#взаимозаменяемость #лекарства #список #референтный #разновидности #воспроизведенные #эквивалентность #США

В дополнение к воспроизведенным лекарственным препаратам (и их подкатегории — взаимозаменяемым воспроизведенным лекарственным препаратам) в Европейском союзе существует концепция гибридных лекарственных препаратов. (Эта категория интересна тем, что в Евразийском экономическом союзе она тоже существует.)

Если взаимозаменяемые лекарственные препараты — это сужение концепции воспроизведенности, то гибридные лекарственные препараты можно рассматривать в качестве ее расширения. В Евросоюзе лекарственный препарат признается гибридным, если он частично соответствует определению воспроизведенного лекарственного препарата, однако остаются некоторые важные с клинической точки зрения различия, которые требуют проведения исследований/испытаний, сверх тех, что необходимы для одобрения воспроизведенного лекарственного препарата.

В случае гибридных лекарственных препаратов неизменным по отношению к референтному лекарственному препарату остается основа молекулы действующего вещества (действующая основа, действующее начало). Остальные параметры, как то солевая/эфирная форма молекулы действующего вещества, его количество (т. е. дозировка), лекарственная форма, путь введения, характеристики биодоступности, механизм высвобождения или показания к применению.

Разработчик гибридного лекарственного препарата намеренно вводит или признает неизбежность существования у лекарственного препарата отличий от оригинального/референтного препарата, которые не позволят ему соответствовать определению воспроизведенного лекарственного препарата. Т. е. возникает своего рода модифицированный воспроизведенный лекарственный препарат. Важным следствием из этого является то, что на такую модификацию невозможно экстраполировать профиль безопасности и эффективности референтного лекарственного препарата, как это имеет место в случае воспроизведенных (и взаимозаменяемых) лекарственных препаратов. В связи с этим требуется, как правило, проводить дополнительные доклинические и клинические исследования, чтобы подтвердить полезность/оправданность и приемлемую безопасность модификации.

Что важно, гибридные лекарственные препараты по определению не могут быть взаимозаменяемыми, поскольку имеют намеренную или неизбежную модификацию, которая не позволяет причислить их к воспроизведенным лекарственным препаратам. Тем не менее такая модификация не столь значительна, чтобы требовать каких-либо масштабных доклинических и клинических исследований и чтобы считать, что гибридный лекарственный препарат представляет собой нечто новое, существенно отличающееся от соответствующего референтного лекарственного препарата. По этой причине в Евросоюзе гибридным лекарственным препаратам не представляются сроки исключительности, как имеет место в случае оригинальных лекарственных препаратов.

Если же модификация столь значительна, что позволяет считать такой модифицированный препарат новым, то, как правило, требуются более масштабные клинические исследования для всесторонней оценки новых свойств, а сам лекарственный препарат будет регистрироваться уже не как гибридный, а как оригинальный, разработанный по особому пути, называемому в Евросоюзе «смешанное досье» (часть данных заимствуются из литературы, а часть нарабатываются собственными силами). В США регуляторным аналогом этого пути является регистрация на основании секции 505(b)(2) Федерального закона о продуктах питания, лекарствах и косметике («классические» оригинальные лекарственные препараты регистрируются по пути секции 505(b)(1), а воспроизведенные — по 505(j)).

Продолжение следует.

#КИ #разрешение #этика #испытания #люди #безопасность #научность

По приглашению Петра Талантова участвовали (с Маргаритой Драницыной) в работе над статьей ‘Unapproved clinical trials in Russia: exception or norm?’ «Незарегистрированные клинические исследования в России: исключение или норма?», которая вышла в журнале BMC Medical Ethics. Я отвечал за регуляторную часть, Маргарита — за биостатистическое сопровождение (+ частично управление данными).

Предпосылкой для проведения данного анализа послужил вопиющий случай клинического исследования одним из медицинских центров Казани генной терапии без получения надлежащего разрешения и выполнения обязательных требований по обеспечению безопасности субъектов и научной чистоты эксперимента.

Оказалось (хотя, конечно, давно предполагали), что подобные нарушения не являются единичными. Обычно речь идет либо о пострегистрационных исследованиях (что несколько смягчает последствия для пациентов), либо о кафедральных разработках новых лекарств сомнительной эффективности, безопасности и качества.

С другой стороны, малоинтервенционные исследования, фармаконадзорные исследования и некоторые исследования, инициируемые исследователем (спонсором-исследователем), не должны регулироваться столь строго, как это сейчас предусмотрено российским законодательством. Отчасти проблема обусловлена некорректностью определений и их недостатком. Дерегулирование в этой области позволило бы улучшить безопасность пациентов и повысить научный уровень исследований.

По этой причине важна реформа законодательства о назначении клинических исследований на уровне ЕАЭС, которая, увы, тоже пока затормозилась по не очень понятным причинам.

#взаимозаменяемость #лекарства #список #референтный #разновидности #воспроизведенные #эквивалентность #Россия

Как обстоят дела в России? Основной движущей силой обеспечения взаимозаменяемости являются исключительно экономические мотивы, зачастую в ущерб терапевтической эквивалентности для пациентов, что может наносить вред пациентам, а также вызывать недоверие к решениям о признании тех или иных лекарственных препаратов взаимозаменяемыми.

В стране отсутствует на сегодняшний день четкое разделение понятий «воспроизведенный», «гибридный» и «взаимозаменяемый». Понятие «гибридный» вообще не включено в законодательство, хотя в Евразийском экономическом союзе оно внедрено еще в 2016 г. и, казалось бы, должно было давно подвергнуться транспозиции в федеральное законодательство.

Если стремление стереть границы между понятиями «воспроизведенный» и «взаимозаменяемый» может находить понимание по меньшей мере среди некоторых специалистов отрасли, хотя различия между таблетками и капсулами для приема внутрь могут быть существенны с позиций терапевтической эквивалентности, то отсутствие категории «гибридный», в результате чего гибридные лекарственные препараты либо объявляются воспроизведенными, таковыми не являясь, и далее взаимозаменяемыми, наносит явный ущерб оказанию лекарственной помощи за бюджетные средства.

Гибридные лекарственные препараты имеют намеренные или неизбежные явные отличия от референтных лекарственных препаратов, поэтому не могут признаваться взаимозаменяемыми. Хуже того, в ряде случаев, когда гибридный лекарственный препарат не может соответствовать определению «воспроизведенный», он объявляется «оригинальным» или «референтным» с необоснованным несоразмерным требованием предоставления полного регистрационного досье при относительно небольших модификациях.

Вместе с тем наиболее серьезной проблемой для взаимозаменяемости является отсутствие надлежащего контроля строгого соблюдения базовых критериев взаимозаменяемости [воспроизведенности]:

(3) биоэквивалентности (или отсутствие необходимости подтверждать биоэквивалентность, например в случае истинных водных растворов);

(4) соответствия GMP на протяжении всего жизненного цикла лекарственного препарата и его исходных материалов (действующего вещества, вспомогательных веществ, первичной упаковки);

(5) соответствия действующего вещества и лекарственного препарата требованиям к качеству с точки зрения подлинности, чистоты, содержания (дозировки) действующего вещества, микробиологического качества и т. д. (всего того, что должно содержаться в модуле 3 «Качество» регистрационного досье).

