#FDA #IND #клиника #waiver #указания #регуляторика #off_label
Чтобы в США начать экспериментальное изучение нового ранее неизвестного вещества на людях, которое в дальнейшем планируется применять для лечения, профилактики или диагностики заболевания (т. е. в качестве лекарства), необходимо получить официальное разрешение американского регулятора (FDA). Разрешение выдается в случае положительной оценки документов, сопровождающих заявление на исследуемое новое лекарство (Investigational New Drug Application, IND). При этом разрешение требуется получать не на каждое клиническое исследование, а на группы исследований, например на исследования I фазы, II фазы и III фазы предрегистрационной клинической разработки. Требования к IND описаны в части 312 титула 21 Свода федеральных регламентов (21 CFR part 312).
Вместе с тем в ряде случаев получать официальное разрешение FDA и тем самым подавать IND не требуется. В своих указаниях для клинических исследователей, спонсоров и советов по этике исследований (IRB) «Заявления на исследуемые новые лекарства (IND): определение, можно ли проводить экспериментальные исследования на людях без IND» регулятор представляет разъяснения, в каких случаях можно приступить к исследованиям без согласия агентства.
1. Определенные виды клинических исследований для оценки продаваемых лекарственных препаратов. Для этого лекарство должно на законных основаниях продаваться в США. Исследование не должно быть направлено на оценку показаний или новых условий применения (включая новую дозировку, путь введения, режим дозирования и т. п.). Должно быть получено разрешение локального совета по этике исследований (IRB); информированное согласие должно отвечать федеральным требованиям. Оно не должно носить рекламный характер.
2. Исследования биодоступности и биоэквивалентности на людях. IND не требуется, если лекарство не содержит новую химическую сущность, не является радиоактивно меченым или цитотоксичным. Доза должна укладываться в одобренный диапазон. Должно быть получено разрешение локального IRB; ИС должно отвечать федеральным требованиям. Необходимо соблюдать требования по сохранению испытанных образцов.
3. Клинические исследования радиоактивных и холодных изотопов на людях возможны без IND, если исследования являются фундаментальными, а не фармакологическими/токсикологическими, если они одобрены Комитетом по исследования радиоактивных лекарств, если доза не вызывает обнаруживаемых клинических эффектов, а радиоактивная доза является минимально практически возможной.
Кроме того, FDA разъясняет, в каких случаях нужно получать разрешение на проведение клинического исследования косметического средства или продукта питания (включая диетическую добавку): если в конечном счете изучаются их терапевтические, профилактические или диагностические свойства.
Наконец, в документе FDA разъясняет, что медицинские работники вправе применять лекарства по неодобренному показанию (off-label) без подачи IND, поскольку это сфера медицинской практики, которую FDA не регулирует. Исключением является применение медицинским работником одобренного лекарства по off-label назначению, которое изучается в клиническом исследовании по тому же показанию.
В России все это серая зона, поскольку определение клинического исследования в законодательстве нечеткое; статус off-label применения до конца не прояснен, а вузы нередко инициируют исследования, которые носят экспериментальный характер, без получения официального разрешения; локальные этические комитеты имеют неопределенный юридический статус. Все это означает, что в ряде случаев права субъектов исследований могут быть незащищены.
Чтобы в США начать экспериментальное изучение нового ранее неизвестного вещества на людях, которое в дальнейшем планируется применять для лечения, профилактики или диагностики заболевания (т. е. в качестве лекарства), необходимо получить официальное разрешение американского регулятора (FDA). Разрешение выдается в случае положительной оценки документов, сопровождающих заявление на исследуемое новое лекарство (Investigational New Drug Application, IND). При этом разрешение требуется получать не на каждое клиническое исследование, а на группы исследований, например на исследования I фазы, II фазы и III фазы предрегистрационной клинической разработки. Требования к IND описаны в части 312 титула 21 Свода федеральных регламентов (21 CFR part 312).
Вместе с тем в ряде случаев получать официальное разрешение FDA и тем самым подавать IND не требуется. В своих указаниях для клинических исследователей, спонсоров и советов по этике исследований (IRB) «Заявления на исследуемые новые лекарства (IND): определение, можно ли проводить экспериментальные исследования на людях без IND» регулятор представляет разъяснения, в каких случаях можно приступить к исследованиям без согласия агентства.
1. Определенные виды клинических исследований для оценки продаваемых лекарственных препаратов. Для этого лекарство должно на законных основаниях продаваться в США. Исследование не должно быть направлено на оценку показаний или новых условий применения (включая новую дозировку, путь введения, режим дозирования и т. п.). Должно быть получено разрешение локального совета по этике исследований (IRB); информированное согласие должно отвечать федеральным требованиям. Оно не должно носить рекламный характер.
2. Исследования биодоступности и биоэквивалентности на людях. IND не требуется, если лекарство не содержит новую химическую сущность, не является радиоактивно меченым или цитотоксичным. Доза должна укладываться в одобренный диапазон. Должно быть получено разрешение локального IRB; ИС должно отвечать федеральным требованиям. Необходимо соблюдать требования по сохранению испытанных образцов.
3. Клинические исследования радиоактивных и холодных изотопов на людях возможны без IND, если исследования являются фундаментальными, а не фармакологическими/токсикологическими, если они одобрены Комитетом по исследования радиоактивных лекарств, если доза не вызывает обнаруживаемых клинических эффектов, а радиоактивная доза является минимально практически возможной.
Кроме того, FDA разъясняет, в каких случаях нужно получать разрешение на проведение клинического исследования косметического средства или продукта питания (включая диетическую добавку): если в конечном счете изучаются их терапевтические, профилактические или диагностические свойства.
Наконец, в документе FDA разъясняет, что медицинские работники вправе применять лекарства по неодобренному показанию (off-label) без подачи IND, поскольку это сфера медицинской практики, которую FDA не регулирует. Исключением является применение медицинским работником одобренного лекарства по off-label назначению, которое изучается в клиническом исследовании по тому же показанию.
В России все это серая зона, поскольку определение клинического исследования в законодательстве нечеткое; статус off-label применения до конца не прояснен, а вузы нередко инициируют исследования, которые носят экспериментальный характер, без получения официального разрешения; локальные этические комитеты имеют неопределенный юридический статус. Все это означает, что в ряде случаев права субъектов исследований могут быть незащищены.
U.S. Food and Drug Administration
Determining If Human Research Studies Can Be Conducted Without IND
This guidance is intended to assist clinical investigators, sponsors, sponsor-investigators, and institutional review boards (IRBs) in determining whether research studies involving human subjects must be conducted under an investigational new drug application…
#Weiss #антисемитизм #антисионизм #IDW
28 октября 2019 г. на подкаст Сэма Харриса (см. #Harris) под названием Making Sense («Создание смысла»; ранее Waking Up) приходила Bari Weiss. Считается, что она, как и Сэм Харрис, входит в неформальное сообщество «Интеллектуальная темная сеть» (Intellectual Dark Web), члены которой говорят о проблемах американского, западноевропейского и глобального общества в целом, не опасаясь замалчивания и лишения платформы для донесения своих мыслей (cancel out and deplatforming). На подкасте обсуждалась первая книга автора How to Fight Anti-Semitism («Как бороться с антисемитизмом»).
В произведении автор кратко останавливается на истории гонения на евреев в Европе, предпосылках этих гонений начиная с Древнего Египта, его апофеозе в нацистской Германии и возрождении антисемитских настроений сегодня. Также кратко описывается возникновение терминов антисемитизм и антисионизм в качестве бесформенных сущностей, которые кроме ненависти к людям определенного происхождения не содержат какой-либо идеи.
Примечательно, говорит автор, что идеи антисемитизма близки как правым течениям («евреи — недобелые и пачкают белую расу», «евреи являются вратами для небелых людей в США»), так и людям левых взглядов («евреи — средоточие жадности и трайбализма»), что лишний раз свидетельствует о несостоятельности идеологи и тех и других. Антисемитизм — новый вирус, поразивший вестернезированное общество. Отдельная глава посвящена радикальному исламу.
В книге описывается и методы борьбы с антисемитизмом. Это в первую очередь открытость, объяснение, диалог и отзывчивость на критику. Также важна поддержка ближнего независимо от национального происхождения: евреи всегда славились открытостью к беженцам, поскольку исторически всегда таковыми являлись сами. Все это позволяет укреплять связи между людьми и развеивать мифы.
Хорошая небольшая книга продолжительностью 6 часов.
28 октября 2019 г. на подкаст Сэма Харриса (см. #Harris) под названием Making Sense («Создание смысла»; ранее Waking Up) приходила Bari Weiss. Считается, что она, как и Сэм Харрис, входит в неформальное сообщество «Интеллектуальная темная сеть» (Intellectual Dark Web), члены которой говорят о проблемах американского, западноевропейского и глобального общества в целом, не опасаясь замалчивания и лишения платформы для донесения своих мыслей (cancel out and deplatforming). На подкасте обсуждалась первая книга автора How to Fight Anti-Semitism («Как бороться с антисемитизмом»).
В произведении автор кратко останавливается на истории гонения на евреев в Европе, предпосылках этих гонений начиная с Древнего Египта, его апофеозе в нацистской Германии и возрождении антисемитских настроений сегодня. Также кратко описывается возникновение терминов антисемитизм и антисионизм в качестве бесформенных сущностей, которые кроме ненависти к людям определенного происхождения не содержат какой-либо идеи.
Примечательно, говорит автор, что идеи антисемитизма близки как правым течениям («евреи — недобелые и пачкают белую расу», «евреи являются вратами для небелых людей в США»), так и людям левых взглядов («евреи — средоточие жадности и трайбализма»), что лишний раз свидетельствует о несостоятельности идеологи и тех и других. Антисемитизм — новый вирус, поразивший вестернезированное общество. Отдельная глава посвящена радикальному исламу.
В книге описывается и методы борьбы с антисемитизмом. Это в первую очередь открытость, объяснение, диалог и отзывчивость на критику. Также важна поддержка ближнего независимо от национального происхождения: евреи всегда славились открытостью к беженцам, поскольку исторически всегда таковыми являлись сами. Все это позволяет укреплять связи между людьми и развеивать мифы.
Хорошая небольшая книга продолжительностью 6 часов.
Audible.com
How to Fight Anti-Semitism
Check out this great listen on Audible.com. The prescient New York Times writer delivers an urgent wake-up call to all Americans exposing the alarming rise of anti-Semitism in this country - and explains what we can do to defeat it.
WINNER OF THE NATIONAL…
WINNER OF THE NATIONAL…
#FDA #качество #лекарства #OPQ #Россия
На днях вышел ежегодный отчет Офиса фармацевтического качества (OPQ) Центра экспертизы и изучены лекарств (CDER) Администрации по продуктам питания и лекарствам (FDA) США за 2019 г. CDER проводит экспертизу большинства лекарств (низкомолекулярных, биотехнологических, природных, нанолекарств, олигонуклеотидных, синтетических и др.), за исключением вакцин, сывороток, генных и клеточных терапий и препаратов крови, за которые отвечает CBER. В свою очередь, OPQ оценивает вопросы производства и контроля качества лекарств, находящихся в ведении CDER.
В OPQ работают больше 1300 экспертов, проводящих экспертизу как новых (т. е. оригинальных), так и воспроизведенных и биоаналогичных (генериков и биоаналогов) лекарственных препаратов; при этом вопросы безопасности и эффективности, биодоступности, биоэквивалентности, биоаналогичной сопоставимости решаются самостоятельными подразделениями, в которых работают в основном клинические фармакологии, клиницисты и специалисты в области доклинических исследований.
Эксперты OPQ сопровождали инспекторов GMP в 30 % предрегистрационных инспекций или даже вели их, чтобы лично убедиться в возможностях производителя осуществлять производство и вести контроль в соответствии с описанным заявлении на разрешение на продажу. Это имело место особенно в случае высокотехнологичных производств.
Документальная экспертиза ведется по меньшей тремя экспертами: лекарственное вещество, лекарственный препарат, производство при необходимости с подключением эксперта по микробиологии (стерильность), биофармацевтике (абсорбция лекарств) и инспектированию объекта.
Специалисты OPQ усиленно работают над предотвращением дефицита лекарств, если он обусловлен проблемами качества или производства, при необходимости ускоряя сроки экспертизы с сокращением их до 3 месяцев. Такой гибкости способствует внедрение «поддерживаемой знаниями экспертизы и структурированных заявлений» (knowledge-aided assessment & structured applications, KASA), которая резко повышает возможности эксперта для обработки предоставленной информации.
К своим задачам OPQ также относит улучшение коммуникаций с врачами и пациентами для объяснения им концепций фармацевтического качества, влияния производства на характеристики лекарственного препарата, возможности получения лекарственных препаратов с сопоставимыми характеристики при помощи разных процессов. Кроме того, OPQ активно обучает отрасль методам правильного обеспечения надлежащего производства и качества и документирования их в досье.
