Происхождение городов в средние века
Ч.2

В то же самое время напор арабов в Средиземном море делал невозможной торговлю, которая поддерживала жизнь городов, и осуждал последние на неизбежный упадок. Но этот упадок не был их смертью. Хотя они были обескровлены и обессилены, они выжили. Их социальная функция не совсем исчезла. При аграрном общественном быте того времени они сохранили, вопреки всему, важное значение. Необходимо дать полный отчет в роли, которую они сыграли, чтобы понять, что произошло с ними позднее.

церковь приспособила границы своих civitatum к границам римских городских общин47. Поддерживаемая в этом отношении варварами, она продолжала хранить, после занятия варварами провинций империи, муниципальную систему, на которой она базировалась. Замирание торговли и исчезновение иностранных купцов не имело влияния на церковную организацию. Города, где были резиденции каноников, становились беднее и менее населенными без того, чтобы сами епископы почувствовали это явление. Наоборот, чем больше падало общее благополучие, тем больше шансов утвердиться имела их власть и влияние. Владея престижем тем большим, чем больше государство слабело, получая поддержку от своих конгрегаций, являясь соучастниками Карслингов в управлении обществом, они заняли командующую позицию в силу одновременно своего морального авторитета, своей экономической мощи и своей политической деятельности.

Когда империя Каролингов была подорвана, положение епископов не только не пошатнулось, но стало еще более прочным. Феодалы, которые разрушали власть монарха, не трогали церкви, так как ее божественное происхождение защищало ее от их посягательств. Они боялись епископов, которые могли наложить на них страшное по своим последствиям отлучение. Они уважали их, как сверхъестественных стражей порядка и справедливости. Среди анархии X и XI века власть церкви оставалась не умаленной, и, казалось, она заслуживает этого счастливого жребия. Для борьбы с бичом человечества, частыми войнами, с которыми государство не было способно справиться, епископы организовали в своих eivitates институт "божьего мира".

Этот престиж епископов естественно придавал их резиденциям, т. е. римским городам, особое значение. В высшей степени вероятно, что это было как раз то, что спасало их. В экономической действительности IX века они не имели иного оправдания для своего существования. Перестав быть торговым центром, они должны были, совершенно очевидно., утратить большую^ часть своего населения. Купцы, которые посещали города или жили в них, исчезли, а вместе с ними исчез городской характер, который сохранялся там в течение Меровингской эпохи. Светское общество не нуждалось больше в городах. Кругом них большие домены жили своей собственной жизнью. Здесь не видно, чтобы государство, базировавшееся на чисто сельскохозяйственных основах, имело какую-либо причину вмешиваться в Судьбы городов. Очень характерно и очень знаменательно, что „palatia" Каролингов не встречаются в городах, Они находились все без исключения в деревенской округе, в доменах династии: в Геристале, в Жупилле, в Мерсене (долина Мааса), в Ингельгейме (долина Рейна), в Аттиньи (долина Сены) и так далее.

Слава Э-ла-Шапель не оставляет никакой иллюзии относительно характера действительности. Блеск, которым славилось временно при Карле Великом Э-ла-Шапель, был обязан его счастью быть любимой резиденцией императора. После правления Людовика Благочестивого оно снова - пропадает в неизвестности; оно становится опять настоящим городом лишь четыре столетия позднее.

Государство, со своей стороны, организацией административной власти никоим образом не может содействовать продолжению существования римских городов. Графства, составлявшие административные округа империи, были без главных городов, как сама империя была без столицы. Графы, которым вверялся надзор за округами, не жили в каком-либо определенном пункте. Они постоянно ездили по своим округам, чтобы председательствовать в судебных собраниях, собирать налоги и ополчения. Центром их администрации было не их местожительство, а их личность.

Записки о Средневековье

📚 Представьте библиотеку, в которой каждая полка ведёт в отдельный мир. На одной — античные философы. На другой — секреты советских архивов. Чуть дальше — Средневековье, Месопотамия, Русский Север, карты исчезнувших государств, современная наука и культура.
Именно так выглядит наша подборка гуманитарных Telegram-каналов. Не список ссылок, а маршрут для тех, кому интересно понимать мир немного глубже.

