#лекарства #изготовление #надлежащая_практика #аптека #больница #радиофарма #GMP
Руководство PIC/S по надлежащей практике изготовления лекарственных препаратов в медицинских учреждениях (PE 010-4) в открытом доступе на русском языке
Сегодня мы выкладываем в открытый доступ руководство PE 010-4 Системы сотрудничества по фармацевтическим инспекциям (PIC/S) по надлежащей практике изготовления лекарственных препаратов в медицинских учреждениях от 2014 г., которое актуально и в настоящее время.
Документ является основой надлежащей практики для получения лекарственных препаратов в непромышленных масштабах в аптеках и больницах, имеющих производственные подразделения. Правила надлежащей производственной практики (GMP) применяются только к промышленному производству, тогда как получение лекарств в непромышленных масштабах, называемое обычно изготовлением (preparation), не позволяет в полной мере выполнять GMP из-за ресурсной и кадровой ограниченности этой деятельности. С другой стороны, безопасность пациентов, получающих такие лекарства, должна обеспечиваться независимо от способа получения лекарственного препарата.
Принципы управления рисками для качества, сформулированные в ICH Q9, важны для проработки и минимизации рисков при изготовлении лекарств, поэтому опубликованный на PharmAdvisor несколько дней назад перевод этого документа должен помочь в построении единой системы обеспечения фармацевтического качества при изготовлении.
Интерес к аптечному и больничному производству лекарств снова возвращается, поскольку мы все больше и больше понимаем, что в ряде случаев требуется либо индивидуальное дозирование, либо создание не существующих на рынке форм дозирования и дозировок (например, для детей), либо даже маломасштабное производство лекарств, не зарегистрированных в стране (в частности, из-за невыгодности производства либо выведения на рынок с соблюдением всех регуляторных критериев).
В этой связи важно защитить интересы пациентов и придерживаться соответствующей надлежащей практики изготовления.
Примерно 1,5 года назад я узнал об этом документе и сразу же захотел его перевести, но тогда (как и сейчас) было много других проектов, поэтому с сожалением пришлось отложить документ в сторону «до лучших времен». Как иногда бывает, помогла случайность: Елена Зелинская в рамках своей миссии по созданию благоприятной регуляторной, научной и образовательной среды в области радиофармацевтических препаратов перевела этот прекрасный документ и попросила меня его отредактировать, что я и сделал с большим удовольствием.
Хочется надеяться, что наличие переведенного документа в открытом доступе позволит специалистам отрасли лучше ориентироваться в области надлежащих практик непромышленного производства лекарств, включая изготовление радиофармацевтических препаратов в ядерных аптеках и лечебных учреждениях. Еще раз большое спасибо Елене Зелинской за то, что мы на несколько шагов ближе к общемировым стандартам в этих областях.
Документ доступен в двуязычном формате (билингва), в котором английский оригинал и русская версия сопоставлены поабзацно. Это позволяет до конца осмыслить русскоязычный текст, подтянуть фармацевтический и регуляторный английский и сверить правильность перевода.
Руководство PIC/S по надлежащей практике изготовления лекарственных препаратов в медицинских учреждениях (PE 010-4) в открытом доступе на русском языке
Сегодня мы выкладываем в открытый доступ руководство PE 010-4 Системы сотрудничества по фармацевтическим инспекциям (PIC/S) по надлежащей практике изготовления лекарственных препаратов в медицинских учреждениях от 2014 г., которое актуально и в настоящее время.
Документ является основой надлежащей практики для получения лекарственных препаратов в непромышленных масштабах в аптеках и больницах, имеющих производственные подразделения. Правила надлежащей производственной практики (GMP) применяются только к промышленному производству, тогда как получение лекарств в непромышленных масштабах, называемое обычно изготовлением (preparation), не позволяет в полной мере выполнять GMP из-за ресурсной и кадровой ограниченности этой деятельности. С другой стороны, безопасность пациентов, получающих такие лекарства, должна обеспечиваться независимо от способа получения лекарственного препарата.
Принципы управления рисками для качества, сформулированные в ICH Q9, важны для проработки и минимизации рисков при изготовлении лекарств, поэтому опубликованный на PharmAdvisor несколько дней назад перевод этого документа должен помочь в построении единой системы обеспечения фармацевтического качества при изготовлении.
Интерес к аптечному и больничному производству лекарств снова возвращается, поскольку мы все больше и больше понимаем, что в ряде случаев требуется либо индивидуальное дозирование, либо создание не существующих на рынке форм дозирования и дозировок (например, для детей), либо даже маломасштабное производство лекарств, не зарегистрированных в стране (в частности, из-за невыгодности производства либо выведения на рынок с соблюдением всех регуляторных критериев).
В этой связи важно защитить интересы пациентов и придерживаться соответствующей надлежащей практики изготовления.
Примерно 1,5 года назад я узнал об этом документе и сразу же захотел его перевести, но тогда (как и сейчас) было много других проектов, поэтому с сожалением пришлось отложить документ в сторону «до лучших времен». Как иногда бывает, помогла случайность: Елена Зелинская в рамках своей миссии по созданию благоприятной регуляторной, научной и образовательной среды в области радиофармацевтических препаратов перевела этот прекрасный документ и попросила меня его отредактировать, что я и сделал с большим удовольствием.
Хочется надеяться, что наличие переведенного документа в открытом доступе позволит специалистам отрасли лучше ориентироваться в области надлежащих практик непромышленного производства лекарств, включая изготовление радиофармацевтических препаратов в ядерных аптеках и лечебных учреждениях. Еще раз большое спасибо Елене Зелинской за то, что мы на несколько шагов ближе к общемировым стандартам в этих областях.
Документ доступен в двуязычном формате (билингва), в котором английский оригинал и русская версия сопоставлены поабзацно. Это позволяет до конца осмыслить русскоязычный текст, подтянуть фармацевтический и регуляторный английский и сверить правильность перевода.
pharmadvisor.ru
Руководство Системы сотрудничества по фармацевтическим инспекциям (PIC/S) по надлежащей практике изготовления лекарственных препаратов…
Приложение PharmAdvisor — научные руководства и правовые документы, регламентирующие все этапы жизненного цикла любого лекарственного препарата
#EMA #ремдесивир #EPAR #клиника #доклиника #программа
В конце июня Европейское агентство по лекарствам (European Medicines Agency, EMA) выдало положительное заключение на выдачу условного разрешения на продажу на лекарственный препарат ремдисивира для лечения COVID-19. Условное разрешение предусматривает разрешение в рамках общемедицинской практики без получения опорного доказательства безопасности и эффективности по результатам клинических исследований III фазы.
Как и положено по европейскому законодательству, на веб-сайте EMA размещен европейский публичный экспертный отчет, раскрывающий детали выполненной Агентством научной оценки данных, которые предоставил заявитель для получения разрешения на продажу. (Кроме того, директор EMA Гидо Рази обещал отчеты о клинических исследованиях ремдесивира.)
Доклиника. Фармакодинамика и фармакокинетика изучены в масштабных исследованиях in vitro и in vivo, в том числе использованием радиоактивного меченого ремдисивира для понимания распределения. Вирусологические исследования против SARS-CoV-2 выполнены в рамках клинических исследований в соответствии с руководством FDA по вирусологическим исследованиям с использованием многочисленных клинических изолятов. Оценена способность вируса вырабатывать резистентность к вирусу и определены мутации, которые снижают чувствительность вируса к ремдисивиру.
Доклиническая токсикология. Исследования токсичности однократной дозы (острая токсичность) не проводились(!). Исследования токсичности повторных доз различной продолжительности, но не более 4 недель с учетом длительности применения препарата выполнены на крысах и нечеловекообразных приматах. Стандартная батарея исследований генотоксичности. Канцерогенность не изучалась и не требуется для краткосрочного применения. Репродуктивная и онтогенетическая токсичность изучена в соответствии с ICH S5(R2) на двух видах животных (крысы и кролики) в трех поколениях для шести стадий репродуктивного цикла. Изучена местная переносимость, т. к. путь введения в/в. Изучена фототоксичность. Выполнены механистические исследования для оценки механизма поражения печени. Изучены метаболиты и примеси.
Клиническая разработка. Выполнено 4 исследования I фазы на 164 субъектах. Стандартные цели.
Исследования II/III фаз: проведено 4 исследования с участием 2032 пациентов с COVID-19. Кроме того, вторые части двух исследований предусматривают дополнительную оценку в общей сложности 7000 пациентов, которая пока не завершена.
В клинических исследованиях оценены клинико-фармакологические свойства, в том числе с использованием радиоактивно меченого ремдисивира. Особые популяции пока не оценены. Выполнено моделирование фармакокинетики, разработана PBPK-модель, позволяющая предсказывать ФК-поведение и подбирать дозу. Результаты исследований позволили подобрать дозу для оценки в исследованиях поздних фаз.
Приведена развернутая характеристика исследований поздних фаз.
Выдвинуты требования к уточнению профиля клинической фармакологии и профиля эффективности, которые должны быть выполнены в пострегистрационную фазу.
В конце июня Европейское агентство по лекарствам (European Medicines Agency, EMA) выдало положительное заключение на выдачу условного разрешения на продажу на лекарственный препарат ремдисивира для лечения COVID-19. Условное разрешение предусматривает разрешение в рамках общемедицинской практики без получения опорного доказательства безопасности и эффективности по результатам клинических исследований III фазы.
Как и положено по европейскому законодательству, на веб-сайте EMA размещен европейский публичный экспертный отчет, раскрывающий детали выполненной Агентством научной оценки данных, которые предоставил заявитель для получения разрешения на продажу. (Кроме того, директор EMA Гидо Рази обещал отчеты о клинических исследованиях ремдесивира.)
Доклиника. Фармакодинамика и фармакокинетика изучены в масштабных исследованиях in vitro и in vivo, в том числе использованием радиоактивного меченого ремдисивира для понимания распределения. Вирусологические исследования против SARS-CoV-2 выполнены в рамках клинических исследований в соответствии с руководством FDA по вирусологическим исследованиям с использованием многочисленных клинических изолятов. Оценена способность вируса вырабатывать резистентность к вирусу и определены мутации, которые снижают чувствительность вируса к ремдисивиру.
Доклиническая токсикология. Исследования токсичности однократной дозы (острая токсичность) не проводились(!). Исследования токсичности повторных доз различной продолжительности, но не более 4 недель с учетом длительности применения препарата выполнены на крысах и нечеловекообразных приматах. Стандартная батарея исследований генотоксичности. Канцерогенность не изучалась и не требуется для краткосрочного применения. Репродуктивная и онтогенетическая токсичность изучена в соответствии с ICH S5(R2) на двух видах животных (крысы и кролики) в трех поколениях для шести стадий репродуктивного цикла. Изучена местная переносимость, т. к. путь введения в/в. Изучена фототоксичность. Выполнены механистические исследования для оценки механизма поражения печени. Изучены метаболиты и примеси.
Клиническая разработка. Выполнено 4 исследования I фазы на 164 субъектах. Стандартные цели.
Исследования II/III фаз: проведено 4 исследования с участием 2032 пациентов с COVID-19. Кроме того, вторые части двух исследований предусматривают дополнительную оценку в общей сложности 7000 пациентов, которая пока не завершена.
В клинических исследованиях оценены клинико-фармакологические свойства, в том числе с использованием радиоактивно меченого ремдисивира. Особые популяции пока не оценены. Выполнено моделирование фармакокинетики, разработана PBPK-модель, позволяющая предсказывать ФК-поведение и подбирать дозу. Результаты исследований позволили подобрать дозу для оценки в исследованиях поздних фаз.
Приведена развернутая характеристика исследований поздних фаз.
Выдвинуты требования к уточнению профиля клинической фармакологии и профиля эффективности, которые должны быть выполнены в пострегистрационную фазу.
#COVID19 #вакцина #эффективность #FDA
В недавно опубликованных указаниях по разработке вакцин для профилактики COVID-19, изданных Центром по экспертизе и изучению биопрепаратов (CBER) Администрации по продуктам питания и лекарствам США (FDA), численный критерий эффективности вакцины установлен на уровне 50 % в плацебоконтролируемом исследовании.
В самом документе обоснование границы не приводится, однако в недавней телеконференции между служащими FDA и «Альянсом за более сильную FDA» директор CBER Питер Маркс рассказал, что агентство не может предъявить каких-либо научных аргументов в пользу критерия «50 %», дополнительно отметив, что агентство, как правило, не устанавливает какие-либо конкретные численные критерии эффективности в указаниях по вакцинам.
Обоснованием 50%-ного уровня служит тот факт, что если взять цифру ниже, то вакцины едва ли будут эффективными, если взять выше, скажем 70–80 %, то вакцину может не удаться получить, пока в обществе не будет достигнут естественный популяционный иммунитет. Для эрадикации же вируса, скорее всего, потребуется гораздо более эффективная вакцина, эффективность которой составляла бы порядка 70 % и которой необходимо будет иммунизировать по меньшей мере 70 % людей.
На основании таких критериев требуются очень большие клинические исследования, добавляет Маркс, включающие 10–15 тысяч человек в каждую группу рандомизированного исследования.
Маркс уклонился от ответа на вопрос о сроках одобрения вакцины, но отметил, что осенью ее ждать не стоит. Отсутствие иммунных коррелятов профилактической эффективности требует оценки твердых конечных точек и традиционной (не ускоренной) программы разработки.
