Тихое море лежит
а ты греешь ноги
о его костыль
Больше нет ни потребности, ни тревоги
Остынь
Разводнение
разливается прямо перед тобой
Разволокни прибой
на отдельные
Волны памяти
и постой рядом
сам с собой

Я тебя вижу
Ты говоришь и стонешь
говоришь и стонешь
стонешь как стонет камень
под руками каменного дельца
под лезвиями подлеца
продлевающего в него
вливающего в него
свою аморфную фантазию

В старой амфоре
в зоне Морфея
летит корабль
да упокоится на дне

Раньше это было просто сердце, откушенное и разломленное
Теперь это полый сосуд без дна и без берегов
Как в него умещается вечность? Бездна вечности

Мы молчим и сидим в пыли

Когда-то мы плыли и были рыбы и скаты
Мы были богаты этим моментом и нам хватало
Смотреть на скалы, покачивать ветер в ладонях, высчитывать волны
Мы были полны происходящем с нами

За волунами дорога совсем кончалась

Мы не любили, не были, не находили
Мы просто жили и каждый день превращали в праздник
Прошлое дразнит, оно показывает изъяны
Текущего момента, утекающего молока

Когда ноша легка, пропасть не так глубока

Падает в молоко и тает
Падает в туман и растворяется
Падает в пропасть и пропадает
Падает в пасть вечности и опустошается

Раньше это было сердце
Раньше не было времени
Раньше не было звёзд
Раньше не было ничего

~ Поклон ~

Я опускаюсь в глубокий поклон
старательный арабеск
Мой голос звучит, как звучал Вавилон
в нём тысячи мест —

Заветных окошек для давешних птиц
и юных сердец
Но мир невозможен — тот мир без границ —
и миру конец

Открытого сердца слепое пятно
на теле солдата любви возжжено
Уже не пылает, а тлеет оно

Поклонишься ветру, как старцу, в подол
Он голову срубит, чтоб дальше ты шёл
И вечно скитался и был не у дел
И опрометь в звёздное небо глядел —

Не через глаза, если больше их нет
И правду сказать, но не ртом, вот ответ —
Всё выжженным сердцем, святая земля
(на ней тополя, тополя, тополя…)

Не бойся, упрямец, своих пепелищ
Без липовых пялец ты светел и нищ
Не нужно прясти от зари до зари
Ту ложь, что с тобою весь мир говорит

— Откланяйся просто, сырая земля
На ней тополя, тополя, тополя…
Их липкие ветки, слепые венцы
На этой планетке они — мудрецы

Пускают по ветру любимых своих
Ведь есть же чему позавидовать в них…

И вот ты стоишь, твои корни в земле
Зияет черно на червонном стволе
Прогалина сердца, но боли в ней нет
Напротив — лучится таинственный свет

Стоишь ты, лишённый своей головы
А рядом — стволы, и стволы, и холмы,
И горы, и реки, и весь чернозём —
Разденься и мы по нему побредём

Поклонимся ветру — он срубит главу
И мы упадём с тобой навзничь в траву

Бездонное небо — бездонный портал
Как будто ты был, а потом перестал

— И только тогда задышал во всю грудь

А всё, что до этого было, забудь

И голову уж подними от земли
Слетаются за полночь полчища тли

Пора уходить, забирай волшебство
— Теперь в месте сердца баюкай его

~

Ветер, которого не было
всю мою жизнь, дождётся
меня там, где меня
не было всю мою жизнь.
Там, где я был,
больше нет ничего,
нет и не будет.

Клетки, в которой я был,
— больше нет ничего,
нет и не будет.
Клетки, которой я был,
— больше нет.



// 12.01.2021 первое стихотворение 2021 года, первое из двух стихотворений 2021 года

Чтобы снизить уровень волшебства, нужно просто выучить тот язык, на котором поют, и понять, что на нём поют о таких же простых вещах.
Все слова имеют свой смысл, а не только шуршащий ритм.
И когда его знаешь, становится не по себе, от того, что кажется, вот ещё чуть-чуть и заговорим.
Мы заговорим.
И тогда поймём, как всё это банально, бессмысленно и банально.
И как ни один язык не может заменить любви.