В итоге возникает ситуация, когда формально многие лекарственные препараты взаимозаменяемы, однако клинические исходы при их применении различаются.

Продолжение следует.

#взаимозаменяемость #лекарства #список #референтный #разновидности #воспроизведенные #эквивалентность #Россия

В России зарегистрировано достаточно большое количество лекарственных препаратов, являющихся версиями какого-либо другого (референтного [необязательно оригинального]) лекарственного препарата, который может (или мог) быть зарегистрирован в стране или который никогда не был зарегистрирован.

У нас не было и по сей день не выработаны строгие номенклатурные подходы к номенклатуре действующих веществ, включая их солевые, эфирные и изомерные формы, способы выражения дозировки, номенклатуре лекарственных форм, путей введения, вспомогательных веществ, упаковок, форм выпуска и вспомогательных комплектующих изделий. В результате было как минимум несколько волн подходов к номенклатуре, большей частью неформальные, принятые в закрытых кабинетах и без донесения до отрасли.

Это, с одной стороны, привело к появлению на рынке лекарственных препаратов, которые лишь формально являются отличающимися (например, в связи с указанием дозировки в пересчете на солевую форму действующего вещества, а не его основание). С другой стороны, появились препараты, которые на первый взгляд являются неотличимыми, но на самом деле различия имеются и существенны (с позиций воспроизведенности и взаимозаменяемости).

Документы ЕАЭС не упорядочивают ситуацию, а в какой-то мере даже продолжают культивировать беспорядок; в первую очередь вопрос касается номенклатуры лекарственных форм, поскольку взятые за основу европейские подходы (Standard Terms Европейского директората по качеству лекарств и здравоохранения) были сильно переделаны и «изувечены», чтобы подстроить их под неупорядоченную реальность (вместо того, чтобы начать упорядочивать существующую неразбериху).

Для устранения беспорядка были предприняты две попытки в виде реформ, цель которых состояла в наведении порядка в номенклатуре и официальном внедрении концепции взаимозаменяемости. Первая реформа датируется 2014 г., когда в фармацевтическое законодательство была введена концепция взаимозаменяемости и ее определения. Реформа содержала заведомые изъяны, которые были проигнорированы:

1. Референтным признавался только лекарственный препарат, зарегистрированный в России по итогам любых(!) доклинических и клинических исследований. Поскольку в то время действовало необоснованное правило о проведении доклинических исследований в отношении воспроизведенных лекарственных препаратов, многие лекарственные препараты, формально (см. далее) соответствующие критериям воспроизведенности, стали референтными — при наличии настоящих оригинальных/референтных препаратов за рубежом. Другими словами, при назначении референтного статуса игнорировалась необходимости разработки в соответствии с полным досье (исчерпывающим комплексом доклинических и клинических исследований).

2. Формальный подход к проверке соответствия базовым требованиям качества и подтверждению биоэквивалентности. Основным проблемами здесь являются: (1) несоответствие промышленно выпускаемых серий по своим параметрам производства тому, что было изучено в исследованиях биоэквивалентности; (2) несоответствие исследований биоэквивалентности стандартам; (3) недостаточный объем исследований биоэквивалентности; (4) невалидность процесса производства и недостаточность стратегии контроля качества. На тот момент и по настоящее время (если не брать в расчет параллельное законодательство ЕАЭС) не сформировано четких всеобъемлющих требований к качеству лекарств.

3. Отсутствие концепции гибридности.

4. Признание взаимозаменяемыми любых воспроизведенных лекарственных препаратов без учета, к примеру, таких проблем, как лекарства с узким терапевтическим диапазоном, высоковариабельные лекарства, детские лекарственные формы, местные лекарственные формы и т. д.

Продолжение следует.

#digest #ЕС #FDA #КИ

1. На прошлой неделе правление Европейского агентства по лекарствам (EMA) известило, что портал и база данных клинических исследований ЕС (EU clinical trial portal and database — Clinical Trial Information System, CTIS) являются полностью функциональными. В соответствии со статьей 99 Регламента (EU) № 536/2014 о клинических исследованиях лекарственных препаратов для медицинского применения и отменяющего Директиву 2001/20/EC спустя шесть месяцев со дня такого извещения регламент начинает применяться. Таким образом, в начале следующего года Директива 2001/20/EC и все ее исполнительные директивы утратит силу и, в ЕС начнет применяться новое оптимизированное законодательство о клинических исследованиях.

Правовые инструменты для исполнения нового законодательства о клинических исследованиях давно готовы и ожидают своего часа, включая исполнительный регламент о GCP-инспекциях и исполнительный регламент о GMP-инспекциях исследуемых лекарственных препаратов. Переводы всех указанных регламентов и руководств приводятся на pharmadvisor в открытом доступе (раздел "Нормативно-правовые акты Евросоюза", "Том 10. Руководства по клиническим исследованиям").

2. Администрация по продуктам питания и лекарствам (FDA) 27 апреля 2021 г. направила Acceleron Pharma уведомление, являющееся первым в своем роде, о том, что компания нарушает законодательство об опубликовании результатов клинических исследований на портале ClinicalTrials.gov. Компании отведено 30 дней на устранение нарушений, в противном случае могут быть наложены штраф в виде уплаты $10 000 ежедневно до устранения нарушений или иные меры взыскания (подробнее см. пост).

FDA давно критиковали за безынициативность в обеспечении принудительного исполнения законодательства о публичности результатов клинических исследований. Наконец, регулятор начал действовать. Хочется надеяться, что это еще больше повысит прозрачность клинических исследований и внесет вклад в улучшение информации о медицинских продуктах.

#взаимозаменяемость #лекарства #список #референтный #разновидности #воспроизведенные #эквивалентность #Россия

Итогом реформы стало то, что ряд лекарственных препаратов был причислен — в какой-то мере незаслуженно — к референтным. Ситуация осложнилась тем, что в рамках реформы было решено исключить понятие оригинальный. С точки зрения семантики этот шаг в какой-то мере был обоснован, однако сама концепция оригинального лекарственного препарата не должна была исчезать. Например, США в отношении оригинальных лекарственных препаратов используются категории new drug или new biologic, чем подчеркивается их новизна и отсутствие аналогов на момент первой регистрации. В Европе такие лекарственные называются регистрируемыми на основании полного досье или имеющие самостоятельное досье (stand-alone application).

В результате исключения концепции оригинальности назначенные референтные лекарственные препараты были приравнены к оригинальным. Однако в профессиональной речи все равно оставалось разделение, поскольку воспроизведенный лекарственный препарат, который был назначен в качестве референтного, никак нельзя считать одобренным на основании полного регистрационного досье. Такое приравнивание усилило недоверие к взаимозаменяемым лекарственным препаратам.

Еще одним большим недочетом стало то, что реформа проводилась при полном игнорировании правил ЕАЭС, переход на который в будущем был очевиден. Было понятно, что все предлагаемые решения являются лишь временными, и что за реформой последует другая.

