Пожалуйста, запомни меня такой:
Переживающей о ежедневной рутине.
Со странным желанием обрести в ней покой,
Как жертва обречённая на смерть в паутине.

Пожалуйста, запомни меня такой:
Влюбленной от пяток до кончиков пальцев.
Так жаль, что неуклюжий шар земной
Своим оборотом вновь вынуждает прощаться.

Пожалуйста, запомни меня такой:
С блеском в глазах и кровью кипящей в жилах.
Огонек, запомни меня молодой!
Ведь лучшую жизнь мы ещё не прожили.

Я бы хотела растаять,
В руках твоих раствориться —
Свое тело даровать тебе,
Как свободу
небо
дарует птице!

Я бы хотела стать
Моментом твоей беспеченой победы!
Стать жгучим морозом по коже
Или в мороз согревающим пледом.

Я бы хотела быть
с тобой
как монашка покорной
Или всепоглощающей бездной,
Пока ты не поймёшь,
что бездна бездонна.

Я бы хотела оставить
Тебе на память частичку себя,
Рассыпая гроздьями строки,
Снятые с кончика
карандаша.

Если бы жизнь началась сначала,
Я бы пошла по тому же пути.
Мне сердца Данко оказалось мало,
Я свое достаю из груди.

Когда губы пеплом обжигало,
Что настойчиво твердили: "гори!"
Мне поэзии вокруг не хватало
И я ее искала внутри.

Поэзией людей не лечат,
С ней идут наперекор судьбе.
Ароматом терпкого сенча,
Я поэзию искала в тебе.

Тем пламенем, что я не стала,
Остатки отдавая свече —
Я в поэзии себя не искала,
Я себя искала в тебе.

Руки опустив устало,
Самобытность теряя в огне —
Самовлюбленности не хватало,
Я искала влюбленность в тебе.

Сакрален

Труд у поэта сакрален —
Сакральности хочет каждый.
Сакрален, Формация Лимон

Ты,
что стал отражением
второго порядка —
откладывая искусство,
как калории
в жировые складки.
Собирал метафоры,
как мощи
у берегов Иордана,
ты,
что обрывками строк
зашивал свои раны.
Ты,
чья жизнь подобна
монотонному жеванию гудрона —
Сизиф,
толкающий камень
на вершину склона.
Ты,
что скитаясь в пустыне,
томился не жаждой,
а скукой
и называл свою музу —
потаскухой.
Ты,
перед тем как наложишь
обол Харона,
прислушайся —
как сладостны
ее
стоны.
Тебе —
тайна причастия,
дарующая вечную жизнь:
перед тем как сойти на берег
—
Молись!

А ты идёшь.
Идёшь и спотыкаешься
о слова,
ища рифму.
Как будто бы в этом мире,
рифма нужна кому-то
кроме тебя.

Сетями натянутое,
ощущение реальности
прилипает к коже.
Остается такое чувство,
будто бы Ты
существовал всегда.
Будто бы все слова,
утрамбованные в брусчатке,
лежат там с одной целью —
чтобы однажды Ты
нашел Грааль.

И вот однажды, Ты
находишь миску.
Обязательно жёлтого цвета.
Такую,
что в первоисточнике записана как:
"бутафорское Солнце".
Свойство:
"В руках держащего,
освещает
на сто километров вперёд
и на сто лет назад."

Когда-то в эту миску
я собирала камни.
Собирала их для Тебя.

Держи Солнце и
слушай:

Миллиарды людей ведь
поверили
во Христа.
Так что же мешает тебе
поверить в себя?

Бутафорское Солнце не засветит
отдельно от
держащего.

А ты
уже
светишь.
На сто лет вперёд
и на сто километров назад.

Богоугодный чело-
век —
тело, пронзённое
штыками нег.
Впутан в пространство
нитями жил,
сердце питавших
суррогатом чернил.
Затмив солнце
широтой своих
плеч,
с губ стекала
медная
речь:
"Да будет любовь,
как небо без
дна —
все что имеем
сожжем до
тла!"
Богоподобный Сера-
фим,
прильнувши к земле,
стал бес-
крыл.

