#process #growth #cto #longread
----
И еще один вопрос.

Как видишь, мне нравится задавать вопросы. Иногда верные, иногда надоедливые, иногда слишком простые на первый взгляд. Иногда.

Так вот. Помимо вопроса «хозяин ты или гость?» у меня есть еще один: в работе ты спринтер или стайер?
Именно в работе.

Я время от времени задаю его на собеседованиях и иногда слышу как мне кажется очень честный ответ:
«Я спринтер. Если проект тянется слишком долго, я закисаю».

Когда-то я и сам отвечал примерно так же. Более того, раньше мне это казалось почти достоинством. Если проект быстро приходит к результату, если есть плотность, сжатые сроки, ясная финишная точка, если нужно собраться и дожать — в этом легко почувствовать драйв, силу, концентрацию. На короткой дистанции такой режим и правда часто работает.

Но со временем начинаешь смотреть на это иначе.

Не потому, что спринтерский режим плох сам по себе.
Проблема начинается тогда, когда он становится единственным способом быть эффективным.

В коротких проектах вообще многое устроено так, будто человеку разрешено гореть. Ночные монтажи, работа на пределе, мобилизация в последний момент, а потом восстановление. Это воспринимается почти как естественная часть профессии. И какое-то время даже кажется, что именно так и выглядит настоящая включенность.

Но у этой модели есть оборотная сторона. Если человек способен работать только там, где есть быстрый результат, высокая плотность и почти физически ощущаемый дедлайн, то длинные проекты начинают его размывать. Многослойные согласования, возвраты, повторы, медленное движение, отсутствие скорой развязки — все это начинает восприниматься не как часть профессии, а как невыносимое болото. Энергия падает. Интерес гаснет. Работа превращается в ожидание хоть какого-то события, которое снова вернет ощущение жизни.

Именно тогда становится видно цену такого режима.

Профессиональная зрелость — это не способность ярко собраться в рывке.
Это способность не терять качество присутствия на длинной дистанции.

Стайер в работе - это не медленный человек. И не просто более терпеливый. Это человек, которому интересен сам процесс движения. Который умеет заранее готовить почву, улучшать инструменты, переделывать, уточнять, возвращаться, не теряя внутреннего контакта с делом. Ему не обязательно постоянно видеть скорую финишную ленточку, чтобы оставаться включенным. Он умеет находить смысл, азарт и новизну внутри самой работы, а не только в моменте завершения.

И, наверное, именно такие люди в долгую полезнее для бизнеса.

Не потому, что в них меньше темперамента. А потому, что они устойчивее.

Они не рассыпаются от длительности. Не требуют постоянной подпитки срочностью. Не зависят от стресса как от единственного топлива.

Они могут двигаться, даже когда проект вязкий.
Могут заниматься делом, даже когда приходится многократно возвращаться к исходной точке, уточнять и переделывать и так снова и снова. Могут не только добегать до результата, но и выдерживать дорогу к нему.

При этом я не думаю, что вопрос сводится к простому делению людей на два лагеря. Скорее речь о преобладающем режиме и о том, умеет ли человек из него выходить. Умеет ли переключаться.

Спринтеры тоже нужны. В любой работе бывают этапы, где без рывка не обойтись. Бывают короткие окна возможностей, финальные дожимы, кризисы, запуск, монтаж, сдача - моменты, когда надо просто собраться и сделать. Такие люди часто очень заметны. И в этом есть своя польза.

Но для команды и для бизнеса в целом опасно, когда именно этот режим становится главным идеалом. Когда вся система держится на людях, которые умеют включаться только под давлением. Когда подготовка, улучшение процессов, предварительная сборка инструментов и спокойная длинная работа начинают казаться чем-то вторичным и скучным.

Потому что тогда организация незаметно подсаживается на аврал. И начинает путать героизм с эффективностью.

