в конце закурила, впала в глубокую апатию и уснула в сугробе насмерть.

неожиданно встретила этот концерт для двух скрипок в случайном тиктоке про шерлока, и вот вам факт обо мне: когда-то я была скрипачкой & мы с подругой из музыкальной настолько часто исполняли это произведение, что, мне кажется, я до сих пор могу пересказать ноты по памяти.

иногда мне кажется,
что мое тело принадлежит кому угодно,
только не мне.

оно принадлежит мальчику из средней школы,
который говорил, что мои волосы на руках слишком длинные и заметные,
это «неженственно».
оно принадлежит девочке с голубыми глазами,
на которую я смотрела слишком часто,
потому что она казалось мне идеальной,
а я себе — угловатой и неказистой.

тогда я думала:
мое тело как дерево —
твердое, изломанное, покрытое линиями.
оно принадлежит всем, кто эти линии видел и считал нужным мне об этом сказать, не зная,
что у деревьев по ним определяют то, насколько долго они прожили.

оно принадлежит моей бабушке,
которая вложила в мои руки бритву,
чтобы я «начала за собой следить»,
слишком рано, на мой взгляд.
оно принадлежит моему бывшему другу,
который однажды рассказал мне о своих снах,
в которых он прикасался к моему телу, когда хотел,
и произносил слово на букву «и» слишком легко.
я ему понравилась.
наверное, так выглядит любовь. я не знаю.

оно принадлежит прохожим,
которые путали меня с мальчиком из-за короткой стрижки.
тогда я чувствовала, что мое тело принадлежит мне чуть больше.
я им не нравлюсь. так что я в безопасности.

оно принадлежит моему отцу,
который в мои двенадцать объяснял,
как я должна себя вести, что носить, какого быть роста и как краситься,
чтобы понравиться мужчине.
оно принадлежит другому мальчику из средней школы,
который клал свою руку на мою жилетку во время урока,
пока я краснела и не могла вымолвить ни слова,
потому что мне было стыдно;
и еще третьему,
который забежал в раздевалку
перед физкультурой, чтобы спросить у меня:
«а ты точно девчонка?
снимай штаны, проверим».
оно принадлежит учителю,
который однажды схватил меня за запястье так сильно,
что оно покраснело, а я замерла.

мое тело всегда деревенело, когда мне было страшно.

оно принадлежит парню,
рядом с которым я впервые узнала, каково это —
когда с дерева срезают кору,
царапают на ней ножом свое имя.
ему оно принадлежит больше всего.
оно принадлежит той,
рядом с которой я становлюсь мягче и доверчивее —
как никогда и ни с кем.

и все же
иногда мне кажется, что мое тело принадлежит кому угодно,
только не мне.

вместо того, чтобы оправдывать ксенофобные и мизогинные шутки или шутки на тему насилия над женщинами форматом шоу, менталитетом, возрастом или чужим авторством; вместо того, чтобы искать тысячи объяснений для медийного человека, который их произнес, может быть, нам стоит прийти к мысли о том, что это отвратно и вообще не смешно? можете называть меня глупой, скучной или «слишком нежной», но вы не можете полностью абстрагироваться от культурного и социального контекста в юморе. шутки — это никогда не «просто шутки».