Наиболее ощутимым недостатком для отрасли явилось то, что некоторым компаниям пришлось проводить клинические исследования, используя в качестве референтного препарата псевдооригинальный. Причем уже тогда был ощутим риск того, что со вступлением в силу правил ЕАЭС определение референтного лекарственного препарата заново поменяется и вернется определение оригинального. Эти опасения реализовались в рамках второй реформы взаимозаменяемости.

В 2019 г. была проведена (и вступила в силу в 2020 г.) вторая реформа для устранения недостатков первой и для учета положений правил ЕАЭС. Было возвращено определение оригинального; вместе с тем использование определения ЕАЭС также неоптимально, поскольку оригинальный лекарственный препарат необязательно содержит новое действующее вещество. Суть оригинальности — полное регистрационное досье, основывающееся на всестороннем изучении доклинических и клинических характеристик лекарственного препарата. Такое досье может быть наработано в отношении известного действующего вещества, но при другом пути введения или при другом режиме дозирования (например, вакцина БЦЖ стала использоваться для лечения рака мочевого пузыря).

Кроме того, реформа 2019–20 гг. опять не внедрила понятие гибридного лекарственного препарата, хотя на момент принятия было уже полностью очевидно, что с 2021 г. для регистрации лекарств будут действовать только правила ЕАЭС. Скорее всего, нас будет ждать третья реформа взаимозаменяемости.

В рамках реформы 2019–20 гг. было выдвинуто требование провести исследования биоэквивалентности с истинным оригинальным лекарственным препаратом, что может потребовать проведения новых исследований биоэквивалентности. С одной стороны, это оправданно, но, с другой, накладывает на компанию дополнительное обременение, поскольку требование о проведении предыдущего исследования биоэквивалентности было, выходит, необоснованным.

Продолжение следует.

#взаимозаменяемость #лекарства #список #референтный #разновидности #воспроизведенные #эквивалентность #Россия

Одним из аспектов очередной реформы в области взаимозаменяемости явилось составление перечня взаимозаменяемых лекарственных препаратов. Перечень, актуальный на сегодняшний день, датирован 31 марта 2021 г.

Основной проблемой перечня является то, что не известна логика его составления и отсутствуют инструкции по его использованию, хотя предполагается, что перечнем должны руководствоваться люди, занимающиеся закупками лекарств, а также розничной продажей лекарств пациентам, т. е. специалисты, не сильно погруженные в тонкости регуляторных аспектов взаимозаменяемости.

Перечень состоит из 6676 строк, разделенных на … разделов. Разделение на разделы не очевидно при открытии документа. Приведены следующие разделы:

1. Взаимозаменяемые воспроизведенные лекарственные препараты (строки 1–3640)

2. Взаимозаменяемые референтные лекарственные препараты (строки 3643–3729)

3. Взаимозаменяемые комбинированные препараты (строки 3732–3844)

4. Взаимозаменяемые воспроизведенные лекарственные препараты (строки 3847–6038). Название раздела совпадает с названием первого, однако перечень содержит другие лекарственные препараты

5. Лекарственные препараты, признанные взаимозаменяемыми в процессе государственной регистрации до дня вступления в силу Федерального закона от 27.12.2019 № 475-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об обращении лекарственных средств" и Федеральный закон "О внесении изменений в Федеральный закон "Об обращении лекарственных средств" (строки 6043–6670)

6. Лекарственные препараты, зарегистрированные на основании результатов исследований биоэквивалентности … (строки 6673–6676).

В указанных перечнях достаточно сложно разобраться тем, кто не отслеживал историю реформ, и тем, кто не знает ее предпосылки. Существование одновременно нескольких перечней, которые могут отчасти перекрываться, по меньшей мере в отношении действующих веществ, вносит значительную путаницу и не позволяет легко разобраться в истинных регуляторных категориях. Например, комбинированные лекарственные препараты могут быть оригинальными или воспроизведенными, а также «собственно комбинированными» (признаются таковыми, если речь идет о комбинации действующих веществ, ранее применявшихся в составе других лекарственных препаратов; в свою очередь собственно комбинированные лекарственные препараты могут выступать в качестве референтных лекарственных препаратов, однако методология этого процесса в России/ЕАЭС не проработана).

В перечне (перечень 1), в котором не упоминаются референтные лекарственные препараты, содержатся истинные оригинальные лекарственные препараты, поэтому неясно, почему они не были включены в перечень 2. В перечне 4 приводятся референтные препараты, не зарегистрированные в России, хотя до последнего времени Минздрав России не разрешал использовать незарегистрированные в России референтные лекарственные препараты (хотя это и предусмотрено правилами ЕАЭС).

Продолжение следует.

#лактоза #курьез #лекарства #взаимозаменяемость #список #Россия

В заключение череды постов о взаимозаменяемости хочется отметить забавную ошибку, содержащуюся в перечне взаимозаменяемых лекарственных препаратов Минздрава. Эта ошибка касается вспомогательных веществ, содержащихся в лекарственном препарате, которые могут делать его невзаимозаменяемым для некоторых людей, у которых есть непереносимость соответствующих вспомогательных веществ, хотя сам лекарственный препарат соответствует определению взаимозаменяемого.

Ее можно обнаружить, к примеру, со строки 4296 и ниже для ранитидина или введя в поиск «Лапп». В последнем столбце соответствующих строк фигурирует следующая формулировка: «Пациенты с редкой врожденной непереносимостью галактозы, дефицитом лактазы Лаппа, глюкозо-галактозной мальабсорбцией» (моя коллега в таких случаях всегда восклицала "А эта странная фраза: собака — друг человека"). Как правило, она добавляется в раздел «Противопоказания» в связи с наличием в составе лекарственного препарата лактозы.

Когда я в 2009 г. пришел работать в ФГБУ «НЦЭСМП» Минздрава, первые несколько моими основными обязанностями лет было вычитывание инструкций по медицинскому применению. (Помню до этого мне казалось, что в инструкции на лекарства написаны непреложные истины и они не могут содержать ошибок.) И вот мне попадается такая формулировка, которая ставит меня в тупик, поскольку я раньше не слышал о дефиците лактазы Лаппа.

Здесь следует отметить, что стараниями моих коллег в инструкции на лекарства стали попадать предупреждения касательно вспомогательных веществ. В основу были положены европейские подходы. Однако такие вспомогательные вещества почему-то ограничивались только моно- и дисахаридами (глюкоза, фруктоза, лактоза, галактоза), натрием, этиловым спиртом и некоторыми другими, хотя европейский перечень в то время включал гораздо большее число вспомогательных веществ.

Первый же гугл-поиск позволил установить, что Lapp — это прежнее англоязычное название саамов (финно-угорского этноса Северной Скандинавии). По-русски они назывались лопарями или лапландцами, а теперь правильно — саамы. В отличие от остальных скандинавов, у которых замалчивание гена лактазы не происходит благодаря соответствующей мутации, у большинства саамов лактаза во взрослом возрасте не вырабатывается, что приводит к соответствующим симптомам при употреблении лактозосодержащих продуктов (см. #лактоза).

