у меня нет слов

конец солнечных дней

Свечку за здравие или за упокой?
там фулл конешн есть

кто настоящий?

медовый отпуск в мерсо он такой да да

демон Достоевский действительно демон

все кто увидел картинку вызвали сатану, там на фоне текст для вызова на латыни
удачи

аминь

звуки взрыва детей

один и тот же кошмар
одно и то же лицо преследует в ночи

TW: намёки на эротику, церковь, религия, использование чёток не по назначению.

ㅤㅤㅤ— не мог бы ты прекратить? — будничным тоном интересуется Достоевский, не отрывая взгляда от заученных строк. Святое Писание покоится в изнеможённых пальцах, пока их обладатель неспешно рассматривает редкие иллюстрации, мелькающие то на одной странице, то на другой, — работать в подобном положении несколько затруднительно.

ㅤㅤㅤ— м-м-м? — раздаётся по левую руку подобие непонимания, однако Фёдор прекрасно распознаёт, что его полуночный гость лукавит, демонстративно строя из себя некую невинность. порой Дазай переигрывал и всё в нём выдавало приступ театральщины: трепет ресниц, взгляд тёмных глаз, устремлённый на исхудалое лицо, излом бровей, в котором читалась явная издёвка, и эта блядская улыбка, тронувшая губы. в Осаму нет ничего непорочного. он соткан из грехов. он и есть воплощение греха. поэтому, когда с его языка срывается елейное «не понимаю, о чём ты», Достоевскому искренне хочется с силой сжать чужую шею, перекрыв кислород.

ㅤㅤㅤдо безумия развязный. до пылких искр перед глазами, до крепко сжатых кулаков и скрежета изуродованных ногтей по кожаному переплёту. и потому столь желанный. абсолютно прекрасный в своём деструктивном акте саморазрушения.

ㅤㅤㅤпотому, когда Дазай весьма красноречиво перехватывает Фёдора за подбородок, тот не смеет ему отказать. покорно приоткрывает рот, ощущая прикосновение языка к истерзанным губам, и наконец позволяет себе ненадолго оторваться от работы, служащей лишь поводом для подобных встреч. ведь они оба прекрасно знают, что Бога более не существует. а раз его нет, то значит можно поддаться искушению. коснуться шероховатой марли, оплетающей тонкие запястья, скользнуть ладонями выше, пропустив сквозь пальцы каштановые пряди, запечатлеть на шее целомудренный поцелуй, такой контрастный на фоне поспешных действий.

ㅤㅤㅤ со стороны слышится короткий смешок и Достоевский невольно возводит взгляд к очертаниям чужого лица, силясь заглянуть в тёмные омуты. в них – черти. и ничего более.

ㅤㅤㅤ — богохульник, — опуская голос на пару тонов, до интимного шёпота, вызывающего дрожь, Фёдор упирается ладонью в плечо Осаму, нарочито сжимая пальцы. Дазай сдавленно шипит, хмурит тонкие брови, однако всё так же провокационно улыбается, в отместку дёргая чужой воротник. слышится треск ткани. и недовольное чертыхание.

ㅤㅤㅤ— от Демона слышу, — беззаботно парирует брюнет, не чувствая и толики угрызения совести за собственные действия. он льнёт ближе, прижимается теснее и без капли стыда царапает бледную кожу, оставляя красноватые полосы украшать чужую шею. так Достоевский более осязаем. так он материальнее. так он напоминает живого человека.и Осаму от этого ведёт. от того, что он ощущает биение чужого сердца, от разгорячённой кожи, по обыкновению столь мертвенно холодной, от того, с какой силой Фёдор сжимает пальцы, пытаясь подавить сладостную истому, развившуюся по всему телу, от вида предательской пыли румянца, что коснулась меловых щёк.

ㅤㅤㅤтакого Фёдора хочется. хочется, до искусанных губ и мурашек по всему телу. однако едва ли Дазай успевает сдёрнуть с желанного тела ненужный элемент одежды. неожиданно нечто обвивает его шею, холодит и давит, выбивая землю из-под ног и заставляя сдавленно что-то проскулить, от резкой нехватки кислорода.

ㅤㅤㅤ— Дьявол, — хрипит Осаму, запрокидывая голову и приоткрывая рот в тщетной попытке продохнуть. он дёргается в цепкой хватке и припадает на колени, стоит только Достоевскому покрепче перехватить чётки, с силой дёрнув брюнета вниз. мысок тёмного ботинка тут же проходится по внутренней стороне бедра «истязаемого», дабы затем надавить на пах. Дазай покачивается. самозабвенно подаётся вперёд и притирается щекой к жёсткой ткани парадных брюк.

ㅤㅤㅤФёдор пропускает короткий смешок, слегка склоняясь над чужой макушкой.

— от грешника слышу.

#дазай #достоевский #достозаи #fyozai

• не спрашивайте, что это.

ㅤㅤㅤ Достоевский, который нарочито тянет злосчастные чётки, вынуждая Дазая запрокинуть голову, и растягивает уста в осторой улыбке, пользуясь тем, что перед глазами Осаму ощутимая поволока удовольствия. он с силой давит на чужой подбородок, наслаждаясь, с какой покорностью брюнет приоткрывает рот, и проникает внутрь лишь кончиком пальца, однако и этого достаточно, чтобы с губ Осаму сорвался протяжный стон, а некогда «острый» язык коснулся израненной плоти, позволяя той полностью погрузиться в обжигающую тесноту. от одной мысли о скором продолжении сердце невольно делает кульбит. Осаму – Дьявол во плоти. иначе почему Фёдор ощущает, что он сгорает до тла?

ㅤㅤㅤ ещё и тянет в разы сильнее, когда Осаму сам подаётся навстречу чужим пальцам.

#дазай #достоевский #достозаи #fyozai