О содержании самих указаний здесь.
В недавно опубликованных указаниях по разработке вакцин для профилактики COVID-19, изданных Центром по экспертизе и изучению биопрепаратов (CBER) Администрации по продуктам питания и лекарствам США (FDA), численный критерий эффективности вакцины установлен на уровне 50 % в плацебоконтролируемом исследовании.
В самом документе обоснование границы не приводится, однако в недавней телеконференции между служащими FDA и «Альянсом за более сильную FDA» директор CBER Питер Маркс рассказал, что агентство не может предъявить каких-либо научных аргументов в пользу критерия «50 %», дополнительно отметив, что агентство, как правило, не устанавливает какие-либо конкретные численные критерии эффективности в указаниях по вакцинам.
Обоснованием 50%-ного уровня служит тот факт, что если взять цифру ниже, то вакцины едва ли будут эффективными, если взять выше, скажем 70–80 %, то вакцину может не удаться получить, пока в обществе не будет достигнут естественный популяционный иммунитет. Для эрадикации же вируса, скорее всего, потребуется гораздо более эффективная вакцина, эффективность которой составляла бы порядка 70 % и которой необходимо будет иммунизировать по меньшей мере 70 % людей.
На основании таких критериев требуются очень большие клинические исследования, добавляет Маркс, включающие 10–15 тысяч человек в каждую группу рандомизированного исследования.
Маркс уклонился от ответа на вопрос о сроках одобрения вакцины, но отметил, что осенью ее ждать не стоит. Отсутствие иммунных коррелятов профилактической эффективности требует оценки твердых конечных точек и традиционной (не ускоренной) программы разработки.
О содержании самих указаний здесь.
www.raps.org
Marks on COVID-19 vaccine efficacy, EUAs and challenge trials
A week after the US Food and Drug Administration (FDA) issued guidance on vaccines to prevent coronavirus disease (COVID-19), Peter Marks, director of the Center for Biologics Evaluation and Research, shed light on the reasoning behind the agency’s 50% efficacy…
#лекарство #термин #препарат #продукт #история #путаница
В очередной раз зашла речь о том, как правильно: «лекарство», «лекарственное средство», «лекарственный препарат» и т. д.
Наиболее простым и понятным термином является «лекарство» как нечто, что используется для лечения, диагностики или профилактики. Американское drug и европейское medicine — именно лекарство, а не лекарственное средство.
Лекарственное средство неудачный термин, поскольку отечественные бюрократы изувечили определение, включив в него 2 смысла — собственно лекарства (того, что дают пациенту), а также лекарственного вещества (активного ингредиента того, что дают пациенту). В итоге во многих регуляторных российских и евразийских документах возникла путаница, поскольку в ряде случаев использования термина «лекарственное средство» составители нормативных документов забыли, что в него необоснованно вложено два смысла, поэтому требования распространяются не только на нечто, что дают пациенту, но и его активное вещество. В результате этого возникают избыточные требования. По этой причине использовать понятие лекарство и правильнее, и изящнее.
В США:
- drug — лекарство
- drug product — лекарственный препарат (точнее, продукт), т. е. лекарство, которое произведено и будет вводиться человеку (тут важна коннотация производства и готовности к введению [produced —> product])
- drug substance -- лекарственное вещество, т. е. активный/действующий ингредиент лекарства или лекарственного продукта.
В ЕС:
- medicine — лекарство
- medicinal product — лекарственный препарат (точнее, продукт), т. е. лекарство, которое произведено и будет вводиться человеку (опять же важна коннотация производства и готовности к введению)
- иногда medicine = medicinal product (последний более бюрократический термин)
- active substance (иногда просто active) — действующее вещество (т. е. активный ингредиент лекарства или лекарственного препарата). Изолированное использование active также встречается и в американских документах
ВОЗ:
- a pharmaceutical (сущ.) — лекарство (pharmaceuticals — лекарства)
— pharmaceutical preparation — лекарственный препарат. Именно препарат, тогда как в ЕС и США не препарат, а продукт. Продукт, по идее, правильнее, поскольку отражает смысл, что он производится в промышленном масштабе (produced, production, product).
У нас с советских времен закрепилось «препарат» (ВОЗовское preparation), потому что мы когда-то давно это взяли у ВОЗ (начало 1960-х), а далее свою терминологию не развивали.
Preparation — это процесс изготовления/приготовления и результат этого процесса. Во времена, когда ВОЗ начинала свою деятельность и стала выпускать первые документы, посвященные лекарствам, лекарства в большей степени изготавливали/готовили в аптеках, а не производили в промышленных масштабах. В итоге мы у себя имеем относительно менее корректный термин «лекарственный препарат», вместо правильного «лекарственный продукт».
Важно отметить, что понятие "лекарство" обычно используется для обозначения нечто того, что лечит, безотносительно производственных аспектов (лекарственный препарат, лекарственный продукт, лекарственное вещество).
В очередной раз зашла речь о том, как правильно: «лекарство», «лекарственное средство», «лекарственный препарат» и т. д.
Наиболее простым и понятным термином является «лекарство» как нечто, что используется для лечения, диагностики или профилактики. Американское drug и европейское medicine — именно лекарство, а не лекарственное средство.
Лекарственное средство неудачный термин, поскольку отечественные бюрократы изувечили определение, включив в него 2 смысла — собственно лекарства (того, что дают пациенту), а также лекарственного вещества (активного ингредиента того, что дают пациенту). В итоге во многих регуляторных российских и евразийских документах возникла путаница, поскольку в ряде случаев использования термина «лекарственное средство» составители нормативных документов забыли, что в него необоснованно вложено два смысла, поэтому требования распространяются не только на нечто, что дают пациенту, но и его активное вещество. В результате этого возникают избыточные требования. По этой причине использовать понятие лекарство и правильнее, и изящнее.
В США:
- drug — лекарство
- drug product — лекарственный препарат (точнее, продукт), т. е. лекарство, которое произведено и будет вводиться человеку (тут важна коннотация производства и готовности к введению [produced —> product])
- drug substance -- лекарственное вещество, т. е. активный/действующий ингредиент лекарства или лекарственного продукта.
В ЕС:
- medicine — лекарство
- medicinal product — лекарственный препарат (точнее, продукт), т. е. лекарство, которое произведено и будет вводиться человеку (опять же важна коннотация производства и готовности к введению)
- иногда medicine = medicinal product (последний более бюрократический термин)
- active substance (иногда просто active) — действующее вещество (т. е. активный ингредиент лекарства или лекарственного препарата). Изолированное использование active также встречается и в американских документах
ВОЗ:
- a pharmaceutical (сущ.) — лекарство (pharmaceuticals — лекарства)
— pharmaceutical preparation — лекарственный препарат. Именно препарат, тогда как в ЕС и США не препарат, а продукт. Продукт, по идее, правильнее, поскольку отражает смысл, что он производится в промышленном масштабе (produced, production, product).
У нас с советских времен закрепилось «препарат» (ВОЗовское preparation), потому что мы когда-то давно это взяли у ВОЗ (начало 1960-х), а далее свою терминологию не развивали.
Preparation — это процесс изготовления/приготовления и результат этого процесса. Во времена, когда ВОЗ начинала свою деятельность и стала выпускать первые документы, посвященные лекарствам, лекарства в большей степени изготавливали/готовили в аптеках, а не производили в промышленных масштабах. В итоге мы у себя имеем относительно менее корректный термин «лекарственный препарат», вместо правильного «лекарственный продукт».
Важно отметить, что понятие "лекарство" обычно используется для обозначения нечто того, что лечит, безотносительно производственных аспектов (лекарственный препарат, лекарственный продукт, лекарственное вещество).
#врач #качество #как_выбрать #Атия #advocacy #affability #availability #ability #часть_I
В одной из своих заметок Peter Attia рассматривает ответ на один из вопросов, часто задаваемых пациентами: «Как найти хорошего врача первичной помощи?» (т. е. врача, к которому обращаешься в первую очередь с вопросами, например семейного врача). Ответ на этот вопрос интересует и самих врачей, когда у них возникают проблемы со здоровьем.
Рассмотрение можно начать с двух связанных вопросов:
1. Что подразумевается под характеристикой «хороший» врач первичной помощи?
2. Как выяснить, что специалист, с которым вы разговариваете, стоит уплачиваемых денег?
Начнем с первого вопроса. В целом Атия выделяет четыре характеристики, с помощью которых можно оценивать врача: адвокатирование (advocacy), приветливость/вежливость (affability), доступность (availability) и способности (ability). Несмотря на то что сложно найти все эти качества в одном человеке, следует по меньшей мере сознательно рассмотреть их при принятии решения.
Адвокатирование (advocacy)
Врач, являющийся защитником (адвокатом), — это врач, который на связи, который знает, как помочь вам сориентироваться в шторме, и знает, как дать то, что вам требуется.
Скажем, вам требуется колоноскопия. Защитник должен суметь найти для вас лучшего эндоскописта. Какой бы тест вам не потребовался, он является тем контактным лицом, через которое можно найти лучшего специалиста или лучшую клинику (например, для маммографии или колоноскопии). Если проведенное обследование дает тревожные результаты, защитник также знает правильную дальнейшую тактику, если она требуется. А по-настоящему хороший врач — это не просто владелец визитных карточек других хороших специалистов, он также будет защитником в медицинской системе, делая все необходимое, чтобы убедиться, что вы получаете требуемые помощь и лечение. Он может координировать оказание помощи, оказываемой разными медицинскими командами (такая ситуация не редкость, если у человека несколько медицинских проблем) и выступать в качестве эффективного организатора помощи, даже если это требует постоянного взаимодействия с разными специалистами, которые редко общаются между собой.
Приветливость/вежливость (affability)
Приветливый врач — тот, который разговаривает с вами, а не указывает. Это человек, который до сих пор помнит о человеческой составляющей искусства медицины. Это человек, который, вероятно, пошел в медицину из-за большой любви к душевной стороне оказания помощи пациентам. В одно время это качество не рассматривалось как необходимое, особенно в некоторых областях медицины, однако можно предположить, что времена, когда вы идете к врачу, который общается с вами инструктивно и патерналистски, далеко позади, пишет Атия. Врач может быть хорошим экспертом, однако если он не в состоянии привлечь вас к участию в процессе принятия решений, то он, пожалуй, не очень хорошая кандидатура [при выборе врача для оказания первичной помощи].
Продолжение следует
В одной из своих заметок Peter Attia рассматривает ответ на один из вопросов, часто задаваемых пациентами: «Как найти хорошего врача первичной помощи?» (т. е. врача, к которому обращаешься в первую очередь с вопросами, например семейного врача). Ответ на этот вопрос интересует и самих врачей, когда у них возникают проблемы со здоровьем.
Рассмотрение можно начать с двух связанных вопросов:
1. Что подразумевается под характеристикой «хороший» врач первичной помощи?
2. Как выяснить, что специалист, с которым вы разговариваете, стоит уплачиваемых денег?
Начнем с первого вопроса. В целом Атия выделяет четыре характеристики, с помощью которых можно оценивать врача: адвокатирование (advocacy), приветливость/вежливость (affability), доступность (availability) и способности (ability). Несмотря на то что сложно найти все эти качества в одном человеке, следует по меньшей мере сознательно рассмотреть их при принятии решения.
Адвокатирование (advocacy)
Врач, являющийся защитником (адвокатом), — это врач, который на связи, который знает, как помочь вам сориентироваться в шторме, и знает, как дать то, что вам требуется.
Скажем, вам требуется колоноскопия. Защитник должен суметь найти для вас лучшего эндоскописта. Какой бы тест вам не потребовался, он является тем контактным лицом, через которое можно найти лучшего специалиста или лучшую клинику (например, для маммографии или колоноскопии). Если проведенное обследование дает тревожные результаты, защитник также знает правильную дальнейшую тактику, если она требуется. А по-настоящему хороший врач — это не просто владелец визитных карточек других хороших специалистов, он также будет защитником в медицинской системе, делая все необходимое, чтобы убедиться, что вы получаете требуемые помощь и лечение. Он может координировать оказание помощи, оказываемой разными медицинскими командами (такая ситуация не редкость, если у человека несколько медицинских проблем) и выступать в качестве эффективного организатора помощи, даже если это требует постоянного взаимодействия с разными специалистами, которые редко общаются между собой.
Приветливость/вежливость (affability)
Приветливый врач — тот, который разговаривает с вами, а не указывает. Это человек, который до сих пор помнит о человеческой составляющей искусства медицины. Это человек, который, вероятно, пошел в медицину из-за большой любви к душевной стороне оказания помощи пациентам. В одно время это качество не рассматривалось как необходимое, особенно в некоторых областях медицины, однако можно предположить, что времена, когда вы идете к врачу, который общается с вами инструктивно и патерналистски, далеко позади, пишет Атия. Врач может быть хорошим экспертом, однако если он не в состоянии привлечь вас к участию в процессе принятия решений, то он, пожалуй, не очень хорошая кандидатура [при выборе врача для оказания первичной помощи].
