Алексей Семенов: Новая профессия требует нового типа заказчиков. Социальный заказчик - это не просто инициатор проекта, а активный участник процесса

В Севастополе прошла научная конференция «Социальная архитектура: концептуальное осмысление и общественно-политическое измерение» (организаторы - ЭИСИ и Севастопольский государственный университет). Эксперты сошлись во мнении, что социальная архитектура - инструмент создания образа будущего, и обсудили, каким должен быть этот образ. Подробно - здесь.

И раз уж говорили про будущее, то важен вопрос: а людям будущего, то бишь молодежи-то нужна социальная архитектура? Да, отвечают эксперты.

По мысли Антонины Селезневой, директора департамента просветительской деятельности АНО ЭИСИ, доцента кафедры социологии и психологии политики факультета политологии МГУ, д.п.н., сегодня вся страна - в ситуации цивилизационного самоопределения, и россияне ищут точки опоры и основания для самоидентификации. Ими становятся традиционные ценности и смыслы: свобода, справедливость, патриотизм, коллективизм, солидарность. Поэтому молодежь и откликается на социальные инициативы, для нее актуально приносить пользу и помогать другим людям и обществу в целом.

По словам Андрея Шутова, декана факультета политологии МГУ, члена-корреспондента РАН, д.и.н., социальная архитектура уже сейчас, только возникнув, становится социальным лифтом для молодежи. 

Итак, задачи у социальной архитектуры серьезные, и для их выполнения нужны специалисты двух векторов - социальные архитекторы и социальные заказчики.

Алексей Семёнов, заместитель начальника управления Президента РФ по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов, рассказал, что основные социальные заказчики  - это органы власти, НКО, корпорации,
встроенные в государственную ценностную рамку:

Социальный заказчик - это не просто инициатор проекта, а активный участник процесса. Он должен обладать тремя базовыми характеристиками: компетенцией в тематике, ресурсами для реализации и вовлеченностью в каждый этап – от запроса до результата. Формирование сообщества социальных заказчиков должно идти одновременно с формированием сообщества социальных архитекторов.

Александр Курочкин, и.о.  декана факультета политологии СПбГУ, д.п.н., говорил про другую сторону процесса. Он напомнил, что социальный архитектор – междисциплинарный профессионал, который превращает разрозненные инициативы в комплексные, устойчивые,  проекты с измеримым социальным эффектом:

Появление социальных архитекторов – это не просто тренд, а фундаментальный сдвиг, где успех территории измеряется не только материальными доходами, тоннами и квадратными метрами, но и уровнем счастья, вовлеченности в развитие территории и уверенности ее жителей в будущем.

О роли крупных корпораций в развитии территорий (о том, как они создают социальные проекты и вовлекают в них население) рассказал Евгений Минченко, президент РАСО, директор первого и единственного в стране  Центра социальной архитектуры МГИМО. Рабочая группа по социальной архитектуре РАСО и Центр социальной архитектуры МГИМО МИД РФ при поддержке МИПЭ и Национального Альянса по вопросам социальной и экологической ответственности, корпоративного управления и устойчивого развития провели исследование и подготовили доклад о лучших практиках в области социальной архитектуры,  которые реализуют крупнейшие российские компании. В фокусе внимания - десятки программ, инициированных корпорациями в различных сферах: от волонтерства и экологии до образования и развития городской среды.

За социальной архитектурой стоит не просто набор технических приемов, а управленческая философия, которая включает принципы и методы решения актуальных общественно значимых задач. Сегодняшний собственник, руководитель крупного предприятия в России — это патриот, который думает о будущем и обладает визионерским мышлением
, подчеркнул Евгений Минченко.

Уникальный доклад, который эксперты уже признали системно структурированным классификатором передовых проектов с анализом конкретных инструментов и технологий внедрения, можно прочитать здесь.

@architectsocial

Об особенностях и перспективах становления социальной архитектуры в России эксперт федерального ресурса «Экспертные Клубы», архангельский политолог Константин Яковлев.

В России социальная архитектура обретает уникальные черты, отражающие как вызовы, так и возможности, стоящие перед нашим обществом. В своей новой роли она становится не только инструментом для решения локальных проблем, но и создает условия для более широкого участия граждан в процессах государственного управления.

