земле плоть
Я предаю свою суть
Так что не обессудь

То, что не может быть названо,
Не может быть и прекращено
Я останавливаю тебя
Я выхожу в оно
Не говори, молчи
Не говори, молчи
Все мы — сознания кирпичи
В этой стене кирпичи
Всех нас удерживают ключи
И открывают ключи
Будто бы мы что-то значи…
А не просто так, части речи

Космос прохладой и тьмой
Ниспадает на плечи
Кажется, вечность лечит
А время кричит



‘

Туман в горах
Доходит медленно
Как улыбка Будды

Как закипающее молоко
Моя совесть чиста
Чистота внутри

Не говори, если не сможешь
Разжать уста или пальцы
Твоя совесть проста

Простота внутри
Как туман на сердце
Смерти

Смерти нет, если есть
Умение удивляться
Не отсутствию одного,

Но присутствию чего-то другого

Познай себя
Изнутри, как карту
И как маршрут

К горному озеру
Ведёт крутая тропа
И часы пути

Не прекращай идти




// 13 июня 2022

Да будет нежность в тебе, во мне
Незримой нитью сплетая нас
Как фотографии на стене
Как ночью в кухне зажжённый газ
Кипит вода и пахучий чай
По чашкам налит — не дай остыть!
И только нежностью различай
Что стало главным, а что пустым

Да будет нежность в тебе, во мне
На подоконнике виноград
Я буду верен, покуда мне
Хотя бы кто-нибудь где-то рад
Я буду верен себе, в бреду
В жару, в беспамятстве, в забытьи
Я в твои руки приду, приду
А ты в глаза мне смотри, смотри…

Да будет нежность помимо нас
На подоконнике, за окном
Качался тополь и ветер гас
И мы дышали лишь об одном
Чтоб длилось чудо — в других, в чужих
Чтоб продолжало оно светить
Быть маяком в океане лжи
И чайным чашкам не дать остыть

Осматриваюсь в новом теле, лежу, хожу
Жую бутерброд, травинку, слова, слова
И мысли песком осыпаются, голова
Покатым камнем в прибое лежит ничком

Я здесь и сначала не думаю ни о ком
Подобен жуку — взмываю, жужжу, жужжу

Сей мир бесконечен, конечен ребячий смех
В проулке и мяч, летящий в конце двора
И вся эта мелкая и визжащая детвора
Не важно, каких возрастов — мир открыт для всех

Тут прямо комфортно быть. Протянув в рукав
Рубашки из хлопка руку и позвонком
Дотронуться ткани… и тень, на лицо упав
Сливается с запахом ливня, дверным звонком…

Я знаю, что здесь изумительные леса
Сквозь все волоски продираясь, сквозь все слои
Листва опадает, потом воскрешается… Голоса
Доносятся с кухни, в которой свои, свои…

Я вижу из детства, что счастье — тончайший вздох
Как свет заливает комнату, коридор
И как мы выходим с великом в старый двор
Вторые колёса сняты, зажмурившись — но вперёд

И это похоже на первый большой полёт

И где-то снаружи нас оберегает Бог








…

Миллионы пикселей на экране
Разбирают и собирают тебя обратно
Твою недвижимую форму
Обращая в подвижный узор
Я даже не знаю, как ты выглядишь
Я вижу лишь размытые пятна и линии
Я ощущаю твоё движение
И свою собственную недвижимость

Мои клетки прозрачны
Они пропускают насквозь
Твоё присутствие
За тысячи километров в сейчас
Моя память прозрачна
Она пропускает насквозь
Твоё присутствие
Моё собственное присутствие
В теле, уме и сердце

Мои мысли прозрачны
Моё сердце прозрачно
Мои глаза прозрачны

Я обнаруживаю себя где-то
Я собираю себя здесь

•

3 июня ‘23
#натаpostscriptum_txt