Среди фонарей, заступивших на пост
Вдоль встревоженных вод —
Ширенгой могильных крестов,
Оберегая пустынный погост;

Среди фонарей, мимикрирующих под
Жемчуг — по траектории дуг,
Впитавших запах тины и звук
Волн, лобзающих мост;

Среди фонарей, хранителей слов,
Заключённых в порочный круг —
Из зева рек на поверхность губ —
Моста отраженного, свод.

Вдоль остывшего города жил и вен,
Безмятежная душа человека,
Стала главным источником света
Среди фонарей, рождающих тень.

I.
Пока энтропия во вселенной
Растет несущественно,
Агрегатное состояние Вещей меняется
От аморфного
До безгрешного,
Время стремится
К уплотнению,
А сама система —
К увеличению продаж.

II.
Все прекрасное в человеке
Так и рвется наружу:
Если одно Тело возводит храмы,
Значит другое обязательно
Их разрушит.

III.
А вообще,
Капиталисты придумали
Как наебать систему:
Экономически выгодно
Поставлять душу
Отдельно от тела.
Безбожность
Знак равенства
Безгрешность.
Издержки записаны
Как погрешность
(Расчеты верны).
Профит.

IV.
А мы продаем тем дороже,
Чем больше болит.
У нас мода на откровения.
Ризой покрываем кожу,
Вместо лика обнажая
Место
Ранения.
Душа поэта всегда в цене.
У него и слог найс,
(И кок ничего,
Независимо от пола).
Взвесь любого,
И каждого найдешь —
Невесомым.
(По Фрейду, безусловно,
Тяжёлым).

V.
На выручку закупимся
Счастьем.
Да, имитация.
Зато боль у нас
Настоящая.

Мне так страшно жить в страхе,
Оттого что вечность поверхностна
И подобна плахе.
Оттого, что каждая рифма
Лишь стихоблудие,
И люди друг другу не волки,
А судьи.
Оттого, что время свирепо
Потрошит сознание,
Оставляя от жертвы
Не больше названия.
Оттого, что как только
Я выйду наружу,
Рядом снова
Кто-то будет потушен.
Оттого, что в твоей поэме
Моя роль — читатель,
И финал сюжета
Уже обозначен.
*
Но я преданным псом
Охраняю стены,
Оставшиеся от величия
Твоего Карфагена.

Небо от аллергии непрестанно алеет,
Кагором наполняя стаканы аллеи.
Кроны деревьев обнажили ключицы,
Жизнь так прекрасна —
Лишь бы не спиться.

Весна теплым ветром колыбель качала,
Из полевых цветов плетя покрывало.
Ажурной листвы шелестят страницы —
Их сказка прекрасна.
(Мне лишь бы не спиться).

Мои башмачки, что асфальт целовали,
Разбивают лужи на тысячи граней.
В этих осколках незнакомые лица,
Это так странно...

Бог умер — рифмы не будет

Моя главная зависимость —
Твои слова репейные.
Я их потребляю как светлое
Пенное.
Снова в агонии мечется колокол —
Моя голова,
Что будет расколота.

Каждый раз,
Ощущая себя самозванкой,
Которую познают
Лишь от плеча до оголенной пятки —
Я в действительности существую,
Подчиняясь наитию,
Переходящем в помешательство
При очередном налитии.

На подкорке зудит:
"Не потреблять, чтобы быть в порядке",
Если это правда —
По моей вменяемости зажигай ломпадки!
Есть пара вещей,
Которые ранят не хуже стали —
И одно из них выковано
Твоей гортанью.

Пока в плоть впиваются розги,
Я продолжаю ненавидеть похмелье
И перекрестки.
И пока неисповедимы Господни пути,
Ещё увидимся —
Быть может у барной стойки,
Быть может —
На папер-ти.

Клетка

Когда в грудной становится тесно,
Выхожу на лестничную подъезда.
Куда сегодня приведет лабиринт
Из прокуренных стен и перил?

Вот бы к порогу той самой квартиры,
Где был вкусный чай,
И Вы тоже были.
Где вечерами озябшие тени,
Герляндой украшали пустынные стены.

