Я не знаю, как вам помочь, потерявшие сына и дочь, потерявшие день и ночь

Я не знаю, как вас обнять, как уснуть и всю ночь проспать, просто не просыпаясь

Я не знаю, как жить теперь, не взрываясь

Будто я земля Украины, снаряды летят в меня

А за окнами потрясающий майский день, новолуние и затмения коридор

Где-то с гор собирают чай, где-то льётся вода, где-то сходят снега и люди

А в полях зацветают маки, а в Одессе яблони и магнолии

Как же мне говорить, как же мне гореть, чтобы меня поняли?

Как же мне горевать?..

Я укладываю себя спать. Я уставшая, вспаханная снарядами

Твоих слов, моих слов и смыслов. Меня покрывают градами

Страхи, боль, сожаления, представления, воспоминания

Этот момент один — просто внимай ему

Ничего больше не повторится — всё повторяется

Всё скоро кончится — ничего не кончается

От того, что кому-то трудней меня, мне не легче

Груз собственной жизни наваливается на плечи

Ночь зажигает мирные этажи

С ними приходит необходимость жить

День обнажает мокрый асфальт и циничность лжи

С ней обнажается и невозможность жить

Что ещё нужно тебе? Просто скажи, скажи!

Верить в хорошее… чувствовать лёгкость жить…

Всё, что казалось незыблемым, оказалось зыбким;
Я смотрю на свои ладони и вижу липкий
Страх того, что я просто контент! И мои ошибки —
Мне вменят,

И тогда оправдаться не будет совсем никакой возможности,
Потому что субстанция такой глубины и сложности
Всем мешает, и для чего терпеть, если можно ведь
Без меня?..

Кто-то заждался, метался, маялся, поспешил,
Чей-то шаг точен и выверен, но в нём нет души.
Что ты мне хочешь сказать, ты ещё не решил,
Разреши

Мне говорить за себя: я хожу с плакатами «я особенная»,
Потому что я в сговоре с памятью, в связке с совестью,
Потому что мне претит всё бессовестное…
«Не дыши!» —

Это я слышу, когда меня просят быть просто функцией,
Говоря о долженствовании как презумпции,
Возводя меня в смертный грех, не дающий умницей
Называть, —

Люди, не воспринимающие себя как живое и целостное,
Не воспринимают других как живое и целостное
И заставляют это живое и целостное
Умирать.

(26 марта — 26 мая)

Мы странные жизни
Течение времени
Струя бытия
Я есть и я — это
Совсем не то, что я
И не я
Я есть и меня
Нет или я сплю
Или кто-то уснул во мне
На самом краю,
На краешке,
На самом дне…

Отточенные слова
Рифмы и рукава
Руки и щупальца
Пальцы
Листва, трава…
Всё это было уже
Раз миллион, миллиард
Не сосчитать —
Человеческих жизней
Как звёзд
Мириад…

Я освещаю небо
Горю собой
Я становлюсь тобой
С светом твоим сливаясь
Я есть любой
Смехом или смятением заливаясь
Вечно ищу покой
Вечно же — непокой
Образуя собой;
Взрываясь, —
Я образую время
Вечное, как прибой

Кто-то другой
Скажет мои слова
Пока я ещё жива
Кто-то прибьёт
Гвоздём мои рукава…
Я — тетива
Выстрелит Бог, дугой
Выгнусь или взорвусь —
Я — другой…
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой






.

Мне раб включает свет
И падает на дно
Я этот раб, и свет
И я же это дно
И дни мои горят
Как звёзды над водой
Они не повторят
Мгновения… Постой!
Повспоминай меня
Вот это я иду
На дне былого дня
Купаться на пруду
Купаться на реке
Нырять в морскую гладь
И камушек в руке
И время будто вспять

Но не поворотить
Колёса, скакуна
Жизнь вьётся, словно нить
Единая, одна

***

Мне хочется кричать, но я гашу
Не хочется дышать, но я дышу
Когда же мне рожать? Себя ношу
Под сердцем, как слонёнка
Недетский этот мир и детский взгляд
Как был он тридцать девять лет назад
Так и остался — посмотри в глаза —
Увидишь там ребёнка

Я слаб, и я устал, и я волна
Я свет и пьедестал, и я одна
Я рождена, убита, польщена
Вниманьем и бессильем
Мне этот мир велик, как сапоги
Солдатские, не разглядеть ни зги
Ни с фонарём, ни со свечой — беги
Его веселья и его насилья!