OPQ играет большую роль и в нитрозаминовом кризисе, являясь, по сути, одним из основных координаторов по выявлению и расследованию причин появления в лекарствах канцерогенных примесей.
В России же мало чего из вышесказанного делается. Экспертов по качеству не больше 30 при не сильно меньших по сравнению с США объемах подачи документов. Бо́льшая часть экспертов по качеству не имеет ни производственного, ни аналитического опыта. Досье обычно оценивается по большему счету одним экспертом, а внимание уделяется только документу, называемому нормативной документацией, которого нет в международной/зарубежной системе обеспечения фармацевтического качества. Разделение экспертизы по направлениям, как в OPQ отсутствует, равно как и взаимодействие с инспекторами GMP. Обучение экспертов практически отсутствует, при том что каждый день появляются препараты, создаваемые с помощью новых технологий; уровень английского низкий, хотя по Правилам ЕАЭС больше половины досье по качеству будет на английском. Это означает, что мы не защищены от некачественных лекарств на уровне экспертизы.
На днях вышел ежегодный отчет Офиса фармацевтического качества (OPQ) Центра экспертизы и изучены лекарств (CDER) Администрации по продуктам питания и лекарствам (FDA) США за 2019 г. CDER проводит экспертизу большинства лекарств (низкомолекулярных, биотехнологических, природных, нанолекарств, олигонуклеотидных, синтетических и др.), за исключением вакцин, сывороток, генных и клеточных терапий и препаратов крови, за которые отвечает CBER. В свою очередь, OPQ оценивает вопросы производства и контроля качества лекарств, находящихся в ведении CDER.
В OPQ работают больше 1300 экспертов, проводящих экспертизу как новых (т. е. оригинальных), так и воспроизведенных и биоаналогичных (генериков и биоаналогов) лекарственных препаратов; при этом вопросы безопасности и эффективности, биодоступности, биоэквивалентности, биоаналогичной сопоставимости решаются самостоятельными подразделениями, в которых работают в основном клинические фармакологии, клиницисты и специалисты в области доклинических исследований.
Эксперты OPQ сопровождали инспекторов GMP в 30 % предрегистрационных инспекций или даже вели их, чтобы лично убедиться в возможностях производителя осуществлять производство и вести контроль в соответствии с описанным заявлении на разрешение на продажу. Это имело место особенно в случае высокотехнологичных производств.
Документальная экспертиза ведется по меньшей тремя экспертами: лекарственное вещество, лекарственный препарат, производство при необходимости с подключением эксперта по микробиологии (стерильность), биофармацевтике (абсорбция лекарств) и инспектированию объекта.
Специалисты OPQ усиленно работают над предотвращением дефицита лекарств, если он обусловлен проблемами качества или производства, при необходимости ускоряя сроки экспертизы с сокращением их до 3 месяцев. Такой гибкости способствует внедрение «поддерживаемой знаниями экспертизы и структурированных заявлений» (knowledge-aided assessment & structured applications, KASA), которая резко повышает возможности эксперта для обработки предоставленной информации.
К своим задачам OPQ также относит улучшение коммуникаций с врачами и пациентами для объяснения им концепций фармацевтического качества, влияния производства на характеристики лекарственного препарата, возможности получения лекарственных препаратов с сопоставимыми характеристики при помощи разных процессов. Кроме того, OPQ активно обучает отрасль методам правильного обеспечения надлежащего производства и качества и документирования их в досье.
OPQ играет большую роль и в нитрозаминовом кризисе, являясь, по сути, одним из основных координаторов по выявлению и расследованию причин появления в лекарствах канцерогенных примесей.
В России же мало чего из вышесказанного делается. Экспертов по качеству не больше 30 при не сильно меньших по сравнению с США объемах подачи документов. Бо́льшая часть экспертов по качеству не имеет ни производственного, ни аналитического опыта. Досье обычно оценивается по большему счету одним экспертом, а внимание уделяется только документу, называемому нормативной документацией, которого нет в международной/зарубежной системе обеспечения фармацевтического качества. Разделение экспертизы по направлениям, как в OPQ отсутствует, равно как и взаимодействие с инспекторами GMP. Обучение экспертов практически отсутствует, при том что каждый день появляются препараты, создаваемые с помощью новых технологий; уровень английского низкий, хотя по Правилам ЕАЭС больше половины досье по качеству будет на английском. Это означает, что мы не защищены от некачественных лекарств на уровне экспертизы.
#вирусы #коронавирус #разработка #лекарства #противопирусный #FDA #указания #Россия
Сегодня мы выкладываем в открытый доступ перевод на русский язык указаний Администрации по продуктам питания и лекарствам (FDA) США «Разработка противовирусных препаратов: проведение вирусологических исследований и предоставление их в Агентство» (2006 г.), чтобы помочь русскоязычным разработчикам правильно подойти к планированию и организации разработки новых противовирусных препаратов и полноценно документировать ее результаты.
Разработка любого противовирусного препарата требует масштабных доклинических исследований, чтобы определить механизм действия, для чего могут быть изучены связывание с рецептором, ингибирование ферментативной активности, структура связанного ингибиторного комплекса с помощью рентгеновской кристаллографии и характеристики мутаций резистентности в гене, кодирующем мишень. Противовирусная активность, как правило, оценивается как in vitro, так и in vivo. Важно определить цитотоксический и терапевтический индексы, чтобы терапевтическая концентрация противовирусного препарата не приводила к неприемлемой токсичности.
Кроме того, в доклинических исследованиях важно изучить влияние на противовирусную активность исследуемого препарата одобренных противовирусных лекарств, с которыми он может применяться в комбинации, поскольку противовирусная терапия, как правило, является комбинированной. Наконец, важным аспектом является изучение механизма, скорости и факторов формирования вирусом-мишенью резистентности как в моно-, так и комбинированной терапии. В отношении всего этого американский регулятор приводит соответствующие рекомендации.
Кроме того, FDA отмечает, что иммуномодулирующие препараты вызывают дополнительные затруднения. Они могут обладать потенциалом незапланированного влияния на репликацию вируса и другими нежелательными эффектами, обусловленными влиянием на иммунную систему. В случае исследуемых препаратов, действующих посредством общеиммунных стимулирующих механизмов, FDA рекомендует спонсорам подтверждать снижение противовирусной активности и выявлять конкретные задействуемые компоненты иммунной системы.
Следует отметить, что ни один противовирусный или иммуномодулирующий препарат, являющийся отечественной (союзной) разработкой, даже зарегистрированный после 2006 г., не соответствует требованиям, содержащимся в документе FDA, поэтому есть веские основания подозревать, что они могут быть не только неэффективны, но и формировать резистентные вирусы и приводить к иммунологическим нарушениям.
Документ доступен в двуязычном формате (билингва), в котором английский оригинал и русская версия сопоставлены поабзацно. Это позволяет до конца осмыслить русскоязычный текст, подтянуть фармацевтический и регуляторный английский и сверить правильность перевода.
При необходимости word-версии пишите личные сообщения.
Сегодня мы выкладываем в открытый доступ перевод на русский язык указаний Администрации по продуктам питания и лекарствам (FDA) США «Разработка противовирусных препаратов: проведение вирусологических исследований и предоставление их в Агентство» (2006 г.), чтобы помочь русскоязычным разработчикам правильно подойти к планированию и организации разработки новых противовирусных препаратов и полноценно документировать ее результаты.
Разработка любого противовирусного препарата требует масштабных доклинических исследований, чтобы определить механизм действия, для чего могут быть изучены связывание с рецептором, ингибирование ферментативной активности, структура связанного ингибиторного комплекса с помощью рентгеновской кристаллографии и характеристики мутаций резистентности в гене, кодирующем мишень. Противовирусная активность, как правило, оценивается как in vitro, так и in vivo. Важно определить цитотоксический и терапевтический индексы, чтобы терапевтическая концентрация противовирусного препарата не приводила к неприемлемой токсичности.
Кроме того, в доклинических исследованиях важно изучить влияние на противовирусную активность исследуемого препарата одобренных противовирусных лекарств, с которыми он может применяться в комбинации, поскольку противовирусная терапия, как правило, является комбинированной. Наконец, важным аспектом является изучение механизма, скорости и факторов формирования вирусом-мишенью резистентности как в моно-, так и комбинированной терапии. В отношении всего этого американский регулятор приводит соответствующие рекомендации.
Кроме того, FDA отмечает, что иммуномодулирующие препараты вызывают дополнительные затруднения. Они могут обладать потенциалом незапланированного влияния на репликацию вируса и другими нежелательными эффектами, обусловленными влиянием на иммунную систему. В случае исследуемых препаратов, действующих посредством общеиммунных стимулирующих механизмов, FDA рекомендует спонсорам подтверждать снижение противовирусной активности и выявлять конкретные задействуемые компоненты иммунной системы.
Следует отметить, что ни один противовирусный или иммуномодулирующий препарат, являющийся отечественной (союзной) разработкой, даже зарегистрированный после 2006 г., не соответствует требованиям, содержащимся в документе FDA, поэтому есть веские основания подозревать, что они могут быть не только неэффективны, но и формировать резистентные вирусы и приводить к иммунологическим нарушениям.
Документ доступен в двуязычном формате (билингва), в котором английский оригинал и русская версия сопоставлены поабзацно. Это позволяет до конца осмыслить русскоязычный текст, подтянуть фармацевтический и регуляторный английский и сверить правильность перевода.
При необходимости word-версии пишите личные сообщения.
pharmadvisor.ru
Разработка противовирусных препаратов: проведение вирусологических исследований и представление их в Агентство
Приложение PharmAdvisor — научные руководства и правовые документы, регламентирующие все этапы жизненного цикла любого лекарственного препарата
#госзакупки #США #лекарства #отечественный_производитель #суд
FDA Law Blog освещает очередное интересное судебное разбирательство, в котором апелляционный суд встал на сторону истца — фармацевтической компании Acetris Health LLC и указал суду первой инстанции пересмотреть решение Департамента по делам ветеранов (VA) о недопуске компании к государственным закупкам.
Acetris Health LLC является производителем лекарственных препаратов, в частности, пероральных. Компания хотела участвовать в поставках лекарств государству, поставляя таблетки, произведенные с использованием активных фармацевтических ингредиентов (АФИ), произведенных в Индии. VA посчитал, что лекарственные препараты, пусть и произведенные в США, но из ингредиентов, произведенных в других странах, признаются импортными товарами, и поэтому не допустил Acetris Health LLC до торгов.
VA мотивировал свое решение положениями законодательства США: (1) Закона о торговых соглашениях от 1979 г. (TAA) и (2) Регламента о федеральных закупках (FAR). Вместе с тем суд обратил внимание ответчика на статутные стандарты, содержащиеся в указанных актах, которые позволяют определить, в каких случаях продукцию следует считать отечественной или зарубежной.
TAA устанавливает, что предмет является продукцией страны, только если (i) она всецело выращена, получена или произведена в такой стране или (ii) в случае предмета, состоящего всецело или в части из материалов из другой страны, он было существенно трансформирован в новый и другой предмет торговли с названием, характеристиками или назначением, отличными от таковых предмета или предметов, из которых он был трансформирован.
Кроме того, суд отметил, что FAR применительно к TAA устанавливает, что исполнитель обязан на основании контракта поставить только произведенные в США готовые (конечные) продукты. При этом под произведенным в США готовым (конечным) продуктом в FAR понимается предмет, добытый, полученный или произведенный в Соединенных Штатах или таковой, значительно трансформированный в Соединенных Штатах.
Исходя из этих двух положений законодательства, суд счел, что претензии VA к фармацевтической компании, произведшей в США таблетки из индийского активного фармацевтического ингредиента, не обоснованы, а таблетки являются продукцией США для целей TAA и FAR, и вернул дело на рассмотрение суду первой инстанции, указав, что:
(1) на основании TAA лекарственный препарат, содержащий АФИ, произведенный в Индии, не становится, только в связи с этим, продукцией Индии и (2) на основании FAR понятие «произведенный в США готовый продукт» может включать продукцию, произведенную в США с использованием АФИ, произведенного в другой стране.
FDA Law Blog освещает очередное интересное судебное разбирательство, в котором апелляционный суд встал на сторону истца — фармацевтической компании Acetris Health LLC и указал суду первой инстанции пересмотреть решение Департамента по делам ветеранов (VA) о недопуске компании к государственным закупкам.
Acetris Health LLC является производителем лекарственных препаратов, в частности, пероральных. Компания хотела участвовать в поставках лекарств государству, поставляя таблетки, произведенные с использованием активных фармацевтических ингредиентов (АФИ), произведенных в Индии. VA посчитал, что лекарственные препараты, пусть и произведенные в США, но из ингредиентов, произведенных в других странах, признаются импортными товарами, и поэтому не допустил Acetris Health LLC до торгов.