Выяснив это, я стал исправлять формулировку и призывал коллег делать это. В итоге Лапп превратился в лопарей, а затем упоминание народности вообще ушло, поскольку европейцы изменили формулировки, исключив упоминание этноса, а мы стали руководствоваться новым европейским перечнем (который, кстати, пополнился в 2018 г. новыми вспомогательными веществами, но ФГБУ НЦЭСМП Минздрава теперь особо некому этим заниматься; есть надежда на ЕАЭС, который, правда, тоже медлит). Однако в базах ФГБУ НЦЭСМП Минздрава «Лапп» остался (не везде был исключен почему-то) и в итоге попал в перечень взаимозаменяемых лекарственных препаратов 2021 г.

Таким образом, ошибка была выявлена еще в 2009 г., но не устранена до сих пор. Интересно, как интерпретируют закупщики такое ограничение 🙂

#мозг #левый #правый #harris #McGilchrist

5 февраля на подкаст к Сэму Харрису (#harris, #харрис) Iain McGilchrist — известный английский психиатр и нейроученый (neuroscientist). На нем (название выпуска the divided mind (разделенный разум)) они обсуждали одну из интереснейших тем, которую Сэм Харрис неоднократно затрагивал в своих выступлениях и работах: левая и правая кора — в какой-то мере независимые сущности, формирующие сознание/личность. Iain McGilchrist был, пожалуй, одним из лучших собеседников, поскольку он является автором книги The Master and His Emissary. The Divided Brain and the Making of the Western World («Господин и его эмиссар: разделенный головной мозг и осмысливание Западного мира»). Книга сразу показалась мне интересной, а 27 часов прослушивания не были тяжелыми.

McGilchrist провел большую работу по сбору материала и доказыванию того, что в двух полушариях находятся, формируются и реализуются разные императивы (позывы, мотивы), которые, кроме того, взаимодействуют друг с другом через мозолистое тело.

Разделение функциональности полушарий головного мозга не является особенностью людей и характерно теплокровным в целом. Например, у птиц или других млекопитающих левое полушарие отвечает за средоточие во время приема пищи, тогда как правое ведет мониторинг окружающей среды в целом на предмет каких-либо явлений, которые могли бы помешать эффективному приему пищи. Таким образом, можно очертить главные особенности левого и правого полушарий.

Однако важно отметить, что деление полушарий на «левое» и «правое» является индивидуальным. У большинства правшей действительно доминирует левое полушарие, а левшей правое, однако возможны случаи инверсии. По-настоящему понять, насколько доминирует полушарие в процессах принятия решений (помимо исполнительного моторного контроля), можно только с помощью методов нейровизуализации, хотя, конечно, при явных дисбалансах такой вывод может сделать и невролог/психиатр при соответствующей подготовке. Кроме того, очень важно, что в отсутствие органических поражений головного мозга не существует «чистых» левополушарных и правополушарных людей. Полушария всегда «общаются» друг с другом, хотя поскольку полный паритет невозможен по определению неравенства, всегда есть более-менее выраженное доминирование одного над другим. Далее в объяснении понятия «правый» и «левый» используются для условного обозначения соответствующих явлений.

Наиболее очевидные случаи дисбаланса, которые позволяют ярко увидеть роль левого и правого полушарий, возникают при органических поражениях одного из полушарий, например при инсультах или односторонних травмах. При тяжелых правополушарных инсультах происходит потеря личности: сознание фрагментируется, становится туннелированным, сосредоточенным на конкретных вещах. Человек с правополушарным инсультом может не ощущать существование второй половины тела, считать ее чужой, не принадлежащей ему; ему может казаться, что она принадлежит другому человеку (соседу по койке, посетителю) или даже инопланетянину. Теряется способность видеть мир во всем его многообразии, внимание сосредотачивается на определенных небольших деталях, возникают стереотипии; люди становятся вспыльчивыми, раздражительными, злыми, мелочными, грубо жестокими. При этом сохраняется речь (центр речи находится в левой коре), но она становится редуцированной.

Продолжение следует

#мозг #левый #правый #harris #McGilchrist

В отличие от правополушарных инсультов левополушарные инсульты, как правило, не приводят к грубым личностным нарушениям, хотя человек потеряет навыки тонкой настройки движений (поскольку в левом полушарии сосредоточен непосредственный исполнительный контроль), может быть утрачена речевая функция. Речь и исполнительный контроль могут в некоторой мере восстановиться, поскольку правое полушарие попытается взять на себя эту роль, однако возникнет соответствующий правополушарный дефицит в том месте, где сформируется новый речевой центр и центр исполнительного контроля.

Чем более обширно анатомо-физиологическое нарушение, тем более выражены соответствующие неврологические дефициты. Таким образом, существует спектр дефицитов, который можно распространить на людей без морфофункциональных нарушений: доминирование того или иного полушария в процессе принятия решений зависит от индивидуальных особенностей строения коры больших полушарий конкретного человека. Такое строение зависит как от генетических факторов, так и окружающих условий (как писал Роберт Сапольски [см. #Сапольски], кора больших полушарий — орган, который больше всего подвержен влиянию окружающих условий на свое становление, которое заканчивается лишь к 25–30 годам).

McGilchrist пишет, что задачей правого полушария является представление целостной картины мира, тогда как задачей левого — вычленение отдельных элементов, их анализ и манипулирование ими. Важно учитывать, что манипулирование целостной картиной невозможно, но можно это делать по отношению к ее элементам. Для себя отметил поразительное сходство (которое автор не отмечает в книге, по-видимому, из-за отсутствия соответствующих знаний) с математическими операциями дифференцировки и интеграции. Дифференциация функции нескольких переменных происходит по одной переменной, когда все остальные принимаются за константы. Таким образом, можно получить понимание того, как переменная влияет на функции, однако такая дифференциация приводит к утрате информации о влиянии других переменных. Кроме того, в теории управления (control theory) существуют контрольные механизмы, основанные на дифференциации и интеграции; соответствующие контроллеры обратной связи так и называются: дифференцирующие и интегрирующие. Дифференцирующий позволяет ускорить достижение желаемого результата, а интегрирующий — увеличить отдачу.

Следовательно, оба полушария вносят важную лепту в восприятие мира и манипулирование им. Взаимодействие полушарий происходит через взаимное ингибирование. Каждое из полушарий пытается доминировать для достижения своих целей. Как правило, это лучше получается у левого полушария, т. к. там находятся исполнительный контроль и речевая функция («Почему я сказал/сделал нечто, хотя, совсем этого не хотел?»). У каждого человека взаимотормозящее действие выражено по-разному и зависит также от периода жизни, времени года, времени суток и т. д.

Задача правого полушария — увидеть целостную картину (see the big picture), осознать сложность мира, его взаимосвязанность и отсутствие простых линейных зависимостей. Задача левого — сосредоточиться на ограниченном числе переменных, найти рычаги влияния на них и добиться своей цели, нередко за счет игнорирования всего остального, что «только мешает»; при этом левое полушарие всегда пытается отгородиться от того, что ему «подсовывает» правое полушарие, считая располагаемыми им дифференцированные (упрощенные, редуцированные) данные достаточными, для постижения мира. Возникает конфликт.

Продолжение следует.