🎩 ЭСТЕТ — Твой путеводитель по миру культуры, который подскажет «Что посмотреть?» и «Что почитать?». Регулярные анонсы кинопремьер, новинки литературы и статьи о саморазвитии и образовании;

🪖 Стальной шлем – политическая история Нового и Новейшего времени. В основном, Европа и Северная Америка;

🏺Smart Babylonia — история и культура древней Месопотамии и курьёзные случаи из жизни ее обитателей от учёного-востоковеда;

🚩 USSResearch — кандидат исторических наук находит архивные документы и свежие научные публикации про историю СССР. Помогаю разобраться в советском прошлом;

🏙 Москва. Было — стало — канал «Москва. Было — стало», совмещая старинные и современные фотографии, показывает как изменилась столица России за последние 100-150 лет;

📊 Research and data analysis — наука о людях и AI: когнитивистика, неравенство, демография и политология по данным из ведущих научных журналов;

⚙️ Механика истории — историческая аналитика: закономерности, логика событий и процессов, неочевидные моменты — с опорой на теорию сложности и междисциплинарность;

⛪️ Лаборатория Культур — научпоп канал про культуру, историю, религиоведение ➡️ подписывайся;

🗺 Вечерний картограф — карты всех эпох и жанров плюс многосерийные рассказы об истории, политике и путешествиях;

🛡 Записки о Средневековье — хочешь в средневековье? Заходи и узнаешь как там!;

🇩🇪 БундесБлог — канал, который изменит ваш взгляд на историю и язык. Коротко, остро и с юмором.;

🧛🏻‍♂️ Panfilov FM — когда реальность необычнее фэнтези и мифов. Канал историка, автора книг про восприятие прошлого, мифологию в искусстве и масскульте;

🐻 Заповедный Север — авторский канал о Русском Севере, да и о России в целом: история, архитектура, природа;

🏹 Арбалет и Аркебуза — военная история Позднего Средневековья и Нового Времени (с упором на XV-XVII века). Испанские терции, немецкие рейтары, военное дело Ренессанса, Тридцатилетняя война, эстетика "плаща и шпаги" и прочее.

💣 Lace Wars | Историк Александр Свистунов — канал известного историка. Статьи и циклы, а также авторские переводы иностранной литературы, которая едва-ли будет издана на русском;

🎭 Античная философия — Мудрость древних философов. Отрывки из античной литературы. Поэзия, история и философия Древней Греции и Рима;

🎠 РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ — социальная антропология Глубинной России. О славянской и финно-угорской истории, культуре, искусстве и метафизике "Замкадья" — свежо, весело и без понтов;

🪬Край, где чудится — изучение финно-угорского субстрата "Золотого кольца" России в его русском прошлом и настоящем. Меря, чудь и мурома исторические и этнофутуристические;

🧠 КультКод — Гуманитарная выжимка: культура, история, философия, смыслы. Всё важное — в одном канале.

Происхождение городов в средние века
Ч.3

неподвижность, которую церковная дисциплина налагала на епископа, постоянно удерживала его в городе, где была кафедра его диоцеза. Хотя города утратили свои функции в гражданской администрации, однако они продолжали служить центром церковного управления. Каждый диоцез состоял из территории около города, имевшего кафедру епископа и находившегося в постоянном общении с диоцезом. Перемена в значении слова civitas с начала IX века бросает интересный свет на этот вопрос. Оно стало синонимом со словом „епископство" и епископский город. Слова „civitas Parisiensis" обозначали диоцез Парижа, где жил епископ. Таким образом, под этим двойным смыслом хранилась память об античной муниципальной системе, усвоенной церковью для своих собственных целей.

Если кратко выразить все это, то можно сказать: то, что случилось в обедневших и лишившихся населения городах Каролингской эпохи, параллельно вполне тому, что, на гораздо более важной сцене, случилось с самим Римом, когда, в течение IV века, этот вечный город перестал быть столицей мира. Покидая его для Равенны, а потом для Константинополя, императоры предоставили его папе. Перестав играть роль в государственном управлении, Рим продолжал ее играть в церковном.