Продолжение следует
Peter Attia
How to find a good doctor - Peter Attia
One of the most common questions I encounter, in one form or another, is “How can I find a good primary care physician?” There’s no quick answer, really. I’ve discussed this topic in various podcasts, including our very first AMA, but I’d like to do so again.…
#врач #качество #как_выбрать #Атия #advocacy #affability #availability #ability #часть_II
Продолжение вчерашнего поста
Доступность (availability)
Какова доступность вашего врача? Ищите ли вы того, кто будет доступен по телефону 24/7? Если дело обстоит именно так, то вы ищите врача-консьержа, которому потребуется платить годовой гонорар, чтобы зарезервировать определенное количество времени и доступность его графика для вас. Ищите ли вы возможность посещения врача в день звонка в экстренном случае? Хотите ли вы получать помощь в тот же день? Хотите иметь возможность получать рецепты по выходным? Звонить врачу домой? Идея понятна. Нужно понимать, что вы хотите, прежде чем идти за покупками.
Способности (ability)
Многое из того, что мы узнаем в медицинском вузе, становится нерелевантным ко времени начала медицинской практики, если не обновлять свои знания. Промежуток времени между тем, когда нечто только выясняется, и тем, когда оно становится общепринятой практикой или достаточно очевидной, чтобы каждый делал это, составляет порядка 12–20 лет, поэтому ключевой необходимостью для врачей является постоянное чтение свежей литературы.
Я считаю, пишет Атия, что важно выяснить, насколько интересующимся является ваш врач и имеет ли он страсть к обучению. Это объясняется тем, что если врач не обучается, т. е. не старается стать умнее в области диагностики или достижений в своей области, то он, вероятно, практикует не очень-то хорошую медицину.
Неудивительно, что найти «10/10» адвокатирования, приветливости, доступности и способностей в одном враче — все равно, что найти врача, способного побить рекорд Joey Chestnut в поедании хот-догов (66 хот-догов за 12 минут). Это не невозможно, но вероятность низкая. Ни один врач не совершенен, поэтому придется искать компромиссы. Однако следует рассматривать все четыре критерия при общении с потенциальным будущим врачом.
Как только вы поймете, что ищете (или, если быть более точным, как вы хотите оптимизировать эти четыре качества), следующий вопрос: как организовать поиск. Чтобы облегчить процесс, команда Питера Атии подготовила несложный перечень из десяти вопросов, который может послужить отправной точкой в разговоре с потенциальными врачами.
Получив ответы врача на эти вопросы, вы сможете составить картину, является ли он хорошим защитником, будет ли он приветливым, доступным и — что наиболее важно — сможет ли он помочь вам. (Реакция врача на эти вопросы — хорошая лакмусовая бумажка. Если доктор раздражается на желание пациента быть более активным в улучшении своего здоровья, то, пожалуй, он не тот, кто вам нужен.)
1. Как долго вы практикуете?
2. Что вы думаете по поводу нахождения баланса между профилактикой и лечением заболевания? Какое время при работе со своими пациентами вы тратите на первое и на второе?
3. Какова средняя продолжительность визита пациента к вам?
4. Какое в среднем время вы тратите на каждого пациента в год (т. е. личные визиты, видео-встречи, анализ лабораторных тестов и обследований, телефонные звонки, электронная почта)?
5. Какие лабораторные тесты и биомаркеры вы считаете ключевыми для ведения пациентов?
6. Какие области медицины интересуют вас больше всего (как за пределами первичной помощи, так и внутри нее)?
7. Какие конференции вы стараетесь посещать ежегодно?
8. Какое время в среднем за месяц вы тратите на ознакомление с данными последних исследований в медицине в целом, например на чтение таких журналов, как JAMA или NEJM?
9. Какое время в среднем за месяц вы тратите на ознакомление с данными последних исследований в своих областях, например в специализированных журналах (к примеру, в области липидологии, питания и диетологии, физиологии физических упражнений)?
10. Есть ли какие-либо другие вещи, которые вы хотели бы сообщить будущим пациентам о себе или своей практике?
Не нужно бояться, что процесс может занять некоторое время. Это должно помочь сориентироваться в медицинской системе и начать искать врача, которые подходит под ваши потребности.
Продолжение вчерашнего поста
Доступность (availability)
Какова доступность вашего врача? Ищите ли вы того, кто будет доступен по телефону 24/7? Если дело обстоит именно так, то вы ищите врача-консьержа, которому потребуется платить годовой гонорар, чтобы зарезервировать определенное количество времени и доступность его графика для вас. Ищите ли вы возможность посещения врача в день звонка в экстренном случае? Хотите ли вы получать помощь в тот же день? Хотите иметь возможность получать рецепты по выходным? Звонить врачу домой? Идея понятна. Нужно понимать, что вы хотите, прежде чем идти за покупками.
Способности (ability)
Многое из того, что мы узнаем в медицинском вузе, становится нерелевантным ко времени начала медицинской практики, если не обновлять свои знания. Промежуток времени между тем, когда нечто только выясняется, и тем, когда оно становится общепринятой практикой или достаточно очевидной, чтобы каждый делал это, составляет порядка 12–20 лет, поэтому ключевой необходимостью для врачей является постоянное чтение свежей литературы.
Я считаю, пишет Атия, что важно выяснить, насколько интересующимся является ваш врач и имеет ли он страсть к обучению. Это объясняется тем, что если врач не обучается, т. е. не старается стать умнее в области диагностики или достижений в своей области, то он, вероятно, практикует не очень-то хорошую медицину.
Неудивительно, что найти «10/10» адвокатирования, приветливости, доступности и способностей в одном враче — все равно, что найти врача, способного побить рекорд Joey Chestnut в поедании хот-догов (66 хот-догов за 12 минут). Это не невозможно, но вероятность низкая. Ни один врач не совершенен, поэтому придется искать компромиссы. Однако следует рассматривать все четыре критерия при общении с потенциальным будущим врачом.
Как только вы поймете, что ищете (или, если быть более точным, как вы хотите оптимизировать эти четыре качества), следующий вопрос: как организовать поиск. Чтобы облегчить процесс, команда Питера Атии подготовила несложный перечень из десяти вопросов, который может послужить отправной точкой в разговоре с потенциальными врачами.
Получив ответы врача на эти вопросы, вы сможете составить картину, является ли он хорошим защитником, будет ли он приветливым, доступным и — что наиболее важно — сможет ли он помочь вам. (Реакция врача на эти вопросы — хорошая лакмусовая бумажка. Если доктор раздражается на желание пациента быть более активным в улучшении своего здоровья, то, пожалуй, он не тот, кто вам нужен.)
1. Как долго вы практикуете?
2. Что вы думаете по поводу нахождения баланса между профилактикой и лечением заболевания? Какое время при работе со своими пациентами вы тратите на первое и на второе?
3. Какова средняя продолжительность визита пациента к вам?
4. Какое в среднем время вы тратите на каждого пациента в год (т. е. личные визиты, видео-встречи, анализ лабораторных тестов и обследований, телефонные звонки, электронная почта)?
5. Какие лабораторные тесты и биомаркеры вы считаете ключевыми для ведения пациентов?
6. Какие области медицины интересуют вас больше всего (как за пределами первичной помощи, так и внутри нее)?
7. Какие конференции вы стараетесь посещать ежегодно?
8. Какое время в среднем за месяц вы тратите на ознакомление с данными последних исследований в медицине в целом, например на чтение таких журналов, как JAMA или NEJM?
9. Какое время в среднем за месяц вы тратите на ознакомление с данными последних исследований в своих областях, например в специализированных журналах (к примеру, в области липидологии, питания и диетологии, физиологии физических упражнений)?
10. Есть ли какие-либо другие вещи, которые вы хотели бы сообщить будущим пациентам о себе или своей практике?
Не нужно бояться, что процесс может занять некоторое время. Это должно помочь сориентироваться в медицинской системе и начать искать врача, которые подходит под ваши потребности.
#PharmAdvisor #Q8 #разработка #фармразработка #биодоступность #QbD #ICH
Руководство ICH Q8 «Фармацевтическая разработка» в открытом доступе на русском языке
Сегодня мы выкладываем в открытый доступ руководство Международного совета по гармонизации (ICH) Q8 «Фармацевтическая разработка», актуальная редакция (R2) которого датируется 2009 г.
Цель фармацевтической разработки состоит в создании качественного препарата и процесса его производства, чтобы на постоянной основе обеспечивать планируемое поведение препарата. В документе Q8 фармацевтическая разработка интерпретируется в узком смысле: в качестве разработки лекарственной формы (=формы дозирования) активного фармацевтического ингредиента.
Фармацевтическая разработка направлена на постижение свойств лекарственной формы, зависимости этих свойств от параметров ее производства и от характеристик активного фармацевтического ингредиента, равно как и вспомогательных веществ, включая различные их соотношения. Фармацевтическая разработка наиболее критична для тех лекарственных препаратов, действующие вещества которых не попадают непосредственно во внутренние среды организма, а нуждаются в дополнительной стадии абсорбции на границе раздела сред, например как в случае принимаемых внутрь лекарств для системного действия, трансдермальных пластырей или аэрозолей для ингаляций. По этой причине формуляционная стратегия для таких препаратов должна быть хорошо продуманной и желательно опираться на принципы проектирования качества (Quality by Design, QbD).
Принцип QbD является стрежневым в документе ICH Q8 (и всем семействе Q8–Q12) и используется для описания систематизированного подхода к разработке, которая должна начинаться с заранее сформулированных целей и быть сосредоточена на понимании препарата и процесса, а также контроле процесса, основанные на строгих научных принципах и управлении рисками для качества.
Вводимая в документе терминология, включая понятия целевого профиля препарата (Target Product Profile) и целевого профиля качества препарата (Quality Target Product Profile (QTPP)), выходит далеко за пределы фармацевтической разработки и используются во многих направлениях разработки, выведения на рынок и пострегистрационного жизненного цикла лекарственных препаратов.
Важным аспектом документа является наличие в нем рекомендаций по тому, как заполнять раздел 3.2.P.2 «Фармацевтическая разработка» модуля 3 «Качество» в формате общего технического документа (CTD). Рекомендации освещают заполнение этого важного раздела как в случае традиционной (обычной) разработки, так и при использовании принципов проектирования качества, т. е. являются в определенной мере универсальными.
В России документ не принят, в ЕАЭС планируется к принятию в будущем.
Данный проект выполнен совместно с Маргаритой Прохоровой из Центра экспертиз и испытаний в здравоохранении Беларуси, с которой мы постарались глубоко проработать этот важный документ и максимально полно передать заложенный оригиналом смысл.
Документ доступен в двуязычном формате (билингва), в котором английский оригинал и русская версия сопоставлены поабзацно. Это позволяет до конца осмыслить русскоязычный текст, подтянуть фармацевтический и регуляторный английский и сверить правильность перевода.
Руководство ICH Q8 «Фармацевтическая разработка» в открытом доступе на русском языке
Сегодня мы выкладываем в открытый доступ руководство Международного совета по гармонизации (ICH) Q8 «Фармацевтическая разработка», актуальная редакция (R2) которого датируется 2009 г.
Цель фармацевтической разработки состоит в создании качественного препарата и процесса его производства, чтобы на постоянной основе обеспечивать планируемое поведение препарата. В документе Q8 фармацевтическая разработка интерпретируется в узком смысле: в качестве разработки лекарственной формы (=формы дозирования) активного фармацевтического ингредиента.
Фармацевтическая разработка направлена на постижение свойств лекарственной формы, зависимости этих свойств от параметров ее производства и от характеристик активного фармацевтического ингредиента, равно как и вспомогательных веществ, включая различные их соотношения. Фармацевтическая разработка наиболее критична для тех лекарственных препаратов, действующие вещества которых не попадают непосредственно во внутренние среды организма, а нуждаются в дополнительной стадии абсорбции на границе раздела сред, например как в случае принимаемых внутрь лекарств для системного действия, трансдермальных пластырей или аэрозолей для ингаляций. По этой причине формуляционная стратегия для таких препаратов должна быть хорошо продуманной и желательно опираться на принципы проектирования качества (Quality by Design, QbD).
Принцип QbD является стрежневым в документе ICH Q8 (и всем семействе Q8–Q12) и используется для описания систематизированного подхода к разработке, которая должна начинаться с заранее сформулированных целей и быть сосредоточена на понимании препарата и процесса, а также контроле процесса, основанные на строгих научных принципах и управлении рисками для качества.
Вводимая в документе терминология, включая понятия целевого профиля препарата (Target Product Profile) и целевого профиля качества препарата (Quality Target Product Profile (QTPP)), выходит далеко за пределы фармацевтической разработки и используются во многих направлениях разработки, выведения на рынок и пострегистрационного жизненного цикла лекарственных препаратов.
Важным аспектом документа является наличие в нем рекомендаций по тому, как заполнять раздел 3.2.P.2 «Фармацевтическая разработка» модуля 3 «Качество» в формате общего технического документа (CTD). Рекомендации освещают заполнение этого важного раздела как в случае традиционной (обычной) разработки, так и при использовании принципов проектирования качества, т. е. являются в определенной мере универсальными.
В России документ не принят, в ЕАЭС планируется к принятию в будущем.
Данный проект выполнен совместно с Маргаритой Прохоровой из Центра экспертиз и испытаний в здравоохранении Беларуси, с которой мы постарались глубоко проработать этот важный документ и максимально полно передать заложенный оригиналом смысл.
Документ доступен в двуязычном формате (билингва), в котором английский оригинал и русская версия сопоставлены поабзацно. Это позволяет до конца осмыслить русскоязычный текст, подтянуть фармацевтический и регуляторный английский и сверить правильность перевода.
pharmadvisor.ru
Фармацевтическая разработка (ICH Q8)
Приложение PharmAdvisor — научные руководства и правовые документы, регламентирующие все этапы жизненного цикла любого лекарственного препарата
#ЕС #EMA #лекарства #производство #реформа #парацетамол #канцероген #примеси
1. Комитет по окружающей среде, общественному здоровью и безопасности продуктов питания (ENVI) Европейского парламента начал прорабатывать реформу фармацевтического законодательства для минимизации риска дефицита лекарств.
