Если страдания совершенствуют душу,
Тогда я близка к идеалу —
Была бы,
Не будь мои мысли приступом удушья,
Бесконечно плодящем изъяны.

Если человек создан по образу Бога,
Тогда, воистину, я святая! —
Была бы,
Не будь мои мысли на грани порока,
Заведомо отрицая нормы морали.

Если человек рожден быть свободным,
Тогда, несомненно, я свое отжила —
Бы,
Не будь я просто в условности скованным,
Бесхребетным телом раба.

29 августа 2024

К Цветаевой

Я тоже умру в конце лета,
Или ранней осенью.
Когда природа ещё не раздета —
Застыла в апофеозе.

Когда все смыслы покрыты тенью
И жизнь чересчур строга,
Я представляю, как сквозь эти терни,
Меня направляет твоя рука.

В моменты, когда мне одиноко
И корабль идёт ко дну,
Я беру разорванные строки
И пришиваю их к полотну.

Мне хочется верить,
Что я, рождённая столетие спустя,
Соткана из тех самых нитей,
Когда-то вплетенных в тебя.

1 сентября 2024

Однажды в истории случится неизбежное —
Наступит такой год,
Когда каждый день будет праздник,
в честь победы человечества
над, выдуманным человеком —
Бесчеловечным.
Когда все сущее, безумное,
Себе подчинит вечность.
Когда жизнь окажется —
моментом беспечности.
Когда все известное доныне зло,
Будет расчленено —
распято.
Когда все мировые религии и все нелепые идеологии,
Будут скомканы —
смяты.
Когда чувства будут на безусловном.
Когда эволюция сделает из человека —
Могучее, бездонное —
Разумное.

Слабость по телу.
В глазах жжение.
Замирание сердца.
Головокружение.
Пульсирующая дрожь
На кончиках пальцев.
Зудящая кротость
В прощальном объятие.
Полное опустошение
С последним выдохом.
Нарекаю это состояние —
Твоим Именем.

Скоро я начну называть стихи
И писать эпиграфы до.
А сейчас, не касаясь земли,
Я неуверенно ступаю по

Костям тех, кто уже написал
Или все таки — не.
Как чудно‌', отразясь от зеркал,
Свет прилипает к бетонной стене.

Этим светом под восторженным взглядом
Однажды буду и я.
Когда мое тело, расщепив на атомы,
Переварит сырая земля.

А пока аккуратной поступью,
Широко раскрыв глаза,
Я ступаю по золотой россыпи,
С волнением наблюдая за

Тем, как лучи солнца гасит небо,
Высыпая пепел на длань.
Скоро так же померкнет (будто и не был)
Мой взгляд, обращённый вдаль.

Вам!

Моя сущность пишется через "ч".
Вам на меня чхать?
Мне на вас —
Тоже!
Будьте здоровы,
На радость мне!
Вы,
переименованные
в обычных прохожих!

Поступила жалоба, что я слишком много ною в стихах, а жизнь на самом деле прекрасна🤔 (правда, мам?). Посему, объявляю месяц без тильта, только жизнерадостность и никакой смерти🤗

ВАМ!

В жизни не видела ничего
Прекраснее, чем твоя улыбка.
Но — о, боги! — смотреть на нее,
Для меня невыносимая пытка!

Что-то трепещет внутри
И дышать становится трудно.
Интересно, представляешь ли ты,
Каким человек может стать хрупким?

С изяществом, присущем немногим,
Ты! — поток упоения мне дарящий,
Тот, кто читает эти строки,
Пожалуйста, улыбайся чаще!

Представляю вам свой образ:
Эманация света и воспевание звёзд.
Поэзия всегда нелепа и всегда неуместна,
Как ночное небо — излишне приторно,
Но без звёзд оно —
слишком пресно.
Я свой образ создаю из противоречий.
Пощёчина —
Выстрел!
Поцелуй в нежные плечи.
Это фабула моей жизни и моя суть.
Точно так же из неочевидностей когда-то —
зарождался Млечный путь.
Построила свой образ
на восхваление лирики и избегании прозы.
Но если убрать всю эту ритмику,
интересно,
услышит ли кто-то мой голос?
Палец на курке,
В режиме ожидания.
Однако условность жизни в том,
что точка в конце истории
означает конец сознания.
А мой образ —
эманация смыслов и воспевание света.
Во имя всего Бессмысленного! —
Буду в позе
Покуда звезда не померкла!

Я своего рода тоже —
человек искусства.
Умею быть посторонней,
даже когда в комнате пусто.

Готова написать оду окнам,
что пропускают солнечный свет
И найти смысл в чем-то,
в чем его нет.

До последнего претендую
на уникальность.
Прекрасно понимая,
что мои рифмы — это банальность.

Это вам не ананасы
запускать в небо,
но от плоти отрывать —
куски хлеба.

Откуда берутся образы
у человека в голове,
если он по приказу
готов отдать тело земле?

Да и что ваши принципы
перед инстинктом размножения?
Когда вся наша жизнь —
просто формы движения.

Родился, придумал образ —
отбросил тень.
И надейся, что тебя не потеряют
в пасмурный день.

Смысл в том, чтобы быть —
человеком искусства.
Или просто человеком.
Или просто нужным.

Молитва

На улицах между домами,
Между колючей проволокой и проводами,
Как бы заполняя проплешины —
Иконы к небу подвешены.
Вот они —
Герои нашего времени,
Причисленные к лику святых
За тухту не своего поколения.
Это наши Большие Братья!
Как мог ты,
Пряча свою жизнь,
Отдать их?
Ничто не забыто, никто не забыт —
На месте рекламы ананасов
Теперь икона висит.

