***
Листом осенним вырвет пошлый образ
и ветром унесёт на южный берег Крыма.
Прораб издаст протяжный, дикий возглас
на стройке за окном и утром так уныло,
одни буряты хмурые, раскосые в спецовках,
снуют вперёд-назад и много курят,
пинают камни в кирзачах или кроссовках.
А день родит внезапно дождевую бурю.
Накроет вихрем штормовым весь город
и Бог закроет жалюзи от света молний.
В окне скамейки, клумбы и качели тонут,
а там, на Чёрном море, вероятно, волны.

Максим Борисенко
#поэзия@litizdat

***
Завод плюётся пьяными людьми.
Они, шатаясь, бьют друг другу морды
дрожащими руками, как осенью листы.
И их суют обратно, перетёртых.
Вливают в форму.
После: смена и гудок —
Начало нового конца. Их ждёт загульный город.
Открыты двери. Путь ровен и полог.
Их обнимает находящий морок.

Больной, смердящий Бегиотсюда-Сити
Сер и мрачен, лишь жухлость фонаря.
Заматерятся, скажут «Господи, прости!», но
Господи не слышит. Лишь сырость октября
Мешает грязь дорог с людьми и может показаться,
Что в целом так и было, но в сущности не так.
Просто воздух заражён болезнью девиации,
А валуны завода качают в нервный такт.

Глеб Климов
#поэзия@litizdat

***
Как вязнуть обессилевшим
В объятиях речного омута,
Обмякнуть, подчинившись
Непреклонным силам вод, —

Так же и быть сиянием экрана —
Очарованным, где неизменно, что
Изнеможению сопутствует экстаз,
Изображаемым всецело поглощаясь.
И ни на секунду
Не смыкая глаз.

Тонны
#поэзия@litizdat

***
За всё, что я прошёл,
Словами не смущай.
Ночь, смерть и монитор.
Дрожит некрепкий чай.
И памяти окно —
Дыра, где рукоять —
Все отнятое. И —
Повёрнутое вспять.

Повёрнутые вспять
Отсчёты, счёты, счёт.
Ночь, осень, монитор,
Второй десятка год.
В третьем десятке год —
Он близится к концу,
Оставленный бельмом
На памяти отцу.

И бешеный мороз —
Задорный, как тогда,
Когда колядовал.
И таяла вода
На детских рукавах.
Бесшумно падал снег.
Я был тогда ещё
Не то чтоб человек,

Но чувствовал тоску.

Скрипит, синея, ель.

И бездна разлеглась
В поселке Алыкель.

Алексей Красов
#поэзия@litizdat

***
Червоточина,
Человечина.
Ночь проглочена до дна с вечера.
До молочного
Чаепития.
Всё как принято, всё как хочется.
Чрево точится
Голоданием.
Мысль сочная над сознанием
Сверху мочится.
Дверь скрипучая.
Человечина — дело случая,
Голодания.
Тем не менее,
Тело данное — это временно.
Наглотаемся
И заменимся.
Неизбежное наводнение
Вскочит вежливо,
Ненавязчиво.
Жизнь полезная и горячая.
Пусть болезненно,
Пусть корячится.
Человечина, всё получится.
Доколотится,
Да под стиснутым
И болотистым грудным плинтусом
С червоточины
Соки выжмутся.
Это, Отче наш, наши дочери.
Непорочные,
Без наручников,
И воочию не научены
Славной мудрости
Человечества, —
Всё от глупости, делать нечего.
Скучно вечером,
Скука вечная.
Бьёт баклушами, да по печени
Лбом отечества,
Болью отчества.
Человечина, червоточина.

Ибрахим «Хытец» Гатцемайер
#поэзия@litizdat

«Совет одиноким людям»

Поди разбери, за что
Получаешь пощёчины.
Хамство и кумовство
Пожирают юродивого.

Доброе сердце встретишь —
Сначала его обнюхай.
Если почуешь плесень, —
Встретишься с оплеухой.

Среди русской речи
Сторонись прилагательных:
Сволочь на каждом метре —
Там обязательно.

