На гладкой поверхности туманного озера среди кувшинок и еще не распустившихся лотосов тихо скользит лодка, словно унесённая ветром из чужих снов. В лодке трое, и одна из фигур вдруг резко вскакивает:
— Хватит вести себя так! Ты — первый ученик клана, следи за репутацией!
Облаченный в фиолетовые одеяния, он хмурит брови, сверля взглядом юношу на краю лодки и собираясь сделать шаг.
— А-Чэн, — вдруг раздается нежное. Мелодичный голос растворяется в тумане, обнимающем каждого освежающей прохладой. — Не будь так строг, мы ведь гуляем.
После слов Янли вспыхнувшее вдруг раздражение куда-то улетучивается, но напряженность в глазах никуда не уходит. Ему вдруг начинает казаться, что мутная пелена — вовсе не туман, а непонятная призрачная дымка, дурман. Фигуры перед ним будто сотканы из пара и росы — дотронься, вдохни, и всё растворится.
— Цзян Чээн, чего ты так злишься? — в голосе другого юноши слышатся нотки веселья. — Мы ведь вместе срывали с тобой те лотосы? Неужели ты забыл, а, А-Чэн?
Губы Вэй Ина кривятся, делая его лицо хитрым, как у лиса. Его одежды темнее, с фиолетовыми отблесками, а длинные волосы перехвачены красной лентой. Он почти не двигается — опершись на локоть.
Янли также не шевелится, замерев с вытянутой рукой.
Над ними зависает тишина. Свет рассеивается, мигает, грозясь померкнуть — мир здесь замирает, чтобы не спугнуть этот хрупкий, почти невозможный миг.
Цзян Чэн не дышит, впитывая в себя все, что видит — за десять лет гнева и строгости Глава Клана и позабыл столько деталей в их внешности, в интонациях… а в этом сне, пожалуй, он позабудет о своей злобе и ненависти (ненависти ли?)
Переливчатый смех Янли вырывает его из своих мыслей. И он садится, надеясь, что грёзы продлятся подольше…
Грёзы, где его сестра и брат живы, смеются и срывают лотосы.

#sketch@looorien