VA мотивировал свое решение положениями законодательства США: (1) Закона о торговых соглашениях от 1979 г. (TAA) и (2) Регламента о федеральных закупках (FAR). Вместе с тем суд обратил внимание ответчика на статутные стандарты, содержащиеся в указанных актах, которые позволяют определить, в каких случаях продукцию следует считать отечественной или зарубежной.
TAA устанавливает, что предмет является продукцией страны, только если (i) она всецело выращена, получена или произведена в такой стране или (ii) в случае предмета, состоящего всецело или в части из материалов из другой страны, он было существенно трансформирован в новый и другой предмет торговли с названием, характеристиками или назначением, отличными от таковых предмета или предметов, из которых он был трансформирован.
Кроме того, суд отметил, что FAR применительно к TAA устанавливает, что исполнитель обязан на основании контракта поставить только произведенные в США готовые (конечные) продукты. При этом под произведенным в США готовым (конечным) продуктом в FAR понимается предмет, добытый, полученный или произведенный в Соединенных Штатах или таковой, значительно трансформированный в Соединенных Штатах.
Исходя из этих двух положений законодательства, суд счел, что претензии VA к фармацевтической компании, произведшей в США таблетки из индийского активного фармацевтического ингредиента, не обоснованы, а таблетки являются продукцией США для целей TAA и FAR, и вернул дело на рассмотрение суду первой инстанции, указав, что:
(1) на основании TAA лекарственный препарат, содержащий АФИ, произведенный в Индии, не становится, только в связи с этим, продукцией Индии и (2) на основании FAR понятие «произведенный в США готовый продукт» может включать продукцию, произведенную в США с использованием АФИ, произведенного в другой стране.
#качество #контроль #спецификация #НД #фальсификация #фармакопея #неэффективность #часть_I
При рассмотрении проблемы того, почему лекарства в клинической практике оказываются менее эффективными или менее безопасными, при этом показывая хорошие результаты при контроле качества, целесообразно еще раз остановиться на понятии «нормативная документация», ее составлении, целях, а также использовании на пострегистрационном этапе.
1. В мире на лекарственные препараты составляется спецификация, т. е. перечень критериев и норм, которым должен соответствовать лекарственный препарат на момент его выпуска на рынок производителем и во время нахождения на рынке вплоть до введения пациенту. Спецификация является одним из инструментом контроля качества (наряду с соблюдением GMP, внутрипроизводственным контролем, оценкой стабильности, валидацией производства и др.). Спецификация составляется на основании: (1) результатов доклинических и клинических исследований (в них подтверждается биодоступность — т. е. правильность выполненной фармацевтической разработки, безопасность с точки зрения примесей, связь биологической активности и с фармакологической активностью и др.), (2) результатов исследований стабильности, (3) результатов испытаний серий, полученных в рамках валидации процесса производства, исходя из свойств действующего вещества, вспомогательных веществ, лекарственной формы, пути введения, дозировки и целевой популяции.
В России вместо спецификации составляется нормативная документация [хотя нормативная документация (НД) содержит спецификацию, принципы составления спецификации в НД не являются научными], перечень критериев и норм которой — в отличие от спецификации — опирается только на свойства действующего вещества и лекарственной формы, т. е. не принимаются в расчет данные доклинических и клинических исследований, данные о стабильности, результаты валидации процесса производства (нет сравнения процессов производства и подтверждения их совершенствования с точки зрения биологических и фармацевтических свойств лекарства), свойства вспомогательных веществ и потребности целевой популяции.
2. Основная задача спецификации — обеспечение производителем того, чтобы на рынок выходили только качественные лекарственные препараты, а некачественные, т. е. не соответствующие спецификации, браковались. Кроме того, после выпуска на рынок лекарственный препарат также должен оставаться качественным, т. е. соответствовать своей спецификации, вплоть до его введения пациенту, демонстрируя тем самым стабильность на протяжении срока годности.
В России же нормативная документация фактически не предназначена для целей контроля качества и выпуска лекарственных препаратов производителем, поскольку не учитывает данные, перечисленные в п. 1, а для удовлетворения пожеланий государственной лаборатории, которая проводит лабораторные испытания на предрегистрационном этапе и оптимизирует нормативную документацию под себя, а не под производственный процесс производителя и возможности его аналитической лаборатории.
3. За рубежом спецификации на воспроизведенные лекарственные препараты составляются на основании фармакопейных монографий (например, Американской, Британской или Японской фармакопеи). При этом фармакопейные монографии этих фармакопей составляются на основании спецификаций оригинальных лекарственных препаратов. Фармакопейные монографии фактически являются шаблонами для спецификаций для генериков, однако фармакопейные критерии и нормы в спецификации конкретного препарата уточняются, дополняются и оптимизируются под конкретный препарат, в результате чего на выходе получается спецификация, которая шире фармакопейного текста. В отношении многих биопрепаратов фармакопейные монографии вообще отсутствуют.
Продолжение следует.
При рассмотрении проблемы того, почему лекарства в клинической практике оказываются менее эффективными или менее безопасными, при этом показывая хорошие результаты при контроле качества, целесообразно еще раз остановиться на понятии «нормативная документация», ее составлении, целях, а также использовании на пострегистрационном этапе.
1. В мире на лекарственные препараты составляется спецификация, т. е. перечень критериев и норм, которым должен соответствовать лекарственный препарат на момент его выпуска на рынок производителем и во время нахождения на рынке вплоть до введения пациенту. Спецификация является одним из инструментом контроля качества (наряду с соблюдением GMP, внутрипроизводственным контролем, оценкой стабильности, валидацией производства и др.). Спецификация составляется на основании: (1) результатов доклинических и клинических исследований (в них подтверждается биодоступность — т. е. правильность выполненной фармацевтической разработки, безопасность с точки зрения примесей, связь биологической активности и с фармакологической активностью и др.), (2) результатов исследований стабильности, (3) результатов испытаний серий, полученных в рамках валидации процесса производства, исходя из свойств действующего вещества, вспомогательных веществ, лекарственной формы, пути введения, дозировки и целевой популяции.
В России вместо спецификации составляется нормативная документация [хотя нормативная документация (НД) содержит спецификацию, принципы составления спецификации в НД не являются научными], перечень критериев и норм которой — в отличие от спецификации — опирается только на свойства действующего вещества и лекарственной формы, т. е. не принимаются в расчет данные доклинических и клинических исследований, данные о стабильности, результаты валидации процесса производства (нет сравнения процессов производства и подтверждения их совершенствования с точки зрения биологических и фармацевтических свойств лекарства), свойства вспомогательных веществ и потребности целевой популяции.
2. Основная задача спецификации — обеспечение производителем того, чтобы на рынок выходили только качественные лекарственные препараты, а некачественные, т. е. не соответствующие спецификации, браковались. Кроме того, после выпуска на рынок лекарственный препарат также должен оставаться качественным, т. е. соответствовать своей спецификации, вплоть до его введения пациенту, демонстрируя тем самым стабильность на протяжении срока годности.
В России же нормативная документация фактически не предназначена для целей контроля качества и выпуска лекарственных препаратов производителем, поскольку не учитывает данные, перечисленные в п. 1, а для удовлетворения пожеланий государственной лаборатории, которая проводит лабораторные испытания на предрегистрационном этапе и оптимизирует нормативную документацию под себя, а не под производственный процесс производителя и возможности его аналитической лаборатории.
3. За рубежом спецификации на воспроизведенные лекарственные препараты составляются на основании фармакопейных монографий (например, Американской, Британской или Японской фармакопеи). При этом фармакопейные монографии этих фармакопей составляются на основании спецификаций оригинальных лекарственных препаратов. Фармакопейные монографии фактически являются шаблонами для спецификаций для генериков, однако фармакопейные критерии и нормы в спецификации конкретного препарата уточняются, дополняются и оптимизируются под конкретный препарат, в результате чего на выходе получается спецификация, которая шире фармакопейного текста. В отношении многих биопрепаратов фармакопейные монографии вообще отсутствуют.
Продолжение следует.
#качество #контроль #спецификация #НД #фальсификация #фармакопея #неэффективность #часть_II
В России нормативная документация также составляется во многом на основании предписаний государственной фармакопеи. Однако составление государственной фармакопеи имеет много методологических изъянов. В основе частных монографий не лежат спецификации оригинального препарата, аналитические методики включаются без должного метрологического контроля, подразумевающего проведение масштабных межлабораторных экспериментов, чтобы добиться воспроизводимости в разных лабораториях, т. е. произвольно. Кроме того, государственная фармакопея не гармонизирована с ведущими мировыми фармакопеями, поэтому тексты государственной фармакопеи могут не характеризовать качество отдельного лекарства. Следовательно, требования государственной фармакопеи, включаемые в нормативную документацию на лекарственный препарат, также могут не отражать качество лекарственного препарата, т. е. требовать включения не тех показателей, неправильных норм или методик.
4. Кроме того, нормативная документация позиционируется в качестве свода критериев и норм, на соответствие которым государственные лаборатории оценивают, является ли лекарственный препарат, находящийся на рынке или в распоряжении дистрибьюторов качественным. На основании нормативной документации оценивается, не является ли лекарственный препарат фальсифицированным (фальсифицированный лекарственный препарат — лекарственный препарат, сопровождаемый ложной информацией о его составе и (или) производителе). Такое использование нормативной документации также не обосновано.
За рубежом качество лекарств, находящихся на рынке, проверяется не только на соответствие спецификации. Это связано с тем, что спецификация в первую очередь нужна, чтобы (1) производитель проверил, обосновано ли его решение выпустить лекарственный препарат на рынок, (2) убедиться, что качество выпущенного на рынок лекарства остается удовлетворительным. При этом само решение о выпуске производитель принимает на основании не только оценки на соответствие спецификации, но и по результатам различных внутрипроизводственных проверок, включая подтверждение стабильности производства.
Однако государственные лаборатории призваны решать не столько задачи перепроверки того, насколько обоснованно производитель выпустил лекарственный препарат, сколько то, является ли лекарственный препарат, находящийся на рынке, качественным и не является ли он фальсифицированным. Такая оценка за рубежом не ограничивается оценкой на соответствие спецификации по следующим причинам:
- спецификация контролирует состав только по действующему веществу, но не по вспомогательным веществам;
- спецификация контролирует только те примеси, которые заявлены и изучены самим разработчиком, и не контролирует примеси в результате стороннего неизвестного загрязнения или примеси, которые производитель не счел нужным включить в спецификацию;
- спецификация контролирует подлинность действующего вещества по ограниченному числу критериев, которые не всегда могут гарантировать реальную подлинность (это особенно значимо для биопрепаратов, нанолекарств, растительных препаратов и других сложных препаратов). Это связано с тем, что спецификация нужна самому производителю для оценки качества при выпуске, полную подлинность же он обеспечивает и другими средствами из своего арсенала (см. выше). Таким образом, показателей, включенных в спецификацию, может быть недостаточно для оценки факта фальсификации.
Чтобы проконтролировать подлинность лекарственного препарата по составу вспомогательных веществ или на предмет отсутствия каких-либо подозреваемых примесей, зарубежные государственные лаборатории используют дополнительные критерии и методы испытаний, которые не включены в спецификацию.
Продолжение следует.
В России нормативная документация также составляется во многом на основании предписаний государственной фармакопеи. Однако составление государственной фармакопеи имеет много методологических изъянов. В основе частных монографий не лежат спецификации оригинального препарата, аналитические методики включаются без должного метрологического контроля, подразумевающего проведение масштабных межлабораторных экспериментов, чтобы добиться воспроизводимости в разных лабораториях, т. е. произвольно. Кроме того, государственная фармакопея не гармонизирована с ведущими мировыми фармакопеями, поэтому тексты государственной фармакопеи могут не характеризовать качество отдельного лекарства. Следовательно, требования государственной фармакопеи, включаемые в нормативную документацию на лекарственный препарат, также могут не отражать качество лекарственного препарата, т. е. требовать включения не тех показателей, неправильных норм или методик.
4. Кроме того, нормативная документация позиционируется в качестве свода критериев и норм, на соответствие которым государственные лаборатории оценивают, является ли лекарственный препарат, находящийся на рынке или в распоряжении дистрибьюторов качественным. На основании нормативной документации оценивается, не является ли лекарственный препарат фальсифицированным (фальсифицированный лекарственный препарат — лекарственный препарат, сопровождаемый ложной информацией о его составе и (или) производителе). Такое использование нормативной документации также не обосновано.