Конечно, идеальной среды почти не бывает. Есть заказчики, которые меняют все в последний момент. Есть рынок, который диктует свои условия. Есть проекты, где невозможно все подготовить заранее. Это правда. Но это не отменяет главного: даже в такой среде вопрос не исчезает.

На чем держится человек?
На интересе к делу — или только на вспышке срочности?
На умении двигаться в долгую — или только на коротком выбросе энергии?
На внутренней опоре — или на внешнем давлении?

Мне все больше кажется, что один из главных критериев сильного сотрудника - не просто профессионализм и не только ответственность. А способность не закисать на длинной дистанции.

Но здесь важно еще одно: не закисать — это тоже работа.

Интерес к делу не всегда возникает сам собой. Его часто приходится выращивать. Через обучение. Через новые инструменты. Через улучшение процессов. Через внутренние идеи, которые пока не обещают быстрой награды, но создают ощущение движения. Через умение использовать паузы не для внутреннего распада, а для настройки себя и своей среды.

И, наверное, полезно как можно раньше понять еще одну "взрослую" вещь: работа - это работа. Она не обязана быть идеальной формой самореализации. Чаще всего это пространство задачи, ответственности, компромисса и заработка. И чем раньше человек перестает ждать от нее постоянного вдохновения, тем легче ему начать строить более устойчивое отношение к тому, что он делает.

Это не отменяет творчества. Но ставит его на более реалистичное место. Творческая реализация возможна и в работе, и рядом с ней. Но если человек полностью зависит от того, даст ли система сегодня ощущение новизны, свободы и яркого самовыражения, он быстро начинает выдыхаться. Особенно там, где много повторений, согласований и чужих ограничений.

Поэтому не всегда вопрос в том, есть ли у человека потолок. Иногда вопрос в том, готов ли он строить себе следующую ступень сам.

Система не обязана бесконечно расширять тебе горизонт.
В какой-то момент она доводит до определенного уровня — а дальше движение продолжается уже за счет твоего собственного усилия: учиться, углубляться, предлагать, исследовать, создавать новое "поле" вокруг себя.

И здесь ответственность уже не только на человеке, но и на руководителе.

Если команда работает в длинных циклах, людям особенно важно не закисать внутри одной и той же фактуры. Значит, у системы должны появляться точки обновления: короткие исследовательские задачи, R&D-сессии, обсуждение новых идей, внутренние концепты, обучение, обмен опытом, хакатоны, проба инструментов, пространство для улучшений, которые не требуют немедленной монетизации, но поддерживают живое движение.

Наверное, именно поэтому мне ближе люди, которым по-настоящему нравится заниматься своим делом. Не только завершать его. Не только получать очередную звездочку за закрытый проект. А именно быть внутри процесса — с вниманием, любопытством и внутренним движением.

Не знаю, можно ли такую настройку распознать на входе. И не уверен, что у этого вообще есть простой тест. Но мне кажется, что этот вопрос все равно стоит задавать - и другим, и себе.

Ты в работе движешься только от результата к результату?
Или умеешь оставаться живым внутри самого пути — даже тогда, когда он длиннее, сложнее и однообразнее, чем хотелось бы?

Потому что именно это в какой-то момент начинает определять не только качество отдельного сотрудника, но и тип команды, которую вокруг себя можно собрать.

В качестве обложки к этому тексту я выбрал работу Эрика Булатова «Лувр. Джоконда».

Попробую задать вам небольшую загадку. Представьте: перед вами одна из самых известных картин в мире. Вы пришли, чтобы увидеть её. Но в какой-то момент понимаете, что почти не видите саму картину. Перед вами — люди. Они смотрят, фотографируют, тянутся ближе, поднимают телефоны. И вдруг возникает вопрос: что здесь на самом деле является главным объектом — картина или те, кто на неё смотрит?

Сейчас, как мне кажется, эта история только усилилась: произведение всё чаще становится фоном. В него вписываются, забирают часть его энергии и значения. И именно из этого ощущения мне захотелось начать серию заметок про фестиваль INTERVALS в Нижнем Новгороде.