#мозг #левый #правый #harris #McGilchrist

McGilchrist следующим образом характеризует работу каждого из полушарий: правое пытается воссоздать целостную модель мира, являющуюся сложной и характеризуемую многочисленными взаимосвязями между составляющими элементами. Такая модель как единое целое трудно поддается анализу. Левое полушарие работает с моделью, которое ему транслировало правое полушарие; оно дифференцирует различные элементы, упрощается зависимости.

Что важно, согласно McGilchrist, левое не видит правого полушария и считает, что оно само строит модель мира на основании восприятия. Автор сравнивает модель левого полушария с книгой, написанной на основании описания реальности. Сколько бы подробной книга не была, она не в состоянии передать всю сложность реального порядка вещей. Если же левое полушарие доминирует, оно начинает считать, что созданная упрощенная дифференцированная модель и есть реальный мир.

Именно этот мотив отражен в названии книги. Во многих случаях, по мнению автора, люди упрощенно воспринимают мир, деля все на бинарные или немногочисленные категории (хорошие — плохие, важно — неважно и т. д.), т. е. «поддаваясь» влиянию левого полушария, утрачивая связь с реальностью. По McGilchrist именно правое полушарие является господином (master), поскольку оно транслирует реальную картину мира, оно пытается учитывать контекст, связи и детали и оптимально адаптировать субъекта к существованию в мире. Левое является лишь слугой (эмиссаром) правого полушария: оно решает инструментальные задачи, будучи наделенным тонким исполнительным контролем и речевой функцией.

Тем не менее единственным условием существования является взаимодополняющая работа обеих полушарий: нечто выделяется из общей картины, манипулируется, используется и обратно интегрируется. Лишь обратная реинтеграция позволяет гармонично достигать целей. Поскольку исполнительные функции сосредоточены в левом полушарии, то для их реализации не требуется позитивного вмешательства правого полушария. Правое полушарие лишь в состоянии запрещать, в результате возможны только две модальности работы правого: запретить или не смочь запретить. Мозолистое тело — толстый пучок отростков нейронов, соединяющих два полушария, — в основном проводить тормозящие влияния.

Однако когда левое начинает доминировать, эмиссар предает хозяина и мнит себя сущим. Из-за чего возникают проблемы, с которыми сталкивается общество: разделение на «свой — чужой», ненависть, неоправданная конкуренция, желание сделать плохо другому и т. д. Крайние случаи доминирования левого полушария выливаются в некоторые формы шизофрении с возникновением бреда. Такие люди, у которых снижена интегративная функция, реализуемая в правом полушарии, не понимают контекста, возникает ощущение заговора, преследования, в ряде случаев возникает ощущение чужого тела или всемогущества, всесилия или вседозволенности.

Продолжение следует.

#мозг #левый #правый #harris #McGilchrist #запад

Во второй части книги McGilchrist описывает, как доминирование левого полушария привело, по мнению автора, к кризису западной модели устройства общества. Вместе с тем нельзя не отметить достижения, которые являются плодами рационализации. В частности, «левополушарное мышление» породило науку: способность к анализу, разложению на детали и манипулирование окружающим миром несомненно привели к значительным прорывам во многих сферах жизнедеятельности.

Тем не менее, считает автор, когда рациональность заходит слишком далеко, теряет границы и пытается все упростить, жизнь людей ухудшается. Например, возникают психические расстройства, связанные с бесцельностью жизни, оторванностью людей друг от друга, механистичностью происходящих процессов. Также McGilchrist считает, что такие антигуманистические системы ценностей, как фашизм, нацизм и коммунизм, также в своей основе имеют упрощенное дифференцированное восприятие окружающего, когда целые группы людей объявляются врагами на основании различий по каким-то признакам или группам признаков.

Вместе с тем капитализм, модернизм и постмодернизм также сильно критикуются автором, поскольку тоже превозносят какую-то одну (небольшую часть) аспектов жизнеустройства и считают их определяющими для уклада и тем самым отрицают целостность происходящего и важность понимания этого.

Признаки левополушарного мышления проглядываются и в искусстве: постепенно на протяжении развития западной культуры все большее доминирование получали те направления искусства, где возрастала точность, средоточие на человеке. (Здесь McGilchrist особо отмечает, что при написании портретов все возрастающее влияние уделялось левой половине тела человека, чей портрет пишется — той части, которая воспринимается доминантным полушарием [доминантное левое полушарие видит только «правую» зону — в ней находится левая половина тела собеседника].) Более того, все большая дифференцировка и разбор на детали в искусстве привели к сильным упрощениям, будь то кубизм или некоторые направления современной музыки, где преобладают биты при пренебрежении гармоник.

В противовес этому, более целостное восприятие, по мнению автора, имеет место в восточных культурах, где человек воспринимается более холистически, неразрывно связанным с природой и миром в целом.

Развитие западной культуры, войны, артикли: развитие левого полушария

Трудоустройство интеграторов и дифференциаторов. Интеграторы больше понимают, более системны, видят ограничения и готовы мириться с особенностями других людей, тогда как дифференциаторы находят что-то одно (или немногое), сосредотачиваются на этом и объясняют этим беды (легко обвиняют других людей и т. д.).

Книга была встречена по-разному. Нашлись как сторонники идей автора, так и противники — особенно в части его анализа западной культуры и общества (большей частью в связи с далекоидущими выводами). С критическими отзывами также целесообразно ознакомиться для лучшего понимания слабых мест аргументации автора.

Тем не менее McGilchrist дает важный инструмент анализа поведения людей с точки зрения особенностей функционирования головного мозга. Поскольку для успешного достижения целей важны как дифференцирующие, так и интегрирующие функции, коллективы людей, взаимодействующих для достижения общей целей, должны включать как «дифференциаторов», так и «интеграторов», работающих друг с другом для анализа проблемы, выработки инструментов решения и гармоничного их использования с учетом контекста.

По моим ощущениям, я являюсь в большей степени интегратором. Например, я могу иногда сразу не уделять внимание мелким деталям, но неплохо справляться с построением общей картины и понимать взаимодействие различных элементов системы (что в итоге помогает найти упущенную деталь). Хотя это разделение и условно, оно все же по меньшей мере любопытно и позволяет лучше понимать свои сильные и слабые стороны и искать соответствующие пути решения. Вместе с тем более глобальный контекст также заслуживает внимания, хотя практически не поддается влиянию.

Краткое обсуждение основных моментов книги можно найти в выпуске подкаста Сэма Харриса.

#КИ #упрощенные #академические #особые #разрешение #миф

Недавно снова стала обсуждаться тема академических клинических исследований (КИ) новых лекарств (включая клеточные). В частности, ряд исследователей и сотрудников высших образовательных учреждений продвигают идею, что академические КИ должны разрешаться в упрощенном порядке и что за рубежом существуют специальные регуляторные режимы, которые способствуют проведению академических КИ.

Данное видение отечественных исследователей и представителей академических кругов является заблуждением. Люди, выступающие за упрощение получения разрешения на проведение академических КИ, не правы по нескольким причинам.

