Universal Works и философия тишины в одежде
#perceptionone
В этом блоге я делюсь тем, как вижу и ощущаю мир: от технологий и искусства до процессов, людей, звука, пространства.
Сегодня — немного про одежду. Потому что для меня это тоже способ быть в контакте с собой.
Одежда — часть восприятия. Это то, как ты проживаешь день, как ощущаешь ткань, движение, форму. То, что поддерживает — или мешает.
Я не планирую делать отдельную....
📘 Читать текст полностью:
https://telegra.ph/Universal-Works-i-filosofiya-tishiny-v-odezhde-06-13
#perceptionone
В этом блоге я делюсь тем, как вижу и ощущаю мир: от технологий и искусства до процессов, людей, звука, пространства.
Сегодня — немного про одежду. Потому что для меня это тоже способ быть в контакте с собой.
Одежда — часть восприятия. Это то, как ты проживаешь день, как ощущаешь ткань, движение, форму. То, что поддерживает — или мешает.
Я не планирую делать отдельную....
https://telegra.ph/Universal-Works-i-filosofiya-tishiny-v-odezhde-06-13
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
2❤6❤🔥2🔥2👍1
#mediaart #perception
Иногда сложно представить, что то, что сегодня кажется нам простым и привычным — когда-то было прорывом. Странным. Непонятным. Даже вызывающим. Мы живём в эпоху избытка визуального. Искушены, насмотрены, слегка уставшие от новизны. Нас всё труднее удивить.
Но я верю: настоящая работа — будь то инсталляция, звук или свет — пробивает этот слой насмотренности. Она не нуждается в объяснениях. Она говорит с нами напрямую, минуя фильтры. В ней зашит смысл, который ощущается на уровне тела и внимания. Даже если ты ничего не знаешь об авторе. Даже если впервые оказался внутри.
Об одной такой работе — и о человеке, который её создал — я расскажу в сегодняшнем посте. Это не ретроспектива. Это мой личный отклик. Про то, что меня задело, что осталось внутри, и почему это до сих пор важно.
Читать новый текст в Telegraph → (https://telegra.ph/EHntoni-Makkoll-Hudozhnik-kotoryj-vyvel-svet-za-predely-ehkrana-06-21)
Иногда сложно представить, что то, что сегодня кажется нам простым и привычным — когда-то было прорывом. Странным. Непонятным. Даже вызывающим. Мы живём в эпоху избытка визуального. Искушены, насмотрены, слегка уставшие от новизны. Нас всё труднее удивить.
Но я верю: настоящая работа — будь то инсталляция, звук или свет — пробивает этот слой насмотренности. Она не нуждается в объяснениях. Она говорит с нами напрямую, минуя фильтры. В ней зашит смысл, который ощущается на уровне тела и внимания. Даже если ты ничего не знаешь об авторе. Даже если впервые оказался внутри.
Об одной такой работе — и о человеке, который её создал — я расскажу в сегодняшнем посте. Это не ретроспектива. Это мой личный отклик. Про то, что меня задело, что осталось внутри, и почему это до сих пор важно.
Читать новый текст в Telegraph → (https://telegra.ph/EHntoni-Makkoll-Hudozhnik-kotoryj-vyvel-svet-za-predely-ehkrana-06-21)
3🔥3👍1
#onebit
34.bit
Ночной плейлист про движение и самоощущение: от холода неоновых подсветок к тёплой тишине внутри себя.
Тема дуальности и бинарность (свет/тень, тело/мысль), городские маршруты когда отключены все навигаторы и маленькие откровения на стыке клубной культуры и внутреннего монолога о прошедшем дне.
По звучанию — гибридная электроника последних 10 лет: синти/минимал-вейв и дарксинт (Automelodi, Pure Ground), электро/IDM и ломаные биты (214, London Modular Alliance, KiRiK), бас и post-D&B (Seba), левтфилд-техно/хаус и кислотные потоки (Palms Trax, Sync24 & Truss, Prospa), эмоциональные «якоря» с вокалом (James Blake, Ross From Friends).
Текстуры — сухие биты драм-машин, аналоговый шум, глубокий бас.