Я не художник и не хочу присваивать себе эту позицию. Я человек, который работает с мультимедиа, с пространством, изображением, звуком, техникой, зрительским опытом и давно пытается для себя разобраться в языке медиаискусства. Не как искусствовед, не как критик, а скорее как человек изнутри индустрии, которому это всё правда интересно. Возможно, даже не столько как профессионалу, сколько как человеку, который этим увлечён и которому важно понять, где здесь просто эффект, а где начинается что-то большее.

Я очень трепетно отношусь к INTERVALS. Мне кажется, это одно из тех событий, которое реально популяризирует медиаискусство, открывает новые имена, привозит работы и художников, которые в другой ситуации, возможно, просто не были бы доступны широкому зрителю. И за это большая любовь и уважение команде dreamlaser и всем, кто это делает. Потому что создать такой фестиваль, да ещё и доступный для большого количества людей, — это огромная работа. И в этом смысле у меня нет желания спорить с самим фактом фестиваля. Наоборот, хочется, чтобы он жил, рос и становился сильнее.

Но чем больше я смотрю на медиаинсталляции, тем сильнее у меня возникает один вопрос. У мультимедиа есть очень высокий шанс превратиться в фон. Не потому что оно слабое, а потому что оно слишком хорошо работает визуально. Свет, масштаб, движение, звук, вау-эффект — всё это идеально ложится в камеру, в сторис, в рилс, в желание человека зафиксировать себя на фоне чего-то большого, яркого, значимого.

И тут возникает странная история. Человек вроде бы приходит к произведению, но в какой-то момент произведение становится декорацией для его собственного присутствия. Он не столько смотрит, сколько вписывает себя внутрь. Как будто прикасается к искусству через собственное изображение. Как фотография на фоне картины, на фоне знаменитого места, на фоне звезды. Это попытка приблизиться к значимости, присвоить кусочек энергии, показать: «я был здесь», «я тоже часть этого».

Я не уверен, что это всегда плохо. Возможно, в этом тоже есть часть современного взаимодействия с искусством. Возможно, художник действительно отпускает работу в пространство, и дальше она живёт как живёт: кто-то в неё погружается, кто-то снимает, кто-то танцует, кто-то просто проходит мимо, кто-то вообще ничего не считывает. Люди просто взаимодействуют с тем, что им дано, насколько умеют. Кто-то глубже, кто-то поверхностнее, кто-то через телефон, кто-то через тело, кто-то через тишину.

Но тогда для меня открывается другая проблематика. Создаётся ли медиаинсталляция для того, чтобы на неё смотрели? Или она уже сразу создаётся как пространство, в котором будут находиться люди, двигаться, снимать, мешать, дополнять, присваивать? Закладывается ли это художником изначально или работа просто отпускается, а дальше с ней происходит то, что происходит?

#mediaart #perception

В качестве обложки к этому тексту я выбрал работу Ильи Кабакова «Человек, улетевший в космос из своей комнаты».

Продолжу мысль из прошлого поста.

Там у меня остался вопрос: мы сейчас смотрим на инсталляции или находимся в них?

Сразу оговорюсь: я здесь намеренно почти не беру в расчёт всё, что связано с более «дисплейной» логикой — плоские экраны, видеоработы, мэппинг, проекции на фасады или стены. Это отдельная история, и там по-другому работает зрительское поведение.

Меня сейчас интересуют именно медиаинсталляции как среда, в которую человек входит физически. Потому что редко кто снимает себя «на фоне мэппинга» как главного героя кадра. А вот внутри инсталляции это происходит почти автоматически: человек оказывается не только зрителем, но и телом внутри работы.

И вот здесь, как мне кажется, начинается важное различие. Формально медиаискусство уже давно работает не только с объектом, но и с пространством — часто буквально собирая его через свет, звук и движение. Но дальше возникает нюанс: как именно это пространство устроено и что в нём происходит с человеком.