Я знаю, только то меня спасёт,
Что навсегда отсюда унесёт,
Что попросту изменит этот ход
Безжалостного времени планеты…
Но не дано иного — сей приют
Нам находить и наводить уют
Сквозь запуски снарядов и салют —
Другой ведь нет, придётся жить на этой.


/ 1 августа 2022

Красная кровь плодов
Брызгает живописно.
Сезон вишни.
С крыши
Всё видно как на ладони.
Кони
Выходят на пасеку.
Пчёлы в панике
Направляют на них войска…
Речка не далека,
А за речкой — лес и поля, поля…
Святая земля.

Красная точка платья
Движется по тропинке
От реки до калитки —
Вздохи её легки,
И шаги легки…
Слёзы не далеки.
Красные точки ягод
Разбросаны по деревьям.
Красные точки яда
Разбросаны по деревне —
Слухами земля полнится,
Да однажды взрывается
Живописно
С точки зрения иконописца.

С точки зрения конницы
Пчёлы — просто помеха.
Надо пройти сквозь сад.
Рослый
На лошади ещё выше —
Тянется и срывает вишню…
Сок брызгает —
Растекается по усам.
Время у него вышло.
Время у неё вышло.

Взрослые
Говорили часто:
Будь осторожна.
Проверяй, нет ли кого дурного.
Но она не верила ни в дурного,
Ни в доброго.
Верила только в Бога.
По утрам молилась и улыбалась.
Никому до семнадцати не досталась.
Лицо детское, ясный открытый взгляд.
Поверни назад, поверни назад…

Красное платье мелькает в разрез калитки,
Он придерживает коня.
Кровь смешается с соком вишен…
Мне не слышно,
Какой они ведут разговор
До выстрела.
Он — в упор.

Дальше как в замедленной съёмке из кинофильма:
Она падает навзничь,
Платье красное поднимается, обнажая срамную плоть.
Они так и сидят, не двигаясь,
Так и смотрят
Сверху вниз —
Четыре морды,
Две лошадиные и две другие.
Господи, помоги им.
Господи, помоги…

Затем один сплёвывает, слезает с коня, наклоняется,
Долго смотрит, молчит, снимает с неё сапоги — большие, отцовские, хорошие сапоги —
Засовывает за седло.
Затем переворачивает ещё её и вынимает из-за пояса у неё револьвер.
Она была лучшей.
Просто не повезло.

Второй откашливается, смотрит вокруг и срывает вишню.
Сок брызгает прямо ему в лицо.
Он щурится, морщится, облизывает ребро
Ладони.
Что-то говорит первому.
Тот вспрыгивает на коня.
Они уходят.
В саду остаётся тело
Лежать ничком.
Кровь смешивается с вишнёвым соком.
Вишни лежат повсюду, во всех садах.
Тело только в одном.

Он ещё долго будет облизывать пальцы,
Видеть пятна от вишни на рукаве…
Пока там кровавые пятна
Растекаются по траве.
Никого, кроме партизан, не осталось уже в деревне.
Мальчишки помладше шкерятся по деревьям.
Она была старшей.
И что теперь нам?

Богу угодно
В своих садах
Видеть красный цвет.
Как бы не смотреть на него теперь?
Как бы не смотреть на неё?
Как бы не смотреть…

Свет источается как мёд
Сквозь поры сот
Я — улей
Во мне рой пчёл и красота
И геометрия проста
Ликует
И взгляд, и слух… и разольёт
По телу тело этот мёд
До боли
И истончится этот свет
Как будто его вовсе нет
Вне воли

/ 13.08.22

Любви безграничной
Такое качество теплоты
Что не могу удержать

Удерживаю в себе
Но переливается за края
Как чай из чаш

Как чаша звучу
Под пальцами дня
Касаясь твоих волос

Касаясь тебя
День звучит
Чашей времени

Так пусто, Господи, пусти меня к себе
Хоть по воде пройти, хоть по угольям
Когда уже сработает «Довольно!»
И черепки останутся в горсти?…

Так тесно, Господи… Стесняюсь попросить:
А можно чуть пошире и подальше
От этой лжи, насилия и фальши
Чуть больше воздуха, чуть больше, больше, бо…

Так тошно, Господи, примерно от всего
Точно впотьмах — глядеть не наглядеться
Когда уже скомандуют «Раздеться!»
И пустят смерть по трубам, как в кино?..

