Лист на воде
Отдалённо напоминает сердце
Вода похожа на лёгкие
Она дышит, расширяясь и опускаясь
Лист, дышащий в такт воде
Напоминает сердце
Твоё сердце
Полотно мира
Расширяется и опускается,
подобно лёгким
или поверхности воды
Подобно тому, как стелят на стол скатерть
или простыню на кровать
Лист на воде
Подобен твоему сердцу
На простыне кровати
Сквозь сосуды и нервы
Сквозь плоть и кости
Сквозь переплетение струн и материй
Просвечивает
Твоё сердце
Дышащее в такт
ускользающей
реальности

Самое тонкое,
полупрозрачное
поблёскивает

То, что нельзя коснуться
руки
волос

Не подойти, не обнять
вобрать тебя
со спины

Хрупкие острые лопатки
тонкие плечи
локти

Косточки твои под тонкой
полупрозрачной
кожей

Поблёскивающей
на солнце
моей фантазии

Самое хрупкое —
запах твой
нельзя удержать

Запах твой
нельзя
удержать

Лица, прикреплённые к памяти
Словно к ветке
Полощит начавшийся день

Голые ветви деревьев
Пронзают воздух
Листья камикадзе

Сквозь тьму и свет
Отчаяние и радость
Пройти невредимым

Отступать некуда
С мостов вокруг острова
Не видно воды

На поверхности сна
Сквозь проступающую темноту
Тишина

На рельсы вслед поезду
Листья сбрасывают
Самих себя

Громом напитаны новые семена.
Привить росток на старые деревья —
И передача течёт беспрепятственно, как волна,
Или война — ты только не верь ей.

Вот эта буква, звук, оболочка, трюк,
Эхо, сбежавшее с гор посреди равнины.
Есть ли другие руки у Бога, кроме вот этих рук?
Что не резали ни конины, ни пуповины…

Поднимается память острая, как острова, стога,
Новые берега — новые страницы, порежешься о края без края…
Я теперь не твоя, я к себе строга, ты мне не дорога —
Спросишь, как я, отвечу, что без тебя я.

Без дна, без ватер линии — границы
Глаз размытые, сливаются со звуками, предметами, тенями —
И тело растушёвано — нет разницы меж мной и светом, может литься
Через меня поток горящими огнями…

И всё. Красивое видение волны —
Гром отступает, пусть его отпустит небо!
Росток привился. Память будет длиться. Здесь конец войны.
Поплачь. Покайся. Где бы кем бы не был.



.
.
.

Капля
Горячая капля
Падает на ладонь
Я ощущаю боль
Ощущаю тепло
Жар
Хочу отдёрнуть руку —
Но откуда её отдёргивать
И куда?
Не произношу ни слова
Не издаю ни звука
Только думаю:
Должно быть, так
Йоги учатся переносить холод
Или жар
Должно быть, так
Наблюдая стимул и реакцию
И реакцию на реакцию
И реакцию на реакцию
И реакцию на реакцию
Возможно дойти до момента
Прямого контакта со стимулом
Со всё возникающей
Постоянно обновляющейся
Живой реальностью
Постоянно проявляющим себя
Внешним миром
И моим внутренним ответом
Прийти в то место
Где нет нужны
Прилагать усилия
Для того, чтобы
Разделять
Себя
И внешний
Мир

И всё-таки я — вода
этой реки
Что не отделяема от реки
Никогда

Как различить
реку и её течение?
Река и есть течение
Если течение останавливается,
больше нет реки

Но ведь вода
Остаётся?

Я — вода

Другие — лишь блики на её поверхности

Другие — лишь водоросли, распускающиеся вдоль течения

Другие — лишь корни
деревьев, растущих по берегам

Другие — они конечны
И только я бесконечна
В течении реки
своего времени

В течение своего времени
Я продолжаюсь,
хотя другие заканчиваются

Бесконечно
Бесконечно
Бесконечно заканчиваются

Во мне

Образуя со мной единое
Бесконечно сливаясь
и образуя единое
Бесконечно соединяясь
и образуя единое

Течение времени
Течение реки
…

Учительница не думает о тебе
Она думает о высоком Джимми
Худом матросе
Ушедшем в долгое плавание
Когда она смотрит на тебя, то думает о нём
Когда она смотрит в окно,
За которым ежесекундно преображается океан
Её глаза наполняются слезами
Она смотрит сквозь тебя и сквозь слёзы
Сквозь одиночество
Сквозь туман