Это особенно относится к северной Европе. В южной Франции и Италии, где римские муниципальные организации не исчезли вполне, графы обычно жили в городах. Город императоров стал городом понтифексов. Его исторический престиж возвеличил престиж преемника св. Петра. Покинутый, он казался значительнее; в то же время он стад могущественнее. Люди теперь знали только его; при отсутствии старых правителей, люди теперь повиновались только ему. Продолжая пребывать в Риме, папа сделал его своим Римом, как всякий епископ делал своим город, где он жил.

В последнюю пору поздней империи и даже в Меровингскую эпоху, власть епископов над городским населением последовательно вырастала. Они использовали растущую дезорганизацию гражданского общества, чтобы получить или захватить себе авторитет, который жители не думали оспаривать у них, в котором государство не имело ни интереса ни средств отказывать им. Привилегии, которыми клир начал пользоваться с V века в делах судебных и податных, укрепляли их положение; факт, выступавший особенно ясно через пожалование иммунитетных хартий, которые франкские короли давали в их пользу. В силу этого епископы освобождались от вмешательства графов в дела церковных доменов. С этого времени — VIII столетие — они были обделены полной властью над своим народом и территорией. К церковной юрисдикции над клиром, которую епископы имели, была добавлена светская юрисдикция, вверенная трибуналу, созданному ими. Главным местом заседаний трибунала был, естественно, город, где они имели резиденцию.

Когда прекращение торговли в IX веке стерло последние следы городской жизни и положило конец тому, что оставалось от городского населения, влияние епископов, уже ставшее таким обширным, сделалось бесспорным. С этого времени города перешли всецело под контроль епископов. В городах можно было, действительно, только встретить жителей, зависимых более или менее прямо от церкви.

Хотя нет точных данных, тем не менее можно представить себе состав городского населения. Оно состояло из клириков кафедральной церкви и других церквей, сгруппированных поблизости; из монахов монастырей, которые, особенно с X века, основывались в большом числе в центре диоцеза, из учителей и студентов церковных школ; наконец, из слуг и ремесленников, свободных и рабов, которые были необходимы для нужд религиозного культа и для ежедневного существования клира.

Почти всегда в городе можно найти еженедельный рынок, туда окрестные крестьяне приносили свои продукты. Иногда бывали здесь ежегодные ярмарки. В воротах со всякого, кто приходил или уходил, собирали рыночные пошлины. За стенами находился монетный двор. Здесь также можно было встретить известное число держаний, занятых вассалами эпископа, его адвокатом или его кастелланом.

Записки о Средневековье

Витраж в замке Кардифф с изображением Ричарда и его жены Анны Невилл

Девиз Ричарда III был «Верность связывает меня». Почему девиз был именно таким, зачем девизы были нужны и какими были у других участников Войны Алой и Белой розы?

сохранившиеся документы не дают возможности восстановить ход мыслей Ричарда III. Мемуаров в те времена не писали, даже по-настоящему личные письма встречались очень редко. Поэтому историки могут только предполагать, почему тот или иной аристократ предпочел описать себя именно так.

Девиз Ричарда III принято связывать с его развитым чувством долга. По-видимому, он всегда стремился поступать правильно, даже если это оказывалось сложно или неприятно. Вот конкретный пример. В конце 1460-х годов два несомненно дорогих Ричарду человека — его старший брат Эдуард IV и его опекун, фактически приемный отец, граф Уорик — начали войну друг против друга. Долг велел Ричарду выбрать сторону брата; он так и поступил, но решение далось не легко.

Эдуард IV был человеком совсем другого склада. Привыкший потакать своим желаниям, легкомысленный король описал себя тремя словами: «Удовольствие и комфорт».

А его дочь Елизавета Йоркская (супруга Генриха VII и мать Генриха VIII) всегда безропотно подчинявшаяся главе рода, выбрала для себя девиз «Смиренная и преданная».

Записки о Средневековье

Жанна д’Арк изгоняет проституток из армии. Миниатюра из рукописи Марсьяля д’Оверня «Бдения Карла VII», ок. 1484 г.