Социальная архитектура активизирует интерес к вопросам местного самоуправления и общественного контроля. Ситуация, когда граждане могут напрямую влиять на решения власти, приобретает новые масштабы. Благодаря инициативам, другим образом организующим взаимодействие между различными секторами, появляется возможность для более глубокого понимания потребностей общества. Это особенно актуально в условиях внешнеполитических вызовов и турбулентности.

Важно отметить, что в разных регионах России социальная архитектура может принимать разнообразные формы. Например, в крупных российских городах-миллионниках сохраняется тенденция к созданию неформальных общественных объединений, активистов и волонтеров, которые самообразуются и самоуправляются. Власти, в данном случае, взаимодействуют с ними как с равноправным субъектом. В то же время, региональная действительность, как, например, в Архангельской области, такова, что общественные инициативы имеют местечковый, локальный характер и могут масштабироваться только при условии поддержки властей. Подобная управляемость общественным сектором не способствует развитию социальной архитектуры, как коллаборации независимых субъектов, способных к синергии. К сожалению, на сегодня, не наблюдается стремление региональных властей преодолеть инерционность восприятия общественности по остаточному принципу, как к ненужному приложению. И пока данный подход не изменить, реального развития социальной архитектуры ожидать не стоит, за исключением "грамотно" оформленной отчётности о проведённых совместно мероприятиях.

Что касается направлений развития, условно называемой новой сферы деятельности, то вне всякого сомнения, приоритетным в России, является работа с молодежью, её вовлечение в социальные проекты, что способствует формированию активных граждан. Кроме того, стоит развивать программы менторства, которые будут помогать новым социальным предпринимателям.

Для повышения эффективности становления социальной архитектуры в России необходимо:

👉Усиливать сотрудничество между государственными структурами, бизнесом и некоммерческими организациями на всех уровнях;

👉Проводить регулярные мероприятия по обмену опытом и лучшими практиками, что поможет муниципалитетам заимствовать успешные модели;

👉Включить систему оценки эффективности социальных инициатив, чтобы вовремя корректировать направления работы;

👉Использовать медиа и технологии для популяризации социальных проектов, что будет способствовать их масштабированию.

Социальное проектирование как сфера деятельности требует четкой систематизации и профессионализации, поэтому критически важно разработать образовательные и профессиональные стандарты для этой профессии. Такие стандарты обеспечат единый подход к обучению и подготовке специалистов, что, в свою очередь, повысит качество реализации социальных проектов. Внедрение преподавания социального проектирования в ВУЗах позволило бы создать необходимые компетенции у будущих специалистов, формируя у них навыки критического мышления, аналитики и взаимодействия с различными социальными группами. Кроме того, это поможет повысить интерес к профессии, а также стимулировать развитие инновационных решений для актуальных социальных проблем, что является одним из ключевых направлений современного общества.

#социальная_архитектура #межсекторное_взаимодействие #GR #экспертный_клуб

О перспективах развития социальной архитектуры в России и реальных кейсах в регионе - Вадим Трескин, социолог, председатель Архангельского экспертного клуба, член Общественной палаты Архангельской области

Движение социальных архитекторов в России в период становления приобретает черты, ориентированные на интеграцию социальных инициатив и активизацию гражданского общества, что отражается на формировании комфортной и устойчивой социальной среды. В этом контексте важно не только создавать инфраструктуру, но и развивать проекты, которые поддерживают волонтерство, инклюзивность, культуру, спорт и благоустройство городской среды.

На примере Архангельской области и конкурса социально значимых проектов «4Д» в Новодвинске можно выделить несколько ключевых особенностей социальной архитектуры:

✅Это инструмент поддержки и реализации инициатив жителей, направленных на улучшение городской среды и решения социальных проблем через активное вовлечение граждан в проекты.

✅Конкурс «4Д» действует уже более восьми лет, с 2017 года, и положительно влияет на социальную активность горожан, предоставляя материальную поддержку и экспертную помощь проектам, что способствует развитию местного сообщества. Новое дыхание конкурс сможет получить с кадровыми изменениями в городе и на комбинате.

✅Важной особенностью является участие в проектах различных возрастных и социальных групп, что делает социальную архитектуру инклюзивной и ориентированной на разнообразные потребности жителей.