Драматургия? Не думаю. Эмоции.
В итоге получился концентрированный «электронный дневник» для пустой дороги, сфокусированной работы и ночных прогулок — когда ритм держит тело, а паузы дают услышать себя.
Слушай по ссылкам:
Яндекс.Музыка
Apple.Music
Spotify
34.bit
Ночной плейлист про движение и самоощущение: от холода неоновых подсветок к тёплой тишине внутри себя.
Тема дуальности и бинарность (свет/тень, тело/мысль), городские маршруты когда отключены все навигаторы и маленькие откровения на стыке клубной культуры и внутреннего монолога о прошедшем дне.
По звучанию — гибридная электроника последних 10 лет: синти/минимал-вейв и дарксинт (Automelodi, Pure Ground), электро/IDM и ломаные биты (214, London Modular Alliance, KiRiK), бас и post-D&B (Seba), левтфилд-техно/хаус и кислотные потоки (Palms Trax, Sync24 & Truss, Prospa), эмоциональные «якоря» с вокалом (James Blake, Ross From Friends).
Текстуры — сухие биты драм-машин, аналоговый шум, глубокий бас.
Драматургия? Не думаю. Эмоции.
В итоге получился концентрированный «электронный дневник» для пустой дороги, сфокусированной работы и ночных прогулок — когда ритм держит тело, а паузы дают услышать себя.
Слушай по ссылкам:
Яндекс.Музыка
Apple.Music
Spotify
2🔥5
Театр "Практика" - "Наедине с собой"
20.09.2025
#perception #impressions
В прошлом году у меня было обидно мало театра. В этом же решил открыть сезон по-новому: вернуться в зрительный зал и смотреть чаще, осознаннее, с прицелом на камерные постановки. Старт вышел символичный — Московский сезон я открыл в «Практике» спектаклем «Наедине с собой». «Практика» как раз про то, что мне сейчас близко: минимальная форма, максимум присутствия, честный контакт со зрителем, когда вместо декораций — воздух и точные предметы, а вместо «эффектов» — работа тела и смысла.
Если коротко про сам вечер: спектакль легко представить происходящим внутри головы одного человека его сознании. На сцене двое — как два голоса одного «я»: не враги, скорее полюса, которые ограничивают и усиливают друг друга, отвоёвывают право на жест и собирают из спора третье — собственную меру. Минималистичная площадка делает так, что каждый предмет становится знаком. Первым бросился в глаза пиджак «не по размеру» — образ, который зацепил; но здесь важен не только он. Стул — как символ «своего места»: точка возвращения и проверки посадки идентичности — где мне, собственно, быть. Галстук — как средство обуздания, туфли — как след пути, носки одного цвета — как маленькая, но упрямая попытка навести порядок. Простые вещи, в которые запакованы глубокие смыслы, читаются на разных уровнях: на первом — это просто красивый, точный танец; на втором — понятные символы; на третьем — фоновая поэзия Бродского для тех, кто слышит её контекст и время, в которое были написаны стихи.
Хорошо читаются дуальности из которых соткана постановка: высокий — низкий, серьёзный — игривый, обидчивый — принимающий, детский — взрослый. Эти пары не «перетягивают канат», а задают амплитуду, в которой рождается живой тон. В сольных выходах каждый полюс дышит свободно; в диалогах — они чуть ограничивают друг друга, задавая границы, ритм и цену жесту. Именно в этих «стыках» и вспыхивает ощущение правды.
Честно отмечу: я не поклонник поэзии Бродского возможно, мне до неё ещё надо дорасти, а возможно, это просто «не моя полка». В этой конструкции его тексты для меня чаще оставались фоном, через который сильнее просвечивала телесная честность движения и предмета. И всё же слой поэзии работает как дополнительная оптика: кому-то он подсветит жест, кому-то — отвлечёт взгляд; в любом случае, добавляет ту самую «пульсацию смысла».
Важно назвать людей. Постановка и хореография — Анна Дельцова и Александр Тронов; на сцене — Александр Тронов и Александр Алёхин. Команда — из круга Jack’s Garret, московского объединения, где свободно смешивают street и contemporary: отсюда внимание к «честному» движению, минимализм и доверие к предметному действию вместо декоративных трюков.
