што рабіць, калі далей яшчэ ўсё жыццё, а табою кіруе памяць?
самагубства ці спроба пакінуць нашчадкам непатрэбную людскую самасць?
ёсць адказ, ён схаваны ў кароткай секундзе пераходу выдаха ў танец —
я каханнем адпомшчу свету, а нянавісцю дам яму шанец.

мишель муравьев

ДЕТИ

эти — бегали по Кавказу, те — ховались от ТЦК,
я крестовый поход детей возглавлял против матери и отца
против дяди и тети, зажиточных полчищ гладко выбритых буржуа
принимай нас такими, как есть, Отче наш, раз раскосыми нарожал

нам б военники на развес, ну а лучше совсем за даром
в призывной толпе не мычать чтоб, надушенный перегаром
или в дурке, резиновый, скомканный, в бешенстве с дозы гали —
лизергин не наврал, что в ту ночь фонари по-особенному мигали

раз с три короба врут паспорта — так порви, да вали в Магадан
вот вам счастье — фасовано, взвешенно, клянчи, жалуйся — не продам
дети видели, дети вспомнили всех дознувшихся за Него —
вы не видели глаз краснеющих, вы не знаете ничего

подмосковная грязь подлёдная — вот ты кто, человек-руда
всё асфальт целовал подошвами — и не вспомнили города
раз забыли косые улицы — так ложи кислоту под клык
раскуроченный разум, солдатик из олова, детский утренник у барыг

это всё — жестяная житуха, дружище, я познал ее, прыгнув в гущу
будь уверена, тот ребёнок из золота сватал клушу
будь написана, сказка-молодость, рвотою на паркете
мы умрем, старина, чтобы смерть на развес покупали дети

чтобы дальше смородину ели и корчились отпрыски льда и пластмассы
чтоб топились, как в олове, в Камах, Исетях, Миассах
как поэты Урала издохшие, кидались в прохожих словами чугунными, верещали
Верещагина нет своего для таких удальцов, распишись, получай — вот мое завещание

заработал — прокурено, вонь зеленела, там легавый в метро — обойди
я достал бы тебя, как любовь достают из-под крытой груди,
я достал бы тебя, мой ребёнок, с прилавка, своровав, положив ближе к сердцу в карман
я достал бы тебя, и достал бы тебя, как с земли дрын-траву-дурман,

но рождённые в омуте сдохнуть, оказались, бывает вот так вот, роднее
забывай-забывай, прикури-подкури, будто в том золотистом апреле
дети всё забывают, дети, в целом, отходчивы — это норма, скажи только, мам,
где же взрослые, что их отведут по домам?

январь 2025 года

мама, ваш сын прекрасно болен. у него болезнь сердца!

***

после сотен веков картавящих не найдётся такого рыцаря,
что подарит керосиновое счастье честнóй толпе.

ну а что?
ведь боярышник, чистый, как олово,
по гортани ржавеющей
мироточил, летал и пел.

октябрь (?) 2024 года

Петроград, жди!

КРАСНАЯ ШАПОЧКА

меня вёл, задыхаясь, пройдоха Харон
в подмосковную пьянь и бензинову вонь
через мятую пойму, забытую Берингом,
прямо в яму помойную, к мятному берегу

через реки кисельные, медь и железо,
обогнув по проселочной вымерок леса,
береги руки-ноги, ныряй в буерак —
ведь врагу не сдаётся наш гордый барак

строго в очередь, люди, на воздухопой —
ингаляторы чавкают газ выхлопной
ингаляторы лаяли — это к утру,
но мы только ладони приложим ко рту

и стремаясь ответить за сон перелётный,
светит солнышко цвета зубоналётного
только в желтых жилетах снуют толмачи,
не убрав за собой под шумок кирпичи

по окраине девочка в шапочке Раста
шкандыбала к бабуле по хляби атласной
африканская блажь подмосковной жены —
горы мусора, брат, вот такой вышины

но неся в голове дурь обугленной страсти,
всем зверятам при встрече чеканила «здрасьте»
и вперёд, без оглядки — тропинкой из балок
в ту страну обезьян, кашалотов, хабалок,

чтоб прийти и услышать не Африки крик —
крокодильи рыдания старой карги
чтоб прийти и увидеть не лица пурпурные,
а кирпичную морду хрыча Долгопрудного

и шнурков, что шугаются нови и вышки,
но когда-нибудь девочка стукнет задвижкой,
прямо в Африку драпнет, забыв о волках,
ведь все волки останутся тухнуть в домах.

30 января 2025 года

Сегодня ты играешь джаз, а завтра…

А завтра я тоже играю джаз, да не один, а вместе с моими прекрасными товарищами из группы НАДРЫВ в клубе «Невротик», что на Яузской улице. Начало в 20:00, вход по донатам. Всем быть, господа и дамы!

на станции раменки пахнет
нет, не мёдом
не шмалью
ничем
точнее смесью ничего и выхлопного газа
знаете, это то самое чувство,
когда место, конечно, родное
но привязанность нулевая

тут нет депрессивных панелек
как в сто раз осточертевшем пост-панке
где очередной торчок нечленораздельно хнычет и плачет о своей биполярке
(господи, заебали)
но лучше бы были
романтика присутствовала бы
хоть какая-то
а так
вообще
ни-ху-я
ни-ху-я!
и от этого страшно.

у каждого района есть своя ассоциация:
чертаново, бутово, якиманка
а что есть у раменок?
буржуазная интеллигенция и пара шаражек?
сталинка?
потрясающе.
выжженное поле среднего класса

раменок будто нет.
у кого не спроси
за всю жизнь только два человека
говорили, что слышали о них
но даже не бывали
ну, может иногда скажут:
«а, это в подмосковье, знаю!»
это раменское, долбоеб
учи географию

раменки - это нечто вне времени.
тут все застыло в конце нулевых
где все ещё правит медведев,
и фоткается на фронталку айфона
на фоне элитного жилого комплекса

раменки - это как чёрная дыра,
если ты сюда пришёл, то уже не выйдешь
дверь заперта на ключ
а ключ спрятан в яйце
которое закрыто в сейфе в квартире менеджера среднего звена анатолия
сбоку от заначки и писем любовницы

ну что ж, расскажи, дорогой анатолий
нравится пустота?
а безвременье?
а истерзанное напалмом
сознание
застывшее в слизи
идей и гиперфиксаций?
нравится?
я тебе все это отдам
только забери меня отсюда нахуй
из места, где люди поникли и сдохли,
где нет ничего
кроме сраной пятерочки
четырёх перекрёстков
и торгового центра с дорогим рестораном.
я — отчаливаю
собираю все самое нужное в ранец
вот моя эпитафия
напиши на пергаменте:

«следующая станция - раменки»

12 сентября 2022 года, 17 лет

…

прочь гоните с экранов ярославов и дроновых!
я люблю только шлюх мефедроновых.

12 февраля 2025 года