В частности, предлагается наделить Европейское агентство по лекарствам (EMA) полномочиями по предотвращению дефицита основных лекарств, что потребует расширения штата агентства. Планируется также предусмотреть централизованное управление для повышения прозрачности цепей реализации. Наконец, будут приняты меры для релокации определенных видов производств в Евросоюз, чтобы меньше полагаться на импорт из третьих стран основных лекарств и их исходных материалов.
2. После публикации независимого отчета о работе Агентства по лекарствам и медицинским продуктам Соединенного Королевства (MHRA), составленного по заказу Правительства Соединенного Королевства, работа агентства будет существенно пересмотрена, поскольку были выявлены существенные изъяны в защите людей от небезопасных лекарств и медицинских изделий, в особенности медицинских изделий.
В отчете также критиковалась работа MHRA по обработке сообщений о нежелательных реакциях, чтобы она стала более дружелюбной по отношению к пользователю и прозрачной. MHRA признала необходимость реформ и будет максимально сотрудничать со всеми заинтересованными сторонами. В обозримом будущем ожидаются существенные поправки в соответствующее законодательство.
3. Комиссия по экспертизе лекарств Нидерландов заключила, что препараты парацетамола безопасны, после того как в СМИ появились сообщения, что препараты парацетамола могут быть контаминированы пара-хлороанилином — потенциальным канцерогеном. Его содержание в парацетамоле находится ниже порогов безопасности. По этой причине препараты парацетамола не вызывают опасений со стороны безопасности с этой точки зрения.
1. Комитет по окружающей среде, общественному здоровью и безопасности продуктов питания (ENVI) Европейского парламента начал прорабатывать реформу фармацевтического законодательства для минимизации риска дефицита лекарств.
В частности, предлагается наделить Европейское агентство по лекарствам (EMA) полномочиями по предотвращению дефицита основных лекарств, что потребует расширения штата агентства. Планируется также предусмотреть централизованное управление для повышения прозрачности цепей реализации. Наконец, будут приняты меры для релокации определенных видов производств в Евросоюз, чтобы меньше полагаться на импорт из третьих стран основных лекарств и их исходных материалов.
2. После публикации независимого отчета о работе Агентства по лекарствам и медицинским продуктам Соединенного Королевства (MHRA), составленного по заказу Правительства Соединенного Королевства, работа агентства будет существенно пересмотрена, поскольку были выявлены существенные изъяны в защите людей от небезопасных лекарств и медицинских изделий, в особенности медицинских изделий.
В отчете также критиковалась работа MHRA по обработке сообщений о нежелательных реакциях, чтобы она стала более дружелюбной по отношению к пользователю и прозрачной. MHRA признала необходимость реформ и будет максимально сотрудничать со всеми заинтересованными сторонами. В обозримом будущем ожидаются существенные поправки в соответствующее законодательство.
3. Комиссия по экспертизе лекарств Нидерландов заключила, что препараты парацетамола безопасны, после того как в СМИ появились сообщения, что препараты парацетамола могут быть контаминированы пара-хлороанилином — потенциальным канцерогеном. Его содержание в парацетамоле находится ниже порогов безопасности. По этой причине препараты парацетамола не вызывают опасений со стороны безопасности с этой точки зрения.
www.raps.org
Euro Regulatory Roundup: EU health committee calls for EMA to get wider remit, more staff to stop shortages
A key health committee has called for the European Medicines Agency (EMA) to get a wider remit and an increased headcount to prevent shortages of essential medicines. The European Parliament committee made the request in a report that argues EMA should be…
#MHRA #ежегодный_отчет #цели #состав #достижения #2019
Агентство по регулированию лекарств и медицинских продуктов (MHRA) Соединенного Королевства опубликовало отчет о своей деятельности за период 2019-2020 гг. Отчет занимает 113 страниц и представляет собой сумму отчетов проделанной работе, выполненных обязательствах, корпоративном управлении, тратах и финансовых результатах, а также аудиторский отчет.
В документе четко сформулирована миссия MHRA: защищать и совершенствовать общественное здоровье за счет обеспечения раннего доступа и высококачественных поставок безопасных, эффективных и инновационных продуктов за счет пропорциональных основанных на данных решениях о риске и пользе.
В нем также сформулированы пять стратегических целей с точки зрения (1) пациентов, общественности и службы здравоохранения; (2) инновации и регуляторной науки; (3) управления жизненным циклом и безопасностью; (4) данных и аналитики; (5) государственного управления и партнерства.
В документе описана структура агентства, включающая, помимо собственно MHRA (как центра), два других центра: Национального института биологических стандартов и контроля (NIBSC) и Clinical Practice Research Datalink (CPRD).
Основные виды деятельности по состоянию на сегодняшний день: содействие в решение проблемы коронавируса, поддержка изысканий, помощь в эрадикации полиомиелита, стимулирование инноваций, стимулирование раннего доступа к лекарствам, совершенствование участия пациентов и общественности в деятельности агентства, работа в области опиоидной зависимости, освещение рисков, совершенствование отчетности, мониторинг, улучшение и регулирование медицинских изделий, расследование преступлений в области фальшивых лекарств.
Показатели регуляторной деятельности сведены в таблицу с указанием % выполнения возложенных задач.
Агентство активно готовиться стать полностью самостоятельным с 1 января 2021 г., когда Соединенное Королевство выйдет из ЕС.
Приводится сводка детального анализа недостатков в управлении, нерешенных проблем, слабых сторон и рекомендаций по их устранению.
Кроме того, сделан детальный анализ расходов, в том числе приведена подробная характеристика трат на заработную плату, возмещение расходов персонала, включая высшие руководящие должности.
Агентство по регулированию лекарств и медицинских продуктов (MHRA) Соединенного Королевства опубликовало отчет о своей деятельности за период 2019-2020 гг. Отчет занимает 113 страниц и представляет собой сумму отчетов проделанной работе, выполненных обязательствах, корпоративном управлении, тратах и финансовых результатах, а также аудиторский отчет.
В документе четко сформулирована миссия MHRA: защищать и совершенствовать общественное здоровье за счет обеспечения раннего доступа и высококачественных поставок безопасных, эффективных и инновационных продуктов за счет пропорциональных основанных на данных решениях о риске и пользе.
В нем также сформулированы пять стратегических целей с точки зрения (1) пациентов, общественности и службы здравоохранения; (2) инновации и регуляторной науки; (3) управления жизненным циклом и безопасностью; (4) данных и аналитики; (5) государственного управления и партнерства.
В документе описана структура агентства, включающая, помимо собственно MHRA (как центра), два других центра: Национального института биологических стандартов и контроля (NIBSC) и Clinical Practice Research Datalink (CPRD).
Основные виды деятельности по состоянию на сегодняшний день: содействие в решение проблемы коронавируса, поддержка изысканий, помощь в эрадикации полиомиелита, стимулирование инноваций, стимулирование раннего доступа к лекарствам, совершенствование участия пациентов и общественности в деятельности агентства, работа в области опиоидной зависимости, освещение рисков, совершенствование отчетности, мониторинг, улучшение и регулирование медицинских изделий, расследование преступлений в области фальшивых лекарств.
Показатели регуляторной деятельности сведены в таблицу с указанием % выполнения возложенных задач.
Агентство активно готовиться стать полностью самостоятельным с 1 января 2021 г., когда Соединенное Королевство выйдет из ЕС.
Приводится сводка детального анализа недостатков в управлении, нерешенных проблем, слабых сторон и рекомендаций по их устранению.
Кроме того, сделан детальный анализ расходов, в том числе приведена подробная характеристика трат на заработную плату, возмещение расходов персонала, включая высшие руководящие должности.
#Harris #Plomin #эволюционная_психология #генетика #дети #nature_vs_nurture
В 211-м выпуске подкаста Making Sense (= создавая/имея смысл) Сэм Харрис общался с одним из ведущих мировых специалистов в области поведенческой генетике — Робертом Пломином. В своей научной деятельности Пломин, насчитывающей более 40 лет, сосредоточился на доказывании того, что межиндивидуальные генетические различия не сильно влияют на психологические характеристики, психические нарушения и успеваемость, но в итоге доказал обратное. Важнейшими инструментами его исследований были многочисленные варианты исследования на близнецах вкупе с исследованиями геномов (когда последние вошли в арсенал научных исследований).
В книге заложено несколько крупных идей: (1) межиндивидуальная вариабельность многих психологических признаков, включая склонность к психическим нарушениям и академическую успеваемость, на 50 % (что очень много) определяется генетическими особенностями, а оставшиеся 50 % — окружающей средой.
(2) Основное влияние родителей на становление детей как личностей опосредуется передаваемыми генами, а не родительским воспитанием, поскольку на психический и интеллектуальный облик детей сильно влияют сверстники и множество неизвестных случайных (стохастических) факторов. По этой причине родителям в какой-то мере можно расслабиться и не бояться, что они неправильно воспитывают детей, достаточно просто проявлять обычную заботу и внимание (конечно же, не должно быть насилия, унижения и др. форм создания неблагоприятной атмосферы).
(3) Одинаковые внешние условия воспитания являются почвой для более выраженного проявления генетических различий, ведь уравниваются окружающие условия. Следовательно, для максимизации отдачи от конкретного генотипа могут требоваться разные (неизвестные) условия. Дети нередко формируют поведение родителей, которое им наиболее комфортно, по этой причине разные дети в семье фактически растут в разных окружающих условиях, хотя родители нередко думают, что их дети растут в одинаковых условиях.
(4) Многие психические нарушения не имеют четких границ и имеют пограничные варианты; хотя они и наследуются, но конкретные гены, определяющие вероятность возникновения того или иного нарушения, вносят очень незначительный вклад, поэтому важны «ансамбли» генов — полигенный счет риска (polygenic risk score). Например, для депрессии, тревоги или шизофрении сотни генов способны объяснить не более чем несколько процентов «причины» возникновения нарушения, а для более полного выяснения генетического вклада требуется генетический анализ миллионов человек.
Все это Пломин подробно изложил в своей книге Blueprint: How DNA Makes Us Who We Are (Эскиз: как ДНК делает нас теми, кто мы есть), содержание которой более подробно рассмотрено в этом, этом и этом постах.
В 211-м выпуске подкаста Making Sense (= создавая/имея смысл) Сэм Харрис общался с одним из ведущих мировых специалистов в области поведенческой генетике — Робертом Пломином. В своей научной деятельности Пломин, насчитывающей более 40 лет, сосредоточился на доказывании того, что межиндивидуальные генетические различия не сильно влияют на психологические характеристики, психические нарушения и успеваемость, но в итоге доказал обратное. Важнейшими инструментами его исследований были многочисленные варианты исследования на близнецах вкупе с исследованиями геномов (когда последние вошли в арсенал научных исследований).
В книге заложено несколько крупных идей: (1) межиндивидуальная вариабельность многих психологических признаков, включая склонность к психическим нарушениям и академическую успеваемость, на 50 % (что очень много) определяется генетическими особенностями, а оставшиеся 50 % — окружающей средой.
(2) Основное влияние родителей на становление детей как личностей опосредуется передаваемыми генами, а не родительским воспитанием, поскольку на психический и интеллектуальный облик детей сильно влияют сверстники и множество неизвестных случайных (стохастических) факторов. По этой причине родителям в какой-то мере можно расслабиться и не бояться, что они неправильно воспитывают детей, достаточно просто проявлять обычную заботу и внимание (конечно же, не должно быть насилия, унижения и др. форм создания неблагоприятной атмосферы).
(3) Одинаковые внешние условия воспитания являются почвой для более выраженного проявления генетических различий, ведь уравниваются окружающие условия. Следовательно, для максимизации отдачи от конкретного генотипа могут требоваться разные (неизвестные) условия. Дети нередко формируют поведение родителей, которое им наиболее комфортно, по этой причине разные дети в семье фактически растут в разных окружающих условиях, хотя родители нередко думают, что их дети растут в одинаковых условиях.
(4) Многие психические нарушения не имеют четких границ и имеют пограничные варианты; хотя они и наследуются, но конкретные гены, определяющие вероятность возникновения того или иного нарушения, вносят очень незначительный вклад, поэтому важны «ансамбли» генов — полигенный счет риска (polygenic risk score). Например, для депрессии, тревоги или шизофрении сотни генов способны объяснить не более чем несколько процентов «причины» возникновения нарушения, а для более полного выяснения генетического вклада требуется генетический анализ миллионов человек.
Все это Пломин подробно изложил в своей книге Blueprint: How DNA Makes Us Who We Are (Эскиз: как ДНК делает нас теми, кто мы есть), содержание которой более подробно рассмотрено в этом, этом и этом постах.
Sam Harris
Sam Harris | #211 - The Nature of Human Nature
Sam Harris speaks with Robert Plomin about the role that DNA plays in determining who we are.
#статьи #наука #регуляторика #article #CurrentlyReading #КлинФарм #доклиника #часть_I
Очередной дайджест статей (doi — по запросу) по разработке и регуляторике лекарств, а также по другим темам, которые показались интересными и полезными, прочитанных/просмотренных за последние 5 недель. Привел комментарии, поскольку содержащиеся в них сведения счел заслуживающими внимания.