Орлеанская Дева оказалась единственной во всей западноевропейской истории святой, которая изначально была казнена как еретичка, то есть представляла собой совершенно особый тип святости. Более того, она была светским человеком, а не представителем церкви, не являлась мученицей за веру первых веков христианства, не была знатной особой.

Жанна была официально реабилитирована в 1456 году, то есть с нее были сняты обвинения во впадении в ересь. Такой чести не удостоился более ни один исторический персонаж.

Записки о Средневековье

В начале XI века правителю викингов удалось объединить значительную часть Скандинавии и Англии в морскую державу, которая станет известна как Империя Северного моря. Это удалось Кнуду Великому, королю Англии, Дании и Норвегии.

империя, существовала между 1013 и 1035 годами (с перерывами) и была эфемерным государством с талассократической формой правления, объединявшим Англию, Данию, в состав которой в то время входили части современной Швеции, и Норвегию. Первым королём, объединившим все три королевства, был Свен I Вилобородый, король Дании с 986 года и Норвегии с 1000 года: в 1013 году он завоевал Англию. Он умер в 1014 году, после чего империя на некоторое время распалась. В 1016 году его сын Кнуд Великий завоевал Англию, в 1018 году стал королём Дании, а в 1028 году — Норвегии, вновь объединив три королевства. Он умер в 1035 году, после чего империя вновь была разделена, но в 1040 году сын Кнуда Хардекнуд, наследовавший отцу в Дании, унаследовал Англию. После его смерти в 1042 году империя окончательно распалась.

«Моление земле». Сборник позднеантичных медицинских текстов. Вена, Национальная библиотека. Ms. 93. Л. 33r.

Змея символизирует мировое зло, поскольку змий (то есть дракон) обманул в раю Адама и Еву и в наказание стал ползать на брюхе, то есть пресмыкаться. Нам остается гадать, какого пола был змий, лишили ли его/ее крыльев, лап или того и другого или просто согнали с дерева». Но вместе с тем змея символизирует землю, мудрость и врачевание.

Записки о Средневековье

Жанна д’Арк на миниатюре из рукописи «Жизни знаменитых женщин» Антуана Дюфура, 1504 г.

Агиографический канон, на который опирались современники Жанны д’Арк в оценке ее возможной святости, зародился в Западной Европе еще в середине III в. Агиография представляла собой один из самых массовых типов средневековой литературы: это были жития, то есть образцовые жизнеописания святых, написание которых базировалось на довольно жесткой схеме. Следовало подчеркнуть особые, исключительные личные качества человека, претендующего на статус святого; упомянуть важные внешние обстоятельства, повлиявшие на его выбор пути; указать на образцовый характер повседневных дел, которым он себя посвятил. Наконец, истинный святой обязан был владеть определенными сверхъестественными способностями: склонностью к мистицизму, даром пророчества или ясновидения, возможностью творить чудеса.

Такая модель жизнеописания отличалась абсолютной стереотипностью, отсутствием каких бы то ни было индивидуальных деталей. В этом, однако, и заключался ее высший смысл: святость человека, претендующего на официальное признание, утверждалась через ее уподобление святости других, через соотнесение с уже знакомыми образцами. Данное обстоятельство и легитимировало ее в глазах окружающих, вот почему она никогда не оспаривалась.

Это, однако, не исключало каких-то строго индивидуальных особенностей. Это могли быть, к примеру, разнообразные животные-спутники — как, например, у святого Франциска Ассизского. (Вольтер высмеивал данную особенность средневековой агиографии, наградив Жанну д’Арк ослом, который по ходу действия пьесы влюблялся в свою хозяйку.) Это могли быть и какие-то предметы, служившие буквально опознавательным знаком для того или иного святого. Так, святая Вероника всегда изображалась с платом, которым она отерла лицо Иисуса Христа по дороге на Голгофу. Святая Екатерина Александрийская изображалась с колесом, поскольку свою мученическую смерть за истинную веру она претерпела через колесование.