Ты говоришь: это большое искусство, — и смотришь, смотришь
Я говорю: это больше искусственно, — и не смотрю
Я представляю большую спокойную воду и думаю: вот это искусство
Скрывать в себе столько всего
Столько всего

Остановись и смотри
На звёзды и на эту реку
Нам больше не видеть
Ни этих звёзд, ни этой реки

Остановись и смотри
Оставь себя полностью здесь
Выйди чистым из её вод
Войди в её ритм
Выйди из её ритма
Войди в эти воды
Пройти их насквозь

Звёзды отражаются в тебе, как в воде
Несчастье случается с теми, кто не умеет ждать
Несчастье случается с теми, кто не бессмертен

С теми же, кто бессмертен, и кто умеет ждать,
Случается бесконечное время

Как воды реки оно выныривает где-то впереди и позади нас

А мы растворяемся в нём, как память

Как свет этих звёзд

* * * * *

Перед сном я себя выхватываю из бездны
Убаюкиваю в ладонях, пока они не исчезнут
Выурчиваю котами, проветриваю, поливаю
Напоминаю себе, что я — живая

В некоторых домах не спят, а в каких-то спят
В некоторых словах целебная сила, в каких-то яд
Где-то огни горят, кое-где города горят
Звёзды всем нам благоволят, так говорят

Я зажмуриваюсь — в глазах снег, перед глазами снег
В городе снег, на всей земле снег
Под снегом идёт человек, лежит человек, дрожит человек
Под пальто лежит человек, на пальто падает снег

Я рассматриваю снежинки на рукаве
У человека дырочка в голове
Через дырочку вытекает жизнь — поди её удержи
Пока он вот так под пальто лежит

Эй! Вставай давай! Всё закончилось, наигрались
Наши с вашими передрались
Наши вашим надрали задницы и бежать
Чтобы не догнали… А ты лежать!

Эй, хватит притворяться. Поиграли и будет
Давай возвращайся, никто тебя не осудит
Ваши наших гонят к забору, дать сдачи
Ну давай помаши им хоть, пожелай удачи

Эй… ты прям натурально играешь трупа…
Тебе папа и мама не говорили, что это глупо?
Задержать дыхание у меня бы надолго не получилось…
Кем ты был, пока всё это не случилось?

А в ответ — мимо слуха и мимо глаз:
«Я был дайвер, а может быть, водолаз…
Я не помню, в каком году я пошёл ко дну
И теперь каждый миг я тону, тону…»

А в ответ тишина и запястье дрожит, дрожит
Тут и там под пальто человек не спит, но лежит…
Спите те, кто под одеялами могут спать (пока могут спать)
У кого есть собственная кровать — временная кровать

Спите и ворочайтесь в своём сне
Обнаруживайте снова и снова себя на дне
На глубоком дне, где не слышно выстрелов и утрат —
Каждый сейчас оказаться там был бы рад

Кто-то для этого устраивает парад
Кто-то берёт фотоаппарат или видеоаппарат
Кто-то ест шоколад, зефир или мармелад
Кто-то моет в квартире пол, кто-то душу приводит в лад…

Просыпаясь, я себя выхватываю из бездны
Убеждаюсь, что за ночь ноги-руки мои не исчезли
Кажется, каждым утром я умираю
Ластиком за собой след стираю — бельё стираю,

мою голову, привожу себя в равновесие, по пять часов не могу собраться
Каждым утром прощаюсь со всем, с чем давно надо попрощаться
Со своими иллюзиями, лучшей жизнью, мечтами в ней —
И встречаюсь с детством, потому что оттуда мне всё видней

Когда не было ничего, то всего оказывалось в достатке
Горечи были горьки, а сладости сладки
И когда за подкладку заваливалась монетка —
Это было так редко, но неизменно метко

Крохи любви собирали в ладони, а раздавали горстями
Знали, кто были хозяевами, кто гостями
Обнимали и целовали всех, кого только хотели
Были счастливыми в самом деле