За рубежом качество лекарств, находящихся на рынке, проверяется не только на соответствие спецификации. Это связано с тем, что спецификация в первую очередь нужна, чтобы (1) производитель проверил, обосновано ли его решение выпустить лекарственный препарат на рынок, (2) убедиться, что качество выпущенного на рынок лекарства остается удовлетворительным. При этом само решение о выпуске производитель принимает на основании не только оценки на соответствие спецификации, но и по результатам различных внутрипроизводственных проверок, включая подтверждение стабильности производства.
Однако государственные лаборатории призваны решать не столько задачи перепроверки того, насколько обоснованно производитель выпустил лекарственный препарат, сколько то, является ли лекарственный препарат, находящийся на рынке, качественным и не является ли он фальсифицированным. Такая оценка за рубежом не ограничивается оценкой на соответствие спецификации по следующим причинам:
- спецификация контролирует состав только по действующему веществу, но не по вспомогательным веществам;
- спецификация контролирует только те примеси, которые заявлены и изучены самим разработчиком, и не контролирует примеси в результате стороннего неизвестного загрязнения или примеси, которые производитель не счел нужным включить в спецификацию;
- спецификация контролирует подлинность действующего вещества по ограниченному числу критериев, которые не всегда могут гарантировать реальную подлинность (это особенно значимо для биопрепаратов, нанолекарств, растительных препаратов и других сложных препаратов). Это связано с тем, что спецификация нужна самому производителю для оценки качества при выпуске, полную подлинность же он обеспечивает и другими средствами из своего арсенала (см. выше). Таким образом, показателей, включенных в спецификацию, может быть недостаточно для оценки факта фальсификации.
Чтобы проконтролировать подлинность лекарственного препарата по составу вспомогательных веществ или на предмет отсутствия каких-либо подозреваемых примесей, зарубежные государственные лаборатории используют дополнительные критерии и методы испытаний, которые не включены в спецификацию.
Продолжение следует.
❤1
#качество #контроль #спецификация #НД #фальсификация #фармакопея #неэффективность #часть_III
В России же нормативная документация (со всеми перечисленными выше недостатками) является единственным документом, на соответствие которому государственные лаборатории контролируют качество лекарственного препарата, в том числе с точки зрения фальсификации.
Однако нормативная документация не контролирует качество по составу вспомогательных веществ, поэтому соответствие нормативной документации еще не означает, что лекарственный препарат не является фальсифицированным. Кроме того, нормативная документация нередко не контролирует генотоксичные примеси и хиральные родственные примеси, поэтому соответствие лекарственного препарата нормативной документации еще не означает, что лекарство не содержит токсичных загрязнений. Именно поэтому нельзя сводить контроль качества лекарства только контролю соответствия нормативной документации. Необходимо оценивать все риски для качества и использовать методы выявления несоответствий, даже если они не включены в нормативную документацию / спецификацию; так работают за рубежом.
Так, контроль на основании нормативной документации, никогда не позволил бы выявить генотоксичные примеси в валсартане и других сартанах, ранитидине и др. В ряде случаев он не позволит выявить и проблемы с подлинностью/чистотой биопрепаратов из-за использования устаревших методов, о чем написала ВОЗ в международном журнале, в статье которого представители зарубежных стран высказали опасения по поводу подходов, используемых в России для лабораторной оценки качества лекарств.
Следовательно, использование данных производителя (нормативной документации или спецификации), которые предназначены для подтверждения качества при выпуске, не является достаточным, для выявления фальсифицированных лекарств на рынке. Это два разных вида контроля. Государственные лаборатории должны разрабатывать подходы к проведению пострегистрационного контроля качества, которые должны базироваться не только на контроле качества в соответствии с нормативной документации, но и на комплексной оценке рисков и проведении других испытаний, например теста кинетики растворения in vitro, проверки производственной документации на предмет выявления примесей, разработке при необходимости дополнительные методики для подтверждения подлинности. Именно так проводится работа в Евросоюзе сетью официальных лабораторий по контролю качества лекарств (OMCL).
Кроме того, надо менять подходы к проведению испытаний. Испытания должны проводиться с помощью валидированных методик и методов. Если государственная лаборатория самостоятельно не проводила валидацию, она должна провести верификацию/трансфер. Для проведения верификации/трансфера необходимо иметь доступ к валидации методик производителя, а данные по валидации методик, включая СОПы, должны быть доступны лабораториям.
Таким образом, соответствие нормативной документации не гарантирует качество лекарственного препарата, а лаборатории, осуществляющие пострегистрационный контроль, должны использовать более широкий комплекс исследований и оценивать лекарства по тем показателям, которые представляют наибольший риск с точки зрения качества, безопасности, эффективности и фальсификации. В целом нормативная документация является бессмысленным документам, потому что использование только ее на современном уровне является недостаточным для оценки качества и выявления фальсификации. Кроме того, масштабный опыт показывает, что лабораторная проверка лекарственного препарата на предрегистрационном этапе по нормативной документации в экспертном учреждении никак не помогает оценке на пострегистрационном этапе, а лишь вызывает дополнительные проблемы.
В России же нормативная документация (со всеми перечисленными выше недостатками) является единственным документом, на соответствие которому государственные лаборатории контролируют качество лекарственного препарата, в том числе с точки зрения фальсификации.
Однако нормативная документация не контролирует качество по составу вспомогательных веществ, поэтому соответствие нормативной документации еще не означает, что лекарственный препарат не является фальсифицированным. Кроме того, нормативная документация нередко не контролирует генотоксичные примеси и хиральные родственные примеси, поэтому соответствие лекарственного препарата нормативной документации еще не означает, что лекарство не содержит токсичных загрязнений. Именно поэтому нельзя сводить контроль качества лекарства только контролю соответствия нормативной документации. Необходимо оценивать все риски для качества и использовать методы выявления несоответствий, даже если они не включены в нормативную документацию / спецификацию; так работают за рубежом.
Так, контроль на основании нормативной документации, никогда не позволил бы выявить генотоксичные примеси в валсартане и других сартанах, ранитидине и др. В ряде случаев он не позволит выявить и проблемы с подлинностью/чистотой биопрепаратов из-за использования устаревших методов, о чем написала ВОЗ в международном журнале, в статье которого представители зарубежных стран высказали опасения по поводу подходов, используемых в России для лабораторной оценки качества лекарств.
Следовательно, использование данных производителя (нормативной документации или спецификации), которые предназначены для подтверждения качества при выпуске, не является достаточным, для выявления фальсифицированных лекарств на рынке. Это два разных вида контроля. Государственные лаборатории должны разрабатывать подходы к проведению пострегистрационного контроля качества, которые должны базироваться не только на контроле качества в соответствии с нормативной документации, но и на комплексной оценке рисков и проведении других испытаний, например теста кинетики растворения in vitro, проверки производственной документации на предмет выявления примесей, разработке при необходимости дополнительные методики для подтверждения подлинности. Именно так проводится работа в Евросоюзе сетью официальных лабораторий по контролю качества лекарств (OMCL).
Кроме того, надо менять подходы к проведению испытаний. Испытания должны проводиться с помощью валидированных методик и методов. Если государственная лаборатория самостоятельно не проводила валидацию, она должна провести верификацию/трансфер. Для проведения верификации/трансфера необходимо иметь доступ к валидации методик производителя, а данные по валидации методик, включая СОПы, должны быть доступны лабораториям.
Таким образом, соответствие нормативной документации не гарантирует качество лекарственного препарата, а лаборатории, осуществляющие пострегистрационный контроль, должны использовать более широкий комплекс исследований и оценивать лекарства по тем показателям, которые представляют наибольший риск с точки зрения качества, безопасности, эффективности и фальсификации. В целом нормативная документация является бессмысленным документам, потому что использование только ее на современном уровне является недостаточным для оценки качества и выявления фальсификации. Кроме того, масштабный опыт показывает, что лабораторная проверка лекарственного препарата на предрегистрационном этапе по нормативной документации в экспертном учреждении никак не помогает оценке на пострегистрационном этапе, а лишь вызывает дополнительные проблемы.
Sciencedirect
Global harmonization of vaccine testing requirements: Making elimination of the ATT and TABST a concrete global achievement
This one-day symposium organized by Humane Society International (HSI) brought together 18 international experts from Argentina, Brazil, China, Europe…
#обучение #ультраобучение #подготовка #квалификация #Young
В книге Ultralearning: Master Hard Skills, Outsmart the Competition, and Accelerate Your Career («Ультраобучение: освоить сложные навыки, перехитрить конкуренцию и ускорить свою карьеру) Scott Young (Скот Янг) делится опытом и описывает техники, как за достаточно короткий срок можно усвоить большой пласт знаний или умений.
Первый пример Янга действительно впечатляющий: он, не поступая на факультет информационных технологий MIT, смог освоить 4-летнюю программу по этой специальности за 12 (!) месяцев, сдать экзамены экстерном и получить диплом (условия MIT это позволяют). Важным условием успешности такого предприятия является тщательная подготовка: выяснение того, что является критерием успешного освоения программы, основные закономерности и правила осваиваемой области и т. д. Время, затрачиваемое на это, может занимать до 10 % от времени на саму программу обучения.
Вторым примером Янга является изучение французского, испанского, китайского и корейского, каждый за 3 месяца. Особо успешными оказались первые два, экзамены по которым удалось «сдать язык» на втором (следующем после высшего) уровне сложности. Китайский на третьем (т. е. очень высоком уровне). Метод Янга: полностью отказаться от английского, максимально погрузиться в среду, не бояться и не стесняться говорить неправильно с местными, учиться по 8–10 часов в день.
Янг приводит в пример и других людей, которых он начал коллекционировать. Его знакомый с нуля за 3 месяца освоил программу ораторского искусства и занял 10-е место на мировом первенстве ораторов, в котором участвовало 30 000 человек. Другой пример: человек захотел создать компьютерную игру, но понимал, что команда специалистов не сможет в полной мере воплотить его видение игры в жизнь, поэтому он сам научился программировать, игровому дизайну, писать сюжеты, технике, маркетингу и т. д. и в итоге самостоятельно создал компьютерную игру, объем продаж которой составил более 200 млн. долларов.
Янг дает советы по тому, как правильно подходить к ультраобучению. Это серьезное испытание, требующее времени, внимания и упорства. В день необходимо тратить по меньшей 8 часов на освоение материала, при этом стараться погружаться в самые сложные непонятные вопросы, которые страшат и вызывают неприятие. Именно там обычно проблемы, решение которых добиться существенного прогресса.
В целом, рассматривая опыт Янга и других людей, быстро освоивших какие-либо навык или программу, свидетельствует, что можно в целом относительно быстро стать хорошим специалистом какого-либо дела, если этому посвятить время и подойти к процессу обучения со всей серьезностью.
В книге Ultralearning: Master Hard Skills, Outsmart the Competition, and Accelerate Your Career («Ультраобучение: освоить сложные навыки, перехитрить конкуренцию и ускорить свою карьеру) Scott Young (Скот Янг) делится опытом и описывает техники, как за достаточно короткий срок можно усвоить большой пласт знаний или умений.
Первый пример Янга действительно впечатляющий: он, не поступая на факультет информационных технологий MIT, смог освоить 4-летнюю программу по этой специальности за 12 (!) месяцев, сдать экзамены экстерном и получить диплом (условия MIT это позволяют). Важным условием успешности такого предприятия является тщательная подготовка: выяснение того, что является критерием успешного освоения программы, основные закономерности и правила осваиваемой области и т. д. Время, затрачиваемое на это, может занимать до 10 % от времени на саму программу обучения.
Вторым примером Янга является изучение французского, испанского, китайского и корейского, каждый за 3 месяца. Особо успешными оказались первые два, экзамены по которым удалось «сдать язык» на втором (следующем после высшего) уровне сложности. Китайский на третьем (т. е. очень высоком уровне). Метод Янга: полностью отказаться от английского, максимально погрузиться в среду, не бояться и не стесняться говорить неправильно с местными, учиться по 8–10 часов в день.
Янг приводит в пример и других людей, которых он начал коллекционировать. Его знакомый с нуля за 3 месяца освоил программу ораторского искусства и занял 10-е место на мировом первенстве ораторов, в котором участвовало 30 000 человек. Другой пример: человек захотел создать компьютерную игру, но понимал, что команда специалистов не сможет в полной мере воплотить его видение игры в жизнь, поэтому он сам научился программировать, игровому дизайну, писать сюжеты, технике, маркетингу и т. д. и в итоге самостоятельно создал компьютерную игру, объем продаж которой составил более 200 млн. долларов.
Янг дает советы по тому, как правильно подходить к ультраобучению. Это серьезное испытание, требующее времени, внимания и упорства. В день необходимо тратить по меньшей 8 часов на освоение материала, при этом стараться погружаться в самые сложные непонятные вопросы, которые страшат и вызывают неприятие. Именно там обычно проблемы, решение которых добиться существенного прогресса.
В целом, рассматривая опыт Янга и других людей, быстро освоивших какие-либо навык или программу, свидетельствует, что можно в целом относительно быстро стать хорошим специалистом какого-либо дела, если этому посвятить время и подойти к процессу обучения со всей серьезностью.