Сквозь туман слышны
Лишь далёкие гудки кораблей
Сквозь туман не видно ни будущего, ни прошлого
Окружённый туманом,
Ты оказываешься
В плену своего настоящего
В невозможности сделать хоть шаг
Какой шаг можно сделать в тумане?
Сквозь туман…

Ты думаешь об учительнице
О её наполненных слезами глазах
(Никто их не замечает)
О её волосах, волнистых, блестящих на солнце
О том, как она поворачивает голову
И строго смотрит на тебя
Добро смотрит на Джефи
И равнодушно на малышку Сью
И с искренней радостью на конопатую Дженни

Дженни похожа на её Джимми
Такая же долговязая и худая
Такая же рыжая
И так же смеётся
Джимми — её старший брат
Дженни не знает об их отношениях
Дженни не думает об учительнице
Дженни думает о тебе
Ты не знаешь, что Дженни думает о тебе

Джимми не думает об учительнице
Он думает о девушке из корейского порта
(Как же её звали?)
И обо всех предстоящих девушках
Джимми думает о тумане
Мешающем плыть его кораблю
Джимми думает о корабле
И о себе на корабле
И о тёплом вязаном шарфе на своей шее
Что греет и обнимает его промозглыми ночами посреди океана
Как посреди постели
В которой они были лишь единожды
Шарф связала учительница
Он уже не помнит её имени
Он склонен забывать имена

Ты думаешь о Джимми
О конопатой Дженни и об учительнице
Ты думаешь даже о Джефи и маленькой Сью
Ты думаешь обо всех них одновременно
И ещё о тумане над океаном
О потерянных кораблях и людях
О людях, заблудившихся в чужом сердце

Ты думаешь, что все они — как корабли в океане, накрытом туманом
И вот ты уже не думаешь об учительнице

А она впервые думает о тебе
Впервые смотрит на тебя
Впервые видит тебя
Но это лишь мгновение
Как гудок корабля в тумане

Ты не знаешь течения этой большой реки
Берега её высоки, омуты глубоки,
Воды её жестоки
Если попавший в них просит пощады, никто не подаст руки —
Прилетают чёрные вороны отовсюду и топят, топят

Много лет течёт она средь болот
И туманы ложатся её краями
Одеялами
Укрывают, кутают мой живот
Заполняя пустотность, что спит меж нами
Младенцем
Сопит меж нами

Я не знаю, как долго продлится ночь
Мы у неё в долгу и часы её бесконечны
И когда пропавший в них просит ему помочь
Нет того, кто не пустит её под вечер
К разожжённым углям своим присесть
И в расстеленную постель улечься

Нам остаётся лишь чувствовать —
Пить и есть
Спать и плакать
Оправдываться
Беречься…

Я потушу огонь и разгребу костёр
И разметаю угли
И я уйду туда, где камень рек остёр
И свод обуглен
Где небо надо мной склонится в тишине
Как старый пращур
И сердце вдруг покой неведомый во тьме
Легко обрящет

Так тихо, словно звук, охваченный огнём,
Сгорел в костре том
И то, что он хранил, мгновенно стало в нём
Большим секретом
Прислушайся! Сверчки и жухлая трава
И шалый ветер
Теперь твоя совсем свободна голова
Ото всего на свете

И так темно, что свет забыт как прошлый сон
Морозной ночью
Как колкие слова из льда, когда влюблён
И сердце в клочья
Как слово, что тогда в совсем последний раз
Сказал на память
И как течёт вода, когда поверхность глаз
Сковала наледь

Не спрашивай «ты где?» — я здесь, но я никто
Мне нет здесь места
Я развернусь в воде, я распахну пальто —
Всё неуместно
Те, кто желают быть в рабах, хотят рабов
Из всех наделать
А с ветра что за спрос? А с темноты каков?
С водой что делать?

Я знай себе теку. Я знай себе сную
И проникаю
И грежу, и горю, бесчинствую, пою
Во рту катаю
Слова и острова, и мысли и бинты
И монументы
И всё, что есть — и все со временем на ты
Мои моменты

Так что же мне, костёр поддерживать и жечь
Иль пусть погаснет?
Ведь знать наверняка, кто может к нему сесть,
Не в нашей власти
И что присевший здесь, оценит ли труды?
И как поступит —
Подбросит ли дрова, накипятит воды
Ногой наступит?