Никому не хотели зла, всех привечали
А плохого, казалось, просто не замечали
С теми, кто плакался, вместе были в печали
Тех же, кто привирали, поили чаем…

Время течёт, а гора стоит, караван идёт
Кто-то новый на наше место придёт, придёт
Наше временное пристанище и жильё —
Оно не твоё, не его, не её или не моё

Не земля нам, а мы ей принадлежим
Каждой ночью мы пузом на ней лежим
Дышим её ноздрями, кровью её течём —
Как дитя может мать присваивать, ты о чём?!

Мы — молекулы её тела, клетки её нутра
Мы сдаёмся ей с утра до вечера, с вечера до утра
Мы здесь будем, пока не скажет она «пора» — и тогда пора
Превращаться в пепел и перегной, жалкая детвора…

Нам на смену уже подрастает новая детвора
Вон уже мячик тащит мой со двора
Я — листва на дереве, я — кора
Для него я не существую, пока в горах

не обрушится холодом ночь и не надо будет разжечь костёр
Он тогда поломает ветки-меня, он возьмёт меня-нож остёр
Чиркнет камнем о камень-меня, чтобы высечь меня-искру
Чтобы пепел меня опять развеялся по утру…

Так и я буду жить. Так и я никогда не умру.

◦

Я не знаю, как вам помочь, потерявшие сына и дочь, потерявшие день и ночь

Я не знаю, как вас обнять, как уснуть и всю ночь проспать, просто не просыпаясь

Я не знаю, как жить теперь, не взрываясь

Будто я земля Украины, снаряды летят в меня

А за окнами потрясающий майский день, новолуние и затмения коридор

Где-то с гор собирают чай, где-то льётся вода, где-то сходят снега и люди

А в полях зацветают маки, а в Одессе яблони и магнолии

Как же мне говорить, как же мне гореть, чтобы меня поняли?

Как же мне горевать?..

Я укладываю себя спать. Я уставшая, вспаханная снарядами

Твоих слов, моих слов и смыслов. Меня покрывают градами

Страхи, боль, сожаления, представления, воспоминания

Этот момент один — просто внимай ему

Ничего больше не повторится — всё повторяется

Всё скоро кончится — ничего не кончается

От того, что кому-то трудней меня, мне не легче

Груз собственной жизни наваливается на плечи

Ночь зажигает мирные этажи

С ними приходит необходимость жить

День обнажает мокрый асфальт и циничность лжи

С ней обнажается и невозможность жить

Что ещё нужно тебе? Просто скажи, скажи!

Верить в хорошее… чувствовать лёгкость жить…

Всё, что казалось незыблемым, оказалось зыбким;
Я смотрю на свои ладони и вижу липкий
Страх того, что я просто контент! И мои ошибки —
Мне вменят,

И тогда оправдаться не будет совсем никакой возможности,
Потому что субстанция такой глубины и сложности
Всем мешает, и для чего терпеть, если можно ведь
Без меня?..

Кто-то заждался, метался, маялся, поспешил,
Чей-то шаг точен и выверен, но в нём нет души.
Что ты мне хочешь сказать, ты ещё не решил,
Разреши

Мне говорить за себя: я хожу с плакатами «я особенная»,
Потому что я в сговоре с памятью, в связке с совестью,
Потому что мне претит всё бессовестное…
«Не дыши!» —

Это я слышу, когда меня просят быть просто функцией,
Говоря о долженствовании как презумпции,
Возводя меня в смертный грех, не дающий умницей
Называть, —

Люди, не воспринимающие себя как живое и целостное,
Не воспринимают других как живое и целостное
И заставляют это живое и целостное
Умирать.