Лично для меня Танец — очень близкий язык, так же как и телесность в целом: способ мыслить не словами, а весом, опорой, дыханием. Поэтому здесь я прежде всего слышал тело и простые вещи как они на глазах становятся мерой человека.
Образы зафиксированные в памяти. Два портала в глубине сцены как глазницы, а всё внутри — словно черепная коробка: пространство мыслительного процесса. Внутри два разных, чуть несовместимых, но необходимых друг другу начала, которые ищут истину, меряют и испытывают границы, создают своё. И именно это пространство и есть «наедине с собой» — не одиночество, а внутренний диалог, где из столкновения постепенно складывается голос.
20.09.2025
#perception #impressions
В прошлом году у меня было обидно мало театра. В этом же решил открыть сезон по-новому: вернуться в зрительный зал и смотреть чаще, осознаннее, с прицелом на камерные постановки. Старт вышел символичный — Московский сезон я открыл в «Практике» спектаклем «Наедине с собой». «Практика» как раз про то, что мне сейчас близко: минимальная форма, максимум присутствия, честный контакт со зрителем, когда вместо декораций — воздух и точные предметы, а вместо «эффектов» — работа тела и смысла.
Если коротко про сам вечер: спектакль легко представить происходящим внутри головы одного человека его сознании. На сцене двое — как два голоса одного «я»: не враги, скорее полюса, которые ограничивают и усиливают друг друга, отвоёвывают право на жест и собирают из спора третье — собственную меру. Минималистичная площадка делает так, что каждый предмет становится знаком. Первым бросился в глаза пиджак «не по размеру» — образ, который зацепил; но здесь важен не только он. Стул — как символ «своего места»: точка возвращения и проверки посадки идентичности — где мне, собственно, быть. Галстук — как средство обуздания, туфли — как след пути, носки одного цвета — как маленькая, но упрямая попытка навести порядок. Простые вещи, в которые запакованы глубокие смыслы, читаются на разных уровнях: на первом — это просто красивый, точный танец; на втором — понятные символы; на третьем — фоновая поэзия Бродского для тех, кто слышит её контекст и время, в которое были написаны стихи.
Хорошо читаются дуальности из которых соткана постановка: высокий — низкий, серьёзный — игривый, обидчивый — принимающий, детский — взрослый. Эти пары не «перетягивают канат», а задают амплитуду, в которой рождается живой тон. В сольных выходах каждый полюс дышит свободно; в диалогах — они чуть ограничивают друг друга, задавая границы, ритм и цену жесту. Именно в этих «стыках» и вспыхивает ощущение правды.
Честно отмечу: я не поклонник поэзии Бродского возможно, мне до неё ещё надо дорасти, а возможно, это просто «не моя полка». В этой конструкции его тексты для меня чаще оставались фоном, через который сильнее просвечивала телесная честность движения и предмета. И всё же слой поэзии работает как дополнительная оптика: кому-то он подсветит жест, кому-то — отвлечёт взгляд; в любом случае, добавляет ту самую «пульсацию смысла».
Важно назвать людей. Постановка и хореография — Анна Дельцова и Александр Тронов; на сцене — Александр Тронов и Александр Алёхин. Команда — из круга Jack’s Garret, московского объединения, где свободно смешивают street и contemporary: отсюда внимание к «честному» движению, минимализм и доверие к предметному действию вместо декоративных трюков.
Лично для меня Танец — очень близкий язык, так же как и телесность в целом: способ мыслить не словами, а весом, опорой, дыханием. Поэтому здесь я прежде всего слышал тело и простые вещи как они на глазах становятся мерой человека.
Образы зафиксированные в памяти. Два портала в глубине сцены как глазницы, а всё внутри — словно черепная коробка: пространство мыслительного процесса. Внутри два разных, чуть несовместимых, но необходимых друг другу начала, которые ищут истину, меряют и испытывают границы, создают своё. И именно это пространство и есть «наедине с собой» — не одиночество, а внутренний диалог, где из столкновения постепенно складывается голос.
