Джон, ты просто грязный гад!
Таким как ты, на белом свете
Нет места даже в собственной сосьете,
Таких глумят ведь даже дети, и им плевать на весь разлад.

К тебе я так привязан был,
Что в один миг я не заметил,
Как каждый раз истошно выл
И вдруг тебя возненавидел.

И каждый раз я говорю –
Мое существование гнусно,
Кто создавал меня искусно,
Погряз в пучине мерзких мечт.

Джон вновь ко мне приходит, и всё говорит:
"Роман, ты понимаешь, лечение сугубо для тебя".
И голос в голове как будто бы кричит:
"Прибей его, побереги себя!"

И вдруг удар ласкает своим звуком
Прямо-таки услада для ушей
Я бью, отныне наслаждаясь сим моментом
Джон, ну какой же дуралей!

Но вдруг перестаю я бить, ведь ощущаю
Тяжелый хват той крепкою руки,
И тут же резко понимаю
Всю тяжесть необдуманной мысли.

Перчатки черные так ловко,
Копну волос всё тянут на себя,
И крик мой раздается громко.
Тут подключается и Рома:
"Голубчик, дела-то ой как плохи у тебя".

Но ведь ученья все напрасны
И даже Рома говорит: беги!
Его движенья так опасны!
Хоть и не смог тогда он оторвать ноги.

И лик его так кровожаден,
Пронизывает ледяной тот взгляд
И весь обман его нагляден,
По телу вновь проходится разряд.

И ведь на фоне я твоем
Всего лишь покажуся вошью,
И никогда не донесём
Мы, мироходцы, до народа правду, что казалась ложью.

И после сего инцидента,
Пришел в палату ты ко мне
Да затирать там что-то начал, что
Произошло всё то во сне.

"Постой-ка, это всё ошибка!"
Вон, видишь, на лице улыбка?
И вот, теперь не так уж шибко
Сбежать из лап так хочешь ты.

Мне так вся ложь осточертела,
Присутствие твое мне тошно,
А в голове кричит вопрос:
«Ну сколько же уже так можно!?»

Нет больше время на раздумья:
Я наконец бежать готов.
Моя душа изнемогает,
Искра всё тело мне терзает.

И вот, я тихо выбираюсь
Из корпуса родного моего,
С подругой, кажется, встречаюсь,
Рассказываю про проделки все его.

Стационар был просто шлаком!
Для гнусных, опечаленных людей,
Что думали: "Да не имеет смысла тупая эта суета.
И тут нам хорошо, дружок, послушай,
Зачем сбегать отсюда? Бла-бла-бла".

Вы же могли гулять под чистым небом,
И птички бы ласкали острый слух!
Зачем жить под опекой главаря с отшибом,
Коль можете гулять на своих двух?

Но вы меня, кажись, не понимаете.
Того, кто обезумев вот так жил.
В жестокой схватке меж собой и братом,
Который лишь за собственное мнение Ло бил.

Сломя я голову бежал,
Из лап твоих и без оглядки,
Чтоб ты меня не измывал,
Да так, что аж сверкали пятки!

Да, я сбежал из лап зверюги,
Что создавал иллюзию любви.
И вот, теперь в семье я замкнутого злюки,
Буду искать лишь повод для любви.

Надеюсь, там меня полюбят,
Будут купать в бескрайнем море нежных ласк.
Ну и, конечно, не забудут
Про добрый тон, и чуткий нрав.