Валентин Б. В.
#поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

Что?

***
Господи, успокой нас, разгневанных,
Грубых, безумных, с обидой утопленной,
Сломленных страхом, и кромкою левого
Ты рукава оботри наши тёплые

Слёзы. И трижды ударь нас, троящийся:
В грудь, по рукам, по губам, да с усердием.
То, что, цеплясь, волочётся и тащится,
Пусть от ударов твоих не отвертится,

Пусть уползёт через ноги змеёнышем,
Грудь застучит пусть, и губы затянутся,
Руки, от красного в цвет, до багряного,
Пусть слабосильно потянутся к ноющим

Спинам людей. Ибо всяко просящему
Будет дано, поначалу — обещано.
Господи, дай нам покоя, и трещины
Глаз — затяни поволокой, трепещущей
Мелкою рябью из слов твоих вещих, и
Жалостью нежной укутай до Всенощной
Ранее-апрельской, когда на нас бережно
Капнет весна с ветви ясеня спящего.

Евгения Евшенко
#поэзия@litizdat

***
да как же это просто было,
оно же очень просто было.
оно не шло,
оно как плыло.
и каждое крыло, как будто
своё крыло, имело тоже.
и удивительно похоже
оно на смерть когда-то было.
но не сейчас.
сейчас,
как пиво
для тех,
кто очень любит пиво,
или,
к примеру,
педофилия
для тех,
кто тоже любит.
в общем,
оно же очень просто было.
настолько просто,
что как крыло,
как головою о поребрик,
как её подпись на конверте,
оно так было.
только
было
и нет его.

Вадим Каффаров
#поэзия@litizdat

Наши саратовские друзья, «Нехватчики», выразили желание показать свою документалку московской публике. Мы им в этом помогаем. Если тебе нечего делать седьмого декабря, — ждём тебя в «Лампопо» ровно в семь вечера. Вход свободный.

***
В Москве встаёт луна, круглая и полнолицая,
И вырезает из пространства комнат силуэты.
Пачкают окна чёрными кляксами вороны-птицы,
и ложится ночь на кровать женщиной разодетой.

К колготкам липнут нити дыма серебристого,
похожие на ранки тёмные, оставшиеся от дня.
Ночь блестит голубыми пайетками; я неистово
размышляю о том, как можно меня ей понять.

Как сладко быть в твоём ночном безвременьи
и на луну дышать, затем стирая ей с лица пары.
Я, словно молодая мать, тоской беременна,
и лунный свет мне под глазами борозды изрыл.

Простыни тянутся, чтобы прохладой меня утешить;
Я встаю у окна, где небо алеет, и, не закрывая глаз,
знаю: ночь подойдёт со спины, скажет нежное,
И уйдёт, как в последний раз.

Вета Ястремская
#поэзия@litizdat

«Вот клён,»

как бюрократ с проплешиной,
воткнул в свой лацкан из коры
значок со мной, повешенным
каштаном в полчищах листвы.

значок блестит, как сальный волос,
как меч, как липкая клеёнка,
как новый гроб, как чей-то голос,
забытый мной давно, надолго.

несчастный клён, неси мой герб.
пиши стишки, целуй распятье,
и после долгих-долгих лет,
обняв любовь, умри в объятьях.

счастливый клён, неси мой герб.
как надоест — сними и выкинь.
там, где нас нет, в саду из верб
садовник-бог целует никель.

Михаил Басков
#поэзия@litizdat

***
смешались кони, слепились люди,
столпились леди, разделись бляди,
раздался голос, пронзая фон,
я будто голый, — на эшафот.

грешат святые над полным блюдцем
и лбом, и тылом о стену бьются.
я сахар в чаше, мир — кипяток,
я безучастен, я есть никто.

разбросан бисер, дерутся свиньи,
гнездо из мыслей безумцы свили.
над грязной правдой висит бельё,
зрачки мутнеют, – белым-бело.

игралось солнце в ладонях неба,
искал бессонно себя, где не был.
во тьме светились глаза собак,
но не найти мне в толпе себя.

Сахарная! Вата
#поэзия@litizdat