Клубок мотает равнодушный апрель —
Выходом оказалась соседняя дверь.

Вот я стою на холодном балконе,
Здесь небо с многоэтажками в вечном споре.
А я чужак, и на меня скалятся звезды,
Доказать обратное — мне не хватает роста.
Как будто смеясь, парапет кирпичный
Приглашает наружу
Выпорхнуть птичкой.

Когда-нибудь, но не этой ночью.
Я не была одинока,
Но клетка была одиночной.

* Все события и герои вымышлены. Любые совпадения с реальными личностями случайны.

Настырно и ненасытно по мне
Колокол звонил монастырский.
Змея,
Средь прочих окамнелостей внутри янтаря,
Дважды сбросила кожу — как я,
Дуреющая с невыносимой
Лёгкости бытия.

Фотокарточки бренного тела,
Такого что было
До грехопадения Евы, обменяла
На расписную икону.
Сидя в тени ивовой,
Я познаю начальное слово
Бога
Через конечность и конченность
Моего слога.
Аллилуйя!
Я руки на дощечке целую.

Вдохновлена садом Эдема —
Изобилием ив и икон,
Да будет благословен мой милый (Со-)
Дом!

15/IV/25

От друзей — тебе, подноготную
Тайну Евы от древа — вот:
Я не более чем животное,
Кем-то раненое в живот.
М. Цветаева

Осечка! Немой протест становится
Громким.
Я — овечка, смакующая
Свою же печенку.

Запри ставни!
Душа дышит на ладан.
Меня не предавали —
Я сама предаваться рада.

И до окраин,
Из ножн не вынимая меча,
Я — босая,
До могилы останусь ничья.

Колечко обменяла на
Глаголы,
С их абсолютным
Превосходством над формой.

Повествование рвется на части
Речи —
Твое безучастие меня
Лечит.

Меняю руки и лица,
Как же тебе повезло —
Не влюбиться.

17/IV/25

Смотрю на тебя и вдыхаю
Запах сырой земли,
Мне б от тебя малость — дольку,
Пожалуйста, не спеши.

В этой улыбке столько...
Знаешь, в ней столько
Живого.
Смотрю на тебя, истекая
Кровью
От ножевого.

Каждое произнесенное слово,
Которому цена — сквозняк,
Не более чем попытка
Твой бег изменить на шаг.

Мне б от тебя малость, Хронос,
Давай ещё постоим в дверях.
Я знаю, ты очень занят —
Но счастье всегда в мелочах.

18/IV/25

Христос воскресе

Быть может это кому-то покажется интересным (?)
У меня появилась потребность высказаться. Это не философский канал (к счастью для вас), но хочу немного ввести в контекст своего творчества и мироощущения.

1. Бог есть
Как гласит народная мудрость:

Если я что-то утверждаю, я не обязан представлять доказательства.

Понятие "Бога" никак не связано с религией, а моя повернутость на православии носит исключительно культурную подоплеку. Жизнь абсурдна. Надеюсь, что ничьих чувств я не задеваю.

2. Искусство бесполо и абсолютно
Оно находится на уровене человеческих чувств, что глубиннее социального конструкта. Сюда же — красота в глазах смотрящего.
В одном из своих интервью (или эссе) Бродский говорил, что от поэзии можно впасть в зависимость. Я впала. Так же я понимаю, что поэзия далеко не для всех. А кто-то подписался на меня исключительно, потому что я хороший человек. Или как поется в песне, где герой ну типичный я:*

Сразу видно сразу ясно — ты хороший человек, а с хорошим человеком нахуяриться не грех

Ps. А я и не против.
Pps. Спасибо вам за это, для меня это ценно.

3. Бог умер — рифмы не будет
Это очень по человечески — скидывать вину на кого-то. И очень концептуально.
У нас все, что в рифму — то истина. Меня это грустит. Если говорить утрированно, то существует парадигма, что вдохновение послано с небес. Однако поэзия — это некая субстанция, которая формируется по средствам переваривания информации из внешнего мира. В рифму каждый может, а питание наладить — нет. Вообще, это чем-то похоже на черный ящик (или компостную яму).
Нет хорошего и плохого искусства, есть разная целевая аудитория.
Бог не умирал, а вот поэты умирают. Судя по всему, от несварения.