✅Региональный контекст Архангельской области с его историческими и экономическими особенностями диктует необходимость в проектах, способных адаптироваться к условиям северного региона, поддерживать традиции и одновременно внедрять современные технологии и формы социальной активности.

Социальная архитектура в России должна развиваться в направлении:

🔹Формирования устойчивых и доступных социальных институтов, которые стимулируют гражданскую активность и создают условия для самоорганизации населения.

🔹Внедрения цифровых технологий для расширения доступности социальных проектов и расширения участия жителей через онлайн-платформы и виртуальные инициативы.

🔹Повышения интеграции социального, экологического и экономического измерений в жизнедеятельность территорий, особенно с учётом региональных различий.

🔹Создания условий для обучения и поддержки активистов, что значительно повысит качество и устойчивость социальных инициатив.

Региональные особенности Архангельской области и города Новодвинска заключаются в том, что здесь социальная архитектура тесно связана с поддержкой градообразующего предприятия (Архангельский ЦБК), а также ориентирована на развитие гражданского общества в условиях северного региона с его спецификой в климате, экономике и культуре. Конкурс «4Д» является примером успешной практики, когда через конкурс социально значимых проектов стимулируется развитие городской среды, волонтёрских движений, творчества и патриотического воспитания.

Для наиболее эффективного становления социальной архитектуры необходимо:

🔸Продолжать и расширять механизмы поддержки инициатив местных сообществ, как это делается в конкурсе «4Д», обеспечивая материальную, методическую и экспертную помощь.

🔸Внедрять образовательные программы и проектные мастерские для повышения квалификации участников и формирования компетенций в управлении социальными проектами.

🔸Учитывать региональные особенности при разработке социальных инициатив, обеспечивая их адаптивность к климатическим, культурным и экономическим условиям.

🔸Стимулировать участие широкого круга граждан, включая молодёжь, пожилых людей, уязвимые группы, а также поддерживать инклюзивность проектов.

🔸Развивать партнёрства между бизнесом, государством и гражданским обществом для комплексного решения социальных задач и устойчивого развития территорий.

#социальная_архитектура #межсекторное_взаимодействие #GR #экспертный_клуб

Евгений Минченко: Госдума перестаёт быть привлекательной для бизнес-элиты, интерес к мандату и его значимость снижается

В Госдуму от «Единой России» могут пройти более 100 участников СВО. Эту цифру подтвердили агентству URA.RU несколько источников, участвующих в подготовке к выборам-2026. По их словам, установка обсуждалась на уровне высшего руководства страны. Напомним, в 2021 г. ЕР суммарно получила 324 места в Госдуме.

«Изначально обсуждались даже более высокие показатели, но решили остановиться на цифре в 100 человек. Другие партии также будут выдвигать участников спецоперации. Подготовка к тому, чтобы достичь таких значений, идет уже сейчас. Потенциальные кандидаты «прокачиваются» через выборы в региональные парламенты, работу на государственных должностях», — сказал источник.

Евгений Минченко, президент РАСО, президент «Минченко консалтинг», подчеркнул, что представители элит приспосабливаются к новым условиям и сами отправляются на СВО, чтобы в будущем закрепиться во власти:

Мы видим большое количество действующих депутатов, мэров, заместителей губернаторов, которые идут на СВО и попадают в эту категорию. Причем некоторые - ненадолго. Это один из способов консервации уже существующих элитных групп, но только через обозначение соответствия их представителей формальному критерию.

Евгений Минченко добавил, что серьезного оживления конкуренции за места ждать не следует, так как Госдума перестаёт быть привлекательной для бизнес-элиты:

Интерес и значимость мандата снижается. Причиной послужили санкции и снижение субъектности представителей депутатского корпуса. Среди представителей бизнеса это сейчас не модно. Тем более, последняя правоприменительная практика, когда у человека можно забрать его бизнес в связи с тем, что он был депутатом даже регионального заксобрания на неосвобожденной основе и якобы использовал свое положение для получения преференций от государства, очень сильно отталкивает представителей коммерческих структур от занятия государственных должностей.