Что же касается Жанны д’Арк, то когда в XVI–XVII веках впервые начали открыто обсуждать вопрос о ее возможной святости, за ее личными вещами началась подлинная охота: в реликвии записывали и предметы одежды, и мечи, и доспехи. Подлинность их всегда оставалась сомнительной, но сам факт коллекционирования лучше прочего свидетельствует о том, что французское общество постепенно приходило к мысли о святости своей героини. И хотя настоящих житий Жанны д’Арк ни в XV веке, ни даже в XIX столетии создано не было, зная средневековый агиографический канон, легко проследить, как менялась сама манера описания деяний Жанны, как во вполне светских исторических сочинениях использовалась та же самая схема, что и в житиях.

Записки о Средневековье

Тюрьмы в средние века

В средневековой Франции тюремное заключение было платным. Так, только за само помещение в тюрьму обвиняемый должен был заплатить определенную сумму, согласно своему социальному статусу: граф - 10 ливров, шевалье - 20 парижских су, экюйе - 12 денье, еврей - 2 су, а «все прочие» - 8 денье. Дополнительно оплачивалась еда и постель. «Прокат» кровати стоил в Шатле в 1425 г. 4 денье. Если заключенный приносил кровать с собой, то платил только за место (2 денье). Такой привилегией пользовались наиболее высокопоставленные преступники, помещавшиеся обычно в соответствующих их социальному статусу отделениях тюрьмы -"Cheynes", "Beauvoir", "Gloriette", "La Mote", "La Falle". На своих кроватях они спали в гордом одиночестве. Что касается прочих, то ордонанс запрещал тюремщикам помещать на одну койку больше 2-3 человек (в помещениях "Boucherie", "Griesche"). Заключенный в "Beauvais" спал на соломе за 2 денье, а в "Puis", "Gourdaine", "Berfueil" и "Fosse" платил 1 денье (видимо, за голый пол).

Социальное неравенство проявлялось и в питании. По закону преступникам полагались лишь хлеб и вода, но «благородный человек» имел право на двойную порцию, а по особому разрешению прево - на помощь семьи и друзей. В самом выгодном положении находились те, кто был посажен в тюрьму за долги, - их содержали кредиторы. Приятное разнообразие в меню вносили лишь пожертвования частных лиц, церковных учреждений и ремесленных корпораций. Они состояли обычно из хлеба, вина и мяса, но происходили только по праздникам.

Мужчины и женщины содержались в тюрьме раздельно. То же правило пытались ввести и в отношении подельников, однако, из-за большой скученности, это не всегда удавалось.

Тюремщикам запрещались любые физические и моральные издевательства над заключенными, тем более, что особо опасные преступники находились в карцере (cachot) или «каменном мешке» (oubliette) или бывали закованы в цепи (за которые сами же и платили).

Записки о Средневековье

Евангелист Лука из цикла гравюр Ханса Зебальда Бехама «Четыре евангелиста». 1541 год

В отличие от атрибутов прочих святых, которые появились гораздо позже, символы евангелистов часто изображались не вместе с ними, а вместо них. Телец — это и есть Лука, как лев — Марк, а орел — Иоанн. В раннее Средне­вековье порой можно встретить евангелистов-«монстров» — с человеческим телом, увенчанным головой соответствующего зверя. Когда же зверь-атрибут, как это бывает чаще, появляется бок о бок со своим «хозяином», он может предстать в отдельном сегменте изображения (словно герб, помещенный над головой владельца) или лежать у его ног как питомец. Порой, примостившись за спиной евангелиста, он как будто диктует ему священный текст или держит в зубах уже исписанный свиток. Святой Лука, автор третьего Евангелия, в Средне­вековье считался патроном врачей (в Новом Завете он называет себя медиком) и художников (считалось, что он написал первый образ Девы Марии).

Альбрехт Дюрер (1471–1528) — такой же универсальный человек позднего средневековья, как Леонардо да Винчи. Круг его интересов не менее широк: живопись и геометрия, математика и физика, архитектура и фортификация. Но прославился Дюрер как мастер гравюр, которые благодаря его таланту стали считаться искусством, а не ремеслом. В основном он работал в двух техниках: ксилографии, или высокой гравюре по дереву, и гравюре резцом по меди (так называемая глубокая гравюра).