Я не могу узнать, что сделают с костром
Другие люди
И потому хочу закрыть его нутром
Своим на блюде
В котором подала его на общий стол
И пригласила
Всех тех, кто шёл на свет, или на отзвук шёл
Или на силу

Но силы нет как нет, и света нет, и звук
Давно утрачен
А есть прозрачность глаз, и даже контур рук
Неоднозначен
Я исчезаю здесь, где все освещены
Огнями лица
Я восполняюсь там, где полем тишины
Мгновенье длится

В меня втекает мощь прощания с огнём —
Конец потерям!
Я потушу его, и всё, что было, в нём
Сгорит, я верю!
А угли ветер мой остудит под конец
И разметает
А я в тиши и тьме катаю леденец
Во рту… он тает

Я потушу огонь и разгребу костёр
И разметаю угли
И я уйду туда, где камень рек остёр
И свод обуглен

Где небо надо мной склонится в тишине
Как старый пращур
И сердце вдруг покой неведомый во тьме
Легко обрящет

Так тихо, словно звук, охваченный огнём,
Сгорел в костре том
И то, что он хранил, мгновенно стало в нём
Большим секретом

Прислушайся! Сверчки и жухлая трава
И шалый ветер
Теперь твоя совсем свободна голова
Ото всего на свете

Не спрашивай «ты где?» — я здесь и я никто
Мне нет здесь места
Я развернусь в воде, я распахну пальто —
Всё неуместно

Те, кто желают быть в рабах, хотят рабов
Из всех наделать
А с ветра что за спрос? А с темноты каков?
С водой что делать?

Я знай себе теку. Я знай себе сную
И проникаю
И грежу, и горю, бесчинствую, пою
И утекаю…

Говори со мной, любовь моя
В образе женщины ли, мужчины ли
Говори со мной
Приходи ко мне
И смотри в меня
В образе женщины ли с кудрявыми волосами
Или мужчины с пробивающейся сединой —
Говори со мной

Мир поделен на чёрное полосами
Белого
Посиди со мной

Что такого — просто отдать свой голос
На минуту или на две
Другому
Тому, говорящему в собственной голове

Ты приходишь всегда нежданно
Всегда с дарами
Но сметаешь всё на своём пути, уходя

Я люблю тебя, слышишь, любовь моя?
Значит, я — живая
А ты — ничья

(Аничча)




/ 6 октября 2022

*

Ты создана, чтоб на тебя смотреть
А сердце моё выбрито на треть
Как у монаха, в память об умершем
Блестит полуседая голова…

Мы заигрались с числами в слова
И тает настоящее в прошедшем

Уже ноябрь. Ты знаешь наперёд
Какой случится в цикле поворот
И где тебе — дано: свернуть с дороги
Задача: не утратив естества

Решение: подбрасывать слова
Ответ: роняя камни на пороги…



**

Детали быта — следствие войны
И тени от предметов продлены
И свет ложится на слова, спокоен

Ты знаешь всё — мечи и фонари
И то рука поднятая горит
И каждый в поле воин и не волен

Смотри, смотри внимательно на них
Как на стежки неведомых портних
Что вышивают чёрное на белом

Теперь ты можешь видеть этот фон
И слышать звук, который в нём продлён
И ощущать присутствие всем телом



***

Заигрываясь с жизнью, не молчи
Слова и цифры — старые ключи
Что открывают бережные двери
И закрывают их же за тобой

Я трижды обрету покой
И трижды перестану верить

И лишь тогда снисходит пустота
Ты знаешь, в сердце истина проста:
Во что ты смотришь, то в тебе свершится
И потому не бойся ничего —

Сама останови его
Сама вели ему вновь биться

Я боюсь, что никому не верю
После всех историй сложно верить
Моё тело никому не верит
Я стою меж пропастью и дверью

Я пытаюсь свыкнуться с минувшим
Постараться выжить при удушьи
Этот удушающе послушный
Навык жить и слушаться и слушать

Я не чувствую в себе страданья
Я стою в объятьях ожиданья
Моё тело хочет оправданья
Всей бессмысленности этой лжи

Я ругаю время и доверье
Я стою меж пропастью и дверью
Я не знаю больше, кто теперь я
Если знаешь больше, то скажи

Сегодня можно:
Любить
Светить
Зажигать свет
Быть светильником
самому себе и другим
Говорить о любви

Нельзя:
Отчаиваться

Нежелательно:
Проклинать

Люблю смотреть на тебя
Как на текущую воду
Как на горящий огонь
Как в бездну

Люблю смотреть на тебя
Как ты дышишь
Молчишь
Говоришь

Твои взгляды
Скулы
Позиция рук

Губы, собранные или растекающиеся в улыбку

Так сорванный цветок
Лишившийся своей жизни
Становится произведением искусства

Так стрекоза в янтаре
Застрявшая во времени
Позволяет рассматривать
Прожилки своих крыльев
Без своей воли