#Генная_терапия
IgG-cleaving endopeptidase enables in vivo gene therapy in the presence of anti-AAV neutralizing antibodies
Комм.: подходы по временному устранению иммуногенности на вирусные векторы для успешной генной терапии.
#Биофармацевтика
Bacteriosomes as a Promising Tool in Biomedical Applications: Immunotherapy and Drug Delivery
Комм.: новая технология доставки лекарственных веществ — пустые оболочки бактерий. Описаны технологии получения, загрузки и сравнение преимуществ и недостатков с другими технологиями доставки
Design of Experiments for Optimization of the Lactose Spherical Crystallization Process
Комм.: описание варианта статистического подхода к выбору исследуемых переменных (т. е. принципу формирования выборки) для выявления критических влияний на биодоступность
The past, present and future of intestinal in vitro cell systems for drug absorption studies
Комм.: обзор in-vitro-систем для оценки абсорбции лекарств, детальное описание системы Caco-2 и характеристика ее альтернатив для изучения критичного биофармацевтического параметра.
#Новые_лекарства
Bioprospecting for Antibacterial Drugs: a Multidisciplinary Perspective on Natural Product Source Material, Bioassay Selection and Avoidable Pitfalls
Комм: методы быстрого скрининга природных веществ на фармакологически активные вещества.
#Токсикология
Autophagy: a promising process for the treatment of acetaminophen-induced liver injury
Комм.: ограничение поступления калорий (голодание), ведущее к аутофагии, способно снижать токсическое действие токсичных метаболитов парацетамола и улучшать исходы
Paracetamol‐induced metabolic and cardiovascular changes are prevented by exercise training
Комм.: еще одна статья, описывающие подходы по снижению токсического действия парацетамола. Физическая активность после приема препарата также увеличивает клиренс токсических метаболитов и снижает их патологическое влияние.
The EU-ToxRisk method documentation, data processing and chemical testing pipeline for the regulatory use of new approach methods
Комм.: очередная статья о новой парадигме оценки токсичности новых веществ, включая лекарства, в том числе с помощью децентрализованных сетей испытательных лабораторий.
#Клиническая_фармакология
Broadening Eligibility Criteria for Oncology Clinical Trials: Current Advances and Future Directions
Комм.: ввиду большого числа пациентов и значимости для здравоохранения в клинических исследованиях противоопухолевых лекарств должна быть максимальная представленность фактической популяции, поэтому целесообразно ослаблять критерии отбора.
#Фармаконадзор
Postmarketing safety‐related regulatory actions for new therapeutic biologics approved in the U.S. 2002 ‐ 2014: Similarities and differences with new molecular entities
Комм.: сравнение профилей безопасности новых терапевтических биопрепаратов и новых низкомолекулярных лекарств. Вывод: нежелательных реакций на биопрепараты репортируется больше. Причины разные, включая более короткую разработку биопрепаратов.
#Регуляторика
Single‐Arm Clinical Trials as Pivotal Evidence for Cancer Drug Approval: a Retrospective Cohort Study of Centralised European Marketing Authorizations between 2010‐2019
Комм.: обзор противоопухолевых лекарств, одобренных в ЕС на основании несравнительных опорных исследований на основе опухолевого ответа; препараты в основном показаны для лечения поздних форм рака. Требуется дальнейшая проработка подходов.
Очередной дайджест статей (doi — по запросу) по разработке и регуляторике лекарств, а также по другим темам, которые показались интересными и полезными, прочитанных/просмотренных за последние 5 недель. Привел комментарии, поскольку содержащиеся в них сведения счел заслуживающими внимания.
#Генная_терапия
IgG-cleaving endopeptidase enables in vivo gene therapy in the presence of anti-AAV neutralizing antibodies
Комм.: подходы по временному устранению иммуногенности на вирусные векторы для успешной генной терапии.
#Биофармацевтика
Bacteriosomes as a Promising Tool in Biomedical Applications: Immunotherapy and Drug Delivery
Комм.: новая технология доставки лекарственных веществ — пустые оболочки бактерий. Описаны технологии получения, загрузки и сравнение преимуществ и недостатков с другими технологиями доставки
Design of Experiments for Optimization of the Lactose Spherical Crystallization Process
Комм.: описание варианта статистического подхода к выбору исследуемых переменных (т. е. принципу формирования выборки) для выявления критических влияний на биодоступность
The past, present and future of intestinal in vitro cell systems for drug absorption studies
Комм.: обзор in-vitro-систем для оценки абсорбции лекарств, детальное описание системы Caco-2 и характеристика ее альтернатив для изучения критичного биофармацевтического параметра.
#Новые_лекарства
Bioprospecting for Antibacterial Drugs: a Multidisciplinary Perspective on Natural Product Source Material, Bioassay Selection and Avoidable Pitfalls
Комм: методы быстрого скрининга природных веществ на фармакологически активные вещества.
#Токсикология
Autophagy: a promising process for the treatment of acetaminophen-induced liver injury
Комм.: ограничение поступления калорий (голодание), ведущее к аутофагии, способно снижать токсическое действие токсичных метаболитов парацетамола и улучшать исходы
Paracetamol‐induced metabolic and cardiovascular changes are prevented by exercise training
Комм.: еще одна статья, описывающие подходы по снижению токсического действия парацетамола. Физическая активность после приема препарата также увеличивает клиренс токсических метаболитов и снижает их патологическое влияние.
The EU-ToxRisk method documentation, data processing and chemical testing pipeline for the regulatory use of new approach methods
Комм.: очередная статья о новой парадигме оценки токсичности новых веществ, включая лекарства, в том числе с помощью децентрализованных сетей испытательных лабораторий.
#Клиническая_фармакология
Broadening Eligibility Criteria for Oncology Clinical Trials: Current Advances and Future Directions
Комм.: ввиду большого числа пациентов и значимости для здравоохранения в клинических исследованиях противоопухолевых лекарств должна быть максимальная представленность фактической популяции, поэтому целесообразно ослаблять критерии отбора.
#Фармаконадзор
Postmarketing safety‐related regulatory actions for new therapeutic biologics approved in the U.S. 2002 ‐ 2014: Similarities and differences with new molecular entities
Комм.: сравнение профилей безопасности новых терапевтических биопрепаратов и новых низкомолекулярных лекарств. Вывод: нежелательных реакций на биопрепараты репортируется больше. Причины разные, включая более короткую разработку биопрепаратов.
#Регуляторика
Single‐Arm Clinical Trials as Pivotal Evidence for Cancer Drug Approval: a Retrospective Cohort Study of Centralised European Marketing Authorizations between 2010‐2019
Комм.: обзор противоопухолевых лекарств, одобренных в ЕС на основании несравнительных опорных исследований на основе опухолевого ответа; препараты в основном показаны для лечения поздних форм рака. Требуется дальнейшая проработка подходов.
#статьи #наука #регуляторика #article #CurrentlyReading #биопрепараты #качество #часть_II
Очередной дайджест статей (doi — по запросу) по разработке и регуляторике лекарств, а также по другим темам, которые показались интересными и полезными, прочитанных/просмотренных за последние 5 недель. Привел комментарии, поскольку содержащиеся в них сведения счел заслуживающими внимания.
#Биопрепараты
Comparative effectiveness of biological medicines in rheumatoid arthritis: systematic review and network meta-analysis including aggregate results from reanalysed individual patient data
Комм.: сравнение терапевтических профилей основных противоревматических биопрепаратов. Отсутствуют принципиальные различия между адалимумабом, абатацептом, тоцилизумабом, инфликсимабом, голимумабом, этанерцептом, цертолизумабом пэголом и анакинрой. Анакинра чуть менее эффективна всех остальных, а цертолизумаб пэгол чуть менее безопасен.
Protein quality testing in the era of personalized medicine
Комм.: в области персонализированной медицины невозможны масштабные многостадийные испытания белковых препаратов, поэтому требуется другая сокращенная парадигма с учетом отсутствия массовых рисков. В статье предлагаются соответствующие сокращенные подходы для выпускающих испытаний
Monoclonal Antibodies for Prevention and Treatment of COVID-19
Комм.: основная проблема, которую предстоит решить — биодоступность в очагах, пораженных вирусом. До настоящего времени всего несколько препаратов моноклональных антител использовались для лечения инфекционных заболеваний (C. difficile, РС-вирус, сибирская язва)
Functional analysis of glycosylation in Etanercept: Effects over potency and stability
Комм.: проведен глубокий анализ того, какие именно профили гликозилирования оказывают наибольшее влияние на биоактивность и стабильность этанерцепта, сделаны предположения, какие условия должны быть соблюдены, чтобы обеспечить этот профиль.
Removal of the innocuity test from The International Pharmacopoeia and WHO recommendations for vaccines and biological products
Комм.: ВОЗ исключила испытание на аномальную токсичность из своих обязательных требований (из Международной фармакопеи) и призывает другие страны последовать ее примеру. См. также #АномальнаяТоксичность
#Биофармацевтика
10th Anniversary of a Two-Stage Design in Bioequivalence. Why Has it Still Not Been Implemented?
Комм.: статья польских и украинских ученых о том, что несмотря на хорошую методологическую проработку, двухэтапные дизайны в исследованиях биоэквивалентности практически не используется. Исследователи призывают европейских регуляторов обратить на это внимание, чтобы повысить эффективность использования ресурсов разработчиков.
Biopharmaceutical implications of excipient variability on drug dissolution from immediate release products
Комм.: еще раз показана важность характеристик вспомогательных веществ для растворения и биодоступности. Например, даже магния стеарат разных производителей может приводить к различиям в биодоступности.
#Передовая_терапия
Autologous Brain Cell Transplant for Parkinson Disease
Комм.: единичный опыт пересадки стволовых клеток (фибробластов кожи) человеку с болезнью Паркинсона. Клетки прижились, симптоматика снизилась.
Formulation of Cell-Based Medicinal Products: A Question of Life or Death?
Комм.: отличная статья, описывающая важность формуляционной стратегии при разработке и производстве клеточных лекарственных препаратов. Описаны подходы к обеспечению стабильности. Приведен удобный словарь, который сопоставляет терминологию, используемую в отношении белковых лекарств, с терминологией для клеточных препаратов, например: вспомогательное вещество — добавка, агрегат — скопление клеток, жидкая формуляция — суспензия свежих клеток и т. д.
#Клиническая_фармакология
Estimation of Attainment of Steady‐State Conditions for Compounds With a Long Half‐Life
Комм.: рассматривается значимость терминального периода полувыведения для определения режима дозирования и способ его оценки для веществ с длительным выведением, что требует моделирования и симуляций.
Очередной дайджест статей (doi — по запросу) по разработке и регуляторике лекарств, а также по другим темам, которые показались интересными и полезными, прочитанных/просмотренных за последние 5 недель. Привел комментарии, поскольку содержащиеся в них сведения счел заслуживающими внимания.
#Биопрепараты
Comparative effectiveness of biological medicines in rheumatoid arthritis: systematic review and network meta-analysis including aggregate results from reanalysed individual patient data
Комм.: сравнение терапевтических профилей основных противоревматических биопрепаратов. Отсутствуют принципиальные различия между адалимумабом, абатацептом, тоцилизумабом, инфликсимабом, голимумабом, этанерцептом, цертолизумабом пэголом и анакинрой. Анакинра чуть менее эффективна всех остальных, а цертолизумаб пэгол чуть менее безопасен.
Protein quality testing in the era of personalized medicine
Комм.: в области персонализированной медицины невозможны масштабные многостадийные испытания белковых препаратов, поэтому требуется другая сокращенная парадигма с учетом отсутствия массовых рисков. В статье предлагаются соответствующие сокращенные подходы для выпускающих испытаний
Monoclonal Antibodies for Prevention and Treatment of COVID-19
Комм.: основная проблема, которую предстоит решить — биодоступность в очагах, пораженных вирусом. До настоящего времени всего несколько препаратов моноклональных антител использовались для лечения инфекционных заболеваний (C. difficile, РС-вирус, сибирская язва)
Functional analysis of glycosylation in Etanercept: Effects over potency and stability
Комм.: проведен глубокий анализ того, какие именно профили гликозилирования оказывают наибольшее влияние на биоактивность и стабильность этанерцепта, сделаны предположения, какие условия должны быть соблюдены, чтобы обеспечить этот профиль.
Removal of the innocuity test from The International Pharmacopoeia and WHO recommendations for vaccines and biological products
Комм.: ВОЗ исключила испытание на аномальную токсичность из своих обязательных требований (из Международной фармакопеи) и призывает другие страны последовать ее примеру. См. также #АномальнаяТоксичность
#Биофармацевтика
10th Anniversary of a Two-Stage Design in Bioequivalence. Why Has it Still Not Been Implemented?
Комм.: статья польских и украинских ученых о том, что несмотря на хорошую методологическую проработку, двухэтапные дизайны в исследованиях биоэквивалентности практически не используется. Исследователи призывают европейских регуляторов обратить на это внимание, чтобы повысить эффективность использования ресурсов разработчиков.
Biopharmaceutical implications of excipient variability on drug dissolution from immediate release products
Комм.: еще раз показана важность характеристик вспомогательных веществ для растворения и биодоступности. Например, даже магния стеарат разных производителей может приводить к различиям в биодоступности.