(26 марта — 26 мая)

Мы странные жизни
Течение времени
Струя бытия
Я есть и я — это
Совсем не то, что я
И не я
Я есть и меня
Нет или я сплю
Или кто-то уснул во мне
На самом краю,
На краешке,
На самом дне…

Отточенные слова
Рифмы и рукава
Руки и щупальца
Пальцы
Листва, трава…
Всё это было уже
Раз миллион, миллиард
Не сосчитать —
Человеческих жизней
Как звёзд
Мириад…

Я освещаю небо
Горю собой
Я становлюсь тобой
С светом твоим сливаясь
Я есть любой
Смехом или смятением заливаясь
Вечно ищу покой
Вечно же — непокой
Образуя собой;
Взрываясь, —
Я образую время
Вечное, как прибой

Кто-то другой
Скажет мои слова
Пока я ещё жива
Кто-то прибьёт
Гвоздём мои рукава…
Я — тетива
Выстрелит Бог, дугой
Выгнусь или взорвусь —
Я — другой…
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой
В принципе, я —
Любой






.

Мне раб включает свет
И падает на дно
Я этот раб, и свет
И я же это дно
И дни мои горят
Как звёзды над водой
Они не повторят
Мгновения… Постой!
Повспоминай меня
Вот это я иду
На дне былого дня
Купаться на пруду
Купаться на реке
Нырять в морскую гладь
И камушек в руке
И время будто вспять

Но не поворотить
Колёса, скакуна
Жизнь вьётся, словно нить
Единая, одна

***

Мне хочется кричать, но я гашу
Не хочется дышать, но я дышу
Когда же мне рожать? Себя ношу
Под сердцем, как слонёнка
Недетский этот мир и детский взгляд
Как был он тридцать девять лет назад
Так и остался — посмотри в глаза —
Увидишь там ребёнка

Я слаб, и я устал, и я волна
Я свет и пьедестал, и я одна
Я рождена, убита, польщена
Вниманьем и бессильем
Мне этот мир велик, как сапоги
Солдатские, не разглядеть ни зги
Ни с фонарём, ни со свечой — беги
Его веселья и его насилья!

Я знаю, только то меня спасёт,
Что навсегда отсюда унесёт,
Что попросту изменит этот ход
Безжалостного времени планеты…
Но не дано иного — сей приют
Нам находить и наводить уют
Сквозь запуски снарядов и салют —
Другой ведь нет, придётся жить на этой.


/ 1 августа 2022

Красная кровь плодов
Брызгает живописно.
Сезон вишни.
С крыши
Всё видно как на ладони.
Кони
Выходят на пасеку.
Пчёлы в панике
Направляют на них войска…
Речка не далека,
А за речкой — лес и поля, поля…
Святая земля.

Красная точка платья
Движется по тропинке
От реки до калитки —
Вздохи её легки,
И шаги легки…
Слёзы не далеки.
Красные точки ягод
Разбросаны по деревьям.
Красные точки яда
Разбросаны по деревне —
Слухами земля полнится,
Да однажды взрывается
Живописно
С точки зрения иконописца.

С точки зрения конницы
Пчёлы — просто помеха.
Надо пройти сквозь сад.
Рослый
На лошади ещё выше —
Тянется и срывает вишню…
Сок брызгает —
Растекается по усам.
Время у него вышло.
Время у неё вышло.

Взрослые
Говорили часто:
Будь осторожна.
Проверяй, нет ли кого дурного.
Но она не верила ни в дурного,
Ни в доброго.
Верила только в Бога.
По утрам молилась и улыбалась.
Никому до семнадцати не досталась.
Лицо детское, ясный открытый взгляд.
Поверни назад, поверни назад…

Красное платье мелькает в разрез калитки,
Он придерживает коня.
Кровь смешается с соком вишен…
Мне не слышно,
Какой они ведут разговор
До выстрела.
Он — в упор.

Дальше как в замедленной съёмке из кинофильма:
Она падает навзничь,
Платье красное поднимается, обнажая срамную плоть.
Они так и сидят, не двигаясь,
Так и смотрят
Сверху вниз —
Четыре морды,
Две лошадиные и две другие.
Господи, помоги им.
Господи, помоги…

Затем один сплёвывает, слезает с коня, наклоняется,
Долго смотрит, молчит, снимает с неё сапоги — большие, отцовские, хорошие сапоги —
Засовывает за седло.
Затем переворачивает ещё её и вынимает из-за пояса у неё револьвер.
Она была лучшей.
Просто не повезло.