1. За рубежом (ЕС, США, Великобритания, Канада, Япония и т. д.) упрощенные режимы для проведения академических КИ отсутствуют. КИ рассматриваются в качестве экспериментов на людях, поэтому требования к таким экспериментам определяются (1) необходимостью защиты добровольцев/пациентов и (2) необходимостью обеспечения чистоты эксперимента, т. е. соблюдению требований к качеству и достоверности получаемых данных.

Академические КИ (и вузы их проводящие) не имеют каких-либо оснований или условий, чтобы претендовать на послабления. Например, нельзя считать, что безопасность пациентов там обеспечивается строже, чем в случае коммерческих спонсоров, равно как и достоверность и качество результатов академических КИ не является чем-то, не требующим обеспечения. Мой личный опыт свидетельствует, что имеет место обратная зависимость: академические КИ чаще не выдерживают стандарты надлежащей клинической практики (GCP), а протоколы исследований обычно менее научно проработаны.

По этой причине за рубежом отдельного сектора академических КИ не существует, и они подчиняются общим требованиям.

Вместе с тем за рубежом существует возможность послаблений для крупных многоцентровых клинических исследований, в которых изучаются зарегистрированные лекарства с подтвержденной безопасностью и эффективностью (large simple trials). Однако у нас вузы хотят в облегченном порядке проводить КИ новых, не зарегистрированных лекарств, которые несут существенные риски для пациентов и требуют строго соблюдения всех требований.

2. В России самые мягкие требования к инициации клинических исследований (т. е. пациенты меньше защищены, чем за рубежом, и выше риск недостоверности данных). В связи с этим любые послабления для академических КИ будут фактически означать отмену каких-либо требований вообще. В частности, следующие требования к КИ в России отсутствуют (являются послаблениями):
a) данные о производстве и контроле качества исследуемых лекарств фактически не предоставляются

b) контроль соблюдения GLP де-факто отсутствует

c) отсутствует требование о предоставлении всего объема доклинических и клинических исследований, как предусмотрено международными научными руководствами и рекомендациями

d) отсутствует возможность инициации GLP- или GCP-инспекций по запросу эксперта

e) отсутствует необходимость предоставления отчетов, обзоров и резюме доклинических и клинических исследований, не считая брошюры исследователя (БИ). Последняя предназначена исключительно для исследователя и не позволяет эксперту детально оценить результаты и выводы предыдущих исследований

f) отсутствует надлежащий этический контроль за доходами и профессионализмом исследователей (хотя за рубежом это отдельное требование на основании Хельсинкской декларации и Нюрнбергского кодекса)

g) требования надлежащей клинической практики ниже, чем международно принятый стандарт

h) локальные этические комитеты не выполняют практически никаких функций и являются по сути декоративными

Проблемы забюрократизированности при инициации клинических исследований в России существуют. В частности, можно было бы не требовать проведения доклинических и некоторых КИ для генериков, некоторых комбинированных продуктов, снизить требования к брошюре исследователя таких лекарств. Однако это не должно относиться к новым лекарствам, где интересы добровольца/пациента должны превалировать над любыми другими интересами.

#лекарства #качество #НД #учеба #био

Когда 2009 г. я начал работать в ФГБУ «Научный центр экспертизы средств медицинского применения» [всегда не нравилось это несуразное название, которое с самого начала заставляет задуматься о проблемах терминологии] Минздрава России в качестве проверяющего инструкции по медицинскому применению на лекарства, я очень быстро столкнулся с загадочным документом под названием «нормативная документация» (НД) на лекарственный препарат.

В организации все почему-то трепетали перед этим документом, превозносили его, считали его чуть ли не самым важным, определяющим судьбу лекарства. Я должен был согласовывать некоторые разделы инструкции с этим документом. Тогда же я узнал, что составление этого документа является некоторым искусством, которое непостижимо, и что итоговый документ — это компромисс разных «искусствоведов». Да, был какой-то ГОСТ на эту тему, но там описывалось только то, в какой форме составлять документ и вообще не говорилось, откуда и как брать данные, чем они диктуются и т. д.

Проверка инструкций тоже была достаточно произвольной. Не было никаких документов. Я просто читал инструкцию, искал в ней ошибки или несогласованности, задавал вопросы. Было удобно, когда лекарство имело зарубежный аналог или был зарегистрировано за рубежом, тогда можно было просто сравнить и выставить любые разночтения в качестве замечаний. Однако иногда даже явные различия не разрешалось устранять, что объяснялось особой историей и т. д., хотя имели место явные противоречия со здравым смыслом или научным подходом.

Наступил 2010 г., я был «возведен» в ранг эксперта и стал также заниматься экспертизой доклинических и клинических исследований. Поскольку никакого обучения навыкам экспертам не было и понимая, что я не могу в одночасье стать специалистом, я стал читать зарубежные требования к доклиническим и клиническим исследованиям, иногда также поглядывая на документы по качеству.

Чем больше я погружался в доклиническую и клиническую разработку лекарств, тем очевиднее для меня становилась связь с их производством и качеством. Открытием для меня стало отсутствие требований к НД в документах Международной конференции по гармонизации технических требований к регистрации лекарств для медицинского применения (ICH). Когда я стал выяснять у коллег, почему такой архиважный документ не упоминается в международных руководствах, мне ответили, что это особое отечественное требование, предъявляемое к лекарствам для контроля их качества. А как же за рубежом обходятся без НД? На мой взгляд, на этот вопрос люди, занимающиеся в ФГБУ НЦЭСМП вопросами качества, не могут ответить до сих пор.

При все большем погружении в доклиническую и клиническую экспертизу (в меру понимания, почерпнутого из руководств ICH, Европейского агентства по лекарствам (EMA) и Администрации по продуктам питания и лекарствам США (FDA), а также в силу медицинского образования) стал чаще контактировать с экспертами по качеству (которых тоже не учили экспертизе, хотя на тот момент я об этом особо не задумывался). От них сложно было добиться какого-то вразумительного ответа, к примеру, по вопросам производства или примесей. По любому чиху они лезли смотреть НД, и, если в нем не было чего-то (а в нем почти ничего нет), они просто разводили руками и оставляли на мое усмотрение. «Как же так? — думал я, — ведь в документах ICH или EMA написано, что по таким вопросам надо взаимодействовать со специалистами по качеству». Ответа снова не было.

Еще меня удивляло, что зарубежные документы по качеству у нас не переведены. Более того, мне становилось очевидно, что, прочитав документ по примесям (например, ICH Q3B), я внезапно становился более компетентен в этих вопросах, чем эксперты по качеству. Меня это очень удивляло. Как такое возможно? В центре, занимающемся оценкой качества, безопасности и эффективности лекарств для огромной страны, эксперты не знакомы с ICH, не читали или не используют в своей работе.

Продолжение следует

#лекарства #качество #НД #учеба #био

Проблемы были (и есть) также в экспертизе доклинических и клинических исследований. В частности, почти отсутствовали документы по доклинической и клинической разработке, но будучи одним из сотрудников этого отдела, я считал своим долгом перевести хотя бы основные документы для использования в работе. В 2012 г. я закончил переводить ICH E8, E9, E10, E3, M3, S7A, а также руководство по биоэквивалентности и руководство по валидации биоаналитических методов EMA, которые вышли в 2013 в виде Руководства по экспертизе лекарственных средств. Насколько я помню, в нем нигде особо не указывалось, что это переводы, зато целая куча людей поставили свои фамилии в качестве авторов, составителей и редакторов, не приложив вообще никакую руку к текстам.