#Передовая_терапия
Autologous Brain Cell Transplant for Parkinson Disease
Комм.: единичный опыт пересадки стволовых клеток (фибробластов кожи) человеку с болезнью Паркинсона. Клетки прижились, симптоматика снизилась.
Formulation of Cell-Based Medicinal Products: A Question of Life or Death?
Комм.: отличная статья, описывающая важность формуляционной стратегии при разработке и производстве клеточных лекарственных препаратов. Описаны подходы к обеспечению стабильности. Приведен удобный словарь, который сопоставляет терминологию, используемую в отношении белковых лекарств, с терминологией для клеточных препаратов, например: вспомогательное вещество — добавка, агрегат — скопление клеток, жидкая формуляция — суспензия свежих клеток и т. д.
#Клиническая_фармакология
Estimation of Attainment of Steady‐State Conditions for Compounds With a Long Half‐Life
Комм.: рассматривается значимость терминального периода полувыведения для определения режима дозирования и способ его оценки для веществ с длительным выведением, что требует моделирования и симуляций.
#Качество
An Analytic Investigation of the Drug Formulation-Based Recalls in the USA: See More Beyond the Literal
Комм.: отличная статья про то, какие наиболее именно несоответствия качества приводят чаще всего приводили к отзыву лекарственных препаратов с рынка в США. Характеристика проблем позволяет лучше планировать будущие исследования и ориентироваться на наиболее рисковые продукты. В порядке убывания: стерильность, перекрестная контаминация пенициллином, недостаточная дозировка/активность, примеси / продукты деградации, механические включения, растворение, сверхактивность, нестабильность и т. д.
Recommendations for Enhancing Quality and Capability of Indian Biopharmaceutical Industry: Summary of a Workshop
Комм.: статья о том, в каком направлении требуется совершенствоваться индийской фармацевтической отрасли, написана совместно индусами и американцами. Индия очень сильна в фармацевтике, но есть небезызвестные изъяны, над устранением которых следует вести работу, включая развитие культуры в области качества, совершенствование подготовки специалистов, соблюдение регуляторных требований, средоточие на автоматизации и цифровизации, обучении регуляторов.
An Analytic Investigation of the Drug Formulation-Based Recalls in the USA: See More Beyond the Literal
Комм.: отличная статья про то, какие наиболее именно несоответствия качества приводят чаще всего приводили к отзыву лекарственных препаратов с рынка в США. Характеристика проблем позволяет лучше планировать будущие исследования и ориентироваться на наиболее рисковые продукты. В порядке убывания: стерильность, перекрестная контаминация пенициллином, недостаточная дозировка/активность, примеси / продукты деградации, механические включения, растворение, сверхактивность, нестабильность и т. д.
Recommendations for Enhancing Quality and Capability of Indian Biopharmaceutical Industry: Summary of a Workshop
Комм.: статья о том, в каком направлении требуется совершенствоваться индийской фармацевтической отрасли, написана совместно индусами и американцами. Индия очень сильна в фармацевтике, но есть небезызвестные изъяны, над устранением которых следует вести работу, включая развитие культуры в области качества, совершенствование подготовки специалистов, соблюдение регуляторных требований, средоточие на автоматизации и цифровизации, обучении регуляторов.
#Attia #Drive #Raza #онкология #провалы #достижения #часть_I
В понедельник вышел очередной выпуск подкаста Drive Питера Атии, в котором он беседовал с Азрой Разой. Азра Раза — врач, ученый, писатель и ярый сторонник реформы нынешней модели проведения изысканий в области онкологии.
В течение почти двух часов обсуждалось, что противоопухолевая химиотерапия — за исключением отдельных узких областей, не вносящих существенного вклада в смертность, — не добилась сколько-нибудь значимых успехов. Ярким тому подтверждением является тот факт, что по сравнению с 1930-ми годами смертность от онкологических заболеваний практически не изменилась. Имевшее место снижение онкологической смертности в последние десятилетия объясняется почти исключительно значительным снижением курения, всплеск которого произошел в 1940–60-х годах.
До сих пор наиболее эффективным методом лечения онкологических заболеваний является механическое удаление опухоли. Первое описание удаления опухоли датируется 500 г. до н. э.: персидской королеве Атоссе удалили опухоль молочной железы. И до сегодняшнего дня существенного прогресса в этой области, по мнению Азры Разы, в общем-то, нет: смертность от распространенных/метастатических форм рака столь же высока, как и в прошлом.
Тот же бевацизумаб (Авастин), активно выставляемый фармацевтической отраслью в качестве крупного успеха в борьбе с раком, увеличивает медианную продолжительность жизни всего 4–5 месяцев, при этом обходится здравоохранению очень дорого.
Для большинства наиболее распространенных видов опухолевых заболеваний стандартными и наиболее эффективными противоопухолевыми средствами до сих пор остаются цитотоксические препараты, открытые 40–60 лет назад. В частности, Гудман и Гилман — два фармаколога из Йельского университета — предложили лечить рак цитостатиками, являющимися производными химического оружия, использованного в I Мировой войне. Ими являются циклофосфамид, хлорамбуцил и мелфалан, которые используются и по сей день.
Реальные успехи в противоопухолевой химиотерапии есть: например, иматиниб для лечения для лечения редких форм лейкозов. Но в большинстве своем ситуация не изменилась. В 32 % случаев распространенного рака современные протоколы хирургической, химио- и радиотерапии не работают.
Вместе с тем нельзя не отметить, что улучшение исходов в онкологии имеет место, но объясняется оно совершенствованием ухода и паллиативной терапии, а также успехами в лечении осложнений химиотерапии. В частности, налицо прогресс в лечении инфекционных осложнений с помощью антибиотиков, нарушений кроветворения, рвоты и диареи.
Все это сильно контрастирует с тем, сколько вкладывается в разработку лекарств для лечения рака. С начала 1970-х годов, когда в США стартовала программа поддержки изысканий в области терапии рака, в разработку противоопухолевых лекарств вложено около 1 трлн. долл. США. Вместе с тем 95 % из всего арсенала существующих противоопухолевых химиотерапевтиков, по словам Азры Разы, ни на что не годны, и лишь 5 % представляют некоторую ценность. В этой связи не очень-то понятно, чем гордится Администрация по продуктам питания и лекарствам США (FDA), хвастаясь тем, что в прошлом году она одобрила около 40 противоопухолевых лекарств, ведь сколько-нибудь ощутимого прогресса в клинике врачи не видят.
Причины текущей ситуации комплексны, однако немаловажную роль играют низкие стандарты подтверждения эффективности, установленные FDA, и изучение противоопухолевого действия в доклинике с дальнейшей необоснованной экстраполяцией на человека…
Продолжение следует
В понедельник вышел очередной выпуск подкаста Drive Питера Атии, в котором он беседовал с Азрой Разой. Азра Раза — врач, ученый, писатель и ярый сторонник реформы нынешней модели проведения изысканий в области онкологии.
В течение почти двух часов обсуждалось, что противоопухолевая химиотерапия — за исключением отдельных узких областей, не вносящих существенного вклада в смертность, — не добилась сколько-нибудь значимых успехов. Ярким тому подтверждением является тот факт, что по сравнению с 1930-ми годами смертность от онкологических заболеваний практически не изменилась. Имевшее место снижение онкологической смертности в последние десятилетия объясняется почти исключительно значительным снижением курения, всплеск которого произошел в 1940–60-х годах.
До сих пор наиболее эффективным методом лечения онкологических заболеваний является механическое удаление опухоли. Первое описание удаления опухоли датируется 500 г. до н. э.: персидской королеве Атоссе удалили опухоль молочной железы. И до сегодняшнего дня существенного прогресса в этой области, по мнению Азры Разы, в общем-то, нет: смертность от распространенных/метастатических форм рака столь же высока, как и в прошлом.
Тот же бевацизумаб (Авастин), активно выставляемый фармацевтической отраслью в качестве крупного успеха в борьбе с раком, увеличивает медианную продолжительность жизни всего 4–5 месяцев, при этом обходится здравоохранению очень дорого.
Для большинства наиболее распространенных видов опухолевых заболеваний стандартными и наиболее эффективными противоопухолевыми средствами до сих пор остаются цитотоксические препараты, открытые 40–60 лет назад. В частности, Гудман и Гилман — два фармаколога из Йельского университета — предложили лечить рак цитостатиками, являющимися производными химического оружия, использованного в I Мировой войне. Ими являются циклофосфамид, хлорамбуцил и мелфалан, которые используются и по сей день.
Реальные успехи в противоопухолевой химиотерапии есть: например, иматиниб для лечения для лечения редких форм лейкозов. Но в большинстве своем ситуация не изменилась. В 32 % случаев распространенного рака современные протоколы хирургической, химио- и радиотерапии не работают.
Вместе с тем нельзя не отметить, что улучшение исходов в онкологии имеет место, но объясняется оно совершенствованием ухода и паллиативной терапии, а также успехами в лечении осложнений химиотерапии. В частности, налицо прогресс в лечении инфекционных осложнений с помощью антибиотиков, нарушений кроветворения, рвоты и диареи.
Все это сильно контрастирует с тем, сколько вкладывается в разработку лекарств для лечения рака. С начала 1970-х годов, когда в США стартовала программа поддержки изысканий в области терапии рака, в разработку противоопухолевых лекарств вложено около 1 трлн. долл. США. Вместе с тем 95 % из всего арсенала существующих противоопухолевых химиотерапевтиков, по словам Азры Разы, ни на что не годны, и лишь 5 % представляют некоторую ценность. В этой связи не очень-то понятно, чем гордится Администрация по продуктам питания и лекарствам США (FDA), хвастаясь тем, что в прошлом году она одобрила около 40 противоопухолевых лекарств, ведь сколько-нибудь ощутимого прогресса в клинике врачи не видят.
Причины текущей ситуации комплексны, однако немаловажную роль играют низкие стандарты подтверждения эффективности, установленные FDA, и изучение противоопухолевого действия в доклинике с дальнейшей необоснованной экстраполяцией на человека…
Продолжение следует
Peter Attia
#121 - Azra Raza, M.D.: Why we're losing the war on cancer - Peter Attia
"We are living in an era of the most sophisticated technological advances possible, and yet the treatment of cancer is paleolithic." — Azra Raza
#Attia #Drive #Raza #онкология #провалы #достижения #часть_II
Продолжение
Азра Раза — клинический онколог, исследователь, писатель; родом из Пакистана. Приехала на учебу в США и осталась там. Пошла в онкологию, потому что в 1970-х годах там было больше всего мест в ординатуре. В те времена онкология была одной из самых непрестижных специальностей в США, поэтому туда шли, по словам Азры Разы, в основном выпускники-иммигранты из Индии и Пакистана.
Раза описывает текущие проблемы разработки новых противоопухолевых лекарств, которые многофакторны. Немаловажную роль играет плохое моделирование онкологического процесса в доклинических экспериментах (как in vitro, так и in vivo). В частности, иммортализированые опухолевые клеточные линии во многих случаях не имеют существенного сходства с опухолями человека, поэтому положительные результаты эксперимента на таких линиях не предиктивны для ответа опухоли на человеке. Аналогично, индуцированные опухолевые модели на животных плохо характеризуют опухолевый процесс у человека.
Более того, очевидно, что убить опухолевую клетку не так уж и сложно. Однако найти средство, которое делало бы это максимально избирательно по отношению к опухоли, задача запредельная. Со слов Атии, у любого исследователя в области онкологии в лаборатории найдется десяток другой молекул, высокоэффективно тормозящих рост опухоли и вызывающих ее гибель, однако почти все они небезопасны для организма-хозяина. Азра Раза добавляет, что на сегодняшний день CAR-T (генетически модифицированные Т-лимфоциты с химерным рецептором антигена) не избирательны по отношению к опухолевым клеткам и убивают все клетки того типа, из которого происходит опухоль. Именно поэтому CAR-T-терапия на сегодняшний день возможна только для лечения лейкозов, ведь полная элиминация, к примеру, B-клеток не страшна, ибо из кроветворных стволовых клеток B-клетки полностью восстановятся. Однако это не происходит в случае печени или почек.
Сам канцерогенез до конца не постигнут, говорит Азра Раза, в частности, в банках опухолей нередко встречаются образцы опухолей, в которых не обнаруживаются какие-либо существенные генетические поломы, которые могли бы объяснять развитие опухоли.
В добавок к этому FDA установила очень низкие критерии для подтверждения эффективности противоопухолевых лекарств, включая частичный ответ опухоли, выживаемость без прогрессирования т. д., а также низкий порог того, что признавать приемлемым увеличением общей выживаемости, что привело к попаданию на рынок многих десятков противоопухолевых лекарств, существенно не меняющих исходов у пациентов, но обходящихся здравоохранению очень дорого. Одобрение не редко основывается на одном, иногда неконтролируемом, исследовании, хотя широко известен факт, что многие исследования в медицине не воспроизводятся.
Кроме того, говорилось о важности профилактических мероприятий и ранней диагностики. Всеми признается, что онкологическая заболеваемость увеличилась в «современном мире», поэтому важно инвестировать в исследования, которые способны вычленить те факторы окружающей среды, которые вносят наибольший вклад в увеличение заболеваемости и пытаться их минимизировать. Вместе с тем большая доля злокачественных опухолей обусловлены случайными мутациями, поэтому рак чаще всего ассоциирован с увеличением возраста за счет ошибок при репликации ДНК.
