«В тот момент я совсем не понимал, что мне делать. Нас могли услышать.. увидеть, и я даже не знаю, что было бы худшим вариантом. Уже во всю курсировала конная полиция, прочесывая каждый уголок этого многострадального района. Во главе конной гвардии — констебль Сэлби и его надменное лицо, жаждущее отыскать и покарать нарушителя комендантского часа. Сэлби славился отсутствием своих манер, даже в дневное и мирное время он всячески пренебрегал местным слоем общества, показывая всем своим нутром отвращение, нередко прибегая к физическому воздействию. Так и случались громогласные заголовки прессы, в которых красовались черно-белые зарисовки очередной блудницы или мирного работяги, случайно попавшего под горячую дубинку Сэлби. Тот, в свою очередь, даже не стеснялся своей известности посредством прессы, напротив, он взывал к справедливости и наказаниям за малейшую оплошность, даже если виноватых и не было на самом деле.
Сейчас же Сэлби с присущей ему безумной улыбкой, держа в руках фонарь за дугообразную ручку, размахивал им направо и налево, пуская лучи света в самые потаенные места, скрытые от человеческого взора. Свет его фонаря ярко освещал тёмную и безлюдную улицу. В тот момент я заметил, насколько пугающей может быть темная улица, не имеющая постоянных фонарей, а их здесь и не было вовсе.
Взгляд быстро пал на дорогу, по которой должен пройти констебль. На мокрой гранитной плите начали появляться совсем бледные лучи фонаря, что намекало о неизбежной встречи с полицией.
Казалось, лишь Господу известно, что могло быть дальше, как могли бы разворачиваться события этой ночи и для меня, и для паренька..
Изнутри постепенно разгорался пожар, медленно сжигающий каждую клетку моего тела. Некогда умеющий искусно скрывать свои эмоции, сейчас я выгляжу поистине жалко, пытаясь как можно быстрее прийти в себя и придумать дальнейший план действий. Отчетливо слыша каждый стук сердца, раздающийся по всему телу, я всячески пытался успокоить юношу. Безуспешно. В моменте казалось, что вот-вот и я сорвусь, совершив ошибку, которая останется навсегда в моей памяти и этом месте.
Параллельно неудачным попыткам привести свой разум в порядок, а сердцебиение в стабильный темп, я крепко прижимал к груди юношу в надежде, что тот успокоится как можно скорее. Прежде мне не приходилось взаимодействовать с детьми, а как их успокаивать я тем более не знал. Всегда они были окружены вниманием со стороны родителей, которые, в случае чего, уводили их подальше от шумных мест, в частности балов, и каждый по-своему успокаивал. Он не ребёнок, но я всё ещё не имею представления, что необходимо сделать. А конная полиция постепенно приближалась…
Возможно, они уже услышали, что за углом кто-то есть.. или нет. Не знаю.
Нежно коснувшись волос юноши, словно держа в руках фарфоровую куклу, которая может разбиться на тысячи осколков от любого воздействия, я начал гладить его по голове, наклонив голову чуть ближе к носу парня.
Ошеломленный происходящим, Седрик застыл, а его сердце стучало, словно он увидел нечто, от чего можно заснуть навсегда. Его взгляд резко остановился на моих губах, глазах, а язык тела говорил о страхе, что символизировала мелкая дрожь. Взгляд, наполненный тревогой, будто во мне он видел не графа, а самого последнего безжалостного врага! Моё желание успокоить и помочь, по всей видимости, начало выходить боком. Было очень больно смотреть в его изумрудного цвета глаза, наполненные слезами и испугом.
Время поджимало, до неизбежного разгрома оставались считанные минуты, когда не поможет ничто, и гореть мне и моей репутации в пекле…
Словно почувствовав моё напряжение и неистовый страх, Седрик взглянул на крайне узкий проход между домами и в голову пришло озарение. Мы старались двигаться тихо и незаметно для конницы. Я чувствовал себя ужасно, словно юнец, похитивший в ночи из графского поместья фамильное золото. Ужасно стыдно. Сердце всё ещё колотилось как бешеное, с чем я не смог, всё-таки, совладать. Плевать, я должен остаться незамеченным во что бы то не стало! И Седрик… он.. он всё ещё испытывает зверский страх..»

я решил, что, скорее всего, иллюстрации к рассказу будут +- полноценные, не скетчевые.
но это не точно…
и кто знает, быть может, это не только иллюстрация, но и арт для DTIYS’а, но фиг знает, когда он будет)))

во-первых, я сейчас словил дикий охуевос с количества звездочек. я чот зазвездился ахахах.
дорогие «J&Т» и Girl in Green, спасибо вам большое за такой охерительный подгон, я до сих пор в шоке о_о

во-вторых…. я принял решение, что первым сделаю

DTIYS, призами которого будет не только творческий мув от меня, но и денежный

(нет, не 500р каждому, не бойтесь. я адекватно оцениваю время и силы, которые будут вложены в это конкурс со стороны участников)
а чуть-чуть позже будет

самопиар

, возможно, даже «втиснувшись» по таймингам с DTIYS

стою курю в Сити
ко мне подходи индус и начинает чета говорить
английский у меня так себе, поэтому из его монолога я понял только что-то связанное с моим лицом и показать.
переводчик его не спас, и я все еще не понимаю
он хотел что-то показать на лице моем… че бля…
я думал, мож, ему метро подсказать где находится, но нет
диалог был примерно таким:

Я: Вы индус?
Он: еееес, я индус
Я: ооо, кууууул, найс ту мит ю
Он: сенкю, ми ту!! (и протягивает мне руку)

жмём друг другу руки, как дипломаты и диалог продолжается

Он: дю ю хэв а бойфренд?
Я: ес, айм меррид (есть муж)
Он: оооо! чилдрен?
Я: ноу, ин фюче (я не разбираюсь в правильном построении предложений на англ, поэтому постарался пояснить, что дети в будущем)
Он: мммм найс
Я: сорри, я го ворк
Он: эх.. Оке
Я: хэв а найс дэй
Он: сенкю энд ю


Пиздец какой-то. Я до сих пор не понимаю че он хотел….