Кроме того, мои навыки переводчика в то время были откровенно слабы и в документах куча ляпов, неправильно переведенных понятий и ошибок, но даже это было глотком свежего воздуха для отрасли. Появлялась какая-то последовательность, можно было строить аргументацию, примерно понимать требования. Переводя документы, у меня начало складываться ложное ощущение (ошибочность которого я до конца осознал только спустя несколько лет), что хорошие научные и регуляторные документы могут позволить существенно улучшить ситуацию с разработкой и регуляторикой лекарств в нашей стране. Поэтому я начал очень много переводить.

Я старался переводить (повторно переводить) как научные, так и регуляторные требования, уделяя внимание и документам по доклинической и клинической разработке, и документам в области производства и качества. На сегодняшний день переведено 442 документа и еще с десяток в работе. Правда, качество переводов некоторых из них низкое, поэтому я еще параллельно перевычитываю старые переводы и некоторые выкладываю в открытый доступ.

Примерно в 2014 г. я открыл для себя YouTube-канал Европейского агентства по лекарствам (EMA). На нем выкладывались заседания, на которых обсуждались новые научные руководства (или пересмотры старых). Это позволило значительно поднять свой уровень понимания и интерпретации требований, поскольку на таких заседаниях отрасль, регуляторы, специалисты, клиницисты и пациенты вели открытые дискуссии с обсуждением требований, их сильных и слабых сторон, базовые императивы законодательства и конечные цели регулирования т. д.

К 2018. году я посмотрел 95 % всех заседаний EMA, которые были в открытом доступе, за исключением фармаконадзора. Особо привлекали меня темы, на которых обсуждались вопросы производства и качества. Именно там я сделал очень интересное для себя открытие, которое заставило меня разбираться дальше: вопросы производства, обеспечения и контроля качества обсуждались химическими инженерами (химиками-технологами) и химиками. Я даже поначалу думал, что это, вероятно, какая-то ошибка и чего-то недопонимаю. Почему производством и качеством вдруг занимаются люди, не имеющие фармацевтического образования? Если в дискуссии участвовали фармацевты, то они в основном либо говорили про регуляторные вопросы, либо касались последствий для безопасности и эффективности. Производственно-технические аспекты обсуждались исключительно людьми с техническим образованием. И люди с техническим образованием же работают в подразделениях, отвечающих за экспертизу производства и контроль качества, национальных регуляторов государств — членов ЕС и самого EMA.

На веб-сайте регулятора Соединенного Королевства — Medicines and Healthcare Products Agency, MHRA в отношении экспертов по качеству основным указано требование, что это люди должны иметь химическое образование и быть членами Королевского химического общества. Тогда как члены Королевского фармацевтического общества обычно нанимаются MHRA для оценки вопросов доклинической и клинической фармакодинамики и фармакокинетики, фармаконадзора, GCP/GLP-инспектирования, регуляторики. Позже я нашел аналогичные требования и у американского регулятора.

Опять повисал вопрос, почему у нас вопросами производства и обеспечения качества лекарств занимаются люди с фармацевтическим или биологическим образованием, когда нужны химические инженеры?

Продолжение следует

#лекарства #качество #НД #учеба #био

По мере углубления в регуляторику приходило осознание, что знать одни лишь требования мало, необходимо понимать научную основу их появления. Более того, было очевидно, что документы ICH, EMA, FDA и др. призваны лишь упорядочить разработку и производство, но никак не заложить для них основу. В частности, в регуляторных и научных документах, относящихся к разработке, практически отсутствует какое-либо описание ранних стадий разработки, базовых требований к испытаниям, их последовательности и совокупности в зависимости от исследуемого вещества и заболевания.

Аналогично в документах, регламентирующих требования к производству и обеспечению качества, отсутствует описание самих производственных процессов, их организации, выполнения, анализа параметров и показателей производства т. д. В регуляторных и научных документах приводятся лишь общие принципы или критерии того, какие должны быть внедрены контроли, какие минимальные требования должны выполняться, чтобы добиться приемлемого качества и т. д. Эти требования являются достаточно общими и максимум могут специализироваться под обобщенные группы веществ и продуктов (в зависимости от природы действующего вещества, пути введения, агрегатного состояния), но не под конкретные продукты. Т. е. в законодательстве не прописаны и не могут быть прописаны детальные схемы разработки и производства конкретных лекарств.

Вместе с тем до сих пор бытует заблуждение, что, прочитав и реализовав только лишь документы ICH, EMA, FDA и т. д., включая документы ЕАЭС, можно реализовать хорошее производство и надлежащий контроль качества. Данное заблуждение во многом, на мой взгляд, обусловлено тем, что исторически вопросами качества у нас занимаются фармацевты (провизоры) и биологи, образовательные программы которых не включают обучение вопросам промышленного производства.

Несколько раз эксперты по качеству (провизоры или биологи по образованию) указывали мне на нехватку у меня специализированных знаний. Меня это задевало, и я решил подробнее изучить программы провизоров и биологов, чтобы при необходимости поднять свой уровень. Выяснилось, что у провизоров есть всего два предмета, которые более-менее относятся к производству: технология лекарственных форм и биотехнология. У биологов только один — биотехнология, да и то не у всех.

У провизоров большинство предметов либо имеют медико-биологическую направленность (анатомия, физиология, биохимия, фармакология и т. д.), либо это предметы, которые систематизированно в мире не преподаются, являясь устаревшими или не имеющими важности для фармацевтических работников, включая фармацевтическую химию, фармакогнозию, ботанику, организацию и экономику фармации, фармацевтическое товароведение. Фундаментальных предметов (общая и органическая химия, физика) мало, они преподаются несистематизированно.

У химиков и особенно химических инженеров (химиков-технологов) же предметы как раз заточены под понимание свойств веществ и материалов продуктов и манипулирование ими для получения требуемых продуктов. Предметы включают механику и электромагнетизм, квантовую механику, физическую химию, статистическую физику (статистическую механику), тепломассообмен, теорию вероятностей и статистику, математический анализ, дифференциальные уравнения (уравнения математической физики), теорию контроля (управления) и т. д., а также спец. предметы, ориентированные на определенные материалы.

Забавно, что в том же ФГБУ НЦЭСМП, в котором я проработал до 2016 г., провизоры относились (и, вероятно, по сей день относятся) к химикам и химикам-технологам пренебрежительно, считая, что тех не обучили обращаться с лекарствами, хотя имеет место кардинально противоположная ситуация. Аналогично обстоят дела в подразделении, занимающемся биопрепаратами (бывший ГИСК им. Тарасевича). Там в основном работают люди с биологическим или медицинским образованием, т. е. специалисты далекие от промышленных процессов.