Продолжение
Азра Раза — клинический онколог, исследователь, писатель; родом из Пакистана. Приехала на учебу в США и осталась там. Пошла в онкологию, потому что в 1970-х годах там было больше всего мест в ординатуре. В те времена онкология была одной из самых непрестижных специальностей в США, поэтому туда шли, по словам Азры Разы, в основном выпускники-иммигранты из Индии и Пакистана.
Раза описывает текущие проблемы разработки новых противоопухолевых лекарств, которые многофакторны. Немаловажную роль играет плохое моделирование онкологического процесса в доклинических экспериментах (как in vitro, так и in vivo). В частности, иммортализированые опухолевые клеточные линии во многих случаях не имеют существенного сходства с опухолями человека, поэтому положительные результаты эксперимента на таких линиях не предиктивны для ответа опухоли на человеке. Аналогично, индуцированные опухолевые модели на животных плохо характеризуют опухолевый процесс у человека.
Более того, очевидно, что убить опухолевую клетку не так уж и сложно. Однако найти средство, которое делало бы это максимально избирательно по отношению к опухоли, задача запредельная. Со слов Атии, у любого исследователя в области онкологии в лаборатории найдется десяток другой молекул, высокоэффективно тормозящих рост опухоли и вызывающих ее гибель, однако почти все они небезопасны для организма-хозяина. Азра Раза добавляет, что на сегодняшний день CAR-T (генетически модифицированные Т-лимфоциты с химерным рецептором антигена) не избирательны по отношению к опухолевым клеткам и убивают все клетки того типа, из которого происходит опухоль. Именно поэтому CAR-T-терапия на сегодняшний день возможна только для лечения лейкозов, ведь полная элиминация, к примеру, B-клеток не страшна, ибо из кроветворных стволовых клеток B-клетки полностью восстановятся. Однако это не происходит в случае печени или почек.
Сам канцерогенез до конца не постигнут, говорит Азра Раза, в частности, в банках опухолей нередко встречаются образцы опухолей, в которых не обнаруживаются какие-либо существенные генетические поломы, которые могли бы объяснять развитие опухоли.
В добавок к этому FDA установила очень низкие критерии для подтверждения эффективности противоопухолевых лекарств, включая частичный ответ опухоли, выживаемость без прогрессирования т. д., а также низкий порог того, что признавать приемлемым увеличением общей выживаемости, что привело к попаданию на рынок многих десятков противоопухолевых лекарств, существенно не меняющих исходов у пациентов, но обходящихся здравоохранению очень дорого. Одобрение не редко основывается на одном, иногда неконтролируемом, исследовании, хотя широко известен факт, что многие исследования в медицине не воспроизводятся.
Кроме того, говорилось о важности профилактических мероприятий и ранней диагностики. Всеми признается, что онкологическая заболеваемость увеличилась в «современном мире», поэтому важно инвестировать в исследования, которые способны вычленить те факторы окружающей среды, которые вносят наибольший вклад в увеличение заболеваемости и пытаться их минимизировать. Вместе с тем большая доля злокачественных опухолей обусловлены случайными мутациями, поэтому рак чаще всего ассоциирован с увеличением возраста за счет ошибок при репликации ДНК.
Диагностика также является важным звеном. В целом бороться с опухолью, когда число опухолевых клеток исчисляется всего лишь миллионами клеток (опухоль практически не видна с помощью МРТ или КТ) гораздо проще, чем когда размер опухоли исчисляется миллиардами клеток. Вместе с тем диагностические провалы также известны. В этой связи важно разрабатывать биомаркеры, которые достоверно предсказывали бы опухолевую трансформацию и прогрессию. В частности, Азра Раза упоминала чип по онлайн-мониторингу простат-специфичного антигена (ПСА). Его концентрации сами по себе мало что говорят, однако положительная динамика концентрации, т. е. резкое нарастание концентрации во времени, в целом свидетельствуют об опухолевой прогрессии и может быть очень хорошим диагностическим маркером для раннего хирургического вмешательства.
Более подробно эти вопросы освещены в книге Азры Разы The First Cell: And the Human Costs of Pursuing Cancer to the Last.
Более подробно эти вопросы освещены в книге Азры Разы The First Cell: And the Human Costs of Pursuing Cancer to the Last.
#PharmAdvisor #Q10 #система #ИСО9000 #фармацевтическое_качество #ICH
Руководство ICH Q10 «Система фармацевтического качества» в открытом доступе на русском языке
Сегодня мы выкладываем в открытый доступ руководство Международного совета по гармонизации (ICH) Q10 «Система фармацевтического качества», датируемое 2008 г.
ICH Q10 описывает единую всеобъемлющую модель эффективной системы фармацевтического качества, которая основывается на концепциях качества Международной организации по стандартизации (ИСО), включает применимые регламенты по надлежащей производственной практике (GMP) и дополняет ICH Q8 «Фармацевтическая разработка» и ICH Q9 «Управление рисками для качества». (В России и ЕАЭС нередко можно встретить некорректный термин «Фармацевтическая система качества», однако следует помнить, что речь идет о фармацевтическом качестве, т. е. качестве лекарства, и системе управления им, тогда как понятия «фармацевтическая система» не существует.)
ICH Q10 — это модельная система фармацевтического качества, которую можно внедрить на разных стадиях жизненного цикла лекарства. Бо́льшая часть положений ICH Q10, применимая к производственным площадкам, в настоящее время закреплена в региональных GMP-требованиях. Задача ICH Q10 — обобщить и свести воедино эти требования, а также дать дополнительные рекомендации для создания такой системы.
ICH Q10 — это документ, разработанной фармацевтической отраслью и регуляторными органами для поддержки эффективной системы фармацевтического качества с целью укрепления качества и доступности лекарств во всем мире в интересах здоровья людей. Внедрение ICH Q10 на протяжении всего жизненного цикла продукта должно способствовать инновациям и постоянному улучшению, а также укреплению связи между фармацевтической разработкой и производством.
В России и ЕАЭС документ принят в составе правил GMP. Мы же представляем полный неадаптированный перевод с исправлением ряда неточностей, которые были допущены при официальном принятии документов.
Этот, на первый взгляд, простой документ вызывает большие сложности и стресс при переводе и редактировании. В связи с чем я очень благодарен Маргарите Прохоровой из Центра экспертиз и испытаний в здравоохранении Беларуси и Олегу Спицкому, вместе с которыми удалось пробраться сквозь сложное переплетение терминологии и смыслов в области фармацевтического качества, производства и систем менеджмента качества, сведенных воедино в ICH Q10.
Документ доступен в двуязычном формате (билингва), в котором английский оригинал и русская версия сопоставлены поабзацно. Это позволяет до конца осмыслить русскоязычный текст, подтянуть фармацевтический и регуляторный английский и сверить правильность перевода.
Руководство ICH Q10 «Система фармацевтического качества» в открытом доступе на русском языке
Сегодня мы выкладываем в открытый доступ руководство Международного совета по гармонизации (ICH) Q10 «Система фармацевтического качества», датируемое 2008 г.
ICH Q10 описывает единую всеобъемлющую модель эффективной системы фармацевтического качества, которая основывается на концепциях качества Международной организации по стандартизации (ИСО), включает применимые регламенты по надлежащей производственной практике (GMP) и дополняет ICH Q8 «Фармацевтическая разработка» и ICH Q9 «Управление рисками для качества». (В России и ЕАЭС нередко можно встретить некорректный термин «Фармацевтическая система качества», однако следует помнить, что речь идет о фармацевтическом качестве, т. е. качестве лекарства, и системе управления им, тогда как понятия «фармацевтическая система» не существует.)
ICH Q10 — это модельная система фармацевтического качества, которую можно внедрить на разных стадиях жизненного цикла лекарства. Бо́льшая часть положений ICH Q10, применимая к производственным площадкам, в настоящее время закреплена в региональных GMP-требованиях. Задача ICH Q10 — обобщить и свести воедино эти требования, а также дать дополнительные рекомендации для создания такой системы.
ICH Q10 — это документ, разработанной фармацевтической отраслью и регуляторными органами для поддержки эффективной системы фармацевтического качества с целью укрепления качества и доступности лекарств во всем мире в интересах здоровья людей. Внедрение ICH Q10 на протяжении всего жизненного цикла продукта должно способствовать инновациям и постоянному улучшению, а также укреплению связи между фармацевтической разработкой и производством.
В России и ЕАЭС документ принят в составе правил GMP. Мы же представляем полный неадаптированный перевод с исправлением ряда неточностей, которые были допущены при официальном принятии документов.
Этот, на первый взгляд, простой документ вызывает большие сложности и стресс при переводе и редактировании. В связи с чем я очень благодарен Маргарите Прохоровой из Центра экспертиз и испытаний в здравоохранении Беларуси и Олегу Спицкому, вместе с которыми удалось пробраться сквозь сложное переплетение терминологии и смыслов в области фармацевтического качества, производства и систем менеджмента качества, сведенных воедино в ICH Q10.
Документ доступен в двуязычном формате (билингва), в котором английский оригинал и русская версия сопоставлены поабзацно. Это позволяет до конца осмыслить русскоязычный текст, подтянуть фармацевтический и регуляторный английский и сверить правильность перевода.
pharmadvisor.ru
Система фармацевтического качества (ICH Q10)
Приложение PharmAdvisor — научные руководства и правовые документы, регламентирующие все этапы жизненного цикла любого лекарственного препарата
#COVID19 #вакцина #разработка #безопасность #эффективность
В настоящее время разрабатывается большое число вакцин для профилактики COVID-19. На более 200 кандидатов уже потрачены миллиарды долларов. В США в рамках специальной программы сильнее всего продвинулись пять из них. Вместе с тем растет число скептиков, сомневающихся в эффективности или безопасности вакцины. Опрос 1056 человек в США показал, что только 49 % планируют в настоящее время вакцинироваться, 31 % не уверены, 20 % не планируют, причем основной причиной для беспокойства называют безопасность, говорится в статье JAMA The Development of COVID-19 Vaccines: Safeguards Needed.
В связи с этим авторы статьи говорят о важности прозрачного и строго подхода к разработке и регулированию вакцин, включая выдачу разрешение на продажу, а также разрешение на применение перед выдачей такого разрешения. По этой причине критически важно, чтобы были обеспечены независимость Администрации по продуктам питания и лекарствам США (FDA), выполнение научно-технических стандартов разработки и чтобы политики воздержались от громких заявлений, которые вызывали бы ощущение вмешательства в научные процессы. Более того, чтобы помочь в обеспечении оптимального принятия решений и повысить доверие людей, регуляторы должны обеспечить прозрачность с точки зрения своих планов в отношении четырех охранительных мер при разработке вакцин для профилактики COVID-19.
1. Должно быть получено прочное доказательство эффективности, включая ключевые популяции: вакцина должна снижать риск инфицирования, заболевания и осложнений. В настоящее время такое подтверждение можно получить в клинических исследованиях фазы 3. Такие исследования должны начаться в ближайшие 3 месяца в отношении трех кандидатов. Если проводить исследование в сообществах, в которых происходит активная передача, то исследования может удаться завершить в течение нескольких месяцев. Исследуемые популяции должны быть максимально разнообразными и отражать реальную ситуацию, в том числе включать людей с хроническими заболеваниями.
FDA должна начать объяснять общественности суть таких исследований, стандарты их проведения для определения эффективности и т. д.
2. Должно быть получено прочное доказательство безопасности, включая ключевые популяции. Поскольку вакцина вводиться большому числу относительно здоровых людей, она должна быть максимально возможно безопасна. Такое доказательство может быть получено в опорных исследованиях фазы 3 с участием тысяч вакцинированных и контрольных субъектов, чтобы можно было обнаружить важные сигналы безопасности и выяснить их тяжесть и соотношение с предоставляемой вакциной пользой.
FDA должна начать объяснять общественности, что она будет требовать и как будет анализировать данные о безопасности, полученные в опорных исследованиях, прежде чем даст свое разрешение на применение препарата в клинической практике. Как только безопасность в таких исследованиях будет установлено, будет важно начать исследования на беременных женщинах и детях, подверженных риску инфицирования. Кроме того, необходимо будет отдельно обратить внимание на потенциал более тяжелого течения COVID-19 у вакцинированных (прорывная инфекция) — возможность, которая была показана в отношении других коронавирусных вакцин.
3. Получение информированного согласия на вакцинацию перед регуляторным одобрением. Важно обеспечить получение полностью информированного согласия на вакцинацию, прежде чем будут получены опорные доказательства эффективности и безопасности в клинических исследованиях фазы 3. Даже если вакцина будет разрешена для применения раньше, вакцинируемых людей важно всякий раз информировать о том, что полные доказательства безопасности и эффективности не были получены, поэтому существуют риски как возникновения серьезных нежелательных реакций, так и отсутствия эффективности.
В настоящее время разрабатывается большое число вакцин для профилактики COVID-19. На более 200 кандидатов уже потрачены миллиарды долларов. В США в рамках специальной программы сильнее всего продвинулись пять из них. Вместе с тем растет число скептиков, сомневающихся в эффективности или безопасности вакцины. Опрос 1056 человек в США показал, что только 49 % планируют в настоящее время вакцинироваться, 31 % не уверены, 20 % не планируют, причем основной причиной для беспокойства называют безопасность, говорится в статье JAMA The Development of COVID-19 Vaccines: Safeguards Needed.
