— Мать Тереза.
— А ты... Генри Винтер, - выпалила я, не сумев придумать ничего лучше.

Брови Дениса взлетели вверх, и он качнул головой:
— Я не говорю по-древнегречески и никого не убивал. Пока что.

Теперь настала моя очередь удивляться.

— Ты читал «Тайную историю»?

Дима играл в «Dungeons & Dragons», любил мюзиклы и знал всё о таких вселенных, как Гарри Поттер и Властелин колец.

Мне нравилось в нём эта открытость в выражении восторга от своих хобби, несмотря ни на что: он не закрылся, не попытался измениться или притвориться кем-то другим. Но тем не менее парень был довольно осторожен, поэтому «набрасывался» на людей только после того, как был уверен, что его не отвергнут.

Я с трепетом подхожу к нашему кубку, и память услужливо рисует воспоминания, как мы, потные и мокрые, счастливо обнимались, пока Юстас поднимал кубок над головой. Влажные кудри липли к моему лицу и лезли в глаза, тело ныло от бесконечных тренировок, а колено хрустело каждый раз, когда я пытался на него наступить, но в те минуты мы точно были счастливы.

Он мягко улыбается ей, стоя за ее плечом. Наблюдает за всеми ее манипуляциями и не торопит. Никогда ее не торопит. Вита невольно рассматривает их отражение. Она действительно достает ему макушкой лишь до кадыка, и это кажется чертовски нечестным. Откидывает голову назад, на его плечо, и он приобнимает ее, тоже разглядывая их обоих в зеркале. Опускает подбородок на ее макушку, а затем прислоняется щекой.

Конечно, они оба повзрослели. Сейчас это ощущается особенно явно. Как и факт того, что тепло, которое плещется в ее груди, становится или горячее, или объемнее. А может, все вместе.

— Надеюсь, наши пути никогда не пересекутся, – пробубнила я себе под нос, наблюдая, как его силуэт исчезает среди деревьев.

— Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Будто бы это должна быть моя фраза, – усмехнулся он.

Я мечтала стать актрисой всю свою жизнь. Репетировала разные роли, примеряла чужие эмоции. И в тот момент надеялась, что мне удалось сыграть безразличие.