Если вспомнить «тотальные инсталляции» Кабаковых, там человек уже не внутри работы. Ты как бы заглядываешь со стороны, в чужое пространство, в чужую историю. Ты не становишься её частью и тем более не становишься центром. И у тебя не возникает желания срочно присвоить это пространство или превратить его в фон для себя.

А в медиаинсталляциях сейчас часто возникает обратная история. Пространство вроде бы тоже тотальное, тоже про погружение, но очень быстро начинает работать как сцена. И человек в ней легко становится главным объектом. Он не столько входит в работу, сколько присваивает её. И дальше всё начинает расползаться.

И вот здесь для меня вопрос не про «глубоко» или «не глубоко». Это слишком простое деление. Скорее про то, какие уровни закладывает автор и сколько ступенек в этой конструкции. Есть ли у работы несколько слоёв, по которым можно подниматься, или она заканчивается на первом эффекте.

Может ли она дать простой вход — для любого человека, который просто зашёл и увидел. Но при этом удержать тех, кто готов задержаться, всматриваться, быть внутри дольше. Чтобы за первым впечатлением открывалась какая-то лестница. К форме, к идее, к телесному ощущению, к неопределённости. Чтобы работа не исчерпывалась сразу.

Понятно, что в реальности это редко выглядит как сознательная сборка идеальной конструкции. Кто-то, конечно, может пытаться выстраивать всё более продуманно, но чаще люди просто делают работы: чем-то вдохновляются, что-то пробуют, что-то получается, что-то нет. И это нормально.

Но мне как зрителю и как человеку из мультимедиа интересно именно это: за счёт чего одна работа держится и не разваливается в фон, а другая почти сразу становится просто красивой поверхностью для чужого контента.

И для меня большая редкость — когда работа начинает действовать в обратную сторону. Когда её не хочется трогать, не хочется в неё влезать с телефоном, не хочется срочно сделать из неё кадр. Хочется остановиться. Смотреть. Быть внутри, но не присваивать. Когда пространство как будто собирает внимание, а не разбрасывает его.

И вот здесь у меня пока больше вопросов, чем ответов. Должна ли работа сопротивляться тому, что её превращают в фон? Или это уже часть её жизни? Должна ли она выдерживать любого зрителя или это изначально невозможная задача?

Я дальше буду смотреть на конкретные работы именно через это — так я настраиваю свою оптику и пытаюсь для себя понять и, возможно, объяснить себе и вам, в чём тут суть.

Про инсталляции писать трудно: нельзя передать ощущение от нахождения внутри них или рядом с ними, и это особенно сложно, но я постараюсь. В этом году тема фестиваля — «Знаки и символы». Она довольно обширная и допускает разные трактовки, и мне интересно посмотреть, как она сработала: где знак становится входом во что-то большее, а где остаётся просто изображением, которое удобно снять.

#mediaart #perception

На днях посмотрел подкаст с психологом Сокальской.
Ссылкой делюсь и открыт к обсуждению.
Честно воспринимать его непросто. Очень плотный поток мыслей, много религиозных образов, постоянное упоминание Бога, что местами может даже отталкивать.
Но одна мысль меня очень зацепила, и я не могу перестать крутить ее в голове.
В принципе у меня давно сложилось ощущение, что мы — или, может быть, лично я — живем в эпоху отключения от жизни, от самой реальности. И будто бы сама реальность сегодня подталкивает нас к тому, чтобы отсоединиться от нее.
Наше внимание постоянно захвачено чем-то внешним: информацией, тревогой, новостями, алгоритмами, бесконечным шумом, попыткой все объяснить, структурировать и контролировать.
Под таким давлением и перегрузом человек перестает по-настоящему чувствовать мир.
Он просто функционирует. Реагирует. Потребляет. Решает задачи. Но по-настоящему не присутствует.
Но бывают такие состояния, которые по сути своей могут возвращать нас обратно в жизнь. И одно из таких состояний одновременно доступных и в то же время недосягаемых - это влюбленность.
Причем я сейчас не только про отношения между людьми.
А про само состояние, которое невозможно сгенерировать - оно случается.
Состояние, в котором мир снова становится живым.
Внимание возвращается в реальность.
Ты начинаешь замечать свет, музыку, воздух, людей, пение птиц.
Появляется желание творить, заботиться, быть лучше.
Жизнь снова ощущается не как механизм, а как что-то настоящее.
И мне кажется, здесь возникает очень тонкий момент.
Когда мы полностью направляем внимание на другого человека и начинаем считать именно его источником этого состояния, мы легко можем попасть в зависимость от собственного заблуждения.