В связи с этим авторы статьи говорят о важности прозрачного и строго подхода к разработке и регулированию вакцин, включая выдачу разрешение на продажу, а также разрешение на применение перед выдачей такого разрешения. По этой причине критически важно, чтобы были обеспечены независимость Администрации по продуктам питания и лекарствам США (FDA), выполнение научно-технических стандартов разработки и чтобы политики воздержались от громких заявлений, которые вызывали бы ощущение вмешательства в научные процессы. Более того, чтобы помочь в обеспечении оптимального принятия решений и повысить доверие людей, регуляторы должны обеспечить прозрачность с точки зрения своих планов в отношении четырех охранительных мер при разработке вакцин для профилактики COVID-19.
1. Должно быть получено прочное доказательство эффективности, включая ключевые популяции: вакцина должна снижать риск инфицирования, заболевания и осложнений. В настоящее время такое подтверждение можно получить в клинических исследованиях фазы 3. Такие исследования должны начаться в ближайшие 3 месяца в отношении трех кандидатов. Если проводить исследование в сообществах, в которых происходит активная передача, то исследования может удаться завершить в течение нескольких месяцев. Исследуемые популяции должны быть максимально разнообразными и отражать реальную ситуацию, в том числе включать людей с хроническими заболеваниями.
FDA должна начать объяснять общественности суть таких исследований, стандарты их проведения для определения эффективности и т. д.
2. Должно быть получено прочное доказательство безопасности, включая ключевые популяции. Поскольку вакцина вводиться большому числу относительно здоровых людей, она должна быть максимально возможно безопасна. Такое доказательство может быть получено в опорных исследованиях фазы 3 с участием тысяч вакцинированных и контрольных субъектов, чтобы можно было обнаружить важные сигналы безопасности и выяснить их тяжесть и соотношение с предоставляемой вакциной пользой.
FDA должна начать объяснять общественности, что она будет требовать и как будет анализировать данные о безопасности, полученные в опорных исследованиях, прежде чем даст свое разрешение на применение препарата в клинической практике. Как только безопасность в таких исследованиях будет установлено, будет важно начать исследования на беременных женщинах и детях, подверженных риску инфицирования. Кроме того, необходимо будет отдельно обратить внимание на потенциал более тяжелого течения COVID-19 у вакцинированных (прорывная инфекция) — возможность, которая была показана в отношении других коронавирусных вакцин.
3. Получение информированного согласия на вакцинацию перед регуляторным одобрением. Важно обеспечить получение полностью информированного согласия на вакцинацию, прежде чем будут получены опорные доказательства эффективности и безопасности в клинических исследованиях фазы 3. Даже если вакцина будет разрешена для применения раньше, вакцинируемых людей важно всякий раз информировать о том, что полные доказательства безопасности и эффективности не были получены, поэтому существуют риски как возникновения серьезных нежелательных реакций, так и отсутствия эффективности.
4. Важно организовать системы всеобъемлющего мониторинга безопасности для выявления серьезных нежелательных реакций на вакцину. Например, в 1976 г. у 1 на 100 000 человек в ответ на гриппозную вакцину возникал синдром Гийена — Барре. Выявить подобное грозное осложнение, встречающееся довольно редко, невозможно без хорошо функционирующей системы мониторинга.
#COVID19 #лекарство #разработка #эффективность #конечные_точки #ICMRA
На очередном рабочем совещании Международной коалиции регуляторных ведомств по лекарствам (International Coalition on Medicines Regulatory Authorities, ICMRA) рассматривался вопрос выбора первичных конечных точек для рандомизированных клинических исследований лекарств для лечения COVID-19.
Первичная конечная точка в идеале должна быть клинически значимой (учитывающая как жизнедеятельность, так и выживаемость пациента), но при этом измеримой и достаточно чувствительной, чтобы позволить сформировать выборки реалистичных размеров. Кроме того, она должна позволять использовать разумные способы работы с недостающими данными и интеркуррентными событиями.
В случае госпитализированных пациентов с умеренным/тяжелым COVID-19 ICMRA согласовала несколько вариантов, из которых можно выбрать подходящую клиническую точку для оценки клинической пользы экспериментального терапевтического средства, которая позволила бы обосновать регуляторное одобрение. В их числе:
- время до выздоровления до Д28/29
- клинический статус в виде улучшения на 2 пункта на порядковой шкале (первичный анализ с использованием модели пропорциональных шансов с коррекцией на исходный статус и ковариаты)
- смертность в течение 28 дней после рандомизации (особенно при тяжелом COVID-19)
- время до устойчивого выздоровления вплоть до Д90 (определяемое как «жив» или «без рецидива»).
Достигнута договоренность, что смертность не является единственно приемлемой конечной точкой, но тогда она должна быть по меньшей мере ключевой вторичной конечной точкой. В этом случае ее наступление должно оцениваться (цензурироваться) на Д28.
В случае амбулаторных пациентов с легким COVID-19 достигнуто понимание, что смертность не может быть подходящей конечной точкой. Оправданными могут быть скорость прогрессирования до тяжелого заболевания или доля пациентов, не госпитализированных, в течение определенного промежутка времени, устанавливаемого заранее. Для констатации прогрессирования заболевания должны использоваться не только субъективные, но и объективные критерии.
Достигнуто согласие, что вирусологическая конечная точка может быть полезна в исследованиях по проверке концепции, но не в качестве первичной конечной точки в клинических исследованиях III фазы.
Важно учитывать постоянное изменение/совершенствование стандартов помощи при лечении COVID-19 при планировании будущих исследований.
На очередном рабочем совещании Международной коалиции регуляторных ведомств по лекарствам (International Coalition on Medicines Regulatory Authorities, ICMRA) рассматривался вопрос выбора первичных конечных точек для рандомизированных клинических исследований лекарств для лечения COVID-19.
Первичная конечная точка в идеале должна быть клинически значимой (учитывающая как жизнедеятельность, так и выживаемость пациента), но при этом измеримой и достаточно чувствительной, чтобы позволить сформировать выборки реалистичных размеров. Кроме того, она должна позволять использовать разумные способы работы с недостающими данными и интеркуррентными событиями.
В случае госпитализированных пациентов с умеренным/тяжелым COVID-19 ICMRA согласовала несколько вариантов, из которых можно выбрать подходящую клиническую точку для оценки клинической пользы экспериментального терапевтического средства, которая позволила бы обосновать регуляторное одобрение. В их числе:
- время до выздоровления до Д28/29
- клинический статус в виде улучшения на 2 пункта на порядковой шкале (первичный анализ с использованием модели пропорциональных шансов с коррекцией на исходный статус и ковариаты)
- смертность в течение 28 дней после рандомизации (особенно при тяжелом COVID-19)
- время до устойчивого выздоровления вплоть до Д90 (определяемое как «жив» или «без рецидива»).
Достигнута договоренность, что смертность не является единственно приемлемой конечной точкой, но тогда она должна быть по меньшей мере ключевой вторичной конечной точкой. В этом случае ее наступление должно оцениваться (цензурироваться) на Д28.
В случае амбулаторных пациентов с легким COVID-19 достигнуто понимание, что смертность не может быть подходящей конечной точкой. Оправданными могут быть скорость прогрессирования до тяжелого заболевания или доля пациентов, не госпитализированных, в течение определенного промежутка времени, устанавливаемого заранее. Для констатации прогрессирования заболевания должны использоваться не только субъективные, но и объективные критерии.
Достигнуто согласие, что вирусологическая конечная точка может быть полезна в исследованиях по проверке концепции, но не в качестве первичной конечной точки в клинических исследованиях III фазы.
Важно учитывать постоянное изменение/совершенствование стандартов помощи при лечении COVID-19 при планировании будущих исследований.
#клетки #гены #лекарства #БМКП #Россия #регуляторика #статья
Несмотря на то что COVID-19 стал сильной головной болью для здравоохранения и отодвинул на второй план многие другие вопросы, связанные с разработкой и регулированием лекарств, эти процессы не остановились и продолжаются. В апреле этого года мы опубликовали первую статью, посвященную клеточным лекарственным препаратам, в которой описывали регуляторную инфраструктуру ЕС и США для поддержки разработки и научной оценки лекарственных препаратов, содержащих в качестве действующего вещества живые клетки человека.
Теперь вышло продолжение этой работы, которая задумывалась в качестве целостного труда, в которой мы постарались осветить наиболее критичные проблемы регулирования клеточных лекарственных препаратов в России, нередко необоснованно и необъяснимо называемых в нашей стране биомедицинскими клеточными продуктами (БМКП). Кроме того, мы затрагиваем вопросы регулирования клеточных и генотерапевтических препаратов в ЕАЭС.
Невзирая на то что на протяжении ряда лет в России декларируется, что проводится работа по созданию условий для развития препаратов, содержащих в качестве действующего начала живые клетки, приемлемая регуляторная модель, в рамках которой можно было бы разрабатывать и впоследствии выводить на рынок клеточные препараты, которые при этом соответствовали бы международным требованиям, предъявляемым к безопасности, эффективности и качеству, пока не создана. Более того, помимо национальной модели, появились правила ЕАЭС, создающие параллельный и более понятный путь разработки и внедрения в медицинскую практику этой важной группы препаратов.
БМКП — очень хороший пример того, как непрофессионализм, нежелание прислушиваться к профессиональному сообществу и игнорирование многолетнего зарубежного опыта, а также упрощенное понимание сложных процессов разработки привели к пшику, который не дает результатов. Примечательно, например, что в рамках клинических исследований авторы концепции требуют получение данных о метаболизме, всасывании, связывании с белками плазмы, распределении и выведении клеток, хотя классические параметры фармакокинетики не оцениваются (как оценить связь клеток с белками плазмы? как оценить метаболизм клеток [предполагается, что клетки являются субстратом]?).
Вместе с тем широко продвигавшаяся концепция того, что наличие клеточных линий не подразумевает регулирования в качестве лекарств, в итоге вылилась в то, что в отечественных требованиях к БМКП, которые по определению представляют собой клеточные линии, вообще отсутствуют положения о том, как работать с клеточными линиями. Оно и понятно, ведь основной научно-технический стандарт, регламентирующий работу с клеточными линиями и банками клеток, — ICH Q5D «Получение и установление характеристик клеточных субстратов, используемых в производстве биотехнологических/биологических продуктов» является документом из лекарственного регулирования, а авторы концепции всеми силами пытались отгородиться от лекарств.
Несмотря на все это, есть осторожная надежда, что переход на правила ЕАЭС, позволит избавиться от БМКП-регулирования и перейти на понятные, логически связанные стандарты работы с клеточными препаратами и разработки лекарств на их основе.
Несмотря на то что COVID-19 стал сильной головной болью для здравоохранения и отодвинул на второй план многие другие вопросы, связанные с разработкой и регулированием лекарств, эти процессы не остановились и продолжаются. В апреле этого года мы опубликовали первую статью, посвященную клеточным лекарственным препаратам, в которой описывали регуляторную инфраструктуру ЕС и США для поддержки разработки и научной оценки лекарственных препаратов, содержащих в качестве действующего вещества живые клетки человека.
Теперь вышло продолжение этой работы, которая задумывалась в качестве целостного труда, в которой мы постарались осветить наиболее критичные проблемы регулирования клеточных лекарственных препаратов в России, нередко необоснованно и необъяснимо называемых в нашей стране биомедицинскими клеточными продуктами (БМКП). Кроме того, мы затрагиваем вопросы регулирования клеточных и генотерапевтических препаратов в ЕАЭС.
Невзирая на то что на протяжении ряда лет в России декларируется, что проводится работа по созданию условий для развития препаратов, содержащих в качестве действующего начала живые клетки, приемлемая регуляторная модель, в рамках которой можно было бы разрабатывать и впоследствии выводить на рынок клеточные препараты, которые при этом соответствовали бы международным требованиям, предъявляемым к безопасности, эффективности и качеству, пока не создана. Более того, помимо национальной модели, появились правила ЕАЭС, создающие параллельный и более понятный путь разработки и внедрения в медицинскую практику этой важной группы препаратов.
БМКП — очень хороший пример того, как непрофессионализм, нежелание прислушиваться к профессиональному сообществу и игнорирование многолетнего зарубежного опыта, а также упрощенное понимание сложных процессов разработки привели к пшику, который не дает результатов. Примечательно, например, что в рамках клинических исследований авторы концепции требуют получение данных о метаболизме, всасывании, связывании с белками плазмы, распределении и выведении клеток, хотя классические параметры фармакокинетики не оцениваются (как оценить связь клеток с белками плазмы? как оценить метаболизм клеток [предполагается, что клетки являются субстратом]?).
Вместе с тем широко продвигавшаяся концепция того, что наличие клеточных линий не подразумевает регулирования в качестве лекарств, в итоге вылилась в то, что в отечественных требованиях к БМКП, которые по определению представляют собой клеточные линии, вообще отсутствуют положения о том, как работать с клеточными линиями. Оно и понятно, ведь основной научно-технический стандарт, регламентирующий работу с клеточными линиями и банками клеток, — ICH Q5D «Получение и установление характеристик клеточных субстратов, используемых в производстве биотехнологических/биологических продуктов» является документом из лекарственного регулирования, а авторы концепции всеми силами пытались отгородиться от лекарств.
Несмотря на все это, есть осторожная надежда, что переход на правила ЕАЭС, позволит избавиться от БМКП-регулирования и перейти на понятные, логически связанные стандарты работы с клеточными препаратами и разработки лекарств на их основе.