Я чувствую
Себя охотником за прекрасным
Но всё же охотником
Притаившимся в кустах
По эту сторону экрана

В то время как по ту
Происходишь ты
Происходит чудо

Происходит такая чуждая
Такая родная
Такая великолепная
Жизнь

«Всегда» и «никогда» подобны Богу
— Подискутируем?
У Бога нет иных
рук, кроме этих,
что поставят чайник,
а раньше — принесут воды,
а раньше — из земли разроют
колодец, раньше —
только держат посох,
что помогает продолжать идти
ногам усталым, в поисках воды
в пустыне. Слушай, видишь —
нет у Бога
и ног других, кроме твоих. Вот этих.
И если отвечаешь
на мой вопрос: «Увидимся?»
— Потом,
то я отвечу — это никогда.
Раз ног и рук твоих ты не приложишь,
чтобы дойти, чтобы поставить чайник
и поднести горячее питьё
к губам… И глаз
других нет, кроме этих,
чтоб посмотрели мы в глаза другие,
в которых тоже отразится Бог…
И можно говорить, что «никогда»
или «всегда» — это Его пределы,
но наша беспредельность — она здесь,
она сейчас
и никогда «потом»

Они всё твердили: «не виноваты мы»
Распадаясь на пиксели, как на атомы
Говорили и спорили и смеялись
И молчали и слёзы лили забытые
По тому не убитому, но отжитому
И, как кадры из прошлого, испарялись

А война далеко, она за границею
Не гудит, не пахнет и нет, не снится мне
Она где-то с кем-то, но не со мною
Только как в глаза посмотреть, как свыкнуться
С тем, что боль эту, коей навеки мыкаться
Сердцу, кто-то назвал виною

Тишина прорастает
внезапно и оглушительно.
Свет не то чтобы освещает,
но являет собою всё сущее:
Как разъедающаяся кислотой плёнка,
всё сущее исчезает —
все цвета, все явления и все формы,
обнажая внутри себя
неистовый,
непрестанный,
неостановимый
Свет.

Когда мы обнажимся до костей
И смоем с себя смысл и надежду
И снимем эту старую одежду
Палящих солнцем срочных новостей

Когда мы обнажимся до тоски
Зависшей ещё в детстве над постелью
Где мир сгущался сумрачной метелью
И снегом, оседая на виски

Когда мы обнажимся так, что смерть
Не сможет нас нащупать в изголовьи
И всё, что называли мы любовью
Из плена мысли воплотится в твердь

Когда мы обнажимся — или нет!
Когда сползёт рожденная рубаха
Не будет ни стыда уже, ни страха —
Один прозрачный, всепростивший свет…

Я не знаю, что делать в прекрасных твоих абрикосовых дебрях
Продираться и петь, наблюдая рассвет, розовеющий рано
Мимо дома и мимо людей, мимо воспоминаний
Я лечу, как на пламя, на эту лучистую рану

Я лечу, и рассвет розовеет восемью лепестками орехов бессмертных

Что мне делать, как быть в твоём сердце, в его лабиринтах
Как уснуть вечным сном, как проснуться, будильник услышав
Он сыграет мне юность французской весны, приходящего лета
Уходящего лета, в котором я слышу, как дышишь

Рядом дышишь так близко, рождая все самые лучшие рифмы

Я кричу: что мне делать в тебе, в этих всех небылицах
Не бывает повторов, нет времени, нет оправданий
Я люблю тебя
И на ладонях, бессловных, бесспорных
Образуется пламя — то самое вечное пламя
Пламя жизни, которой ты даже не видишь —

Я ищу тебя снова и снова во всех неизвестных и встреченных лицах

Я ищу тебя снова в бессмертных рассветах и ломаных рифмах

Ты морская вода, ты речная вода, ты живая вода
Ты студёного неба водица

Я ищу тебя снова и снова, но больше напиться

Не придётся тобой никогда никогда никогда



•

Медитация случается
На скамейке в парке
Под лучами вечернего
Весеннего солнца

Медитация происходит
За утреннем чаем с другом
В тишине и молчании
С мыслями о Тибете

Опираясь на сердце
Я вдыхаю аромат чайных листьев
Я делаю глоток
Аригато годзаимас

В моём сознании смешиваются
Все языки все страны
Прошлое и будущее
Сходится в средостении
В дыхании воротной вены
В тишине позвоночника
В памяти сердца
Во всём объёме внимания

Тем временем
Во внутреннем пространстве
Происходит нечто
Очень похожее
На меня