В итоге провизоры и биологи цепляются за регуляторные документы, пытаясь в них найти четкие инструкции того, как правильно произвести и проконтролировать лекарства. Однако таких инструкций нигде нет. Вероятно, поэтому нормативная документация (НД) возведена ими в ранг священного писания, поскольку тексты священного писания не требуют какого-либо обоснования, они просто существуют и им можно следовать без анализа.

Продолжение следует

#лекарства #качество #НД #учеба #био

Что характерно, проблемы с лекарствами есть не только на уровне качества, где им у нас необоснованно занимаются провизоры и биологи. Аналогичные проблемы есть в области доклинических исследований и ранней клинической разработки. Как в отечественной экспертизе, так и российском секторе доклинической разработки в целом доклиническими исследованиями занимаются люди либо с медицинским, либо с фармацевтическим образованием, иногда с биологическим. За рубежом типичный «доклиницист» — ветеринар, если речь идет о доклинических исследованиях на животных, или биолог либо ветеринар — в случае in vitro исследований.

Ранними клиническими исследованиями у нас преимущественно занимаются медики, тогда как эта область нуждается в сильной аналитической поддержке, которую за рубежом предоставляют профессиональные фармакологи (т. е. биологи, биохимики или фармацевты) по образованию, владеющие также математическим аппаратом и навыками компьютерного программирования. У нас же медики практически никого туда не пускают, особенно когда речь идет о каких-то государственных учреждениях (например, профильных институтах), при этом самих врачей у нас не обучают аналитическим подходам.

Еще одним открытием для меня было то, что биотехнология — это раздел химической инженерии, а не биологии. К пониманию этого я пришел несколькими путями. Во-первых, я вот уже несколько лет слушаю подкаст, выпускаемый журналом Nature Biotechnology, — First Rounders («Первопроходцы»), на котором ежемесячно берется интервью у самых известных биотехнологов [забавно, что мой MS Word подчеркивает слово «биотехнологов», считая его отсутствующим в русском языке] мира. Все участвовавшие доселе биотехнологи, включая нескольких нобелевских лауреатов, были химическими инженерами по образованию.

Во-вторых, в 2019 г. я наконец решил взять полноценные курсы по биотехнологии, чтобы лучше понимать свою область интересов и деятельности, поскольку простого просмотра курсов на edX мне было недостаточно, да и не все интересующие курсы там были. В поисках интересных курсов я наткнулся на образовательные программы, предлагаемые Стэнфордом. Сертификат по биотехнологии состоял из четырех курсов (биохимии, биохимической инженерии, продвинутой биохимической инженерии и современных достижений в биотехнологиях).

Первым курсом, который я взял, была биохимическая инженерия. Преподаватель был бывшим главным биотехнологом Genentech. Образование — химический инженер (химик-технолог). Тогда, в 2020 г., меня тоже удивляло, что биотехнолог — имеет химическое образование, однако постепенное погружение в предмет позволило лучше понять это. Я начал глубже анализировать образовательные программы Стэнфорда и обнаружил, что действительно, биотехнологов готовит департамент (кафедра) химической инженерии. Химические инженеры обычно проходят дополнительные 3–4 и более курсов, чтобы научиться создавать, прогонять и контролировать биотехнологические процессы производства.

У нас же терминологическую загадку почему-то не разгадали: биотехнологией (за рубежом даже предмета такого нет, а у нас его преподают) занимаются биологи, а не технологи, равно как производством лекарств занимаются провизоры, а не инженеры. В итоге и разработкой, и производством лекарств во многом занимаются люди, не обученные этому, а разработка и производство всей инфраструктуры (оборудование, расходники, здания/сооружения) находятся в полном упадке и почти исключительно импортируются.

#лекарства #качество #НД #учеба #био

Своими постами я ни в коем случае не хочу сказать, что провизоры и биологи не нужны. Всему свое место. Фармацевтическое и биологическое образование плохо подходит для решения вопросов производства и качества лекарств (да и других продуктов, включая медизделия, косметику, продукты питания и др.). Человек с фармацевтическим или биологическим образованием может хорошо решать вопросы производства и качества только в том случае, если получит соответствующую квалификацию, т. е. пройдет дополнительное обучение инженерной специальности.

Сейчас это реально, хотя все равно требует значительных усилий. Для того, чтобы был порядок на фармацевтическом производстве, правильно и рационально соблюдались требования (в т. ч. GMP), чтобы составлялись качественные досье по качеству на лекарства (модуль 3), оправданнее всего нанимать химиков и химиков-технологов, поскольку их гораздо проще дополнительно (при необходимости) обучить вопросам лекарственной химии (в русскоязычном пространстве неправильно называемой медицинской химией), технологии производства лекарственных форм, промышленной биохимии и биохимической инженерии (+ программированию при необходимости). Биологи же могут быть хороши в области промышленной микробиологии, однако во многих случаях математическо-технический склад ума химиков-технологов незаменим даже в этих вопросах. Никакие дополнительные программы образования в области промышленной фармации, нацеленные на провизоров, не позволят стать хорошим специалистом в области процессов производства и обеспечения качества лекарств, включая биопрепараты (туда нужна набирать исключительно химиков-технологов, как это имеет место за рубежом). Вместе с тем я знаю провизоров и биологов, которые неплохо разбираются в вопросах обеспечения качества, однако они, как правило, получили соответствующие знания, проработав в крупных зарубежных фармацевтических компаниях, а не в силу основного образования.

Полностью осознав для себя все это, я переориентировался с сертификата по биотехнологии Стэнфорда на сертификат по химической инженерии (который включает сертификат по биотехнологии), а также стал брать курсы по программированию, поскольку без него вообще невозможно осваивать современные инженерные специальности. Большая часть инженерных курсов предполагает программирование в рамках домашних заданий, выпускных проектов и экзаменов.

Кроме того, выяснилось, что в рамках сертификационных программ предлагаются не все курсы, которые хотелось бы взять и которые нужны для успешного освоения продвинутых курсов. В частности, курс по дифференциальным уравнениям в частных производных для инженеров является внутренним, как и курсы по инженерии белков, клеточной инженерии, синтетической биологии или проектированию химико-фармацевтических производств.

Поняв это, в конце ноября 2020 г. я решил подать документы в Стэнфорд на магистра химической инженерии (chemical engineering master’s degree). В своем letter of purpose я указал, что, работая в фармацевтической сфере, я осознал, как тесно связаны безопасность и эффективность лекарств с их производством и качеством, поэтому я захотел глубже разобраться в организации и работе промышленных производств, создании новых веществ и т. д., чтобы потом делиться этими знаниями в сообществе, где я живу, помогая в создании качественных лекарств, в том числе в организации производственных процессов.

В свой день рождения под самый конец дня (и начало дня в Калифорнии) я получил поздравительное письмо о зачислении; даже прослезился (я, конечно, очень надеялся, но не сильно верил). С 29 марта я магистр химической инженерии в Школе инженерии Стэнфорда, что позволило мне начать получать внутренние курсы. (Теперь постов об обучении будет чуть больше.)

Хочу поблагодарить Вадима Покровского (зав. кафедрой биохимии РУДН), Романа Драя (директор R&D ГЕРОФАРМ) и Романа Иванова (ректор Научно-технологического университета «Сириус») за рекомендательные письма.