*

Сижу и жду, когда погасят свет
Мне толи девять, толи десять лет
За что наказан женщиной чужой
Не знаю сам, но чувствовать вину
Обязан, как поддерживать войну,
Как возжелать чужую мне жену,
Как полюбить чужую мне страну,
Как потрясти чужой мне континент,
Как получить чужой абонемент,
И как, чужой представив документ,
Спасти себя в Его глазах, а ну-ка!

Но повзрослев, я понял: за меня
Решили всё, от шпаги до коня,
От сухпойка до тяжести ремня,
От ночи до’ ночи, от дня до дня —
От чувств до мыслей, вот какая штука!

*

Никто не встретил у Его ворот
И в голове: «Вот это поворот!»
Я думал, меня ждёт здесь целый взвод
С фанфарами, сазанами и пеньем
И вдруг выходит сгорбленный старик
И так хрипит, не то что говорит,
Мол, все ушли на фронт и Рай стоит
Пустой, покинутый Его терпеньем

Я заглянул в калитку и втянул
Манящий воздух будущих обетов
Я зря сюда, должно быть, повернул
В Аду, наверно, происходит Лето
Бульвары плавятся и источают дым
Кальянов, там гулянья и оркестры
Должно быть, там страданье неуместно
Почёт стареющим, дорога молодым…

Зачем метаться под ноги судьбе?
Зачем себя терзать ненужным раем?
Мы, если ничего не выбираем,
Да покоримся, чёрт возьми, себе —
Своим решениям, и слабостям своим,
И сладострастию, и пустословью —
Всё то, что называем мы любовью,
Лишь миф в неупокойной голове…

Старик исчез, а я так и стоял
В преддверьи Рая, мыслями во Аде
Меня никто в него не прогонял,
Но на затихший сад смиренья глядя,
Я сам с собой прощался и прощал …

// 13.09.22

Круче твоих холмов
Только горы, горные города.
Холоднее тебя — вода
Горных рек, опускали свои кувшины
Женщины и мужчины,
Но она не теплела им
Никогда.

Шире твоих морей
Лишь пустыни, пустоши, пустыри
Твоего молчания.
Ночь затмевает день,
Когда остаёшься один,
В молчании,
У воды или — хуже того,
На воде…

Рябь от твоих волос
Ярче лунных полос
На её поверхности. Сохнут мои пруды,
Мелеют мои запруды.
Дай мне руку —
Пусть не беспочвенны будут мои труды,
Хотя трудны.

Твой замедленный ритм,
Слог, стук сапогов, конвой —
Будто кто-то следует за тобой,
Словно память или прибой —
И мешает мне быть,
Просто быть
С тобой.

Рваные твои пальцы,
Жесты, бумажные корабли…
Мы могли бы остаться
С тобой чужими,
Но не смогли.
Я не называю тебя по имени.
Соль земли —
Твоё имя.
Но губы мои
В пыли.

Кто мы? Демоны или боги,
Угловатые, не помнящие тепла?
Вокруг нас нарастает мгла,
От любви остаётся одна зола —
Эта ось мала,
Эта земля для нас
Небо не сберегла.

Что остаётся, когда исчезает звук
Голоса? Только память рук,
Что касались кожи, волос, дыханья…
Но меж нами не было ни касанья,
Ни обещанья,
Ни пророчества, ни виденья…
Между нами лишь понедельник,
Вторник, четверг, среда…
Горные города…
Бесконечные горные города…

Все голосуют — правда или ложь
Добро иль зло. Пожалуйста, положь
На место зеркальце, нет времени глядеться
Когда шагают по миру войска
То каждая поднятая рука
Вонзается в какое-нибудь сердце

Когда победа брезжит впереди
О, здравый смысл, пожалуйста, уйди
И истинности сердца не препятствуй!
Но дьявол шепчет за моим плечом:
Вставай, вставай! Мне воля ни по чём!
Мне нужно лишь одно твоё участье!