Второй откашливается, смотрит вокруг и срывает вишню.
Сок брызгает прямо ему в лицо.
Он щурится, морщится, облизывает ребро
Ладони.
Что-то говорит первому.
Тот вспрыгивает на коня.
Они уходят.
В саду остаётся тело
Лежать ничком.
Кровь смешивается с вишнёвым соком.
Вишни лежат повсюду, во всех садах.
Тело только в одном.

Он ещё долго будет облизывать пальцы,
Видеть пятна от вишни на рукаве…
Пока там кровавые пятна
Растекаются по траве.
Никого, кроме партизан, не осталось уже в деревне.
Мальчишки помладше шкерятся по деревьям.
Она была старшей.
И что теперь нам?

Богу угодно
В своих садах
Видеть красный цвет.
Как бы не смотреть на него теперь?
Как бы не смотреть на неё?
Как бы не смотреть…

Свет источается как мёд
Сквозь поры сот
Я — улей
Во мне рой пчёл и красота
И геометрия проста
Ликует
И взгляд, и слух… и разольёт
По телу тело этот мёд
До боли
И истончится этот свет
Как будто его вовсе нет
Вне воли

/ 13.08.22

Любви безграничной
Такое качество теплоты
Что не могу удержать

Удерживаю в себе
Но переливается за края
Как чай из чаш

Как чаша звучу
Под пальцами дня
Касаясь твоих волос

Касаясь тебя
День звучит
Чашей времени

Так пусто, Господи, пусти меня к себе
Хоть по воде пройти, хоть по угольям
Когда уже сработает «Довольно!»
И черепки останутся в горсти?…

Так тесно, Господи… Стесняюсь попросить:
А можно чуть пошире и подальше
От этой лжи, насилия и фальши
Чуть больше воздуха, чуть больше, больше, бо…

Так тошно, Господи, примерно от всего
Точно впотьмах — глядеть не наглядеться
Когда уже скомандуют «Раздеться!»
И пустят смерть по трубам, как в кино?..

*

Сижу и жду, когда погасят свет
Мне толи девять, толи десять лет
За что наказан женщиной чужой
Не знаю сам, но чувствовать вину
Обязан, как поддерживать войну,
Как возжелать чужую мне жену,
Как полюбить чужую мне страну,
Как потрясти чужой мне континент,
Как получить чужой абонемент,
И как, чужой представив документ,
Спасти себя в Его глазах, а ну-ка!

Но повзрослев, я понял: за меня
Решили всё, от шпаги до коня,
От сухпойка до тяжести ремня,
От ночи до’ ночи, от дня до дня —
От чувств до мыслей, вот какая штука!

*

Никто не встретил у Его ворот
И в голове: «Вот это поворот!»
Я думал, меня ждёт здесь целый взвод
С фанфарами, сазанами и пеньем
И вдруг выходит сгорбленный старик
И так хрипит, не то что говорит,
Мол, все ушли на фронт и Рай стоит
Пустой, покинутый Его терпеньем

Я заглянул в калитку и втянул
Манящий воздух будущих обетов
Я зря сюда, должно быть, повернул
В Аду, наверно, происходит Лето
Бульвары плавятся и источают дым
Кальянов, там гулянья и оркестры
Должно быть, там страданье неуместно
Почёт стареющим, дорога молодым…

Зачем метаться под ноги судьбе?
Зачем себя терзать ненужным раем?
Мы, если ничего не выбираем,
Да покоримся, чёрт возьми, себе —
Своим решениям, и слабостям своим,
И сладострастию, и пустословью —
Всё то, что называем мы любовью,
Лишь миф в неупокойной голове…

Старик исчез, а я так и стоял
В преддверьи Рая, мыслями во Аде
Меня никто в него не прогонял,
Но на затихший сад смиренья глядя,
Я сам с собой прощался и прощал …

// 13.09.22