Потому что, возможно, человек был не источником, а лишь ключом.
Случайностью, через которую внутри нас вдруг что-то открылось.
В подкасте это называют восстановлением контакта с Богом.
И тогда влюбленность — это не столько магия другого человека, сколько пробуждение чего-то внутри нас самих.
Того, что долго спало под слоями усталости, контроля и привычной механики жизни.
Это состояние, в котором мир снова начинает ощущаться живым.
Когда возвращается способность замечать красоту, глубину, присутствие.
Когда ты не просто существуешь, а по-настоящему соприкасаешься с жизнью.
Возможно, именно это и можно назвать чем-то божественным — не в религиозном смысле, а как встречу с чем-то большим, чем наша рациональность, контроль и попытка всё объяснить.
И тогда человек перестает быть единственным источником этой связи с жизнью.
Иначе вместе с потерей человека исчезает и само ощущение живого мира.
Наверное, поэтому в подкасте так часто звучало слово «Бог».
Для меня в этом контексте Бог — не обязательно про религию.
Скорее про непознанное.
Про необъяснимое и неконтролируемое.
Про то, в чем всё еще остается место тайне, случайности и волшебству.
Про то, что невозможно и не хочется сразу превращать в формулы, теории и объяснения.
Про волю случая. Про момент, который нельзя произвести усилием. Про то, что приходит само.
И, возможно, влюбленность случается именно там, куда это непознанное вдруг входит.
Но если к человеку долго не приходит влюбленность — это не значит, что с ним что-то не так. Возможно, дело не в отсутствии чувств, а в том, насколько сейчас сохранен контакт с самой жизнью.
Скорее, возможно, жизнь пока не может до него достучаться.
Слишком много защиты. Слишком много усталости. Слишком много контроля. Слишком много боли или цинизма.
И тогда вопрос не в том, как заставить себя почувствовать.
А в том, как снова стать проницаемым для жизни.
Как вернуть контакт с собой и со своей жизнью?
Наверное, это можно наладить через очень простые вещи.
Вернуть себе себя.
Поверить, что это вообще возможно.
Через внимание. Через тело.
Через тишину. Через прогулки без цели. Через музыку не фоном, а как переживание. Через разговоры, в которых не нужно играть роль.Через творчество. Через способность замечать то, что не приносит немедленной пользы.

Нужно признать, что не всё в этой жизни можно объяснить, измерить и контролировать. И, возможно, именно в попытке тотального контроля человек постепенно теряет способность удивляться, чувствовать и быть по-настоящему живым.
Потому что цинизм начинается там, где исчезает чувство тайны. И, возможно, именно поэтому нам так важно оставить в жизни место для непознанного — для воли случая, необъяснимости, неожиданности. Не пытаться сразу всё контролировать и раскладывать по полкам, а позволить себе снова чувствовать и удивляться.

Наверное, в этом и есть любовь к жизни.
Не как идея, а как способ быть в мире с миром и собой.
И очень хочется зафиксировать состояние.
Быть всегда влюбленным.
Не обязательно в человека.
В жизнь.
#perception

И сам подкаст
https://youtu.be/d5-DIgt0K9k?si=uqB6AChY0QVYccK1

новый плейлист 36.bit
—-
мультижанровая подборка треков проникших в сердечко за последние месяцы.
собрал в плейлист настроений.
теперь только на apple.music

#onebit