Но руки не тяни, не опусти —
Их на груди сознательно скрести
И лживому желанью не потворствуй
Молчащему, ты знаешь, повезло
И всё равно вперёд выходит зло
Своё добро доказывать с упорством

Но мало верить! Нужно воплощать
Любить и злиться, заново прощать
Принять, давая то отпор, то вожжи
Что если мы изменим этот мир?
Но никакой вновь созданный кумир
Нам поддержать «победу» не поможет…

И если верой этой не крепка
То пусть моя повременит рука
Я правда буду рада ошибиться
Но лишь история покажет ход
Времён и действий — этот разворот
Не сможет, знаешь, бесконечно длиться

Рассказывают, когда в горле ком
Бывает, что не важно и по ком
Не колокол звонит уже, но молот
И торопеешь, ощущая звук
Хоть уши заткнуты, и только рук
Движение предоставляет повод…

Не может быть, что варианта только три
За, против, воздержавшийся — гори
На наковальне каменное сердце!
Тогда свободы нет, и не видать
Нам ни блаженствия, ни благодать
И никуда от этого не деться

Заключены в тиски, в хор голосов
Задвинуты в углы и на засов
Закрыты все подстрочники и смыслы
Мы просто смотрим, как горит костёр
Мы просто знаем — каждый меч остёр
И от удара ввысь взлетают искры



. . .

Я скорлупа ореха
Грецкого, который ты не съешь
Я пустота, прореха,
Брешь

Раскалываешь — а внутри темно
Лишь молевые бабочки взлетят
И ты увидишь дно
И взгляд

Бездонный, потому ещё живой
Хотя вокруг него давно мертво
Он будет твой
Его

Бери себе и помни — только Бог
Мог создавать из ничего миры
А мы — фантазия его,
Дары

И вот я фантик яркий, но пустой
Блестящая обёртка из фольги
Я темнота, в какой
Ни зги

Не видно, сколько глаз не разевай
И сколько не протягивай руки
Но те, кто входят в рай, —
Легки

А этих мыслей камнепад
Отсыпется из самой немоты
Ведь те, кто переходят в ад,
Пусты


// 18 мая 2022

Выхожу из подземного перехода
Идёт дождь
А на той стороне дороги
он не проронил ни капли

Так и я
Не проронил ни слова
По ту сторону жизни
от тебя

Лист на воде
Отдалённо напоминает сердце
Вода похожа на лёгкие
Она дышит, расширяясь и опускаясь
Лист, дышащий в такт воде
Напоминает сердце
Твоё сердце
Полотно мира
Расширяется и опускается,
подобно лёгким
или поверхности воды
Подобно тому, как стелят на стол скатерть
или простыню на кровать
Лист на воде
Подобен твоему сердцу
На простыне кровати
Сквозь сосуды и нервы
Сквозь плоть и кости
Сквозь переплетение струн и материй
Просвечивает
Твоё сердце
Дышащее в такт
ускользающей
реальности

Самое тонкое,
полупрозрачное
поблёскивает

То, что нельзя коснуться
руки
волос

Не подойти, не обнять
вобрать тебя
со спины

Хрупкие острые лопатки
тонкие плечи
локти

Косточки твои под тонкой
полупрозрачной
кожей

Поблёскивающей
на солнце
моей фантазии

Самое хрупкое —
запах твой
нельзя удержать

Запах твой
нельзя
удержать

Лица, прикреплённые к памяти
Словно к ветке
Полощит начавшийся день

Голые ветви деревьев
Пронзают воздух
Листья камикадзе

Сквозь тьму и свет
Отчаяние и радость
Пройти невредимым

Отступать некуда
С мостов вокруг острова
Не видно воды

На поверхности сна
Сквозь проступающую темноту
Тишина

На рельсы вслед поезду
Листья сбрасывают
Самих себя

Громом напитаны новые семена.
Привить росток на старые деревья —
И передача течёт беспрепятственно, как волна,
Или война — ты только не верь ей.

Вот эта буква, звук, оболочка, трюк,
Эхо, сбежавшее с гор посреди равнины.
Есть ли другие руки у Бога, кроме вот этих рук?
Что не резали ни конины, ни пуповины…

Поднимается память острая, как острова, стога,
Новые берега — новые страницы, порежешься о края без края…
Я теперь не твоя, я к себе строга, ты мне не дорога —
Спросишь, как я, отвечу, что без тебя я.

Без дна, без ватер линии — границы
Глаз размытые, сливаются со звуками, предметами, тенями —
И тело растушёвано — нет разницы меж мной и светом, может литься
Через меня поток горящими огнями…

И всё. Красивое видение волны —
Гром отступает, пусть его отпустит небо!
Росток привился. Память будет длиться. Здесь конец войны.
Поплачь. Покайся. Где бы кем бы не был.



.
.
.