@mcrepostru

Продолжаем разговор о месте и роли социальной архитектуры в современной России. О межсекторном взаимодействии и позитивных примерах из прошлого член Союза писателей России, журналист и предприниматель Игорь Гуревич.

В основе социальной структуры общества лежит взаимодействие трёх составляющих - общества (общественных объединений граждан), бизнеса и власти.
Разговор «на троих» для решения общественно-значимых (социально-значимых) задач всегда был труден. Это постоянный диалог и поиск компромиссов. В устойчивой социальной архитектуре не может быть решений в пользу какой-либо одной из сторон или парной связки – власть-общество или власть-бизнес. К сожалению, в годы перестройки и далее в период становления якобы «свободных рыночных отношений» был дискредитирован и утерян накопленный в советский период опыт выстраивания общественно-экономических связей для решения социально-значимых задач. Идея заключавшаяся в том, что «свободный рынок сам всё отрегулирует» изначально была провальная. Задача бизнеса – получение прибыли за счёт добавочной стоимости – это не прихоть, не «сверхидея ушлых толстосумов», а логика существования бизнеса как такого.

К сожалению или нет, но профсоюзное движение в России так и не вписалось в рыночные условия, превратившись окончательно в ручных «массовиков-затейников» крупных предприятий. Что касается других общественных объединений, НКО, ТОСов и прочих инициативных групп граждан, то они даже близко не дотягивают до того авторитета в защите прав граждан (работников), который в остатках (по привычке) ещё теплится в профсоюзах. Все эти многочисленные социально-ориентированные организации существуют прежде всего благодаря поддержке со стороны власти, в том числе грантов. В конечном счете, основная цель общества – удовлетворение своих потребностей. То есть, когда говорят об «обществе потребления», не понимают, что другого и быть не может в свободных рыночных отношениях.

Есть отдельные примеры создания благотворительных фондов особо продвинутыми бизнесменами-патриотами, которые, безусловно, пример для других. Но всё это не может быть расценено как системный подход, поскольку зависит от личной воли собственников бизнеса и «текущих обстоятельств».

Так или иначе, для того чтобы взаимодействие общество-бизнес-власть заработало, чтобы «разговор на троих» не ограничивался конференциями, диспутами, семинарами и пр., а стал частью общего дела, нужны единые правила взаимодействия в рамках решения социально-значимых задач. И установить такие правила может только власть как основная сила в этом триумвирате, для которой поиск компромисса в отличие от бизнеса и общества – смысл существования и сохранения себя, а, значит, государства. В конечном счете, социальное строительство связанно с ограничением свободы как бизнеса, так и общества, созданием условий, когда каждая из сторон не просто слышит, слушает, но и взаимодействует друг с другом. Взаимодействие это должно быть не разовое, а плановое, системное. Тогда и будет эффект синергии, когда «один плюс один больше, чем два».

При этом можно не изобретать велосипед, а поискать примеры в прошлом. Например, обязательное шефство советских предприятий над школьными и дошкольными учреждениями, домами престарелых, больницами, учреждениями культуры и т.д.

Проблески социального сотрудничества в Архангельской области можно различить в программе «Комфортное Поморье», когда граждане, объединенные общей территорией проживания (собственники многоквартирного дома или жители города), голосуют за выбор того или иного объекта городской инфраструктуры для улучшения (строительства) или предлагают на конкурсной основе проекты благоустройства придомовых территорий. Несовершенство программы заключается в том, что в этой истории никак не обозначено участие бизнеса. Нагрузка ложится исключительно на бюджет. А также в том, что далеко не самые актуальные или необходимые проекты реализуются.

#социальная_архитектура #межсекторное_взаимодействие #GR #экспертный_клуб

Проект администрации Архангельска «Открытый Архангельск» прошёл региональный этап Всероссийского конкурса «Лучшая муниципальная практика» в номинации «Укрепление межнационального мира и согласия, реализация иных мероприятий в сфере национальной политики на муниципальном уровне». 

В городе налажено взаимодействие с землячествами, внедрена программа культурно-просветительских мероприятий в школах и библиотеках. Регулярно проводятся фестивали национальных кухонь, ярмарки ремесел и концерты фольклорных коллективов. Благодаря системному подходу практика Архангельска по формированию толерантности признана успешной. 