Audible.com
Ultralearning
Check out this great listen on Audible.com. Future-proof your career and maximize your competitive advantage by learning the skill necessary to stay relevant, reinvent yourself, and adapt to whatever the workplace throws your way in this essential guide that…
#FDA #биоаналоги #регуляторика #биология #белок #определение
Перед большим регуляторным переходом, который состоится 20 марта 2020 г. в США, выражающимся в том, что ряд биологических препаратов (самыми значимыми из которых являются инсулины), одобренных в США в рамках заявления на новое лекарство (NDA, т. е. в рамках Закона о продуктах питания, лекарствах и косметике), станут считаться одобренными в рамках заявления на лицензирование биопрепарата (BLA, т. е. в рамках Закона о службе здравоохранения). Это позволит в отношении таких «новых» биопрепаратов также одобрять биоаналоги в США, поскольку на них станет распространяться процедура, предусмотренная секций 351(k) Закона о службе здравоохранения. Переход нужен потому, что на препараты, одобренные в рамках NDA секцией 351(k) не распространяется.
В рамках этого регуляторного перехода FDA в свете текущего научного прогресса решила пересмотреть определение понятия «белок» с точки зрения вывода на рынок лекарственных препаратов, представляющих собой белки. До изменения определение белка, данное законодательством, исключало «любой химически синтезированный полипептид».
Вместе с тем в свете успехов синтетической биологии и расширении возможности получения белков небиотехнологическими или полубиотехнологическими методами возникла необходимость исключения этого уточнения. FDA предложила закрепить определение белка, которое агентство использует в своих научных указаниях, касающихся биоаналогов, и звучащее следующим образом: под «белком» понимается любой альфа-аминокислотный полимер с заданной последовательностью, превышающей 40 аминокислот.
Нижняя планка отсечения, равная 40 аминокислотам выбрана FDA потому, что агентство считает, что если пептид имеет меньшее число аминокислот, то он, скорее всего, не будет обладать третичной структурой. Вместе с тем недавние открытия свидетельствуют о существовании большой группы микробелков, первичная структура которых может иметь меньшее чем 40 число аминокислот. Все это еще раз свидетельствует об условности регуляторных понятий белок, олигопептид и т. д.
Перед большим регуляторным переходом, который состоится 20 марта 2020 г. в США, выражающимся в том, что ряд биологических препаратов (самыми значимыми из которых являются инсулины), одобренных в США в рамках заявления на новое лекарство (NDA, т. е. в рамках Закона о продуктах питания, лекарствах и косметике), станут считаться одобренными в рамках заявления на лицензирование биопрепарата (BLA, т. е. в рамках Закона о службе здравоохранения). Это позволит в отношении таких «новых» биопрепаратов также одобрять биоаналоги в США, поскольку на них станет распространяться процедура, предусмотренная секций 351(k) Закона о службе здравоохранения. Переход нужен потому, что на препараты, одобренные в рамках NDA секцией 351(k) не распространяется.
В рамках этого регуляторного перехода FDA в свете текущего научного прогресса решила пересмотреть определение понятия «белок» с точки зрения вывода на рынок лекарственных препаратов, представляющих собой белки. До изменения определение белка, данное законодательством, исключало «любой химически синтезированный полипептид».
Вместе с тем в свете успехов синтетической биологии и расширении возможности получения белков небиотехнологическими или полубиотехнологическими методами возникла необходимость исключения этого уточнения. FDA предложила закрепить определение белка, которое агентство использует в своих научных указаниях, касающихся биоаналогов, и звучащее следующим образом: под «белком» понимается любой альфа-аминокислотный полимер с заданной последовательностью, превышающей 40 аминокислот.
Нижняя планка отсечения, равная 40 аминокислотам выбрана FDA потому, что агентство считает, что если пептид имеет меньшее число аминокислот, то он, скорее всего, не будет обладать третичной структурой. Вместе с тем недавние открытия свидетельствуют о существовании большой группы микробелков, первичная структура которых может иметь меньшее чем 40 число аминокислот. Все это еще раз свидетельствует об условности регуляторных понятий белок, олигопептид и т. д.
#лекарства #Россия #регуляторика #проблемы #2020 #№1
1. Разрозненность регулирования: несколько регуляторов, отсутствие полной кодификации правовых норм; межведомственное взаимодействие на низком уровне
В настоящее время в России регулированием обращения лекарств занимается по меньшей мере 4 государственных органа, полномочия которых разделены нелогично с точки зрения обеспечения качества, безопасности и эффективности лекарств и с точки зрения контроля достоверности информации, включаемой в регистрационное досье.
(1) Минздрав России отвечает за выдачу разрешений на клинические исследования и регистрацию (выдачу разрешений на продажу), а также пострегистрационный контроль регистрационного досье (внесение изменений в регистрационное досье, перерегистрация).
(2) Минпромторг России отвечает за лицензирование производства готовых лекарственных препаратов и действующих веществ (активных фармацевтических субстанций), а также за GMP-контроль зарубежных производителей лекарственных препаратов, импортирующих их в Россию.
(3) Росздравнадзор отвечает за пострегистрационный контроль качества лекарств, находящихся на рынке, и за фармаконадзор, а также за GCP-инспектирование клинических центров, располагающихся в России. Росздравнадзор также осуществляет контроль испытательных центров, выполняющих доклинические исследования (псевдо-GLP).
(4) ФАС: цены и реклама.
1. Минздрав России не взаимодействует ни с Минпромторгом России, ни с Росздравнадзором в отношении достоверности данных, содержащихся в регистрационном досье: эксперты в случае возникновения сомнений в достоверности предоставленных данных не могут обратиться в Минпромторг России или Росздравнадзор для проведения внепланового инспектирования с целью проверки достоверности предоставленных данных.
2. Ни Минпромторг России, ни Росздравнадзор не ведут информационный обмен с Минздравом России для выработки своих программ планового инспектирования на основании соответствующих рисков лекарственных препаратов и их производителей или исследователей.
3. В случае обнаружения проблем в рамках инспектирования или пострегистрационного контроля качества лекарств на рынке ведомства не взаимодействуют друг с другом для выработки единого подхода для решения проблемы. В частности, выявление Росздравнадзором на рынке лекарств, несоответствующих качеству, не ведет к инициации внеплановой GMP-инспекции, поскольку это сфера закреплена за Минпромторгом России.
Ситуация в ЕАЭС
Правила ЕАЭС не влияют на распределение полномочий между национальными уполномоченными органами, поэтому на описанную ситуацию не повлияют.
Что нужно
Создать единого регулятора, отвечающего за лекарства, включая ветеринарные. Желательно, чтобы этот же орган отвечал за медицинские изделия, поскольку квалификация специалистов перекрывается. Это позволило бы создать регулятора по численности персонала и мощи, сопоставимого с EMA или MHRA.
1. Разрозненность регулирования: несколько регуляторов, отсутствие полной кодификации правовых норм; межведомственное взаимодействие на низком уровне
В настоящее время в России регулированием обращения лекарств занимается по меньшей мере 4 государственных органа, полномочия которых разделены нелогично с точки зрения обеспечения качества, безопасности и эффективности лекарств и с точки зрения контроля достоверности информации, включаемой в регистрационное досье.
(1) Минздрав России отвечает за выдачу разрешений на клинические исследования и регистрацию (выдачу разрешений на продажу), а также пострегистрационный контроль регистрационного досье (внесение изменений в регистрационное досье, перерегистрация).
(2) Минпромторг России отвечает за лицензирование производства готовых лекарственных препаратов и действующих веществ (активных фармацевтических субстанций), а также за GMP-контроль зарубежных производителей лекарственных препаратов, импортирующих их в Россию.
(3) Росздравнадзор отвечает за пострегистрационный контроль качества лекарств, находящихся на рынке, и за фармаконадзор, а также за GCP-инспектирование клинических центров, располагающихся в России. Росздравнадзор также осуществляет контроль испытательных центров, выполняющих доклинические исследования (псевдо-GLP).
(4) ФАС: цены и реклама.
1. Минздрав России не взаимодействует ни с Минпромторгом России, ни с Росздравнадзором в отношении достоверности данных, содержащихся в регистрационном досье: эксперты в случае возникновения сомнений в достоверности предоставленных данных не могут обратиться в Минпромторг России или Росздравнадзор для проведения внепланового инспектирования с целью проверки достоверности предоставленных данных.
2. Ни Минпромторг России, ни Росздравнадзор не ведут информационный обмен с Минздравом России для выработки своих программ планового инспектирования на основании соответствующих рисков лекарственных препаратов и их производителей или исследователей.
3. В случае обнаружения проблем в рамках инспектирования или пострегистрационного контроля качества лекарств на рынке ведомства не взаимодействуют друг с другом для выработки единого подхода для решения проблемы. В частности, выявление Росздравнадзором на рынке лекарств, несоответствующих качеству, не ведет к инициации внеплановой GMP-инспекции, поскольку это сфера закреплена за Минпромторгом России.
Ситуация в ЕАЭС
Правила ЕАЭС не влияют на распределение полномочий между национальными уполномоченными органами, поэтому на описанную ситуацию не повлияют.
Что нужно
Создать единого регулятора, отвечающего за лекарства, включая ветеринарные. Желательно, чтобы этот же орган отвечал за медицинские изделия, поскольку квалификация специалистов перекрывается. Это позволило бы создать регулятора по численности персонала и мощи, сопоставимого с EMA или MHRA.
#лекарства #Россия #регуляторика #проблемы #2020 #№2
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
B. Нечеткость определений (многие определения не согласуются с международными/зарубежными), требований (много пробелов в области детальной регламентации) и ответственности
Определения, содержащиеся в Федеральном законе от 12 апреля 2010 г. № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств» (далее — 61-ФЗ), выработаны без учета смежного законодательства (в области медицинских изделий, косметики, продуктов питания, включая БАДы) и не гармонизированы с зарубежными определениями, в результате чего возникают пробелы в регулировании или, наоборот, регулирование разных препаратов накладывается друг на друга.
В частности, определение лекарственного средства содержит противоречивую формулировку, что лекарственными средствами являются фармацевтические субстанции и лекарственные препараты. Фармацевтическая субстанция — это обладающее фармакологической активностью действующее вещество, что не учитывает ситуацию пролекарств. Лекарственная форма — состояние лекарственного препарата, соответствующее способам его введения и применения, хотя многие лекарственные формы требуют предварительного приготовления (например, концентраты, лиофилизаты и т. п.), прежде чем стать соответствующими для введения и применения. Определение дозировки не учитывает выражение с помощью активности. Определение орфанных лекарств не учитывает профилактическое применение (например, генная терапия), не предусматривает ситуации, когда орфанным лекарство может признаваться из экономических соображений и т. д.
В отличие от зарубежного регулирования 61-ФЗ распространяется на применение лекарств, что закреплено в статье 1, однако реально документ не содержит каких-либо положений, регламентирующих применение лекарств врачами или пациентами (такие положения содержатся в законодательстве об охране здоровья граждан).
Отсутствуют в 61-ФЗ какие-либо исключения применительно к кустарно производимым лекарствам (маломасштабное производства), а также лекарствам, производимым домохозяйствами для удовлетворения личных нужд, хотя в реальности положения 61-ФЗ к ним не применяются. Требования ст. 13 о необходимости регистрации лекарств еще до их производства или клинических исследований свидетельствует о низкой юридической проработке текста.
Важным упущением является тот факт, что Россия — одна из немногих стран, которая не ввела у себя формат общего технического документа для представления регистрационного досье, а подробные документы, разъясняющие как формировать регистрационное досье до сих пор отсутствуют.
Ситуация в ЕАЭС
Несмотря на то что достигнут большой прогресс в исправлении терминологии и внедрении многих положений зарубежного (в первую очередь европейского) законодательства в области регулирования лекарственных препаратов, так и не были решены следующие вопросы:
1. Базовые определения (лекарственное средство, фармацевтическая субстанция, лекарственный препарат);
2. Сфера применения Правил регистрации и экспертизы лекарственных средств в ЕАЭС (во многом осталась российской);
3. В рамках документов права Союза не гармонизировано и не регламентируется в должной степени полномочия по инспектированию, принудительному исполнению правил (особенно с точки зрения надлежащих практик) и по санкциям за нарушение законодательства. К примеру, базовый документ ЕАЭС по GMP основан, как и соответствующий приказ Минпромторга России, на European GMP Guide, тогда как в Евросоюзе это документ 3-его уровня, над которым стоит Директива 2003/94/EC, узаконивающая принципы и руководства по GMP, а над ней стоит Директива 2001/83/EC, вводящая требования о лицензировании производства, соответствии разработчиков минимальным стандартам и гармонизирующая полномочия по инспектированию и принудительному исполнению (enforcement).