Ксилография — более древний способ копировать изображения, появив­шийся в Европе еще в раннем Средневековье. Мастер оставляет на дере­вянной доске (она называется штамп) выпуклые линии рисунка и переносит краску с выступающих частей на бумагу, отсюда название — высокая гравюра. Работы, сделанные таким методом, получаются очень выразительными, с четкими линиями, а сам штамп сделать несложно.

Штампы для глубокой гравюры изготавливались из медных досок, и мастер выводил линии особыми резцами — штихелями. При печати на штамп оказывалось такое сильное давление, что краска из углублений перетекала на лист. Такая техника позволяла создавать более сложные гравюры с полу­тонами, игрой света и тени, но была гораздо более трудоемка.

Дюрер всегда выбирал понятные обывателю сюжеты, при этом пряча за ними множество тайных смыслов и одновременно оставляя подсказки, помогающие их растолковать. Рассказываем о том, как искать и понимать эти загадки, на примере пяти гравюр из разных циклов.

Записки о Средневековье

Экспансия викингов в IX - первой половине X в.

Этимология термина 'викинг' до конца не выяснена; возможно, слово происходит от 'вик' - бухта, порт, где базировались участники морских походов, но предлагались и другие объяснения. На Западе они были известны под именем норманнов ('северных людей'), а на Руси - варягов.

Первые упоминания о нападении викингов восходят к самому концу VIII в. В 793 г. отряд скандинавов напал на монастырь на Северо-Восточном побережье Англии, разграбил и сжег его. Вскоре подобные разбойничьи нападения сделались подлинным бедствием для населения приморских районов Англии, Ирландии, Франкского королевства, Германии, Южного побережья Балтийского моря. Повсюду эти внезапные появления вооруженных и безжалостных язычников несли смерть, разграбление и порабощение захваченных врасплох местных жителей, которые долгое время не были способны оказывать им сопротивление. Духовенство было склонно объяснять это бедствие божьей карой за грехи, и даже была составлена молитва: 'Боже, избави нас от неистовства норманнов!' Со временем правители стран, подвергавшихся нападениям норманнов, сумели организовать защиту от них и начались более регулярные военные действия. Отпор, который он встретил со стороны франков, побудил датского конунга Годфреда приступить к постройке оборонительного вала, защищавшего Ютландию с юга. Эта цепь укреплений известна под названием Даневирке ('Датский вал'), возведение ее началось в начале IX в., но продолжалось и в следующем столетии.

Датским завоевателям удалось разграбить и подчинить своей власти обширные территории в разных частях Европы. Они переселялись на острова Северной Атлантики - Фарерские, Шетландские, Оркнейские и Гебридские. После 870 г. выходцы из Норвегии открыли и начали заселять Исландию. Первым поселенцем здесь был Ингольф Арнарсон.

Записки о Средневековье

Святые Борис и Глеб. Новгород, около 1335 года

Борис и Глеб, сыновья князя Владимира, крестителя Руси, — первые русские святые, убитые в 1015 году, вероятно, по приказу их брата Святополка (хотя некоторые историки считают иначе) и кано­низированные как страстотерпцы (то есть погибшие от рук единоверцев) уже в том же XI веке. Отличить братьев на древнерусских иконах всегда легко: старшего, Бориса, изображали с уса­ми и бородой, как взрослого мужа, а младшего, Глеба, — безбородым, с длин­ными волосами. На этой иконе у них много атрибутов, которые подчер­кивают кня­жеский статус: это плащи, богатая одежда, вышитая драгоценными камня­ми, мечи (принадлежность князя как предводителя дружины) и, главное, го­ловные уборы. Такие шапки с меховой опушкой в русской иконографии — не­премен­ный знак князя, как корона — знак царя, императора. Если по сюжету требова­лось, чтобы князь стоял без шапки (например, перед святым), ее всё ра­вно ста­рались изобразить — либо в руках князя, либо у слуг. Борис и Глеб дер­жат кре­сты — это символ принятой ими смерти за Христа. Похожим образом в евро­пейской иконографии в руки мучеников вкладывали пальмовую ветвь — сим­вол торжества и победы над смертью (по Евангелию, пальмовыми ветвями, как царя, люди встречали Иисуса, когда он въезжал в Иерусалим).

