Прошлое неизменно. Это известно всем — заклинателям, обывателям. В прошлое нельзя ворваться, пережить снова, избавляясь от всех сожалений, разъедающих тебя изнутри.
Это также знают все, Глава Клана Цзян — в том числе. Но пару дней назад вдруг в этом всем появилась брешь, и брешь эта прямо сейчас лежит перед Цзян Чэном.
Он разглядывает артефакт хмуро, снова и снова переворачивая его — обычная шкатулка. Только вот высеченные иероглифы на обратной стороне и темная Ци говорят совсем о другом. Темная Ци… клубящаяся черная дымка, одурманивающая и опасная. Не из-за нее ли Вэй Усянь превратился… превратился…
Он стискивает зубы до тихого скрежета, воспоминания о брате проносятся хаотичным роем, и он чувствует злость. Она бурлит, вскипает всякий раз, когда собственные ладони сжимают горло Вэй Ина, кряхтящего и плачущего из-за падения Клана. Шумного. Не сопротивляющегося. Каждый раз, когда уже Старейшина Илина смотрит на него, улыбаясь, но с потухшими глазами. Каждый раз, когда в его воспоминаниях этот когда-то всегда смуглый из-за солнца Юньмена юноша бледный, как мертвецы, которых он оживлял.
Сведенные челюсти Цзян Чэна скрипят, плотно сжатые губы превращаются в тонкую ниточку.
В уголках глаз замирает слеза.
Прошлое не изменить. И его отчаянное прости так и растворяется в тишине комнаты.

#sketch@looorien