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
B. Нечеткость определений (многие определения не согласуются с международными/зарубежными), требований (много пробелов в области детальной регламентации) и ответственности
Определения, содержащиеся в Федеральном законе от 12 апреля 2010 г. № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств» (далее — 61-ФЗ), выработаны без учета смежного законодательства (в области медицинских изделий, косметики, продуктов питания, включая БАДы) и не гармонизированы с зарубежными определениями, в результате чего возникают пробелы в регулировании или, наоборот, регулирование разных препаратов накладывается друг на друга.
В частности, определение лекарственного средства содержит противоречивую формулировку, что лекарственными средствами являются фармацевтические субстанции и лекарственные препараты. Фармацевтическая субстанция — это обладающее фармакологической активностью действующее вещество, что не учитывает ситуацию пролекарств. Лекарственная форма — состояние лекарственного препарата, соответствующее способам его введения и применения, хотя многие лекарственные формы требуют предварительного приготовления (например, концентраты, лиофилизаты и т. п.), прежде чем стать соответствующими для введения и применения. Определение дозировки не учитывает выражение с помощью активности. Определение орфанных лекарств не учитывает профилактическое применение (например, генная терапия), не предусматривает ситуации, когда орфанным лекарство может признаваться из экономических соображений и т. д.
В отличие от зарубежного регулирования 61-ФЗ распространяется на применение лекарств, что закреплено в статье 1, однако реально документ не содержит каких-либо положений, регламентирующих применение лекарств врачами или пациентами (такие положения содержатся в законодательстве об охране здоровья граждан).
Отсутствуют в 61-ФЗ какие-либо исключения применительно к кустарно производимым лекарствам (маломасштабное производства), а также лекарствам, производимым домохозяйствами для удовлетворения личных нужд, хотя в реальности положения 61-ФЗ к ним не применяются. Требования ст. 13 о необходимости регистрации лекарств еще до их производства или клинических исследований свидетельствует о низкой юридической проработке текста.
Важным упущением является тот факт, что Россия — одна из немногих стран, которая не ввела у себя формат общего технического документа для представления регистрационного досье, а подробные документы, разъясняющие как формировать регистрационное досье до сих пор отсутствуют.
Ситуация в ЕАЭС
Несмотря на то что достигнут большой прогресс в исправлении терминологии и внедрении многих положений зарубежного (в первую очередь европейского) законодательства в области регулирования лекарственных препаратов, так и не были решены следующие вопросы:
1. Базовые определения (лекарственное средство, фармацевтическая субстанция, лекарственный препарат);
2. Сфера применения Правил регистрации и экспертизы лекарственных средств в ЕАЭС (во многом осталась российской);
3. В рамках документов права Союза не гармонизировано и не регламентируется в должной степени полномочия по инспектированию, принудительному исполнению правил (особенно с точки зрения надлежащих практик) и по санкциям за нарушение законодательства. К примеру, базовый документ ЕАЭС по GMP основан, как и соответствующий приказ Минпромторга России, на European GMP Guide, тогда как в Евросоюзе это документ 3-его уровня, над которым стоит Директива 2003/94/EC, узаконивающая принципы и руководства по GMP, а над ней стоит Директива 2001/83/EC, вводящая требования о лицензировании производства, соответствии разработчиков минимальным стандартам и гармонизирующая полномочия по инспектированию и принудительному исполнению (enforcement).
Что нужно
Пересмотреть все определения и гармонизировать их с международными.
Ввести недостающие требования и восполнить пробелы регулирования, в том числе закрепить четкую ответственность за основными игроками: отраслью и регулятором, включая соответствующие наказания.
Пересмотреть все определения и гармонизировать их с международными.
Ввести недостающие требования и восполнить пробелы регулирования, в том числе закрепить четкую ответственность за основными игроками: отраслью и регулятором, включая соответствующие наказания.
#лекарства #Россия #регуляторика #проблемы #2020 #№3
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
C. Небольшой общий объем законодательных и регулирующих положений
Следующей особенностью является кратное меньший объем правовых положений в законодательстве о лекарствах. Так 61-ФЗ занимает около 140 страниц (при этом в него также входят положения, регулирующие обращение ветеринарных лекарственных препаратов), тогда как законодательство государств — членов Евросоюза в этой области занимает около 700–800 страниц, законодательство США — около 1000 страниц и касается только лекарственных препаратов для медицинского применения. Указанный объем документов не включает регуляторные и научно-технические руководства.
Следует также отметить, что подзаконные акты Минздрава и Росздравнадзора, как правило, только повторяют положения, закрепленные в 61-ФЗ, не развивая их, в результате ведомственные документы не помогают регулируемой отрасли лучше понять замысел, заложенный в законодательстве, что еще больше сжимает существующий объем требований. В отличие от российской модели в Евросоюзе и США подзаконные акты направлены на детальное разъяснение как ключевых положений законодательства, так и описание процедур выполнения требований закона.
В России для описания процессуальных аспектов соблюдения законодательства существуют административные регламенты, однако в этих ведомственных актах также прослеживается тенденция исключительно цитирования положений закона, процессуально внимание уделяется вторичным аспектам (наличие достаточных помещений для подачи заявления, наличие пандусов, график работы уполномоченного органа и др.), которые за рубежом публикуются на веб-сайте ведомств и не принимаются в виде приказов.
Ситуация в ЕАЭС
Объем принятых на сегодняшний день норм и требований уже сейчас существенно превышает существующие национальные требования и будет только расти. Вместе с тем в ЕАЭС нормотворчество не носит системного характера. До сих пор не приняты важнейшие регуляторные требования первого уровня для обеспечения соблюдения надлежащих практик
Что нужно
Систематизировать все законодательные и регуляторные нормы, выстроить иерархию. Предусмотреть лаконичность законодательных положений, но развернутость регуляторных положений, которые развивают и интерпретируют положения законодательства.
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
C. Небольшой общий объем законодательных и регулирующих положений
Следующей особенностью является кратное меньший объем правовых положений в законодательстве о лекарствах. Так 61-ФЗ занимает около 140 страниц (при этом в него также входят положения, регулирующие обращение ветеринарных лекарственных препаратов), тогда как законодательство государств — членов Евросоюза в этой области занимает около 700–800 страниц, законодательство США — около 1000 страниц и касается только лекарственных препаратов для медицинского применения. Указанный объем документов не включает регуляторные и научно-технические руководства.
Следует также отметить, что подзаконные акты Минздрава и Росздравнадзора, как правило, только повторяют положения, закрепленные в 61-ФЗ, не развивая их, в результате ведомственные документы не помогают регулируемой отрасли лучше понять замысел, заложенный в законодательстве, что еще больше сжимает существующий объем требований. В отличие от российской модели в Евросоюзе и США подзаконные акты направлены на детальное разъяснение как ключевых положений законодательства, так и описание процедур выполнения требований закона.
В России для описания процессуальных аспектов соблюдения законодательства существуют административные регламенты, однако в этих ведомственных актах также прослеживается тенденция исключительно цитирования положений закона, процессуально внимание уделяется вторичным аспектам (наличие достаточных помещений для подачи заявления, наличие пандусов, график работы уполномоченного органа и др.), которые за рубежом публикуются на веб-сайте ведомств и не принимаются в виде приказов.
Ситуация в ЕАЭС
Объем принятых на сегодняшний день норм и требований уже сейчас существенно превышает существующие национальные требования и будет только расти. Вместе с тем в ЕАЭС нормотворчество не носит системного характера. До сих пор не приняты важнейшие регуляторные требования первого уровня для обеспечения соблюдения надлежащих практик
Что нужно
Систематизировать все законодательные и регуляторные нормы, выстроить иерархию. Предусмотреть лаконичность законодательных положений, но развернутость регуляторных положений, которые развивают и интерпретируют положения законодательства.
#лекарства #Россия #регуляторика #проблемы #2020 #№4
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
D. Средоточие на лабораторно-инструментальных методах контроля в ущерб документальной экспертизе
Во время предрегистрационной экспертизы лекарственного препарата государственные эксперты в области фармацевтического качества тратят много усилий на проверку нормативной документации — документа, не существующего за рубежом, и сплошную предрегистрационную лабораторную оценку качества регистрируемого лекарства. Вместе с тем по рекомендации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) от этого подхода из-за неэффективности давно отказались в большинстве стран. В результате этого в России большая часть экспертных ресурсов брошена на проверки, которые не вносят реального вклада в оценку качества. Предрегистрационная лабораторная оценка качества нерациональна, поскольку отбор образцов для целей лабораторного контроля осуществляет сам производитель, то есть отсутствует объективность. В этом смысле гораздо информативнее осуществлять пострегистрационный контроль, когда сбор образцов ведет сам государственный орган на основании анализа рисков без участия производителя, что делает такую оценку более объективной.
В ЕС и США экспертиза качества осуществляется на основании 4 основных характеристик лекарственного препарата: свойств действующего вещества, его биологического действия, процессов производства лекарственного препарата и его компонентов, характеристик лекарственной формы (т. е. системы доставки действующего вещества).
В настоящее время в России согласующиеся с международными принципами документы, регламентирующие составление контрольной документации (спецификации) как на действующее вещество, так и на лекарственный препарат отсутствуют (в мире это ICH Q6A, Q6B и все производные руководства, специализированные под конкретные формы или препараты: например, ингаляционные, радиофармацевтические, биологические, иммунологические, растительные, генотерапевтические, клеточные и др.). Наличие одной только фармакопеи (при этом не гармонизированной с ведущими фармакопеями) недостаточно, поскольку, к примеру, фармакопея не содержит специфичных требований к новым лекарственным препаратам, новым действующим веществам, многим биотехнологическим продуктам и веществам, получаемым с помощью сложных процессов синтеза (мицеллы, нанокристаллы, липосомы).
Процессы синтеза действующего вещества в России в рамках экспертизы не оцениваются, не анализируются и тем самым не нормируются примеси. Производственный процесс лекарственного препарата также не оценивается с точки зрения риска для качества (например, вирусные контаминанты в биопрепаратах, родственные или производственные примеси в зависимости от используемых исходных и сырьевых материалов (канцерогенные примеси в валсартане нашими специалистами при текущих подходах никогда не были бы обнаружены), а также из их источников). Экспертиза успешности валидации процесса производства, по сути, не проводится (в частности, нет никаких методических документов по этому вопросу), в результате неясно, какие характеристики процесса производства требуют особого контроля, в том числе на уровне действующего вещества и готовой формы.
Также не контролируется, как были разработаны испытания на растворение, являющиеся критичными для всех лекарственных форм, требующих предварительного растворения действующего вещества при любом пути введения (таблетки, капсулы, суппозитории, суспензии, эмульсии и другие дисперсии). Это большой раздел экспертизы, которому на сегодняшний день также не уделяется внимание. Такой контроль предусматривает сопоставление данных о фармацевтической разработке с опорными биофармацевтическими клиническими исследованиями (например, исследованием биоэквивалентности), занимая большую часть экспертизы качества лекарственных препаратов за рубежом.
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
D. Средоточие на лабораторно-инструментальных методах контроля в ущерб документальной экспертизе
Во время предрегистрационной экспертизы лекарственного препарата государственные эксперты в области фармацевтического качества тратят много усилий на проверку нормативной документации — документа, не существующего за рубежом, и сплошную предрегистрационную лабораторную оценку качества регистрируемого лекарства. Вместе с тем по рекомендации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) от этого подхода из-за неэффективности давно отказались в большинстве стран. В результате этого в России большая часть экспертных ресурсов брошена на проверки, которые не вносят реального вклада в оценку качества. Предрегистрационная лабораторная оценка качества нерациональна, поскольку отбор образцов для целей лабораторного контроля осуществляет сам производитель, то есть отсутствует объективность. В этом смысле гораздо информативнее осуществлять пострегистрационный контроль, когда сбор образцов ведет сам государственный орган на основании анализа рисков без участия производителя, что делает такую оценку более объективной.
В ЕС и США экспертиза качества осуществляется на основании 4 основных характеристик лекарственного препарата: свойств действующего вещества, его биологического действия, процессов производства лекарственного препарата и его компонентов, характеристик лекарственной формы (т. е. системы доставки действующего вещества).
В настоящее время в России согласующиеся с международными принципами документы, регламентирующие составление контрольной документации (спецификации) как на действующее вещество, так и на лекарственный препарат отсутствуют (в мире это ICH Q6A, Q6B и все производные руководства, специализированные под конкретные формы или препараты: например, ингаляционные, радиофармацевтические, биологические, иммунологические, растительные, генотерапевтические, клеточные и др.). Наличие одной только фармакопеи (при этом не гармонизированной с ведущими фармакопеями) недостаточно, поскольку, к примеру, фармакопея не содержит специфичных требований к новым лекарственным препаратам, новым действующим веществам, многим биотехнологическим продуктам и веществам, получаемым с помощью сложных процессов синтеза (мицеллы, нанокристаллы, липосомы).