Записки о Средневековье

Как русинский шляхтич помог спасти свадьбу польской королевы

На картине Димитр из Горая отговаривает Ядвигу взламывать двери королевского замка в Кракове, чтобы попасть к своему любимому, герцогу Австрии.

За Ядвигой в Краков приехал её жених герцог Австрийский Вильгельм с намерением повенчаться с ней, но в это время политика магнатов, правивших Польшей, изменилась, так как представилась возможность заключить весьма выгодный союз с Литвой — они решили выдать Ядвигу замуж за литовского князя Ягайло.

Согласно хроникам Австрийский герцог Вильгельм Габсбург был воплощением настоящего джентльмена, у него было даже прозвище Вежливый. Молодому герцогу было всего восемь лет, когда он женился на четырехлетней венгерской принцессе Ядвиге Анжуйской. Вильгельм уже в 1385 году (15-летним) приехал в Краков, где недавно проживала новая королева. Отец Вильгельма даже получил специальное епископское разрешение на организацию брачной ночи.

Ядвига, очарованная австрийцем, которого она помнила с беззаботных лет раннего детства, была готова заключить брак.
Лишь в последний момент тайная брачная ночь была сорвана. Ведь когда он вошёл в замок, где ему предстояло пройти в опочивальню к королеве Ядвиге, по приказу и благодаря польским панам, весьма недовольным таким ходом событий, ему не разрешили войти в покои и с позором выгнали из замка.

Королева Ядвига, глубоко тронутая изгнанием Вильгельма из замка, хотела сама добраться до него, но уже в городе. А когда по приказу знать перед ней закрыли ворота замка, она схватила топор, который дали ей слуги, и попыталась собственноручно их разрубить.

Отказаться от этой идеи ее уговорил Димитр из Горая польский шляхтич и государственный деятель русинского происхождения.
За эту услуги позднее король Владислав Ягелло пожаловал ему город Щебжешин с окрестностями. В 1386 году Владислав Ягелло отправил Димитра из Горая в качестве посла в Пруссию, чтобы пригласить великого магистра Тевтонского ордена Конрада Цёлльнера фон Ротенштайна на его свадьбу с королевой Ядвигой. В 1390 году Димитр из Горая стал маршалом Польского королевства.

Записки о Средневековье

Мужская баня. Гравюра Альбрехта Дюрера. 1496–1497 годы

Это гравюра выполнена в технике ксилографии: мы видим четырех мужчин в купальне в компании музыкантов. Из-за забора на героев сценки смотрит юноша, а на заднем плане мы видим улицу Нюрнберга конца XV века, намеренно представленную более идеально, чем в реальности. Такой сюжет можно часто встретить в немецком изобразительном искусстве этого времени, только посетители бани обычно одеты в длинные рубахи, скрывающие наготу. Дюрер, пусть и не до конца, раздевает своих героев, соединяя местную традицию с мотивами, характерными для итальянского Возрождения, с которым он познакомился в 1494–1495 годах во время путешествия по Италии.

За этим, казалось бы, простым сюжетом исследователи находят смыслы, которые неискушенный зритель может не заметить. Есть несколько версий, объясняющих сцену в бане. Согласно более простой трактовке, на столб с краном опирается сам Дюрер, а остальные герои — его друзья: справа с кружкой — Виллибальд Пиркгеймер, а на переднем плане — нюрнбергские гуманисты Стефан и Лукас Паумгартнеры.

Более сложная аллегорическая трактовка связывает композицию с темами четырех темпераментов и пяти чувств. Каждый из четырех человек олице­творяет один из темпераментов и использует то чувство, которое может принести покой и радость. Дюрер — меланхолик и использует слух, насла­ждаясь музыкой, Пиркгеймер — холерик и пьет вино, а братья Паумгартнер — сангвиник и флегматик. Один осязает с помощью скребка для кожи, а другой нюхает дикий цветок.

Записки о Средневековье