Оценка проектов на федеральном этапе продолжается до 15 октября. Лучшие инициативы получат всероссийское признание и смогут быть тиражированы в других регионах.

Политконсультант Ярослав В. Пронин: "Социальная архитектура в России как новый этап развития гражданского общества"

Сегодня понятие социальной архитектуры являет собой системный подход к проектированию общественных изменений через вовлечение граждан в решение локальных проблем, координацию усилий власти, бизнеса и НКО и создание устойчивых механизмов межсекторного взаимодействия, в отличие от разовых акций, как это было еще недавно. В отличие от традиционных социальных проектов, где целью является решение конкретной проблемы, социальная архитектура направлена на изменение среды в долгосрочной перспективе. Власть здесь отходит от роли донора и контролера, выступая равноправным партнером. Соответствующие примеры уже есть в мировом опыте. Так, в Скандинавии социальная архитектура выступает основой муниципального управления, например соучаствующее благоустройство в Копенгагене. В США широкое распространение получили технологические платформы проектов совместного бюджетирования. Кстати, практики инициативного бюджетирования все больше распространяются и в России.

Развитие социальной архитектуры в России сейчас проходит период становления, начавшийся где-то в 2020 году. Он характеризуется рядом изменений, среди которых:

🔹Отказ от имитации. Если раньше общественные слушания проводили формально, что называется, «для галочки», то сейчас у социальной архитектуры есть реальные инструменты влияния, такие как ТОСы, крауд-платформы.

🔹Запрос на конкретные результаты. Жители устали от просто разговоров, им нужны конкретные метрики эффективности – сколько благоустроено дворов, сколько создано рабочих мест…

🔹Региональная ассиметрия. В столицах и мегаполисах преобладают цифровые платформы и грантовое финансирование проектов, в малых городах идет опора на местные сообщества, ТОСы и локальных лидеров (общественных активистов).

Приоритетными направлениями развития социальной архитектуры в 2025 -2030 годах могут стать цифровизация «с человеческим лицом» - внедрение AI-аналитики для обработки запросов граждан наряду с сохранением оффлайн-форматов, фокус на молодежь - программы социальных лифтов, стажировки в муниципалитетах для студентов, наконец, развитие профессионального нетворкинга – формирование ассоциации социальных архитекторов для обмена опытом.

Не стоит забывать о рисках. Среди них можно предположить бюрократизацию, зарегулированнность, стремление государства играть ведущую и контролирующую роль в пространстве социальной архитектуры. Также возможен перекос в сторону модных и трендовых тем, в ущерб другим, не менее важным.

Чтобы сфера социальной архитектуры развивалась максимально эффективно, следует предпринять следующее:

✅Тренд на поддержку и развития института социальных архитекторов в политическом поле, на уровне всех парламентских партий. Переход от прикладных политических технологий, включающихся от выборов до выборов на системное проектирование и внедрение общественных изменений.

✅Создавать региональные школы социальных архитекторов, направленные на формирование и повышение компетенций в социальном проектировании и управлении проектами.

✅Формировать межрегиональное профессиональное сообщество социальных архитекторов, создавать среду для обмена опытом и устойчивого профессионального роста и развития.

✅Развивать межсекторное взаимодействие власти, бизнеса и общественности на равноправных условиях.

Подводя итог, отмечу, что сегодня в России формируется уникальная модель социальной архитектуры, более централизованная, чем на Западе, но более гибкая, чем в СССР. Ключевой фактор успеха, в нашем случае, доверие со стороны общества. Без него даже лучшие методики не сработают.

#социальная_архитектура #межсекторное_взаимодействие #GR #Пронин_мнение #экспертный_клуб

Социальная архитектура существовала в России многие века – мнение ученых

В отличие от западной схемы «трёхсекторного взаимодействия», в российских реалиях действует четыре секторальных класса: социальный «рабочий класс» (граждане - наёмные работники в разных отраслях социально-экономической активности), социальный класс предпринимателей (граждане - обладатели частной собственности, приносящей прибыль разного калибра), социальный класс государственных и муниципальных служащих (граждане, которые имеют прямой доступ к принятию государственных, муниципальных решений), социальный класс инициативной некоммерческой деятельности (граждане, осуществляющие волонтёрскую деятельность как сфере светской, так и в сфере религиозной активности), - утверждает профессор Нижегородского института управления Андрей Дахин. Всем этим социально-классовым секторам, - конечно, они очерчены укрупнённо, - предстоит освоить философию «общего дела» сохранения и развития российской государственности. Именно это дело принимает теперь форму «социальной архитектуры», а все социально-классовые секторы встраиваются в неё в качестве «архитекторов». Поэтому на первый план процессов становления выходит организация механизмов межсекторного социального партнёрства, учитывающего конкретно-исторические особенности российской действительности.