Процессы синтеза действующего вещества в России в рамках экспертизы не оцениваются, не анализируются и тем самым не нормируются примеси. Производственный процесс лекарственного препарата также не оценивается с точки зрения риска для качества (например, вирусные контаминанты в биопрепаратах, родственные или производственные примеси в зависимости от используемых исходных и сырьевых материалов (канцерогенные примеси в валсартане нашими специалистами при текущих подходах никогда не были бы обнаружены), а также из их источников). Экспертиза успешности валидации процесса производства, по сути, не проводится (в частности, нет никаких методических документов по этому вопросу), в результате неясно, какие характеристики процесса производства требуют особого контроля, в том числе на уровне действующего вещества и готовой формы.
Также не контролируется, как были разработаны испытания на растворение, являющиеся критичными для всех лекарственных форм, требующих предварительного растворения действующего вещества при любом пути введения (таблетки, капсулы, суппозитории, суспензии, эмульсии и другие дисперсии). Это большой раздел экспертизы, которому на сегодняшний день также не уделяется внимание. Такой контроль предусматривает сопоставление данных о фармацевтической разработке с опорными биофармацевтическими клиническими исследованиями (например, исследованием биоэквивалентности), занимая большую часть экспертизы качества лекарственных препаратов за рубежом.
Кроме того, документы по валидации аналитических методик (в мире это ICH Q2) так и не утверждены, а сами контрольные лаборатории не соблюдают стандарт ИСО 17025-2017 (в 2019 введен в России) с точки зрения верификации/валидации методов и документирования успешности трансфера для выполнения контрольных испытаний.
В результате, что «успешный» выпускающий контроль качества на основании неправильно составленной и неадекватно проверенной нормативной документации, согласованной во время экспертизы и государственной регистрации, не позволяет убедиться в реальном качестве лекарственного препарата, в том числе в рамках т. н. выборочного пострегистрационного государственного контроля.
Ситуация в ЕАЭС
Удалось отказаться от регистрации активных фармацевтических субстанций, от нормативного документа на АФС, отождествить нормативный документ по качеству лекарственного препарата со спецификациями на выпуск и срок годности, а также предусмотреть случаи, когда предрегистрационная лабораторная экспертиза качества образцов проводиться не будет. Принятых мер недостаточно, система экспертизы качества остается архаичной и не соответствует современным реалиям.
Что нужно
Отказаться от сплошной предрегистрационной лабораторной экспертизы качества, отказаться от НД и полностью перейти на формат общего технического документа, гармонизировать государственную фармакопею с ведущими фармакопеями, начать полноценную экспертизу документации о качества (в первую очередь по разработке, производству и выработке стратегии контроля).
В результате, что «успешный» выпускающий контроль качества на основании неправильно составленной и неадекватно проверенной нормативной документации, согласованной во время экспертизы и государственной регистрации, не позволяет убедиться в реальном качестве лекарственного препарата, в том числе в рамках т. н. выборочного пострегистрационного государственного контроля.
Ситуация в ЕАЭС
Удалось отказаться от регистрации активных фармацевтических субстанций, от нормативного документа на АФС, отождествить нормативный документ по качеству лекарственного препарата со спецификациями на выпуск и срок годности, а также предусмотреть случаи, когда предрегистрационная лабораторная экспертиза качества образцов проводиться не будет. Принятых мер недостаточно, система экспертизы качества остается архаичной и не соответствует современным реалиям.
Что нужно
Отказаться от сплошной предрегистрационной лабораторной экспертизы качества, отказаться от НД и полностью перейти на формат общего технического документа, гармонизировать государственную фармакопею с ведущими фармакопеями, начать полноценную экспертизу документации о качества (в первую очередь по разработке, производству и выработке стратегии контроля).
#статьи #наука #регуляторика #article #CurrentlyReading #КлинФарм #доклиника
Очередной дайджест статей (doi — по запросу) по разработке и регуляторике лекарств, а также по другим темам, которые показались интересными и полезными, прочитанных/просмотренных за последние 3 недели. Привел комментарии, поскольку содержащиеся в них сведения счел заслуживающими внимания.
#Доклиника
Safety of tattoos and permanent make-up: a regulatory view
Комм.: обзор безопасности красителей, используемых для татуажа. Не все красители отвечают нормам безопасности, особенно таковые, не разрешенные в ЕС и не соответствующие требования регламента REACH, регламентирующего безопасность промышленных химикатов. Тату стали обыденностью и поэтому должны привлечь внимание токсикологов и фармакокинетиков с целью обеспечения безопасности людей.
Dose Predictions for Drug Design
Комм.: хорошая обзорная статья о том, как на основании знаний о фундаментальных физико-химических свойствах и доклинических и ex vivo характеристиках лекарства подбирать его дозу в клинических исследованиях. Подбор дозы — один самых критичных моментов всей клинической разработки.
Echocardiography in nonclinical studies: Where are we?
Комм.: FDA рассуждает о месте эхокардиографии в доклинической разработке для оценки кардиотоксичности. В работе также освещаются критические моменты дизайнов исследований для получения высококачественных интерпретируемых данных для оптимизации доклинического скрининга.
#Биофармацевтика
Biopharmaceutical Understanding of Excipient Variability on Drug Apparent Solubility Based on Drug Physicochemical Properties. Case Study: Superdisintegrants
Комм.: анализ влияния дезинтегрантов на биофармацевтические характеристики, в частности на растворимость лекарственного вещества, при различных сценариях. В целом влияние невысокое.
#КИ
Emulation Differences vs. Biases When Calibrating Real: World Evidence Findings Against Randomized Controlled Trials
Комм.: на сегодняшний день из-за недостаточности данных очень сложно вычленять искажающие факторы (confounder’ы) при эмуляции/симуляции РКИ на основании данных реального мира.
#Регуляторика
Are Regulators Talking to Each Other Across Borders?
Комм.: обсуждение того, как регуляторы общаются между собой, и насколько это влияет на принимаемые решения. Ведущие регуляторы активно общаются, что повышает гармонизацию принимаемых решений.
#Новые_лекарства
Next-generation influenza vaccines: opportunities and challenges
Комм.: еще одна обзорная статья в Nature Reviews Drug Discovery о разработке новых гриппозных вакцин с использование новых носителей (конъюгаты, вирусоподобные частицы, векторы), новых способов представления эпитопов и т. д.
#Клиническая_фармакология
Artificial Intelligence and Machine Learning: Will Clinical Pharmacologists Be Needed in the Next Decade? The John Henry Question
Комм.: оставит ли место машинное обучение (МО) клиническим фармакологам? Да, оставит, поскольку нужно будет интерпретировать новые большие массивы данных, тогда как МО/ИИ позволит решать рутинные задачи.
Virtual Twins: Understanding the Data Required for Model‐Informed Precision Dosing
Комм.: виртуальные близнецы — как новый способ оценки вариабельности ФК/ФД-параметров.
Очередной дайджест статей (doi — по запросу) по разработке и регуляторике лекарств, а также по другим темам, которые показались интересными и полезными, прочитанных/просмотренных за последние 3 недели. Привел комментарии, поскольку содержащиеся в них сведения счел заслуживающими внимания.
#Доклиника
Safety of tattoos and permanent make-up: a regulatory view
Комм.: обзор безопасности красителей, используемых для татуажа. Не все красители отвечают нормам безопасности, особенно таковые, не разрешенные в ЕС и не соответствующие требования регламента REACH, регламентирующего безопасность промышленных химикатов. Тату стали обыденностью и поэтому должны привлечь внимание токсикологов и фармакокинетиков с целью обеспечения безопасности людей.
Dose Predictions for Drug Design
Комм.: хорошая обзорная статья о том, как на основании знаний о фундаментальных физико-химических свойствах и доклинических и ex vivo характеристиках лекарства подбирать его дозу в клинических исследованиях. Подбор дозы — один самых критичных моментов всей клинической разработки.
Echocardiography in nonclinical studies: Where are we?
Комм.: FDA рассуждает о месте эхокардиографии в доклинической разработке для оценки кардиотоксичности. В работе также освещаются критические моменты дизайнов исследований для получения высококачественных интерпретируемых данных для оптимизации доклинического скрининга.
#Биофармацевтика
Biopharmaceutical Understanding of Excipient Variability on Drug Apparent Solubility Based on Drug Physicochemical Properties. Case Study: Superdisintegrants
Комм.: анализ влияния дезинтегрантов на биофармацевтические характеристики, в частности на растворимость лекарственного вещества, при различных сценариях. В целом влияние невысокое.
#КИ
Emulation Differences vs. Biases When Calibrating Real: World Evidence Findings Against Randomized Controlled Trials
Комм.: на сегодняшний день из-за недостаточности данных очень сложно вычленять искажающие факторы (confounder’ы) при эмуляции/симуляции РКИ на основании данных реального мира.
#Регуляторика
Are Regulators Talking to Each Other Across Borders?
Комм.: обсуждение того, как регуляторы общаются между собой, и насколько это влияет на принимаемые решения. Ведущие регуляторы активно общаются, что повышает гармонизацию принимаемых решений.
#Новые_лекарства
Next-generation influenza vaccines: opportunities and challenges
Комм.: еще одна обзорная статья в Nature Reviews Drug Discovery о разработке новых гриппозных вакцин с использование новых носителей (конъюгаты, вирусоподобные частицы, векторы), новых способов представления эпитопов и т. д.
#Клиническая_фармакология
Artificial Intelligence and Machine Learning: Will Clinical Pharmacologists Be Needed in the Next Decade? The John Henry Question
Комм.: оставит ли место машинное обучение (МО) клиническим фармакологам? Да, оставит, поскольку нужно будет интерпретировать новые большие массивы данных, тогда как МО/ИИ позволит решать рутинные задачи.
Virtual Twins: Understanding the Data Required for Model‐Informed Precision Dosing
Комм.: виртуальные близнецы — как новый способ оценки вариабельности ФК/ФД-параметров.
#GCP #Индия #фальсификация #онкология #доксорубицин #Евросоюз #EMA #арбитраж
Комитет по лекарственным препаратам для медицинского применения (КМЛП) Европейского агентства по лекарства (EMA) начал экспертизу лекарств, находящихся на рынке Евросоюза, исследования биоэквивалентности в отношении которых были проведены индийской контрактной исследовательской организацией Panexcell Clinical Laboratories Priv. Ltd после того, как немецкие и австрийские ведомства высказали опасения относительно достоверности результатов исследований, проведенных этой компанией. Процедура: ст. 31 Директивы 2001/83/EC — арбитраж "Интересы Союза".
По результатам инспекции в октябре BASG (австрийский регулятор) и BfArM (немецкий регулятор) установили, что фармакокинетические профили нескольких участников исследования биоэквивалентности химиотерапевтического лекарства доксорубицин были слишком схожими, чтобы быть случайными.
«Тяжесть и масштаб находок инспектирования BASG и BfArM вызвали серьезные опасения относительно пригодности системы управления качеством компании Panexcell … и общей достоверности данных, полученных этой КИО».
Кроме того, персонал Panexcell’а намеренно документировал неправильную комнатную температуру, чтобы казалось, что окружающая температура в зоне по обработке биологических образцов находилась в приемлемо диапазоне.
Таким образом, становится все больше и больше данных, что индийские компании активно фальсифицируют результаты разработки воспроизведенных лекарственных препаратов, в том числе онкологических.
Комитет по лекарственным препаратам для медицинского применения (КМЛП) Европейского агентства по лекарства (EMA) начал экспертизу лекарств, находящихся на рынке Евросоюза, исследования биоэквивалентности в отношении которых были проведены индийской контрактной исследовательской организацией Panexcell Clinical Laboratories Priv. Ltd после того, как немецкие и австрийские ведомства высказали опасения относительно достоверности результатов исследований, проведенных этой компанией. Процедура: ст. 31 Директивы 2001/83/EC — арбитраж "Интересы Союза".
По результатам инспекции в октябре BASG (австрийский регулятор) и BfArM (немецкий регулятор) установили, что фармакокинетические профили нескольких участников исследования биоэквивалентности химиотерапевтического лекарства доксорубицин были слишком схожими, чтобы быть случайными.
«Тяжесть и масштаб находок инспектирования BASG и BfArM вызвали серьезные опасения относительно пригодности системы управления качеством компании Panexcell … и общей достоверности данных, полученных этой КИО».
Кроме того, персонал Panexcell’а намеренно документировал неправильную комнатную температуру, чтобы казалось, что окружающая температура в зоне по обработке биологических образцов находилась в приемлемо диапазоне.
Таким образом, становится все больше и больше данных, что индийские компании активно фальсифицируют результаты разработки воспроизведенных лекарственных препаратов, в том числе онкологических.