Шум леса и блеск форели —
Ваши принципы давно устарели.
Где истоки вашей нормы?
Рожайте больше и будьте покорны!
Придерживайтесь данных вам установок,
Чтобы не нарушать чистоту
черепных коробок.
Шум форели и блеск леса —
Божие Богу,
Человеку — кесарево!

Ритуал скроллинга ленты
Своего рода —
Мастурбация.
Оргазм вышел из моды,
В тренде теперь —
Имитация.
Валидация того, что вы пусты
и умрёте скитальцами.
Продолжайте носить воду в решете,
А потом собирать ее пальцами.
Перманентно в тренде —
Профанация.
Ваша лента новостей
В чушь превращает любую
Информацию.
Пока вы потребляете этот мусор,
Его смрад
Ваши собственные мысли
Глушит.
А были ли вообще у вас мысли,
Если все чего вы жаждите —
Нескончаемого онанизма?

Хотя бы посвети мне,
Осеннее Солнце,
раз больше не греешь.
Тлеешь
на кончиках пальцев,
в моей груди оставляя брешь.
Бредишь!
Все чаще и чаще.
Бредёшь в темноте,
спотыкаясь.
Каюсь!
Молилась на окна.
На образ святого,
что сжигает полотна,
палящего Солнца.
Сонмы
Светил
небеса заполняют,
а уста мои имя лишь твое воспевают.
И тают...
Когда ты просто рядом
со мной
свои лучи роняешь.
Хотя бы ответь мне,
Осеннее Солнце,
раз больше не освещаешь,
Возможно ли мотыльку залечить крыло,
что в летний зной было
испепелино?

Так вышло, что мою маму очень задевают мои стихи, поэтому напишу один раз, чтобы не возвращаться к этой теме.
! Дисклеймер для всех, кого также могут задеть мои строчки.
Я ни в коем случае не считаю себя лучше кого-либо. Я вообще не отделяю себя от того, о чем пишу. Все образы в стихах собирательные и пишутся исключительно исходя из моей глубокой печали к происходящему вокруг. Из глубокой печали и бесконечной рефлексии. Прошу относится к моим стихам как к художественным произведениям, не носящим цели кого-то обидеть. Заранее спасибо за понимание.
Желаю всем как можно меньше печалиться и не болеть 💛

Стены слились с потолком.
В комнате пахнет топленым молоком.
Тревога чередуется с истомой.
Бродский сказал мне не выходить из дома.
Я ему охотно верю,
С радостью превращу свое тело в мебель.
Поэтому я в комнате одна,
Впитываю пыль и запах молока.
Пока истома течет по венам,
Я тревогу размажу по стенам,
А сама прикреплюсь к потолку —
Буду люстрой.
Откройте дверь.
Посмотрите как я свечу.

Человек потрясающая машина
ретроспективы.
Расскажи мне как было раньше
или это слишком интимно?

Размыто мгновение, когда завтрашнее
становится вчерашним.
Все что остаётся человеку — быть служителем,
Истину и Вымысел однажды венчавшим.

Мне неподвластно увиденное соскрести с сетчатки,
но я могу смысл заключить между строк.
Это так чарующе противоречиво,
как страдающая плоть, что умертвил блага клинок.

Присваивание событию смыслов увечит сознание,
потому что смыслов не существует до.
Каждая попытка вычислить переменные неизбежно приводит
к делению на ноль.

Я даже не живу, я существую post factum,
тревогу вынашивая в груди.
Не понимаю, что меня калечит больше:
абсурд переоценки прошлого
или страх того, что ещё впереди?

Я проработана
очень,
Даже мыслей не допускаю
порочных!
Но все, что я делаю —
вотще.
Было ли так задумано,
Отче?
Да святится имя Твое
средь ночи,
Когда христианская немочь
смежает очи;
Да будет Царствие Твое
прочным!
Однажды это закончится,
точно.
Моя жизнь уложится
в одну строчку,
Но эпитафия не должна содержать
в себе точку!

После

Ты стал последним гвоздем,
распявшим тело,
зажатое между стенами
знакомыми.
Тело,
что впервые испытав агонию,
находит принцип своего бытия
в суперпозиции между внутренним
и внешним "я",
как между стенами,
знакомыми когда-то в прошлом.
Теперь же,
оставляя язвы на воспалённой коже,
ты занял пространство в тени
между бликами;
Стал не самими стенами, но их
стыками.
Этих стен,
что своим величием
разрубают на части горизонт —
смещая пропорции в сторону явь,
а не сон.
Величием мемориала
более походящими на
надгробие.
Уже не для тела,
а для его
подобия:
раздавленного внешним
и разорванного внутренним.
Не наблюдая различий между вечным
и сиюминутным,
как не наблюдая различий между
покинувшим и покинутым,
создавая лишь иллюзию знакомства,
ты стал атрибутом,
оставшимся после.

Всё-таки это было красиво:
Ночная мостовая,
Хор следов от фар автомобильных,
Натянутые струны путей трамвайных.

Композиция, что звучала между нами,
Была мимолетна и иллюзорна,
Будто сама жизнь стёрла грани,
Оставив цветные узоры.

Будто это и не я стояла,
Осыпанная дождем триолей.
Тому человеку не казалось странными,
Что последний аккорд прозвучит в миноре.

Зато не фальшивый.

Встаёшь утром на работу —
мгновенно ширится тревога.
Ноябрьский мороз в легкие бьет с порога.
Mon chat préféré смотрит на меня грозно немножко,
Наверняка думает:
"Корми, и скатертью тебе дорожка".
Оh ma chérie,
Я тоже мечтаю быть кошкой!