Когда не осталось ничего, остается два выбора: стать лучше или тонуть дальше. Когда всё рухнуло, я принял на себя то, что реально моё: команда, долги, обязательства перед людьми. Я не мог позволить себе впасть в ещё большую яму, потому что жалость к себе ничего не чинит — действия чинят

В кризис мотивация падает, а внутренний критик постоянно ругает тебя. Я перестал наказывать себя за провалы, отсутствие мотивации и лень. Если не могу ничего делать, не буду заставлять. Это не слабость, а забота о топливе — без него не вывезти ни людей, ни решения, ни своих мыслей

Помимо пауз я оставался наедине со своими мыслями и задавал честные вопросы: «Что я на самом деле хочу от своей жизни? Ради чего я иду?» Когда появляется ясный ответ, мотивация меняется с надо выжить на хочу двигаться. Так проще перебороть уныние и возвращать смысл каждому шагу

На дне нечего терять — и это редкая свобода. Я выключил перфекционизм и перешёл на маленькие, но ежедневные шаги: один черновик, один звонок, одна договоренность. Кризис не сделал меня героем — он просто лишил оправданий. Дальше работает инерция маленьких действий

Именно повторяя и тестируя гипотезы, я рос не только как фаундер и специалист, но и как человек. Прошёл больше сотни переговоров и собрал гору отказов, прежде чем сложилась рабочая формула: как ставить ожидания, как упаковывать оффер, как вести диалог. Ошибки стали тренажёром: каждые 10 попыток — один вывод и микроповорот руля

Сон, питание, движение — базовая вещь для менталки. Но поддерживать дисциплину в них очень трудно. Поэтому постепенно вводил и напоминал себе о привычках. Когда «туплю», выхожу на воздух и возвращаюсь с головой на месте. Не по срочным вопросам, отвечаю не в моменте. Выходные — это выходные. Усталость — не медаль, а утечка качества