#лекарства #Россия #регуляторика #проблемы #2020 #№5
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
E. Слабое использование подходов признания результатов работы зарубежных регуляторов
В настоящее время официальное признание результатов работы зарубежных регуляторов практически отсутствует. Формальный повод — отсутствие взаимного признания, хотя в то же время существует понимание, что при текущем положении вещей результаты работы российских лекарственных регуляторов (Минздрава России, Минпромторга России, Росздравнадзора) не могут быть признаны ведущими зарубежными регуляторами из-за низкого качества принимаемых решений.
Вместе с тем де факто элементы признания существуют, поскольку многие оригинальные лекарственные препараты, разработанные и одобренные за рубежом, успешно регистрируются в России и выходят на рынок. С учетом того, что уровень экспертизы как с точки зрения времени на оценку регистрационного досье, так и числу и квалификации специалистов Минздрава России сильно уступает многим зарубежным регуляторам, можно констатировать, что регистрация осуществляется за счет неформального признания результатов работы зарубежных регуляторов и при соблюдении определенных локальных требований. Одного лишь соблюдения локальных требований было бы недостаточно для успешной разработки и выведения на рынок безопасных и эффективных лекарственных препаратов, способных приносить пользу здоровью населения.
Аналогичная ситуация с признанием результатов инспектирования зарубежными инспекторатами. Несмотря на очевидную недостаточность ресурсов, отсутствует избирательный подход к инспектированию зарубежных производителей, при этом инспектирование производства исследуемых лекарственных препаратов, изучаемых в клинических исследованиях, и инспектирование производства действующих веществ (АФС) не осуществляется или практически не осуществляется, хотя напрямую закреплено в 61-ФЗ.
Ситуация в ЕАЭС
В настоящее время в ЕАЭС идет обсуждение, в каких случаях и для каких препаратов могут признаваться результаты зарубежных экспертиз со снятием требования о проведении локального клинического исследования. Российские регуляторы активно-пассивно сопротивляются
Что нужно
Признавать результаты работы зарубежных регуляторов (с представлением максимально полного зарубежного досье) для скорейшего вывода на российский рынок передовых зарубежных разработок и одновременно активно обучать экспертов, инспекторов и регуляторов на лучших зарубежных примерах для последующего воспроизведения зарубежных достижений в России по примеру Китая.
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
E. Слабое использование подходов признания результатов работы зарубежных регуляторов
В настоящее время официальное признание результатов работы зарубежных регуляторов практически отсутствует. Формальный повод — отсутствие взаимного признания, хотя в то же время существует понимание, что при текущем положении вещей результаты работы российских лекарственных регуляторов (Минздрава России, Минпромторга России, Росздравнадзора) не могут быть признаны ведущими зарубежными регуляторами из-за низкого качества принимаемых решений.
Вместе с тем де факто элементы признания существуют, поскольку многие оригинальные лекарственные препараты, разработанные и одобренные за рубежом, успешно регистрируются в России и выходят на рынок. С учетом того, что уровень экспертизы как с точки зрения времени на оценку регистрационного досье, так и числу и квалификации специалистов Минздрава России сильно уступает многим зарубежным регуляторам, можно констатировать, что регистрация осуществляется за счет неформального признания результатов работы зарубежных регуляторов и при соблюдении определенных локальных требований. Одного лишь соблюдения локальных требований было бы недостаточно для успешной разработки и выведения на рынок безопасных и эффективных лекарственных препаратов, способных приносить пользу здоровью населения.
Аналогичная ситуация с признанием результатов инспектирования зарубежными инспекторатами. Несмотря на очевидную недостаточность ресурсов, отсутствует избирательный подход к инспектированию зарубежных производителей, при этом инспектирование производства исследуемых лекарственных препаратов, изучаемых в клинических исследованиях, и инспектирование производства действующих веществ (АФС) не осуществляется или практически не осуществляется, хотя напрямую закреплено в 61-ФЗ.
Ситуация в ЕАЭС
В настоящее время в ЕАЭС идет обсуждение, в каких случаях и для каких препаратов могут признаваться результаты зарубежных экспертиз со снятием требования о проведении локального клинического исследования. Российские регуляторы активно-пассивно сопротивляются
Что нужно
Признавать результаты работы зарубежных регуляторов (с представлением максимально полного зарубежного досье) для скорейшего вывода на российский рынок передовых зарубежных разработок и одновременно активно обучать экспертов, инспекторов и регуляторов на лучших зарубежных примерах для последующего воспроизведения зарубежных достижений в России по примеру Китая.
#лекарства #Россия #регуляторика #проблемы #2020 #№6
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
F. Недостаточная гармонизация с международными подходами: ВОЗ и ICH; низкая представленность и недостаточное участие в работе международных регуляторных объединений
Ярко выраженной особенностью отечественной регуляторной системы является ее сильная отстраненность от активно протекающих международных процессов гармонизации научно-технических стандартов разработки, производства и контроля качества, а также изучения лекарственных препаратов. Так Россия лишь недавно стала официально состоять в международных организациях, вырабатывающих такие стандарты. Участия России в работе лекарственных комитетов ВОЗ и ИСО практически не происходит. Имеющиеся переводы зарубежных руководств не имеют официального статуса, поэтому использование их положений нередко оспаривается как разработчиками, не желающими соблюдать более строгие требования, так и регуляторами в соответствующих случаях.
Следует отметить, что на сегодняшний день FDA имеет около 500 методических указаний для отрасли (guidance for industry) в отношении лекарственных препаратов для медицинского применения, EMA — около 300.
Ситуация меняется в рамках Евразийского экономического союза, однако отечественные регуляторы не являются локомотивами этих изменений и усиления гармонизации с международными подходами, а в каких-то вопросах именно они тормозят эти процессы.
Ситуация в ЕАЭС
Большинство документов права ЕАЭС — в соответствии с Соглашением о единых правилах и принципах обращения лекарственных средств для медицинского применения в Евразийском экономическом союзе — составляются на основании зарубежных нормативных правовых, регуляторных и научных документов и стандартов.
Евразийская экономическая комиссия участвует в некоторых общеевропейских процессах интеграции в сфере обращения лекарственных средств, однако в целом документы права ЕАЭС не накладывают на национальные уполномоченные органы обязанности по участию в работе международных регуляторных объединений.
Что нужно
Признавать зарубежные международные (ВОЗ, ICH, PIC/S, PDA, ISPE и др.) и национальные (FDA/EMA) научные руководства (просто переводить на русский язык), а также гармонизировать регуляторные руководства с этими юрисдикциями, это в итоге приведет также к развитию отечественной отрасли и поможет экспортерам
В серии постов представлены текущие системные проблемы отрасли, обусловленные низким качеством регулирования (или его полным отсутствием в ряде областей), которые и дальше будут мешать пациентам получать безопасные, эффективные и качественные лекарства.
F. Недостаточная гармонизация с международными подходами: ВОЗ и ICH; низкая представленность и недостаточное участие в работе международных регуляторных объединений
Ярко выраженной особенностью отечественной регуляторной системы является ее сильная отстраненность от активно протекающих международных процессов гармонизации научно-технических стандартов разработки, производства и контроля качества, а также изучения лекарственных препаратов. Так Россия лишь недавно стала официально состоять в международных организациях, вырабатывающих такие стандарты. Участия России в работе лекарственных комитетов ВОЗ и ИСО практически не происходит. Имеющиеся переводы зарубежных руководств не имеют официального статуса, поэтому использование их положений нередко оспаривается как разработчиками, не желающими соблюдать более строгие требования, так и регуляторами в соответствующих случаях.
Следует отметить, что на сегодняшний день FDA имеет около 500 методических указаний для отрасли (guidance for industry) в отношении лекарственных препаратов для медицинского применения, EMA — около 300.
Ситуация меняется в рамках Евразийского экономического союза, однако отечественные регуляторы не являются локомотивами этих изменений и усиления гармонизации с международными подходами, а в каких-то вопросах именно они тормозят эти процессы.
Ситуация в ЕАЭС
Большинство документов права ЕАЭС — в соответствии с Соглашением о единых правилах и принципах обращения лекарственных средств для медицинского применения в Евразийском экономическом союзе — составляются на основании зарубежных нормативных правовых, регуляторных и научных документов и стандартов.
Евразийская экономическая комиссия участвует в некоторых общеевропейских процессах интеграции в сфере обращения лекарственных средств, однако в целом документы права ЕАЭС не накладывают на национальные уполномоченные органы обязанности по участию в работе международных регуляторных объединений.
Что нужно
Признавать зарубежные международные (ВОЗ, ICH, PIC/S, PDA, ISPE и др.) и национальные (FDA/EMA) научные руководства (просто переводить на русский язык), а также гармонизировать регуляторные руководства с этими юрисдикциями, это в итоге приведет также к развитию отечественной отрасли и поможет экспортерам
#Brexit #UK #регулирование #полномочие #конкурентоспособность #прозрачность #понятность #целеполагание
В соответствии с Законом о выходе Соединенного Королевства (UK) из Евросоюза фармацевтическое законодательство ЕС продолжит действовать в UK до конца 2020 г. После этого регламенты ЕС прекратят иметь прямое действие в UK. Кроме того, у UK исчезнет обязанность подвергать транспозиции директивы ЕС. (При этом все ранее принятое и вступившее в силу европейское законодательство продолжит действовать в UK и после выхода из Евросоюза. Более того, UK намерено продолжить политику максимальной гармонизации с фармацевтическим законодательством ЕС.)
Поскольку полномочия по формированию фармацевтического законодательства находились в сфере ведения Евросоюза, UK требовалось принять специальный закон, который наделил бы правительство UK правом законотворчества в области лекарств (для как медицинского, так и ветеринарного применения), а также медицинских изделий.
В связи с этим уже через 2 недели после Brexit Парламент UK принял Билль о лекарствах и медицинских изделиях, в котором и наделил Правительство UK соответствующими полномочиями. Что касается лекарств для медицинского применения, то положения билля достаточно короткие, поскольку все необходимые правовые инструменты были давно приняты, однако интересны принципы, которые закрепляет билль и на которых должно строиться регулирование лекарств в UK:
- безопасность лекарств для медицинского применения;
- доступность лекарств для медицинского применения;
- привлекательность Соединенного Королевства как места, в котором проводятся клинические исследования или куда поставляются лекарства для медицинского применения.
Следует также отметить, что из билля становится очевидным, что UK будет применять положения Регламента (ЕС) № 536/2014 о клинических исследованиях на своей территории (в том числе для соблюдения принципа привлекательности UK как места для проведения КИ).
Отдельное место в билле отведено принципам и полномочиям по борьбе с фальсификацией лекарств.
Кроме того, важно, что вместе с биллем Правительство UK составило большую пояснительную записку к биллю, которая объясняет и интерпретирует его положения, чтобы разъяснить замысел предлагаемых изменений.
В соответствии с Законом о выходе Соединенного Королевства (UK) из Евросоюза фармацевтическое законодательство ЕС продолжит действовать в UK до конца 2020 г. После этого регламенты ЕС прекратят иметь прямое действие в UK. Кроме того, у UK исчезнет обязанность подвергать транспозиции директивы ЕС. (При этом все ранее принятое и вступившее в силу европейское законодательство продолжит действовать в UK и после выхода из Евросоюза. Более того, UK намерено продолжить политику максимальной гармонизации с фармацевтическим законодательством ЕС.)
Поскольку полномочия по формированию фармацевтического законодательства находились в сфере ведения Евросоюза, UK требовалось принять специальный закон, который наделил бы правительство UK правом законотворчества в области лекарств (для как медицинского, так и ветеринарного применения), а также медицинских изделий.
В связи с этим уже через 2 недели после Brexit Парламент UK принял Билль о лекарствах и медицинских изделиях, в котором и наделил Правительство UK соответствующими полномочиями. Что касается лекарств для медицинского применения, то положения билля достаточно короткие, поскольку все необходимые правовые инструменты были давно приняты, однако интересны принципы, которые закрепляет билль и на которых должно строиться регулирование лекарств в UK:
- безопасность лекарств для медицинского применения;
- доступность лекарств для медицинского применения;
- привлекательность Соединенного Королевства как места, в котором проводятся клинические исследования или куда поставляются лекарства для медицинского применения.
Следует также отметить, что из билля становится очевидным, что UK будет применять положения Регламента (ЕС) № 536/2014 о клинических исследованиях на своей территории (в том числе для соблюдения принципа привлекательности UK как места для проведения КИ).
Отдельное место в билле отведено принципам и полномочиям по борьбе с фальсификацией лекарств.
Кроме того, важно, что вместе с биллем Правительство UK составило большую пояснительную записку к биллю, которая объясняет и интерпретирует его положения, чтобы разъяснить замысел предлагаемых изменений.