Капля
Горячая капля
Падает на ладонь
Я ощущаю боль
Ощущаю тепло
Жар
Хочу отдёрнуть руку —
Но откуда её отдёргивать
И куда?
Не произношу ни слова
Не издаю ни звука
Только думаю:
Должно быть, так
Йоги учатся переносить холод
Или жар
Должно быть, так
Наблюдая стимул и реакцию
И реакцию на реакцию
И реакцию на реакцию
И реакцию на реакцию
Возможно дойти до момента
Прямого контакта со стимулом
Со всё возникающей
Постоянно обновляющейся
Живой реальностью
Постоянно проявляющим себя
Внешним миром
И моим внутренним ответом
Прийти в то место
Где нет нужны
Прилагать усилия
Для того, чтобы
Разделять
Себя
И внешний
Мир

И всё-таки я — вода
этой реки
Что не отделяема от реки
Никогда

Как различить
реку и её течение?
Река и есть течение
Если течение останавливается,
больше нет реки

Но ведь вода
Остаётся?

Я — вода

Другие — лишь блики на её поверхности

Другие — лишь водоросли, распускающиеся вдоль течения

Другие — лишь корни
деревьев, растущих по берегам

Другие — они конечны
И только я бесконечна
В течении реки
своего времени

В течение своего времени
Я продолжаюсь,
хотя другие заканчиваются

Бесконечно
Бесконечно
Бесконечно заканчиваются

Во мне

Образуя со мной единое
Бесконечно сливаясь
и образуя единое
Бесконечно соединяясь
и образуя единое

Течение времени
Течение реки
…

Учительница не думает о тебе
Она думает о высоком Джимми
Худом матросе
Ушедшем в долгое плавание
Когда она смотрит на тебя, то думает о нём
Когда она смотрит в окно,
За которым ежесекундно преображается океан
Её глаза наполняются слезами
Она смотрит сквозь тебя и сквозь слёзы
Сквозь одиночество
Сквозь туман

Сквозь туман слышны
Лишь далёкие гудки кораблей
Сквозь туман не видно ни будущего, ни прошлого
Окружённый туманом,
Ты оказываешься
В плену своего настоящего
В невозможности сделать хоть шаг
Какой шаг можно сделать в тумане?
Сквозь туман…

Ты думаешь об учительнице
О её наполненных слезами глазах
(Никто их не замечает)
О её волосах, волнистых, блестящих на солнце
О том, как она поворачивает голову
И строго смотрит на тебя
Добро смотрит на Джефи
И равнодушно на малышку Сью
И с искренней радостью на конопатую Дженни

Дженни похожа на её Джимми
Такая же долговязая и худая
Такая же рыжая
И так же смеётся
Джимми — её старший брат
Дженни не знает об их отношениях
Дженни не думает об учительнице
Дженни думает о тебе
Ты не знаешь, что Дженни думает о тебе

Джимми не думает об учительнице
Он думает о девушке из корейского порта
(Как же её звали?)
И обо всех предстоящих девушках
Джимми думает о тумане
Мешающем плыть его кораблю
Джимми думает о корабле
И о себе на корабле
И о тёплом вязаном шарфе на своей шее
Что греет и обнимает его промозглыми ночами посреди океана
Как посреди постели
В которой они были лишь единожды
Шарф связала учительница
Он уже не помнит её имени
Он склонен забывать имена

Ты думаешь о Джимми
О конопатой Дженни и об учительнице
Ты думаешь даже о Джефи и маленькой Сью
Ты думаешь обо всех них одновременно
И ещё о тумане над океаном
О потерянных кораблях и людях
О людях, заблудившихся в чужом сердце

Ты думаешь, что все они — как корабли в океане, накрытом туманом
И вот ты уже не думаешь об учительнице

А она впервые думает о тебе
Впервые смотрит на тебя
Впервые видит тебя
Но это лишь мгновение
Как гудок корабля в тумане

Ты не знаешь течения этой большой реки
Берега её высоки, омуты глубоки,
Воды её жестоки
Если попавший в них просит пощады, никто не подаст руки —
Прилетают чёрные вороны отовсюду и топят, топят

Много лет течёт она средь болот
И туманы ложатся её краями
Одеялами
Укрывают, кутают мой живот
Заполняя пустотность, что спит меж нами
Младенцем
Сопит меж нами

Я не знаю, как долго продлится ночь
Мы у неё в долгу и часы её бесконечны
И когда пропавший в них просит ему помочь
Нет того, кто не пустит её под вечер
К разожжённым углям своим присесть
И в расстеленную постель улечься

Нам остаётся лишь чувствовать —
Пить и есть
Спать и плакать
Оправдываться
Беречься…