По мнению Сергея Кочерова, профессора НИУ ВШЭ в Нижнем Новгороде, неверно утверждать, что социальная архитектура в России «только появляется». Социальная архитектура как форма организации социального пространства в интересах активных и влиятельных социальных групп существовала в России на протяжении многих веков. Так, нельзя не заметить перемен в проектировке и строительстве российского общества при Иване Грозном и Петре I, при Екатерине II и Александре II, не говоря уже о советском периоде нашей истории. Другое дело, что при этом социальное пространство менялось, исходя из интересов только тех слоев правящего, реже делового, сословия, на которых опирался в своих реформах глава государства. Даже во времена СССР, когда все делалось, казалось, во имя и на благо советского народа, конкретное содержание этого блага определялось партийной и советской номенклатурой. В последнее время под социальной архитектурой понимают подход к социальному проектированию, который отвечает потребностям всех социальных слоев, способствуя их интеграции на основе общности интересов. Это предполагает наличие и соблюдение социального контракта между властью, бизнесом и гражданским обществом, с ясным перечнем прав и обязанностей каждой из сторон. Исходя из специфики социальной архитектуры России, как она изменялась на протяжении столетий, я считаю, что на данном этапе наиболее важно уделять внимание таким особенностям этого подхода, как анализ потребностей данного сообщества, учет интересов местных жителей и популяризация эффективных решений в российском медиапространстве. В Нижнем Новгороде наиболее удачно элементы социальной архитектуры, на мой взгляд, проявляются в достаточно широком участии городских жителей в выборе территорий для благоустройства – дворов, площадок, скверов. Хотелось бы, чтобы такая практика была перенесена также на решение общегородских проблем – жилищно-коммунальной, транспортной, экологической, миграционной и др.

#социальная_архитектура #межсекторное_взаимодействие #экспертный_клуб

Становление социальной архитектуры в России преимущественно опирается на НКО. Верное ли это решение?

Рассуждая о социальной архитектуре, многие эксперты высказались в поддержку тезиса, что в нашей стране формирование социальной архитектуры происходило с тесной взаимосвязью с развитием системы некоммерческих организаций. Во многом именно вокруг НКО стали создаваться новые социальные связи, которые ныне определяются как «социальная архитектура»
Одновременно с этим, есть мнение «прогрессивной общественности», что социальные архитекторы – это такая новая реинкарнация политтехнологов, версия 2.0.
И, знаете, что? Правда посередине.

Сначала вспомним эпоху раннего становления новой России. Упоминание «гражданского общества» в 80-90-е годы прошлого века вызывало у большинства недоумение, характерно выпученные глаза и обиженное «да ты не умничай!». Общественные организации времен СССР грохнулись в Лету, или еще куда подальше, а создавать новые активисты не рвались. Исключение составляли политические партии, которые росли как грибы после дождя. А отставные партийные бонзы и комсомольские активисты предпочитали создавать бизнес-структуры. Однако свято место пусто не бывает…
И потянулись с просвещенного запада миссионеры демократии и гражданского общества. И стали учить, как открывать некоммерческие организации и зачем это нужно. А нужно это было для того, чтобы привлекать грантовое финансирование от многочисленных западных фондов. В противном случае, существование НКО, если ты, конечно не общество инвалидов, было сирым и убогим. А тут и политтехнологи «прочухали», что в НКО есть сила, которую можно приложить на выборах – там собираются активные граждане, у которых масса энергии и свободного времени. И вот эту энергию и время можно употребить на благо хороших людей – кандидатов. А НКО взамен некие субсидии получали – взаимовыгодный обмен, знаете ли.