❤7🔥2❤🔥1
Театр "а39" - "Вот и всё, что вам нужно знать о дирижировании"
21.09.2025
#perception #impressions
Пока зал собирается, звучит — точнее, не звучит — Джон Кейдж 4′33″. Этот жест задаёт оптику: всматриваемся в жест и фигуру маэстро. Дальше — не тишина, а голос и запись: монологи, классика в фонограмме, пародирование дирижёров, местами слегка неловкий стендап «ведущего» и небольшой интерактив со зрителем. И при этом возникает парадокс присутствия: оркестр будто застыл в ожидании — его нет на сцене, есть лишь его запись. Мы слышим музыку без тела оркестра и наблюдаем тело дирижёра без «живого» звука — форма ведёт, а содержание становится самой темой ремесла.
Идея и постановка — Григорий Добрыгин. Просветительский формат «обучение через развлечение»: современный капустник без морализаторства, где можно посмеяться и одновременно примерить на себя роль дирижёра.
Сценография — Светлана Васильева. Экономная, точная: зеркальные поверхности — не «про звук», а про изменение оптики — лёгкое искажение и преобразование взгляда, чтобы увидеть привычный жест по-новому. Здесь форма сознательно ведёт содержание: ремесло дирижирования, язык тела и дисциплина паузы (почти по Кейджу).
Лично у меня после показа включилось простое желание: узнать о мастерстве дирижирования больше — разобрать «алфавит» жестов, посмотреть, как ведут себя разные маэстро, переслушать записи. Значит, спектакль сработал: не закрывает тему, а открывает дверь к любопытству — за это спасибо авторам и актёрам.
И по настроению это точный вечерний выбор: после не хочется прятаться дома в размышлениях о судьбах и смыслах — тянет в бар или ресторан, бокал игристого и тёплый разговор о власти у пульта, о том, где гипербола, а где школа, чуть больше "интеллигентности" речам, на миг.
Лёгкость и внутреннее освобождение держатся ещё пару часов — приятное послевкусие, которое удобно нести с собой, на следующие утро и не вспомнить, как мимолетное касание к великому пересказанному по слогам.
21.09.2025
#perception #impressions
Пока зал собирается, звучит — точнее, не звучит — Джон Кейдж 4′33″. Этот жест задаёт оптику: всматриваемся в жест и фигуру маэстро. Дальше — не тишина, а голос и запись: монологи, классика в фонограмме, пародирование дирижёров, местами слегка неловкий стендап «ведущего» и небольшой интерактив со зрителем. И при этом возникает парадокс присутствия: оркестр будто застыл в ожидании — его нет на сцене, есть лишь его запись. Мы слышим музыку без тела оркестра и наблюдаем тело дирижёра без «живого» звука — форма ведёт, а содержание становится самой темой ремесла.
Идея и постановка — Григорий Добрыгин. Просветительский формат «обучение через развлечение»: современный капустник без морализаторства, где можно посмеяться и одновременно примерить на себя роль дирижёра.
Сценография — Светлана Васильева. Экономная, точная: зеркальные поверхности — не «про звук», а про изменение оптики — лёгкое искажение и преобразование взгляда, чтобы увидеть привычный жест по-новому. Здесь форма сознательно ведёт содержание: ремесло дирижирования, язык тела и дисциплина паузы (почти по Кейджу).
Лично у меня после показа включилось простое желание: узнать о мастерстве дирижирования больше — разобрать «алфавит» жестов, посмотреть, как ведут себя разные маэстро, переслушать записи. Значит, спектакль сработал: не закрывает тему, а открывает дверь к любопытству — за это спасибо авторам и актёрам.
И по настроению это точный вечерний выбор: после не хочется прятаться дома в размышлениях о судьбах и смыслах — тянет в бар или ресторан, бокал игристого и тёплый разговор о власти у пульта, о том, где гипербола, а где школа, чуть больше "интеллигентности" речам, на миг.
Лёгкость и внутреннее освобождение держатся ещё пару часов — приятное послевкусие, которое удобно нести с собой, на следующие утро и не вспомнить, как мимолетное касание к великому пересказанному по слогам.
🔥6