Все слова, что канули
в прошлое,
в ретроспективе — не более чем
отзвеневшая пошлость.
Признаю стихи поприщем
под самораспятие,
меня от тебя отделяют
только гвозди и платье.

Жизнь, все же —
определенно искусство.
Со своим культом эпохи, где
всем похуй,
все так
чувствуют.
Я тоже чувствую как
голод вырождается в изжогу,
оттого что на одном месте
не способна оставаться подолгу.

От попеременной тяги — то к людям,
то к алкоголю —
Мне страшно быть рядом с тобой
пустой,
а не голой.

Прокладываю путь,
огибая оси.
Меня от тебя отделяют
десятки вёсен.

29/V/25

слабо представляю, что из этого выйдет, но хочу написать цикл стихотворений к своим любимым мемам

прости боже
🙏

I.

Работа убивает все лучшее в человеке (!)
А он, из последних сил создает помехи,
Через всю неделю с собой неся —
"Господи, как же я заебал-
ся".

К выходным, когда подкашиваются ноги,
Читает мантру: "потерпи немного,
К шестидесяти (с лишним нулями),
Мы, быть может,
небудем рабами"

06/Vl/25

II.

Хочу добиться всё же
чего-то в жизни —
если не быть светилом, то может
запомниться вспышкой.

Хочу быть персонажем полотна
Густава Климта —
Жаждой, обузданной золотом
цветовой палитры.

Хочу остаться настоящей
до последнего вдоха.
Где-то наверняка есть счастье,
с неистекшим сроком

годности. Ещё не нашла, по сем —
с меня взятки гладки.
Пью острое пиво и ем
кислые мармеладки.

07/VI/25

[08/VI/25]
III.

Пока солнце задыхается в крыльях
Аспида, а волны колышутся в пятнах
маслянных, металл формирует массу
мышечную, доводя абсурд до масштаба
— промышленность.

Заприметив подкову, но прошедший
мимо, человеко-песнь до домена
сократил человеко-имя. Свои
чувства транслируя по
вай-фаю, идёт по взмыленной пыли, взгляд не поднимая.

Для эмпатии подготовлен
мусорный пакет.
Справляемся как можем, но

На окнах зданий
Небесной пены завесь —
Новый Вавилон.

10/VI/25

В отсутствие веры — хлеб и кагор меняют на вермут.
В отсутствие ритма — будет спокойно, как под мраморной плиткой
в отсутствии плача. Цвет твоих глаз ничего не значит
в отсутствие смеха, разлитого по щекам человека.

В отсутствие пусто — от объятий до костного хруста —
отсутствие меры: меняются местами циферблатные стрелы
до отсутствия ритма, так что ваши имена читаются слитно.

В отсутствие веры, когда неразличимы Танатос и Эрос,
присутствие завтра, деленное на двоих, есть — неправда.

22/VI/25

V. гимн воды

Гул турбин
Меня манил
К огням плотин.

Город спит,
Но я постиг
Тот самый миг,

Где даже steel
Рыдает в стих
По мере сил.

Воды сход вниз —
Из Волги в Стикс,
Да в paradise.

Погода — штиль,
Мой без кости
Язык, прости.

Последний крик,
Что из груди 
Замолк-затих.

Мой манифест:
Нет лучше мест
Родной Ч-ГЭС (т)

Лепестки подсолнуха вянут на горизонте.
Переписка, всполох и буквы сгорят в бензоле.
Из щелей и выбоин в пламя стекает время —
Так иду без смысла кругами по аннале́ме.

Лепестки опали под ноги ко мне слезами.
Переплавит многое, видимо, в этом зареве.
Всё это неуклюжее, робкое, неуместное
Никому не нужными станет стихами-песнями.
Всё это затеряется в омуте безразличия.

Мы с тобой запомним,
но память людская — спичечна.

И огонь безжалостен к чувствам моим и домыслам.
Так что я пожар этот вскармливать буду досыта.

В неутёкешем времени
всё прогорает искренне.
Доставай кремень,
бей
по мне
— и получишь искорки.

#черновики

Не горит
в пределах молчанья.
Говори!
(хоть примитивными рифмами).
Камнем о камень —
губ движенье —
так возникают
искорки.

28/VI/25