Я с трепетом подхожу к нашему кубку, и память услужливо рисует воспоминания, как мы, потные и мокрые, счастливо обнимались, пока Юстас поднимал кубок над головой. Влажные кудри липли к моему лицу и лезли в глаза, тело ныло от бесконечных тренировок, а колено хрустело каждый раз, когда я пытался на него наступить, но в те минуты мы точно были счастливы.

Он мягко улыбается ей, стоя за ее плечом. Наблюдает за всеми ее манипуляциями и не торопит. Никогда ее не торопит. Вита невольно рассматривает их отражение. Она действительно достает ему макушкой лишь до кадыка, и это кажется чертовски нечестным. Откидывает голову назад, на его плечо, и он приобнимает ее, тоже разглядывая их обоих в зеркале. Опускает подбородок на ее макушку, а затем прислоняется щекой.

Конечно, они оба повзрослели. Сейчас это ощущается особенно явно. Как и факт того, что тепло, которое плещется в ее груди, становится или горячее, или объемнее. А может, все вместе.

— Надеюсь, наши пути никогда не пересекутся, – пробубнила я себе под нос, наблюдая, как его силуэт исчезает среди деревьев.

— Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Будто бы это должна быть моя фраза, – усмехнулся он.

Я мечтала стать актрисой всю свою жизнь. Репетировала разные роли, примеряла чужие эмоции. И в тот момент надеялась, что мне удалось сыграть безразличие.