А потом пришла беда – выгнали из России западные фонды поганой метлой. А зарабатывать НКО и социально-ориентированный бизнес так и не научился. Уселись, такие, глазки и ротики открыли, и ждут. Что-то ведь на замену западным спонсорам должно придти? И пришло. Пусть с опозданием, но государство осознало, что лучший способ держать «третий сектор» под контролем – это обеспечить ему управляемое финансирование. И все вернулось на круги своя, только темы теперь финансируются другие, нужные новому времени. Только вот одно в этой системе не совсем хорошо – большинство НКОшек-грантоежек напрямую зависимы оказались от власти. А, следовательно, нарушен принцип межсекторного взаимодействия, так получается.

Вот тут-то и возникает потребность в социальных архитекторах. По мнению экспертов, для того чтобы данная технология могла быть реализована должны были быть выполнены несколько условий:

🔹готовность государства принять возможность прямого влияния населения на управленческие решения на местном уровне;

🔹 расширение прав и возможностей системы местного самоуправления;

🔹 повышение уровня гражданской активности населения;

🔹 формирование новой структуры гражданского общества в форме системы НКО;

🔹 дифференциация социо-культурных потребностей различных групп населения;

🔹 появление возможности реализовать в публичном пространстве эти групповые потребности;

🔹 появление на основе IT технологий онлайн-коммуникаций, позволяющих создавать платформы для тимбилдинга.

Социальная архитектура - новая парадигма общественного развития. Но для полноценного её формирования необходимо выстраивание равноправных партнерств между властью, обществом и бизнесом.

#социальная_архитектура #межсекторное_взаимодействие #НКО #Пронин_мнение

ЛДПР - курс на возрождение российской глубинки

ЛДПР берет на себя роль инициатора системного решения проблем сельских территорий, начиная с вымирающей деревни Лая в Архангельской области. Здесь годами нет нормального транспорта, магазина и медпункта, что создает непреодолимые трудности для местных жителей. Руководитель фракции ЛДПР в Архангельской городской думе Мария Харченко вмешалась в ситуацию в вымирающей деревне, Харченко не просто привлекла внимание к проблеме — она запустила механизм взаимодействия с областной властью для поиска комплексного решения. Это не просто точечная помощь, а пример ответственного подхода к развитию сельских территорий. По сути, борьба ЛДПР за вымирающую «глубинку» - это её фронт в войне за сохранение народа и будущего России.

Ситуация в деревне Лая – это показательный пример для всей Архангельской области. С аналогичными проблемами отсутствия инфраструктуры и сервисов в регионе сталкивается 138 деревень с населением менее 100 человек. Отсутствие транспорта и медицинского обслуживания лишает жителей возможности работать, учиться и получать помощь в экстренных ситуациях. Сохраняя малые деревни, мы сохраняем не только людей, но и историческое наследие, традиции и экономический потенциал территорий.

Вступив в борьбу за вымирающую поморскую деревню, ЛДПР выстраивает конструктивный диалог с губернатором и правительством области, при этом партия готовит программу спасения всех малых деревень региона, а не точечных подачек. А бездействием чиновников по депутатскому сигналу займется прокуратура.

Проблема малых деревень выходит далеко за рамки одного региона — это общероссийский вызов, связанный с пространственным развитием и сохранением человеческого капитала. Успешный опыт Архангельской области может стать моделью для других субъектов РФ, демонстрируя, как через партнерство власти и политических сил можно находить эффективные решения. Для жителей малых городов и деревень такие инициативы — конкретная возможность улучшить качество жизни без переезда в крупные центры. ЛДПР демонстрирует зрелый подход к решению сложных социальных проблем, выступая не критиком, а конструктивным партнером власти. Умение работать с такими вызовами — признак политической силы, способной предлагать системные решения для развития страны.

#ЛДПР #межсекторное_взаимодействие #Харченко #GR

21 августа принял участие в форуме «Семья – это модно» в Туле, где рассказал о трансформации института семьи в России.

А вот и видео моего выступления подоспело! Кто не удовлетворился презентацией – наслаждайтесь!

А я тем временем прилетел в Архангельск, здесь сегодня два выступления по темам «молодежь» и «социальная система». Посмотрим, что из этого можно будет опубликовать…