4. Смысл есть там, где его ищут
Поступают комментарии по типу: "очень интересно, но ничего не понятно". Иногда смысл не так важен, как эмоциональный окрас и ритмический рисунок. Поэзия не только про глубину для интеллекта, она про глубину для души. Просто кайфуйте от форм (ну или не кайфуйте, кто я такая чтобы вас жизни учить).
Ps. В моих стихах есть смысл. Честно.

5. Человеку нужен человек
Я самопровозглашенный адепт этой идеи.
Здесь человек — это кто-то, кто оказался в конкретном месте в конкретное время рядом с тобой. Тут больше об уникальности каждого встречного на жизненном пути. Все мы влияем друг на друга и как-то формируем представление о реальности.
Кроме того, большая удача, найти кого-то, кто постучится к тебе снаружи в момент отчаяния. Спасибо людям, которые постучали.

Имена не называю по этой же причине. Практически все стихи, в которых я обращаюсь к "тебе" написаны под впечатлением по совокупности происходящего (исключения имеются. Но либо человек знает, что это посвящено ему, либо знать это никому не обязательно). Для меня важен сам факт контакта и обмен опытом. Искусство не самоцель, а побочный продукт.
Выводы делайте сами.

Я понимаю, что это не нужно никому кроме меня, но спасибо, что подыгрываете. Верю в большое человеческое чувство (это одно из проявлений бога).
Не болейте, дорогие огонечки. Лечите спины, поясницы, зубы, колени и души. Обнимаю.

*Радиопомехи — Хороший чел

Исповедь

I.
"Не этично рифмовать на глаголы",
А мне принципиально буквой "ю".
Ты стоишь, напротив —
Я стою.
Не против,
Если закурю?
Хоть на прилагательные, хоть на причастия.
Написанное примечательно тем, что
Его разбирают на части.
Повезёт — станет цитатой или мемом.
Не нужна вся Афина, пока остается колено. ©

II.
Захочу — в рэп уйду, захочу — в монастырь.
Захочу — буду есть чёрствый хлеб и остылый чифир.
Захочу — частушки с матерью,
Или верлибры с высокой материей.
А захочу — стану скатертью,
Или ковриком под твоей дверью.
Пока не хочу.
Стою напротив. Курю.
С дымом выдыхаю слова:
Знаешь,
А ведь Сашеньке моему, Блоку,
Какая-то девчонка тоже
Не дала.

III.
Удивляюсь, как можно не впасть
В бездонный феномен русской культуры,
Когда он хищником, разинувшим пасть,
Нависает над твоей фигурой.
А она не впала.
Сидела напротив. Вдыхала.
.
"Знаешь, Саша,
Сомнений особенно нет, да и
Ты — человек хороший.
Но куда тебе до Огарева
И Фета?"
Допила спиртное. Потушила сигарету.
Ушла.
Конец истории.
Поэты котируются мертвыми — и не более.
.
А тебе до феномена Блока, как мне до Цветаевой.

IV.
Так и не видела рас-цветание
Сакуры,
Ни в палисадниках, ни вдоль теплотрасс.
Пока поэты продолжают
Выделяться среди масс,
Лиственницей в сосновом бору,
Я — девственницей, не видевшей сакуру,
Так и помру.

V.
Из всех времён года я бы запретила лето;
Если модернизм — то мета;
Отшлифовывать — исключительно светом,
Чтобы не повредить
Тонкую душу поэта.
Если целить — то в вечность;
От частного к целому — через верхнюю конечность,
А через эклектику — во вторую Пангею.
*
Однажды я так закурю перед богом,
Но уже не робея.

VI. Пс.
Стоимость слов,
Как блюда высокой кухни —
Определяется качеством подачи,
А от мой стряпни,
Люди обычно плачут.
Из сигнатурного могу предложить:
Апероль, да в чай набросать мяты.
И вообще —
Я всегда любила салаты.